Жестом подозвав Элль к себе, Джеймс шепнул, почти прижимаясь губами к её уху:
- Запах свежий, ведёт к этой статуе. Там может быть какой-то тайный ход.
Амали скептически уставилась на статую. В тайные проходы тоже верилось с трудом, но это была единственная идея. Поэтому она подошла ближе, наблюдая, как Лерой ощупывает скульптуру. Из-за пожара и прошедшего времени уже сложно было определить, кого изображала эта статуя – теперь более всего она напоминала грубо обтёсанный валун.
Никакие действия не помогали, и спустя минут десять Джеймс наконец отстранился и пожал плечами. Амали нахмурилась и придвинулась к скульптуре, из чистого любопытства положив на неё руку.
В голове мгновенно вспыхнула картинка – чья-то рука, увешанная браслетами и унизанная кольцами, протягивается к едва заметному выступу в том месте, где у статуи, изображай она человека, мог бы находиться рот. Неожиданно мрамор словно оживает: «рот» смыкается, зажимая руку, и спустя мгновение снова замирает в изначальном положении. Ладонь отдёргивается, чуть подрагивая, и на коже ясно виднеется след от укола.
Видение прервалось так же резко, как и нахлынуло, заставив Элль отшатнуться. Джеймс вопросительно поднял брови, и Амали, дрожа от нетерпения, шёпотом пересказала всё, что увидела.
- Ему нужна кровь, - констатировал Лерой, - и вряд ли наша ему подойдёт.
- Твоя – нет, - вдохновлённая внезапной идеей, затараторила Амали, - но я ведь наполовину некромант… То есть, даже не просто некромант, а во мне – кровь Синклера, а он из Харланов, а они…
Джеймс торопливо кивнул и снова приложил к губам палец. Элль опомнилась и замолчала, но пальцы уже подрагивали от нетерпения опробовать идею на практике.
- А если ты не права? – вкрадчиво уточнил Джеймс, - что если статуя тебя не пустит? Думаешь, у них нет никакого средства от любопытных? Вдруг он впрыснет тебе в кровь какой-нибудь яд, когда сочтёт, что тебе здесь не место?
Амали сглотнула и по-новому всмотрелась в бесформенную скульптуру. Конечно, рисковать жизнью не слишком хотелось, но иного выбора не было. Судя по всему, по-другому в логово ведьм ей не попасть.
Элль сделала глубокий вдох и сунула руку в углубление, как в своём видении. Секунды три ничего не происходило, но тут мраморные губы сжались, и хотя Амали уже понимала, что будет больно, но всё равно невольно дёрнулась. Когда статуя отпустила её запястье, Элль отскочила и взглянула на ранку – выглядела она так же, как на ладони в видении. По крайней мере, ничего не распухло, и самочувствие пока не ухудшалось.
Тишину сгоревшего театра нарушил пронзительный скрежет; от неожиданности Амали отшатнулась и прижалась к Джеймсу. Скульптура отъехала с места, открывая под лестницей тёмный проход.
Сердце мгновенно забилось в три раза быстрее, и Элль с волнением оглянулась на Лероя. Тот кивнул, и они почти одновременно шагнули в тёмную дыру.
Подземный ход встретил их узкой каменной лестницей, с которой Амали тут же едва не навернулась; Джеймс едва успел схватить её за руку, помешав сделать шаг в пустоту.
Внизу дожидался ещё один неприятный сюрприз: ведущий в обе стороны от лестницы проход хоть и казался надёжным, но был ужасно узким, так что даже невысокая худенькая Элль задевала стены плечами.
- Ты тут пройдёшь? – встревожилась она, оглянувшись на Лероя. Он ободряюще улыбнулся и жестом показал, что хочет пойти первым.
- А если ты застрянешь? – шёпотом возразила Амали.
- Если застряну, превращусь в волка, - отозвался Джеймс, - но первой ты не пойдёшь, лисичка.
- Подожди, а нам куда? Налево или направо? Может, мы?..
- Ну конечно, разделимся, - фыркнул Джеймс, - кино смотри поменьше.
Он присел на колени, не обращая внимания, что пол пропитан какой-то склизкой массой из грязи, воды и мелких косточек. Стены также покрывал какой-то противный на вид ил, и Элль поморщилась, постаравшись отойти как можно дальше.
Лерой же, видимо, дискомфорта не испытывал; он принюхался и замер. Так прошло минуты три; Амали окончательно замёрзла под пронизывающим до костей сквозняком.
- Здесь ходили в обе стороны, - хмуро ответил Лерой, наконец поднявшись с колен, - придётся выбрать наугад.
- Может, всё-таки ты пойдёшь налево, а я направо? – Элль нервно взглянула на наручные часы. Время стремительно подбиралось к обеду.
- Держись прямо за мной. Прямо. За мной, - по слогам повторил Джеймс и первым осторожно повернул направо. Амали приходилось прилагать нешуточные усилия, чтобы заглушить звук своих шагов: сводчатый туннель создавал сильное эхо, хотя сам Лерой передвигался практически бесшумно.
Спустя короткое время впереди забрезжил тусклый свет, и Элль обрадовалась, несмотря на то, что впереди их могло ждать что угодно, начиная от ловушки и заканчивая тупиком. Но пробираться сквозь мерзкую жижу, мгновенно заляпавшую новые кеды, и дышать сточным воздухом становилось всё сложнее.
Джеймс жестом приказал замереть, и оба остановились, синхронно прижавшись к кирпичной стене. Рубашка мгновенно намокла, измазавшись в жиже, и Амали сморщила нос, одновременно пытаясь заглянуть за плечо Лероя и понять, что он такого там увидел.
Однако прежде, чем увидеть, она услышала. Спереди доносился какой-то монотонный гул, в котором Элль только спустя несколько минут узнала хор голосом, снова и снова повторяющих один и тот же отрывок текста. Слов было не разобрать, но Амали мгновенно охватила паника. Что если именно в эту секунду происходит тот самый ритуал, и её брата вот-вот принесут в жертву?
Элль сорвалась с места, но Джеймс сгрёб её за талию и зажал рот.
- Тихо, - прижимаясь губами к её уху, шепнул он, - мы ничего не можем им противопоставить. Силой ничего не добьёшься.
Амали рванулась, прилагая все силы, чтобы вывернуться из рук оборотня, но разумеется, не преуспела.
- Перестань. Я хочу помочь, - в голосе Джеймса явно улавливалось сочувствие, и это привело Элль в отчаяние. Лерой тоже не знал, что делать, и уже готов был сдаться.
Но Амали сдаваться не собиралась.
Сделав вид, что согласна, она расслабилась, и немного погодя Джеймс её отпустил. Элль вновь прижалась к стене, уже не обращая на жидкую дрянь, облепившую кирпичи, никакого внимания. На этот раз она была впереди и смогла заглянуть в зал.
Помещение было просто невероятно огромным – для чего оно предназначалось изначально и как вообще уместилось под землёй, даже придумать было сложно. Сводчатый потолок, подпираемый многочисленными колоннами, в центре – круг с начерченными на нём светящимися символами и сотни свечей, некоторые из которых парили прямо в воздухе.
Голоса, хором монотонно произносящие один и тот же текст, принадлежали людям в классических чёрных плащах. Сперва казалось, что их не так уж много, но вскоре Амали поняла, что видит только тех, кто стоит близко к свету – те же, что оказались в сумраке, копошились по углам, словно крысы, но тоже исправно повторяли одни и те же слова, как заведённые.
Увиденное заставило Элль испытать новую волну отчаяния. Конечно, «клан» звучало внушительно, но даже в самом страшном сне ей не могло присниться, что их будет настолько много.
Прикинув, что можно подобраться ближе, пользуясь темнотой, Амали скользнула вперёд и, стараясь не делать резких движений, медленно добралась до ближайшей колонны, сразу же прижавшись к ней всем телом.
Джеймс за ней не последовал. Мало того, бросив на него взгляд, Элль поняла, что он пытается что-то показать знаками, махнув рукой в ту сторону, откуда они пришли. Амали недоумённо нахмурилась. Он что, собирается её бросить?
Лерой, видимо, решив, что донёс свою мысль, или же просто поняв, что это трата времени, скользнул назад и вскоре скрылся из виду. Чертыхнувшись про себя, Элль снова прильнула к колонне, уткнувшись щекой в её холодный мрамор.
Церемония продолжалась, но сколько у неё ещё времени, Амали не понимала, поэтому решила действовать. Она оторвалась от своего временного убежища и юркнула к соседней колонне, а затем к следующей. Таким образом она преодолела почти половину зала, но дальше начинались проблемы – за следующей колонной уже стояли несколько человек в плащах, соответственно, незамеченной не пробраться.
От досады Амали несильно ударила кулаком по колонне. На вид прочная, практически монолитная громадина неожиданно треснула с ужасающе громким звуком. От страха Элль замерла, не зная, что делать – этот треск, по ощущениям, мог разбудить мертвеца ничуть не хуже некроманта.
Однако прошла минута, две, пять. Никто не прервал монотонного гудения. Ни одна фигура в плаще даже не обернулась.
Амали недоумённо нахмурилась и для пробы сделала маленький шажок вперёд, готовясь в любой момент нырнуть обратно за колонну.
Зубы стучали от страха, пальцы сами собой сжимались и разжимались. Под ногами с оглушительным звуком хрустели мелкие камешки или косточки. Но ни один из присутствующих в зале по-прежнему не обращал на незваную гостью никакого внимания.
Элль слегка осмелела и ускорила шаг, дойдя до первой фигуры и заглянув под капюшон. Под ним царила такая темнота, что сразу стало ясно – без магии не обошлось. Очевидно, присутствующие ни при каких обстоятельствах не хотели светить свои личности.
Окончательно убедившись, что все эти культисты в каком-то трансе и ничего вокруг не замечают, Амали ускорила шаг, пробираясь между неподвижными фигурами к центру. Сердце болезненно сжималось от страха каждый раз, когда Элль проходила между несколькими людьми – казалось, вот-вот они отомрут и схватят её.
Но центр с большим светящимся кругом приближался, и ни один из колдунов так и не пошевелился, продолжая произносить одну и ту же фразу, которая – по какой-то странной причине – тем не менее совершенно не откладывалась в голове. Даже захоти Амали повторить за ними, не смогла бы воспроизвести и одно слово.
Когда круг был от неё в нескольких шагах, Элль окончательно отбросила осторожность и просто расталкивала мешающие ей фигуры, как манекены.
Наконец между ней и светящимся кругом не осталось ни одного человека, и Амали отчётливо увидела, что в центре круга неподвижно лежат двое. На незнакомую светловолосую девушку Элль глянула только мельком – внимание тут же сосредоточилось на Штефане.
Брат лежал точно так же, как в видении, которое посетило её в Академии – обычный спящий парень, отнюдь не похожий на пленника чокнутых ведьм.
Забыв обо всём, Амали кинулась в круг – как только она пересекла светящуюся черту, та вспыхнула настолько нестерпимо ярко, что секунд десять Элль не могла сориентироваться, куда ей идти. Однако свет чуть померк, и девушка наконец добралась до брата.
- Штеф! – воскликнула она, схватив ладонями его лицо.
Штефан что-то недовольно пробормотал и наконец чуть приоткрыл глаза, тут же сощурившись от яркого света.
- Мэл? – шёпотом спросил он и сонно улыбнулся, - привет.
- Вставай, Штеф, надо валить! – воскликнула Амали, краем сознания понимая, что вокруг что-то изменилось.
Брат несколько недоумённо огляделся и уточнил:
- А мы где?
- Вставай! – поторопила Элль и оглянулась.
И только тут до неё с опозданием дошло, что именно изменилось.
Монотонный хор голосов замолк, и вокруг воцарилась оглушающая тишина.
Виктор в третий раз за последние пять минут встал с кресла и подошёл к окну. На месте не сиделось, хотелось действовать, куда-то идти, сделать хоть что-нибудь.
Ощущение, похожее одновременно на предвкушение и плохое предчувствие, становилось то сильнее, то слабее, пульсировало в груди, распространяясь по всему телу.
Синклер снова оглядел кабинет, хотя ничего нового там не появилось, и остановил взгляд на часах.
Тут в дверь робко постучались, и вошёл Марк Хилл. Виктор, едва скрывая нетерпение, жестом пригласил его подойти ближе. Парень прошёл и сел, покусывая нижнюю губу; не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять – его что-то сильно тревожит.
- Мисс Маркес сказала… - начал Марк, но Синклер прервал его нетерпеливым жестом.
- Я знаю, тебе есть, что сказать. Говори.
- Ну… в общем, когда вы сказали мне собрать вещи, я… злился и не понимал даже, куда иду. И пришёл в какой-то тупик, сам даже не знаю, где он. В общем, я услышал, как Рина говорит по телефону.
- Рина – это одна из сестёр Стивенс? – хмурясь, уточнил Виктор.
- Да. В общем, я уже хотел уйти, а тут она сказала… «Амали сама придёт».
Синклер резко обернулся, сосредоточив на Марке всё внимание.
- Дальше.
- Ну я решил послушать… Рина же, она всегда такая тихая, за них троих вообще только Джана всегда говорит. А тут она так что-то кому-то доказывала… не знаю, агрессивно что ли, или просто очень уверенно. В общем, она сказала, что скоро новолуние и что им нужно открыть какой-то вход.
Виктор нахмурился. Поняв, что от Марка он больше ничего не добьётся, Синклер задумчиво кивнул:
- Спасибо, Марк. Не говори ни с кем об этом. И ещё, у тебя сейчас пара с мисс Маркес? Позови её ко мне. Скажи, это очень срочно.
- Хорошо, - парень поднялся и уже на выходе неожиданно оглянулся.
- Кстати… я видел, как Амали уходила. Она сказала, что куда-то опаздывает. И Джана с сёстрами тоже с ней были.
Виктор помрачнел, глядя на закрывшуюся за Марком дверь. Картина вырисовывалась не радужная. На мгновение задумавшись, он подошёл к шкафу с личными делами учеников и спустя пару минут нашёл досье Рины Стивенс.
Упоминание о новолунии наводило на явное предположение: магический ритуал. Большинство колдовских церемоний было так или иначе связано с движением небесных тел, особенно луны. В молодую луну проводились ритуалы воскрешения души.
Виктор точно не был уверен, что именно сегодня ведьмы из Серебряной лилии хотят провести свой обряд возвращения Брата и Сестры. Валерия должна была знать об этом больше – она периодически наведывалась к ведьмам, хотя и надеялась оставить это в тайне.
Полное имя Рины Стивенс было Эрмелина, в переводе «хризантема». Синклер чертыхнулся сквозь зубы и снова углубился в ящик, пока не нашёл досье на двух оставшихся сестёр.
Джана была просто Джаной. А вот «Кайя» оказалось сокращением от «Кайена» – «герань».
Последним и решающим доказательством стала графа «родители», после чего Виктор отложил досье Джаны и повернулся к Валерии, которая тихо, как всегда, скользнула внутрь и прикрыла дверь.
- Младшие сёстры Стивенс – члены Серебряной лилии, - не размениваясь на приветствия и предисловия, начал Синклер, - они всегда называют детей в честь цветов. А их мать – Морелла Стивенс, в девичестве Леонард.
- Леонард? Это та семья, которая?..
- Да. Вторая по влиянию после Харланов.
- Подожди-ка… Амали сегодня ушла с… - Валерия вскинула глаза и замерла, - я не понимаю, зачем она им нужна?
- Не знаю, зачем, - мрачно ответил Виктор, - но Марк Хилл слышал, как Рина говорила по телефону о новолунии и просила открыть какой-то проход.
- Наверное, Амали хочет спасти Штефана, - Валерия прикусила губу и опустила взгляд в пол, - но… зачем ведьмам?..
- Брат и Сестра, - медленно произнёс Синклер, позволяя мысли окончательно оформиться в голове, - что если они хотят, чтобы жертвами тоже были брат и сестра?
- Это ерунда, - горячо заспорила Валерия, отбрасывая белоснежную косу за спину, - они знают, кто такая Амали! Зачем им идти против тебя?
- Вот у них и спросим, - уже на ходу бросил Синклер, схватив пальто с вешалки.
- Запах свежий, ведёт к этой статуе. Там может быть какой-то тайный ход.
Амали скептически уставилась на статую. В тайные проходы тоже верилось с трудом, но это была единственная идея. Поэтому она подошла ближе, наблюдая, как Лерой ощупывает скульптуру. Из-за пожара и прошедшего времени уже сложно было определить, кого изображала эта статуя – теперь более всего она напоминала грубо обтёсанный валун.
Никакие действия не помогали, и спустя минут десять Джеймс наконец отстранился и пожал плечами. Амали нахмурилась и придвинулась к скульптуре, из чистого любопытства положив на неё руку.
В голове мгновенно вспыхнула картинка – чья-то рука, увешанная браслетами и унизанная кольцами, протягивается к едва заметному выступу в том месте, где у статуи, изображай она человека, мог бы находиться рот. Неожиданно мрамор словно оживает: «рот» смыкается, зажимая руку, и спустя мгновение снова замирает в изначальном положении. Ладонь отдёргивается, чуть подрагивая, и на коже ясно виднеется след от укола.
Видение прервалось так же резко, как и нахлынуло, заставив Элль отшатнуться. Джеймс вопросительно поднял брови, и Амали, дрожа от нетерпения, шёпотом пересказала всё, что увидела.
- Ему нужна кровь, - констатировал Лерой, - и вряд ли наша ему подойдёт.
- Твоя – нет, - вдохновлённая внезапной идеей, затараторила Амали, - но я ведь наполовину некромант… То есть, даже не просто некромант, а во мне – кровь Синклера, а он из Харланов, а они…
Джеймс торопливо кивнул и снова приложил к губам палец. Элль опомнилась и замолчала, но пальцы уже подрагивали от нетерпения опробовать идею на практике.
- А если ты не права? – вкрадчиво уточнил Джеймс, - что если статуя тебя не пустит? Думаешь, у них нет никакого средства от любопытных? Вдруг он впрыснет тебе в кровь какой-нибудь яд, когда сочтёт, что тебе здесь не место?
Амали сглотнула и по-новому всмотрелась в бесформенную скульптуру. Конечно, рисковать жизнью не слишком хотелось, но иного выбора не было. Судя по всему, по-другому в логово ведьм ей не попасть.
Элль сделала глубокий вдох и сунула руку в углубление, как в своём видении. Секунды три ничего не происходило, но тут мраморные губы сжались, и хотя Амали уже понимала, что будет больно, но всё равно невольно дёрнулась. Когда статуя отпустила её запястье, Элль отскочила и взглянула на ранку – выглядела она так же, как на ладони в видении. По крайней мере, ничего не распухло, и самочувствие пока не ухудшалось.
Тишину сгоревшего театра нарушил пронзительный скрежет; от неожиданности Амали отшатнулась и прижалась к Джеймсу. Скульптура отъехала с места, открывая под лестницей тёмный проход.
Сердце мгновенно забилось в три раза быстрее, и Элль с волнением оглянулась на Лероя. Тот кивнул, и они почти одновременно шагнули в тёмную дыру.
***
Подземный ход встретил их узкой каменной лестницей, с которой Амали тут же едва не навернулась; Джеймс едва успел схватить её за руку, помешав сделать шаг в пустоту.
Внизу дожидался ещё один неприятный сюрприз: ведущий в обе стороны от лестницы проход хоть и казался надёжным, но был ужасно узким, так что даже невысокая худенькая Элль задевала стены плечами.
- Ты тут пройдёшь? – встревожилась она, оглянувшись на Лероя. Он ободряюще улыбнулся и жестом показал, что хочет пойти первым.
- А если ты застрянешь? – шёпотом возразила Амали.
- Если застряну, превращусь в волка, - отозвался Джеймс, - но первой ты не пойдёшь, лисичка.
- Подожди, а нам куда? Налево или направо? Может, мы?..
- Ну конечно, разделимся, - фыркнул Джеймс, - кино смотри поменьше.
Он присел на колени, не обращая внимания, что пол пропитан какой-то склизкой массой из грязи, воды и мелких косточек. Стены также покрывал какой-то противный на вид ил, и Элль поморщилась, постаравшись отойти как можно дальше.
Лерой же, видимо, дискомфорта не испытывал; он принюхался и замер. Так прошло минуты три; Амали окончательно замёрзла под пронизывающим до костей сквозняком.
- Здесь ходили в обе стороны, - хмуро ответил Лерой, наконец поднявшись с колен, - придётся выбрать наугад.
- Может, всё-таки ты пойдёшь налево, а я направо? – Элль нервно взглянула на наручные часы. Время стремительно подбиралось к обеду.
- Держись прямо за мной. Прямо. За мной, - по слогам повторил Джеймс и первым осторожно повернул направо. Амали приходилось прилагать нешуточные усилия, чтобы заглушить звук своих шагов: сводчатый туннель создавал сильное эхо, хотя сам Лерой передвигался практически бесшумно.
Спустя короткое время впереди забрезжил тусклый свет, и Элль обрадовалась, несмотря на то, что впереди их могло ждать что угодно, начиная от ловушки и заканчивая тупиком. Но пробираться сквозь мерзкую жижу, мгновенно заляпавшую новые кеды, и дышать сточным воздухом становилось всё сложнее.
Джеймс жестом приказал замереть, и оба остановились, синхронно прижавшись к кирпичной стене. Рубашка мгновенно намокла, измазавшись в жиже, и Амали сморщила нос, одновременно пытаясь заглянуть за плечо Лероя и понять, что он такого там увидел.
Однако прежде, чем увидеть, она услышала. Спереди доносился какой-то монотонный гул, в котором Элль только спустя несколько минут узнала хор голосом, снова и снова повторяющих один и тот же отрывок текста. Слов было не разобрать, но Амали мгновенно охватила паника. Что если именно в эту секунду происходит тот самый ритуал, и её брата вот-вот принесут в жертву?
Элль сорвалась с места, но Джеймс сгрёб её за талию и зажал рот.
- Тихо, - прижимаясь губами к её уху, шепнул он, - мы ничего не можем им противопоставить. Силой ничего не добьёшься.
Амали рванулась, прилагая все силы, чтобы вывернуться из рук оборотня, но разумеется, не преуспела.
- Перестань. Я хочу помочь, - в голосе Джеймса явно улавливалось сочувствие, и это привело Элль в отчаяние. Лерой тоже не знал, что делать, и уже готов был сдаться.
Но Амали сдаваться не собиралась.
Сделав вид, что согласна, она расслабилась, и немного погодя Джеймс её отпустил. Элль вновь прижалась к стене, уже не обращая на жидкую дрянь, облепившую кирпичи, никакого внимания. На этот раз она была впереди и смогла заглянуть в зал.
Помещение было просто невероятно огромным – для чего оно предназначалось изначально и как вообще уместилось под землёй, даже придумать было сложно. Сводчатый потолок, подпираемый многочисленными колоннами, в центре – круг с начерченными на нём светящимися символами и сотни свечей, некоторые из которых парили прямо в воздухе.
Голоса, хором монотонно произносящие один и тот же текст, принадлежали людям в классических чёрных плащах. Сперва казалось, что их не так уж много, но вскоре Амали поняла, что видит только тех, кто стоит близко к свету – те же, что оказались в сумраке, копошились по углам, словно крысы, но тоже исправно повторяли одни и те же слова, как заведённые.
Увиденное заставило Элль испытать новую волну отчаяния. Конечно, «клан» звучало внушительно, но даже в самом страшном сне ей не могло присниться, что их будет настолько много.
Прикинув, что можно подобраться ближе, пользуясь темнотой, Амали скользнула вперёд и, стараясь не делать резких движений, медленно добралась до ближайшей колонны, сразу же прижавшись к ней всем телом.
Джеймс за ней не последовал. Мало того, бросив на него взгляд, Элль поняла, что он пытается что-то показать знаками, махнув рукой в ту сторону, откуда они пришли. Амали недоумённо нахмурилась. Он что, собирается её бросить?
Лерой, видимо, решив, что донёс свою мысль, или же просто поняв, что это трата времени, скользнул назад и вскоре скрылся из виду. Чертыхнувшись про себя, Элль снова прильнула к колонне, уткнувшись щекой в её холодный мрамор.
Церемония продолжалась, но сколько у неё ещё времени, Амали не понимала, поэтому решила действовать. Она оторвалась от своего временного убежища и юркнула к соседней колонне, а затем к следующей. Таким образом она преодолела почти половину зала, но дальше начинались проблемы – за следующей колонной уже стояли несколько человек в плащах, соответственно, незамеченной не пробраться.
От досады Амали несильно ударила кулаком по колонне. На вид прочная, практически монолитная громадина неожиданно треснула с ужасающе громким звуком. От страха Элль замерла, не зная, что делать – этот треск, по ощущениям, мог разбудить мертвеца ничуть не хуже некроманта.
Однако прошла минута, две, пять. Никто не прервал монотонного гудения. Ни одна фигура в плаще даже не обернулась.
Амали недоумённо нахмурилась и для пробы сделала маленький шажок вперёд, готовясь в любой момент нырнуть обратно за колонну.
Зубы стучали от страха, пальцы сами собой сжимались и разжимались. Под ногами с оглушительным звуком хрустели мелкие камешки или косточки. Но ни один из присутствующих в зале по-прежнему не обращал на незваную гостью никакого внимания.
Элль слегка осмелела и ускорила шаг, дойдя до первой фигуры и заглянув под капюшон. Под ним царила такая темнота, что сразу стало ясно – без магии не обошлось. Очевидно, присутствующие ни при каких обстоятельствах не хотели светить свои личности.
Окончательно убедившись, что все эти культисты в каком-то трансе и ничего вокруг не замечают, Амали ускорила шаг, пробираясь между неподвижными фигурами к центру. Сердце болезненно сжималось от страха каждый раз, когда Элль проходила между несколькими людьми – казалось, вот-вот они отомрут и схватят её.
Но центр с большим светящимся кругом приближался, и ни один из колдунов так и не пошевелился, продолжая произносить одну и ту же фразу, которая – по какой-то странной причине – тем не менее совершенно не откладывалась в голове. Даже захоти Амали повторить за ними, не смогла бы воспроизвести и одно слово.
Когда круг был от неё в нескольких шагах, Элль окончательно отбросила осторожность и просто расталкивала мешающие ей фигуры, как манекены.
Наконец между ней и светящимся кругом не осталось ни одного человека, и Амали отчётливо увидела, что в центре круга неподвижно лежат двое. На незнакомую светловолосую девушку Элль глянула только мельком – внимание тут же сосредоточилось на Штефане.
Брат лежал точно так же, как в видении, которое посетило её в Академии – обычный спящий парень, отнюдь не похожий на пленника чокнутых ведьм.
Забыв обо всём, Амали кинулась в круг – как только она пересекла светящуюся черту, та вспыхнула настолько нестерпимо ярко, что секунд десять Элль не могла сориентироваться, куда ей идти. Однако свет чуть померк, и девушка наконец добралась до брата.
- Штеф! – воскликнула она, схватив ладонями его лицо.
Штефан что-то недовольно пробормотал и наконец чуть приоткрыл глаза, тут же сощурившись от яркого света.
- Мэл? – шёпотом спросил он и сонно улыбнулся, - привет.
- Вставай, Штеф, надо валить! – воскликнула Амали, краем сознания понимая, что вокруг что-то изменилось.
Брат несколько недоумённо огляделся и уточнил:
- А мы где?
- Вставай! – поторопила Элль и оглянулась.
И только тут до неё с опозданием дошло, что именно изменилось.
Монотонный хор голосов замолк, и вокруг воцарилась оглушающая тишина.
***
Виктор в третий раз за последние пять минут встал с кресла и подошёл к окну. На месте не сиделось, хотелось действовать, куда-то идти, сделать хоть что-нибудь.
Ощущение, похожее одновременно на предвкушение и плохое предчувствие, становилось то сильнее, то слабее, пульсировало в груди, распространяясь по всему телу.
Синклер снова оглядел кабинет, хотя ничего нового там не появилось, и остановил взгляд на часах.
Тут в дверь робко постучались, и вошёл Марк Хилл. Виктор, едва скрывая нетерпение, жестом пригласил его подойти ближе. Парень прошёл и сел, покусывая нижнюю губу; не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять – его что-то сильно тревожит.
- Мисс Маркес сказала… - начал Марк, но Синклер прервал его нетерпеливым жестом.
- Я знаю, тебе есть, что сказать. Говори.
- Ну… в общем, когда вы сказали мне собрать вещи, я… злился и не понимал даже, куда иду. И пришёл в какой-то тупик, сам даже не знаю, где он. В общем, я услышал, как Рина говорит по телефону.
- Рина – это одна из сестёр Стивенс? – хмурясь, уточнил Виктор.
- Да. В общем, я уже хотел уйти, а тут она сказала… «Амали сама придёт».
Синклер резко обернулся, сосредоточив на Марке всё внимание.
- Дальше.
- Ну я решил послушать… Рина же, она всегда такая тихая, за них троих вообще только Джана всегда говорит. А тут она так что-то кому-то доказывала… не знаю, агрессивно что ли, или просто очень уверенно. В общем, она сказала, что скоро новолуние и что им нужно открыть какой-то вход.
Виктор нахмурился. Поняв, что от Марка он больше ничего не добьётся, Синклер задумчиво кивнул:
- Спасибо, Марк. Не говори ни с кем об этом. И ещё, у тебя сейчас пара с мисс Маркес? Позови её ко мне. Скажи, это очень срочно.
- Хорошо, - парень поднялся и уже на выходе неожиданно оглянулся.
- Кстати… я видел, как Амали уходила. Она сказала, что куда-то опаздывает. И Джана с сёстрами тоже с ней были.
Виктор помрачнел, глядя на закрывшуюся за Марком дверь. Картина вырисовывалась не радужная. На мгновение задумавшись, он подошёл к шкафу с личными делами учеников и спустя пару минут нашёл досье Рины Стивенс.
Упоминание о новолунии наводило на явное предположение: магический ритуал. Большинство колдовских церемоний было так или иначе связано с движением небесных тел, особенно луны. В молодую луну проводились ритуалы воскрешения души.
Виктор точно не был уверен, что именно сегодня ведьмы из Серебряной лилии хотят провести свой обряд возвращения Брата и Сестры. Валерия должна была знать об этом больше – она периодически наведывалась к ведьмам, хотя и надеялась оставить это в тайне.
Полное имя Рины Стивенс было Эрмелина, в переводе «хризантема». Синклер чертыхнулся сквозь зубы и снова углубился в ящик, пока не нашёл досье на двух оставшихся сестёр.
Джана была просто Джаной. А вот «Кайя» оказалось сокращением от «Кайена» – «герань».
Последним и решающим доказательством стала графа «родители», после чего Виктор отложил досье Джаны и повернулся к Валерии, которая тихо, как всегда, скользнула внутрь и прикрыла дверь.
- Младшие сёстры Стивенс – члены Серебряной лилии, - не размениваясь на приветствия и предисловия, начал Синклер, - они всегда называют детей в честь цветов. А их мать – Морелла Стивенс, в девичестве Леонард.
- Леонард? Это та семья, которая?..
- Да. Вторая по влиянию после Харланов.
- Подожди-ка… Амали сегодня ушла с… - Валерия вскинула глаза и замерла, - я не понимаю, зачем она им нужна?
- Не знаю, зачем, - мрачно ответил Виктор, - но Марк Хилл слышал, как Рина говорила по телефону о новолунии и просила открыть какой-то проход.
- Наверное, Амали хочет спасти Штефана, - Валерия прикусила губу и опустила взгляд в пол, - но… зачем ведьмам?..
- Брат и Сестра, - медленно произнёс Синклер, позволяя мысли окончательно оформиться в голове, - что если они хотят, чтобы жертвами тоже были брат и сестра?
- Это ерунда, - горячо заспорила Валерия, отбрасывая белоснежную косу за спину, - они знают, кто такая Амали! Зачем им идти против тебя?
- Вот у них и спросим, - уже на ходу бросил Синклер, схватив пальто с вешалки.
