Вообще о Фениксах не было известно почти ничего. Ходили слухи, что когда-то их было не так уж и мало. Что так же, как ныне Стражи Приграничья, Фениксы могли менять обличье, равно свободно чувствуя себя в человеческом теле или же в облике огненной птицы. А ещё поговаривали, что рядом с Фениксом не может существовать никакое порождение тёмной магии. Впрочем, и самих их большинство обычных людей либо побаивались, либо считали самой обычной выдумкой. Потому что видеть Фениксов не доводилось почти никому. Однажды большинство Фениксов вдруг разом исчезли. Только немногие остались в приграничных крепостях. Как выясняется, ими же и построенных.
Разговор перешёл на что-то другое, и Эрик, сделав над собой усилие, приготовился вновь запоминать.
Около полудня сделали остановку на берегу реки, чтобы дать отдых лошадям, а заодно и самим немного перекусить. Кое-кто из воинов воспользовался этим, чтобы немного размяться – кто с оружием, кто без него. Переглянувшись, оба Стража и Эрик присоединились к ним.
Так и повелось. В дороге беседовали, постепенно обучая Эрика тому, что следовало знать Стражу. Остановки посвящали занятиям фехтованием или же, хоть и совсем изредка, магией.
Разумеется, в разговорах не раз и не два упоминался Дар – одна из особенностей, отличавших Стражей от прочих обладателей магических способностей. Эрик и прежде слышал о нём, однако мать не могла точно объяснить, что это. Сказала лишь, что её учили распознавать Дар – но и только. В конце концов он не удержался от вопроса:
– А всё же что он такое, этот Дар Стража?
Его спутники переглянулись. Потом Морис в задумчивости откликнулся:
– Это не так легко объяснить… Если упрощённо – можно сказать, что это способность менять облик. Именно облик, поскольку сознание при трансформации остаётся в значительной степени человеческим. Хотя и не полностью – иначе сложно было бы действовать в теле другого существа. При этом невозможно заранее сказать, какой облик будет дарован тому или иному Стражу. Это становится ясно только после Посвящения.
– А разве он не наследуется?
– Вот в том-то и дело, что нет. Бывает, конечно, что Стражи в двух или даже трёх поколениях превращаются в одних и тех же зверей или птиц… Как, например, мы с Аланом. А бывает и так, что, например, дед становился барсом, отец – горным орлом, а сын – волком или медведем.
Эрик покачал головой:
– Интересно, какой облик будет у меня… Учитывая, что я, вдобавок ко всему, ещё и стихийник. Так, по крайней мере, говорил мой наставник.
– И… какая из стихий тебе откликается? – вопросительно взглянул на юношу Родерик.
– Лучше всего – огонь. Чуть слабее воздух. А вот с водой у меня как-то совсем не складывается.
Родерик едва сдержался, чтобы не присвистнуть. Стихийник, да ещё огненный, с сильным Даром Стража – неужели… Впрочем, пока говорить об этом было рановато. До Посвящения всё равно не получится выяснить, в каком облике проявится Дар у Эрика. Бывает, кто-то ожидает крыльев, а вместо этого получает клыки и когти…
Вообще отношения у них с самого начала сложились если и не идеальные, то весьма близкие к тому. Морис, видя это, удовлетворённо улыбался: похоже, он не ошибся, добившись своего хотя бы таким способом. Вот только одно его удивляло и даже настораживало: за те несколько дней, что они провели в дороге, Эрик ни разу не спросил о своей невесте. Неужели ему настолько безразлично, кто станет его женой?
Однако на его вопрос Эрик ответил совершенно спокойно:
– Просто не хочу потом, после знакомства, гадать – что на самом деле, а что я себе навыдумывал по чужим рассказам. И как одно от другого отделить.
– Тоже верно… – задумчиво кивнул Морис.
В самом деле, сколько раз бывало, что человек, которого вроде бы прекрасно себе представлял с чужих слов, в действительности оказывался совершенно иным. И приходилось долго привыкать заново, что всё совсем не так, что ожидания «вот сейчас он сделает так…» почти никогда не сбываются… Похоже, Эрик к двадцати двум годам успел уже не раз с этим столкнуться, а потому предпочитал избежать повторения. Тем более – когда это касалось его будущей жизни.
Родерик тоже с интересом ожидал, что ответит его будущий зять, и теперь невольно рассмеялся:
– В таком случае о твоей невесте я скажу только одно: со столичными красавицами ничего общего.
– Тем лучше…
Эрик чуть поморщился, вспомнив этих самых столичных красавиц, потёр переносицу. На самом-то деле он считался весьма завидным женихом, и желающих породниться с Дернхольмами в столице и её окрестностях хватало. Может быть, отчасти поэтому отец и не спешил его женить, присматривался, выбирал… А теперь вот придётся ждать ещё несколько лет, пока достаточно повзрослеет младший из сыновей. Зато он сам хотя бы избавлен от всей этой суматохи с выбором «подходящей невесты»…
На шестой день пути они подъехали к развилке. За ней в отдалении виднелись поросшие лесом горные отроги. Дорога, уходившая вправо, по всей видимости, огибала горный кряж и была хорошо наезженной. Однако лорд Гленор неожиданно повернул на другую, которой, похоже, пользовались не так чтобы очень часто. Морис Торнстон придержал коня и нахмурился:
– Ты что, собираешься ехать через Урочище Чар?
– Это всяко лучше, чем терять почти четыре дня, тащась через восточные долины, – спокойно откликнулся его друг. – Да и вообще… Что ж я, к своей наставнице заглянуть не могу?
Морис удивлённо воззрился на него:
– Погоди, тебя в самом деле она… обучала?
– И меня, и моего отца, – кивнул Родерик. – Не удивлюсь, если и деда тоже.
Морис в задумчивости потёр лоб:
– Погоди, но тогда получается… Сколько же ей лет?
– Много. Очень много. Насколько я понял, она одна из последних, кто остался от древнего народа магов.
Оба спутника смотрели на него со смесью интереса и удивления – ничего подобного им никогда не приходилось слышать. Однако добиться от Родерика подробностей не удалось. Он и сам знал не так уж много, а потому предложил им все расспросы отложить до Урочища Чар и задать непосредственно его хозяйке. В конце концов, она наверняка сможет рассказать об этом гораздо больше.
Разговор перешёл на что-то другое, и Эрик, сделав над собой усилие, приготовился вновь запоминать.
Около полудня сделали остановку на берегу реки, чтобы дать отдых лошадям, а заодно и самим немного перекусить. Кое-кто из воинов воспользовался этим, чтобы немного размяться – кто с оружием, кто без него. Переглянувшись, оба Стража и Эрик присоединились к ним.
Так и повелось. В дороге беседовали, постепенно обучая Эрика тому, что следовало знать Стражу. Остановки посвящали занятиям фехтованием или же, хоть и совсем изредка, магией.
Разумеется, в разговорах не раз и не два упоминался Дар – одна из особенностей, отличавших Стражей от прочих обладателей магических способностей. Эрик и прежде слышал о нём, однако мать не могла точно объяснить, что это. Сказала лишь, что её учили распознавать Дар – но и только. В конце концов он не удержался от вопроса:
– А всё же что он такое, этот Дар Стража?
Его спутники переглянулись. Потом Морис в задумчивости откликнулся:
– Это не так легко объяснить… Если упрощённо – можно сказать, что это способность менять облик. Именно облик, поскольку сознание при трансформации остаётся в значительной степени человеческим. Хотя и не полностью – иначе сложно было бы действовать в теле другого существа. При этом невозможно заранее сказать, какой облик будет дарован тому или иному Стражу. Это становится ясно только после Посвящения.
– А разве он не наследуется?
– Вот в том-то и дело, что нет. Бывает, конечно, что Стражи в двух или даже трёх поколениях превращаются в одних и тех же зверей или птиц… Как, например, мы с Аланом. А бывает и так, что, например, дед становился барсом, отец – горным орлом, а сын – волком или медведем.
Эрик покачал головой:
– Интересно, какой облик будет у меня… Учитывая, что я, вдобавок ко всему, ещё и стихийник. Так, по крайней мере, говорил мой наставник.
– И… какая из стихий тебе откликается? – вопросительно взглянул на юношу Родерик.
– Лучше всего – огонь. Чуть слабее воздух. А вот с водой у меня как-то совсем не складывается.
Родерик едва сдержался, чтобы не присвистнуть. Стихийник, да ещё огненный, с сильным Даром Стража – неужели… Впрочем, пока говорить об этом было рановато. До Посвящения всё равно не получится выяснить, в каком облике проявится Дар у Эрика. Бывает, кто-то ожидает крыльев, а вместо этого получает клыки и когти…
Вообще отношения у них с самого начала сложились если и не идеальные, то весьма близкие к тому. Морис, видя это, удовлетворённо улыбался: похоже, он не ошибся, добившись своего хотя бы таким способом. Вот только одно его удивляло и даже настораживало: за те несколько дней, что они провели в дороге, Эрик ни разу не спросил о своей невесте. Неужели ему настолько безразлично, кто станет его женой?
Однако на его вопрос Эрик ответил совершенно спокойно:
– Просто не хочу потом, после знакомства, гадать – что на самом деле, а что я себе навыдумывал по чужим рассказам. И как одно от другого отделить.
– Тоже верно… – задумчиво кивнул Морис.
В самом деле, сколько раз бывало, что человек, которого вроде бы прекрасно себе представлял с чужих слов, в действительности оказывался совершенно иным. И приходилось долго привыкать заново, что всё совсем не так, что ожидания «вот сейчас он сделает так…» почти никогда не сбываются… Похоже, Эрик к двадцати двум годам успел уже не раз с этим столкнуться, а потому предпочитал избежать повторения. Тем более – когда это касалось его будущей жизни.
Родерик тоже с интересом ожидал, что ответит его будущий зять, и теперь невольно рассмеялся:
– В таком случае о твоей невесте я скажу только одно: со столичными красавицами ничего общего.
– Тем лучше…
Эрик чуть поморщился, вспомнив этих самых столичных красавиц, потёр переносицу. На самом-то деле он считался весьма завидным женихом, и желающих породниться с Дернхольмами в столице и её окрестностях хватало. Может быть, отчасти поэтому отец и не спешил его женить, присматривался, выбирал… А теперь вот придётся ждать ещё несколько лет, пока достаточно повзрослеет младший из сыновей. Зато он сам хотя бы избавлен от всей этой суматохи с выбором «подходящей невесты»…
На шестой день пути они подъехали к развилке. За ней в отдалении виднелись поросшие лесом горные отроги. Дорога, уходившая вправо, по всей видимости, огибала горный кряж и была хорошо наезженной. Однако лорд Гленор неожиданно повернул на другую, которой, похоже, пользовались не так чтобы очень часто. Морис Торнстон придержал коня и нахмурился:
– Ты что, собираешься ехать через Урочище Чар?
– Это всяко лучше, чем терять почти четыре дня, тащась через восточные долины, – спокойно откликнулся его друг. – Да и вообще… Что ж я, к своей наставнице заглянуть не могу?
Морис удивлённо воззрился на него:
– Погоди, тебя в самом деле она… обучала?
– И меня, и моего отца, – кивнул Родерик. – Не удивлюсь, если и деда тоже.
Морис в задумчивости потёр лоб:
– Погоди, но тогда получается… Сколько же ей лет?
– Много. Очень много. Насколько я понял, она одна из последних, кто остался от древнего народа магов.
Оба спутника смотрели на него со смесью интереса и удивления – ничего подобного им никогда не приходилось слышать. Однако добиться от Родерика подробностей не удалось. Он и сам знал не так уж много, а потому предложил им все расспросы отложить до Урочища Чар и задать непосредственно его хозяйке. В конце концов, она наверняка сможет рассказать об этом гораздо больше.
