Глава 6
Ночью Лешко привиделся странный сон.
Он стоял посреди просторной равнины. Впрочем, велика ли она – можно было разве что угадывать. Окоём терялся всё в том же тумане – похоже, это было единственное, что на Кромке не менялось вовсе никогда. А что он угодил именно на Кромку, Лешко не усомнился ни на миг.
Глубокий, как сама Бездна, чуточку глуховатый голос прозвучал невесть откуда, то ли извне, то ли внутри, в самой его голове:
– Пособишь тем, кто заплутал на Кромке, сам дороги не сыщет?
Вопрос вызвал у Лешко невольную растерянность.
– Да как же я могу пособить, коли не ведаю, где они? Да и как это сделать?
На самом-то деле он и хотел бы в самом деле помочь душам, что пока ещё не сумели вернуться к своим телам. Вот только даже не представлял, с какого боку за это взяться. Их же мало просто сыскать, надо ещё знать, куда и как их вывести…
Однако голос пояснил:
– У тебя есть дар Проводника. К ним я тебя перенесу, а там сам поймёшь, что делать. Им главное в Явь попасть, а дальше они к своим телам уже сами вернутся. Ну как, возьмёшься?
– Возьмусь!
Туман разом обступил его, закружился вихрем, а после пропал… Впрочем, на первый взгляд казалось, что никуда он не пропал, всё так же его окружала белёсая мгла. Но Лешко чувствовал, что здешний – он совсем иной. Да и знакомо было это ощущение плотной и какой-то липкой мглы. Вот только сейчас он был здесь не по прихоти чародея и Ловцов душ. Сейчас ему нужно было найти тех, кто потерялся в этой мгле.
Он оглянулся, улавливая тень чужого присутствия. Не зрением – от него сейчас не было вовсе никакого толку. Какое-то иное чувство безошибочно подсказало, в какой стороне и впрямь кто-то есть. Лешко мысленно потянулся к нему и вскоре уже стоял рядом с двоими сразу. Похоже, друг с другом-то они сошлись, а вот куда дальше – не представляли.
Лешко ненадолго задумался. Вывести этих, а после вернуться за другими? Или попробовать найти ещё кого-то и тогда – разом? Однако всё тот же голос посоветовал:
– Выводи этих – так будет проще.
Знание, как это сделать, пришло само. Ухватив обоих за плечи, он сделал всего один шаг и разом вырвался из объятий мглы в Явь. Его невольные спутники всего пару мгновений оставались рядом, а потом просто растаяли. На душе стало спокойно – он совершенно точно знал, что они уже вернулись в собственные тела. Сам же он, наоборот, мысленно вновь потянулся туда, откуда вывел этих двоих.
После он не ответил бы, скольких сумел отыскать в чародейном тумане и отправить восвояси. Только через некоторое время его незримый советчик проронил:
– Хватит покуда. Здесь ещё кое-кто остался, да они ещё денёк подождут. А тебе возвращаться пора.
Лешко открыл глаза. Перед ним была знакомая бревенчатая стена, а сам он лежал на лавке лицом к ней. Приподнявшись на локте, он оглянулся. Волхвы, с которыми он обитал в одной клети, ещё спали. За отволоченным оконцем едва занималась заря.
Вновь натянув на плечи одеяло, он припомнил свой сон… слишком отчётливый для сна. И понял, что рассказывать о нём не станет никому.
Однако самому ему было о чём подумать. Ежели разобраться, тот голос, что он слышал там, подсказывавший ему, что и как делать, принадлежать мог только самому Велесу. Но коли так, видно, неспроста именно ему привелось вновь оказаться на Кромке – теперь уже чтобы помочь другим… Вспомнилось, как после смерти, пережитой в чужом теле, тот же голос успокаивал: «Не бойся, сыне, теперь всё ладно будет!..» Так неужели…
Лешко тряхнул головой: пока всё одно не получится разобраться, что к чему. Без чужой помощи тут не обойтись, но и говорить об этом даже с Векошей почему-то не хотелось.
Уже на следующий день и в Перуново, и в Велесово святилища и впрямь потянулись люди, побывавшие за Кромкой. Пока – из ближних мест, кто всё время беспамятства провёл в избушках ведунов, а то и на родных займищах, только в отдельных клетях. И вот эти, в отличие от большинства прежних, как оказалось, уже могли кое-что порассказать. Впрочем, причиной тому, как подозревали волхвы, было как раз то, что чародей подсадил их в тела воинов. Потому им хотя бы было что вспоминать. А вот те, кто всё время провёл в чародейном тумане, понятно, и помнить могли только то, что было до этого. Впрочем, ничего особо интересного никто из вновь пришедших всё равно не рассказал. Оказавшимся в телах воинов пришлось целыми днями то биться оружным боем (хоть и с не заточенным оружием), то сходиться в поединках без оружия. Правда, кое-какие приёмы и ухватки, которые в ходу были в тех землях, многие из них запомнили. Особенно те, кто сам принадлежал к воинскому сословию.
Как оказалось, душу княжича чародей собирался подсадить не кому-нибудь, а самому тамошнему князю, которого звал непривычным словом «король». Только для этого, по его словам, требовалась долгая и непростая подготовка. Сперва подсаженная душа должна была держаться тихо, запоминая, как новое тело двигается, как этот человек говорит, кто из окружающих кем ему приходится… Позже, когда запомнит всё это, можно будет понемногу, сперва ненадолго, подменять собственную душу «хозяина». И если этой подмены никто не заметит, через некоторое время душа «хозяина» уйдёт вовсе. И тогда подсадке достанется всё. Вообще всё – власть, богатство, почести… Единственное условие – он должен полностью подчиняться чародею. Такие разговоры он заводил несколько раз, однако пока не торопил с решением. Видно, понимал, что в таком деле без согласия того, чью душу он собирается подсадить, ничего не получится. Княжич, однако, с ответом не спешил. Вот, как оказалось, правильно сделал!
Слушая всё это, волхвы (а Ведобор и Векоша ради такого случая, как нередко случалось в последние полгода, сошлись вместе) переглядывались и хмурились. Что Перуновы воины справились, уничтожили чародея, было ясно. И, похоже, сделали это более чем вовремя… Потому как от задумок чародея, о которых постепенно узнавали всё больше, впору было хвататься за голову.
Князь, который настоял на том, чтобы выслушать рассказ сына вместе с волхвами, узнав, что ожидало княжича, поневоле пришёл в ужас. Удайся задумка чародея, Славиград ждали бы поистине трудные времена. Потому что тогда княжьей семье пришлось бы уйти в неизвестность, их бы точно сочли неугодными богам. И без того вон едва удержались! А в могутических землях развернулась бы борьба за власть между боярскими родами… И в это время княжество могло стать лёгкой добычей для любых врагов.
По счастью, такого не случилось. И теперь и князь, и княжич не прочь были встретиться с теми, кто сумел избавить их от подобной участи.
А всего-то к вечеру второго дня после Перунова Векоша отправил Лешко к гончару. Тот при надобности делал для святилища горшки, миски и чаши. Вот и на сей раз надо было забрать несколько малых горшочков под мази, сделанные нарочно для зелейников.
Уже возвращаясь, Лешко увидел въезжающих в городские ворота всадников. Это были те самые Перуновы воины, о которых в последнее время и в Велесовом святилище говорили немало. Один из них шёл чуть впереди, ведя своего коня под уздцы и беседуя с женщиной, которую Лешко тоже узнал сразу. Именно она несколько седмиц тому приходила в святилище просить волхвов заглянуть в Навь.
Когда, вернувшись в святилище, он рассказал об этом Векоше, тот кивнул:
– Верно Ведобор говорил, что они на обратном пути сюда завернуть могут. Завтра, небось, в Перуново святилище отправятся да, может, к князю. Да я Ведобора просил, чтоб после сюда их привёл. Они-то за Кромку своей волей пошли, глядишь, порасскажут, чего там видали. Сможешь, коли понадобится, ещё раз рассказать, что с тобой было?
– А чего не смочь-то? – повёл плечом Лешко. И, вспомнив деда Братилу, усмехнулся. – Как дед мой говорит – языком молоть – не дрова колоть!
Векоша смешливо прищурился:
– Ну, языком-то молоть, случается, и потруднее бывает, чем топором махать.
Следующий день прошёл обыкновенно. Купцы и посадские с жертвами, вернувшиеся из-за Кромки со своими вопросами… Лешко вдруг пришло в голову, что среди тех, кто ждал подтверждения, что не нежить, не было ни одного, кого родичи отвозили в Перуновы святилища. Да и то – там такое и в голову никому не придёт. Никакая нежить в Перуновом святилище появиться не сможет, ежели и захочет. Потому и шли сюда по большей части те, кто всё время своего беспамятства провёл в Велесовых святилищах малых городцов (ну да, свои волхвы сказали, что не нежить, да пусть всё же в старшем святилище подтвердят, надёжнее так-то!), в избушках ведунов… А кто-то и вовсе в отдельной клети на родовом займище, ежели родичи не так чтобы вовсе уж сильно боялись их там держать.
Вечером, как говорили, князь созвал гостей на пир. Многие дивились, что пир не в пору – не вовремя. И только волхвы догадывались, что пир-то затеян ради тех, кто помог напасть избыть.
А вот на другой день ближе к полудню Ведобор сам привёл восьмерых в Велесово святилище. Векоша, ожидавший этих гостей, увёл их в хоромину. Другие волхвы остались заниматься обычными делами святилища – жертвами, разговорами с теми, кому совет был надобен… Только Лешко Векоша позвал с собой.
Разговор получился долгий. Векоша немало знал о Нави, а потому побывавшим там задавал немало вопросов. Воины рассказывали, что видели, припоминая те или иные подробности, о чём-то порой даже спорили. И, по правде говоря, многое в их рассказе звучало совсем уж неожиданно. Например, упоминание о подземных обитателях, которые словно перебрались туда прямиком из кощун [1]
Закрыть
жителей полуночных земель. Кощуна – древняя песнь мифологического содержания, легенда.
Впрочем, и для воинов всё же нашлось кое-что неожиданное. Как оказалось, по се поры они и не догадывались, что среди вернувшихся из-за Кромки есть те, кому там довелось пройти через смерть. Хотя, по правде говоря, можно было сообразить, что чародей едва ли просто держал приведённые Ловцами души в каком-то тайном месте за Кромкой. Наверняка ведь уже давно что-то пробовал… И Лешко был не один такой – чародей и до, и после него проверял те или иные свои заговоры.
Рассказ Лешко выслушали со всем вниманием, кто-то подавшись вперёд, кто-то тревожно хмурясь и стискивая зубы.
Услышав о том, как чародей показывал своему князю, какие души годятся для их замыслов, один из старших воинов скрипнул зубами, а другой выдохнул:
– Ну, чародей…
– Его счастье, что уже мёртв, – сквозь зубы бросил войнарический князь (Лешко запомнил его ещё по давнему видению в чаше). – Вот за такое ему вообще голову оторвать мало!
Один из побратимов, успокаивая, сжал его плечо, хотя сам наверняка думал о том же.
А вообще-то Лешко рядом с этими восьмерыми чувствовал себя как-то неуютно. Нет, это был не страх. Просто исходящая от них сила заставляла напрягаться, держаться настороженно. Это было непривычно, однако Лешко вдруг пришло в голову, что, наверно, так и должно быть. Если он как-то связан с силой Велеса, понятно, что ему тяжко рядом с воинами, несущими в себе силу Его вечного противника – Перуна. Кабы один был или двое – может, и не так бы чувствовал это…
Впрочем, разговор всё равно получился вполне дружеский, а для Лешко ещё и весьма полезный. И то – где бы он ещё столько услышал о Нави? Да не досужих выдумок, а рассказов тех, кто взаправду там побывал.
Распростились, когда солнце клонилось уже к закату. Назавтра воинов ждала дорога – пришла пора им возвращаться домой. А обитателям святилища поутру предстояло возвращаться к обычной своей жизни.
Глава 7
После отъезда Перуновых воинов жизнь в Славиграде постепенно вошла в свою колею. Ведобор в Велесово святилище теперь почти не заглядывал, потому как надобности в том более не было.
К осени тех, кто побывал на Кромке и вернулся оттуда стало уже куда меньше, а к середине листопада и вовсе появлялись один-два человека в седмицу. Видать, все, кому было надобно, у волхвов уже побывали. И их, по подсчётам волхвов, набиралось под пару сотен точно, как не поболее. А ведь были ещё и те, кто беспамятство провёл в Перуновых святилищах. Да и таких, чьим родичам довольно оказалось заверений волхвов из своих, ближних святилищ, что вернувшиеся – не нежить, а люди, тоже хватало.
Как бы там ни было, нынче в могутических землях Дожинки оказались веселее, чем даже Купала. Потому – теперь не надо было с тревогой гадать, все ли после праздничных застолий и гуляний вернутся домой во здравии, не придётся ли поутру разыскивать тех, кого не досчитались. Да и купцы, из которых иные зимой и весной предпочли отправиться в иные края, где неведомой напасти не было, теперь вновь потянулись сюда. Правда, теперь их вместе с мытниками встречали где волхвы, а где ведуны. Но, как говорили, нынче и у соседей было так же. Проведав, что к чему, князья и посадники решили, что лучше уж сразу следить, не привезёт ли кто ненароком ещё какую чародейную напасть.
Месяц листопад выдался тёплым и сухим, дождей выпадало немного.
В один из дней Векоша неожиданно сказал:
– Надо бы мне тебя ещё кое с кем познакомить. Про Туманную топь слышал?
Лешко покачал головой:
– Вроде не припомню такого…
– А про Велесово урочище?
– Вот про это слышал, да так только – вскользь.
Векоша кивнул:
– Вот туда мы завтра и пойдём. Нынче ложись пораньше – выходить нам чуть свет.
Если Лешко и удивился, то ничего не сказал. Только согласно наклонил голову.
Воротников Векоша упредил загодя. Потому, когда на едва занимавшейся заре они подошли к воротам, навстречу вышел один из воинов, позёвывая и протирая глаза. Подняв щеколду, он приоткрыл одну створку – ровно настолько, чтобы в образовавшуюся щель мог пройти человек. Векоша кивнул и вместе с Лешко вышел за ворота, которые за их спинами вновь закрылись. Стукнула щеколда, прошуршали шаги. Видно, воротник ушёл в пристроенную к стене возле ворот клеть – досыпать.
Волхв коротко кивнул ученику и повёл его к дальнему лесу.
Идти пришлось далеко. Только ближе к полудню Векоша сделал небольшую остановку, чтобы перекусить. Пока ели, Векоша рассказал, что тот, к кому они идут, – старший над Велесовым святилищем, что прячется в сердце Туманной топи. Зовут его Дарогост, и он – сын Велеса. Так что до конца пути Лешко было о чём поразмыслить.
Долго засиживаться не стали. Волхв поспешал, зная, что и без того до болота они доберутся уже в сумерках.
Место, куда они вышли, выглядело непривычно. Вечерний сумрак не мог скрыть поднимавшегося над болотом тумана, который, казалось, слегка светился. Впрочем, туман мог просто отражать ещё не вовсе угасший свет дня, да и луна уже поднималась над дальней кромкой леса. Из тумана то проступали озерца слабо поблёскивавшей воды, то проглядывали ветки каких-то деревьев. Впрочем, все очертания казались зыбкими, порой и не понять даже, дерево там, человек или что-то иное.
Остановившись под приметной кривой сосной, Векоша достал из мешочка, висевшего у пояса, щепотку растёртых в порошок трав, негромко произнёс заговор и подбросил травы в воздух. Лешко с интересом наблюдал, как откуда-то из туманной завесы вдруг протянулась широкая лента тропы, как будто сама собой чуть светившаяся в сумерках. И даже туман над ней разошёлся в стороны.
Коротким кивком позвав отрока за собой, Векоша уверенно шагнул на тропу.
