- Миссис Эшфорд? Да, прошу прощения, что рано. Мисс Маркес уезжает на пару недель. Подыщите ей замену… Нет… Нет, это непредвиденные обстоятельства… Я что, многого прошу? Просто найдите временную замену.
Его последние слова прозвучали настолько жёстко, что Амали непроизвольно вздрогнула. Видимо, миссис Эшфорд тоже испугалась и быстро замяла разговор, согласившись на всё. Спустя мгновение Синклер отключил телефон, сунул его в карман и обернулся.
- Ты долго будешь валяться? Ванная за правой дверью, гостиная – за левой, там завтрак.
Амали с удивлением обернулась; она точно помнила, что в прошлый раз здесь не было никаких других дверей, кроме входной, ведущей в коридор и впоследствие – к лестнице наверх.
Однако двери были – обычные, межкомнатные, но Элль мгновенно забыла о них, когда увидела на полу свой рюкзак и открытую сумку со своими вещами и учебниками.
- Почему мои вещи здесь?
- Я неясно выразился? Если тебя не будет в гостиной через десять минут, останешься без завтрака, - Синклер снова достал телефон и, на ходу набирая номер, скрылся за левой дверью.
Амали растерянно слезла с кровати и присела перед сумкой. Есть хотелось, и с каждой новой мыслью – всё сильнее. Так что она бросилась в душ, кое-как умылась и, забрав влажные волосы в хвост, натянула первый попавшийся ей в сумке сарафан.
Толкнув левую дверь, Элль почувствовала запах и с облегчением поняла, что, кажется, успела. Пахло чем-то вроде жареной курицы, какими-то специями и картошкой. Поднос с едой обнаружился на небольшом столике у камина. В целом, гостиная напоминала номер в дорогом отеле или картинку в мебельном журнале – всё в кремовых тонах, под потолком хрустальная люстра, у стены – мраморный камин.
Амали едва войдя, мгновенно испытала чувство неловкости от такой роскошной обстановки, поэтому сразу же забралась с ногами на диван у столика с едой и прижала колени к груди.
- Сядь нормально, - бросил Синклер, которого Элль сперва даже не заметила за кадкой с каким-то пышным растением. Возразить она не осмелилась и спустила босые ноги на пол. Запах еды манил, но от одного взгляда на некроманта аппетит мгновенно пропадал. Единственным плюсом было то, что после душа головная боль и чувство, что что-то давит на глаза, почти исчезло.
- Ешь, и желательно быстро, - Виктор даже не сел, видимо, правда куда-то торопился или волновался так, что не мог сидеть на одном месте, - у меня к тебе серьёзный разговор.
- Говорите, - буркнула Амали, подтянув к себе тарелку. Для творения здешних поваров еда была слишком приличной. То ли она так сильно проголодалась, то ли действительно простую картошку можно было приготовить настолько вкусно, но спустя минут пять Элль едва подавила желание облизать тарелку.
Только после этого Синклер начал разговор.
- Теперь ты будешь жить здесь. И когда я говорю «жить», я имею в виду буквально: как только закончатся твои пары, ты приходишь сюда. Это ясно?
- В смысле «здесь»? – Элль оглядела гостиную, но кровати или чего-то похожего не увидела.
- В спальне. Там твои вещи, сложи их в шкаф.
- А вы где будете жить?
- Тоже здесь, это всё-таки моя комната, - со смешком ответил Синклер.
- И что, мне с вами в одной кровати спать? – Амали подняла брови, - вы ненормальный, если думаете, что я на это соглашусь.
- Позволь уточнить, - некромант оторвался от стены и сделал шаг к ней, - я не спрашиваю твоего мнения по этому поводу. Я не хотел этого озвучивать, но знаешь… ты победила. Ты хотела показать, насколько тебе плевать на мой договор с твоими родителями? Ты это показала. Ты хотела вывести меня из себя? Узнать, что я могу противопоставить тебе? Ну слушай. Договор с некромантом – это жёсткий контракт, который связывает обе стороны. С моей стороны условие выполнено. Но пока ты не выполнишь свою часть, мы связаны этой татуировкой на наших запястьях. И если ты решишь нарушить договор, то несомненно этого добьёшься. Это не так трудно, особенно для такой решительной девочки, как ты. Но если ты это сделаешь, и татуировка с твоей руки исчезнет, всё вернётся к началу. Постепенно ты станешь обычным человеком. У меня не будет ребёнка. А твой брат умрёт.
- Что? – настроившись на мирный лад, Амали даже не сразу поняла последней фразы и удивлённо вскинула голову.
- Вне зависимости от того, где он будет находиться. Твой брат больше не мой заложник. Но он никогда не перестанет быть заложником договора, - спокойно закончил Синклер.
Элль растерянно моргала, не в силах переварить услышанное.
- Я не хотел говорить, - признался Виктор и присел рядом с ней на диван, - мне нравилось смотреть, как ты не опускаешь руки и пытаешься бороться со мной… Но больше не нравится. Мы с тобой оба заигрались. Теперь пусть всё будет так, как должно быть.
Амали снова забралась на диван с ногами и обняла их, уткнувшись лбом в колени.
Синклер разочарованно вздохнул и встал.
- Ну вот. Я понимал, что так будет. Если бы ты знала, как я не люблю сломанных кукол.
Амали грызла карандаш, сосредоточенно пытаясь вникнуть в задачу по физике. Сила, энергия и какие-то вообще неизвестные значки никак не желали складываться в стройное решение, и голова уже начинала побаливать с непривычки.
Конечно, Элль вполне осознавала, что могла и дальше бойкотировать учёбу, не ходить на пары и вообще никуда – за прошедшие недели она кое-как смогла отбиться от подступающей депрессии, хотя сделать это оказалось непросто. Синклер с ней почти не разговаривал, но ночевать приходил исправно, и каждую ночь Амали боролась с желанием его задушить или хотя бы попытаться. Некромант явно закончил играть в игры и начал действовать в полную силу. Сперва Элль поняла, что не может выйти из школы – на пороге она буквально натыкалась на невидимую стену и никаким образом не могла её преодолеть, тогда как остальные проходили спокойно и просто пялились на неё как на дурочку. Даже столовая теперь стала ей недоступна – еда словно из ниоткуда появлялась в гостиной как по расписанию несколько раз в день.
Но это было не самым шокирующим открытием. Через несколько дней, когда Амали попросила у Сэйдж телефон, надеясь позвонить Джеймсу или Алексу, Саванна объяснила, что теперь мобильные в стенах Академии не ловят сигнала, хотя даже сделав один шаг за входные двери, можно было легко дозвониться кому угодно.
Поняв, что и это дело рук Синклера, Элль одновременно и испугалась, и безумно разозлилась.
Но шли дни, складываясь в недели, и ничего не менялось – для неё время словно застыло без связи с внешним миром. Сэйдж иногда делилась кое-какими новостями, но явно нехотя. Все одноклассники стали относиться к ней с явной настороженностью, перешёптывались за спиной и никогда не обращались к ней лично. Кажется, дело было в Джане – первые пару недель она сидела в одиночестве, но после Саванна отсела от Амали к ней; таким образом даже бывшая соседка по комнате показала, что не хочет общаться.
Иногда, в минуты хорошего настроения, это даже казалось забавным – она стала изгоем среди изгоев.
- Привет, Эм, - в коридор, где Амали в одиночестве делала на подоконнике домашнее задание, заглянул Марк, и Элль удивлённо вскинула голову.
- Ты со мной разговариваешь?
- Только никому не рассказывай, - предупредил биовампир и тщательно огляделся, чтобы убедиться в отсутствии народа.
- Почему? – буркнула Амали, - все так себя ведут, как будто я заразная.
- Джана всем рассказала, кто ты, - без долгих предисловий пояснил Марк, - и ещё что из-за тебя выгнали её сестёр. И что ты её шантажировала. Не знаю, что из этого правда, но все точно знают, что ты спишь в комнате у ректора.
Элль тяжело вздохнула и кивнула. На Джану злиться было глупо – эту войну она начала сама.
- Что, вообще ничем не хочешь возразить? – со смешком уточнил Марк, и Амали невольно тоже улыбнулась.
- Её сёстры были членами культа, который хотел меня убить. Только никому не говори.
- Почему?
- Не хочу, чтобы с вопросами приставали. Мне вообще не до того.
Амали коротко изложила Марку свою проблему, и тот надолго замолчал, вытащив из кармана свой мобильный.
- Если хочешь, я могу позвонить за тебя.
- Нет, не надо, - торопливо отказалась Элль, понимая, что не может никому доверить то, что хотела бы сказать Хейдену.
- Что-то личное? – понимающе кивнул Марк, - есть один вариант. Не знаю, насколько Синклер его учёл.
- Ты о чём? – встрепенулась Амали и захлопнула учебник; задачи по физике мгновенно перестали её интересовать.
- В общем, на крыше есть площадка, она нужна ведьмам, чтобы гадать по звёздам. Оттуда не пробовала звонить?
- Эээ… нет, я не знала, что она… есть, - подумав, честно ответила Элль, - как туда попасть?
- Тут на каждом этаже план висит, не заметила? – ехидно уточнил Марк, - давай так. Я дам тебе телефон, но идёшь одна.
- Не хочешь со мной засветиться? – мрачно уточнила Амали и, вымещая злость на учебниках и тетрадях, запихнула их в рюкзак одним небрежным толчком.
- У меня последнее предупреждение, Эм. Три предупреждения – и выгоняют из Академии. Когда Синклер нас с тобой застукал, у меня уже одно было. Не хочу больше рисковать.
- Ну ладно, тогда хоть объясни. Я в этих планах нифига не понимаю.
… Спустя пятнадцать минут Амали, кряхтя и чихая от скопившейся в воздухе пыли, выбралась на чердак. Лестница, по которой поднимались ведьмы на занятия по астрономии, была закрыта, но, к счастью, Марк рассказал ещё об одном пути. Судя по количеству пыли и хлама, помимо Марка об этом месте мало кто знал.
Темнота царила просто непроглядная, и тратить время на то, чтобы осмотреться, Амали не стала. Она щёлкнула зажигалкой и, довольствуясь скудным пятном света, нашарила взглядом лестницу на крышу. Элль подошла ближе и с облегчением поняла, что замка нет, только массивная задвижка.
Провозившись с то ли заржавевшей, то ли специально настолько несдвигаемой щеколдой порядочное количество времени, Элль выбралась на крышу, уже понимая, что если Синклер за чем-то вернётся в комнату и не застанет её, то допроса не избежать.
Она полной грудью вдохнула холодный, но приятно свежий воздух и достала мобильный, с замиранием сердца взглянув на дисплей. Заветные палочки сигнала ползли вверх, пока не достигли максимальной отметки. Есть связь!
Память услужливо подсказала номер Александра – она постоянно проговаривала цепочку цифр про себя, чтобы не забыть. А вот номер Лероя из памяти уже стёрся, и Элль мучилась угрызениями совести, понимая, что так и не узнала, как он и выжил ли вообще.
Длинные гудки прервались, и с того конца провода послышался голос Алекса:
- Да?
- Алекс? – голос предсказуемо дрогнул в такт с сердцем.
- Элли? – помолчав, спросил Хейден.
- Да, - тихонько уронила она, от волнения покусывая нижнюю губу. По голосу было совершенно неясно, рад ли Александр звонку или уже забыл о ней.
- Что случилось? Я ждал тебя… хотя бы звонка. Я звонил Валерии, но она не отвечает. Телефон отключён, и твой тоже.
Амали, волнуясь и перескакивая с одного на другое, пересказала последние события.
- … вот, и теперь я не могу выйти из Академии и позвонить, а где Вал, я не знаю, но тут её нет, и…
- Тихо-тихо, помедленнее, хорошо? – мягко попросил Хейден.
- Ну… в общем, всё. Я не знаю, когда ещё смогу позвонить, - в конце предложения Амали поняла, что плачет, и поскорее вытерла щёки, хотя здесь никто видеть её не мог.
- Я что-нибудь придумаю. Потерпи, - пообещал Алекс и, помедлив, добавил, - я скучал.
- И я, - так и не отважившись произнести фразу целиком, тихонько шепнула Элль. Неожиданно телефон в руке пискнул, так что Амали дёрнулась от неожиданности. Экран красноречиво показывал пустую батарейку.
- Твою мать, - сквозь зубы пробормотала Амали и сунула ставший бесполезным мобильный обратно в карман.
- А почему твоя татуировка такая бледная? – спросила Амали, раскладывая карты и мимоходом пряча в рукав пару тузов.
Сэйдж, с рассеянным видом сидевшая напротив, встрепенулась и переспросила.
- Ну, твоя татуировка. Ты же обещанная, как я?
- Ааа, это, - протянула Саванна и хихикнула, - я больше не обещанная.
- Тогда почему ты не человек? – Элль отсчитала пять карт себе и столько же соседке, и игра началась. Сэйдж на пару минут задумалась, разглядывая выпавшие ей карты, и только потом ответила.
- Я не нарушала договора. Просто он умер.
- Как умер?
- Просто умер. Его убили, отравили, кажется, - флегматично ответила Саванна, - Ведьмиными звёздами из нашей оранжереи. Красивые такие листочки.
- И кто его убил?
- Я убила, - Сэйдж звонко рассмеялась и покрыла выпавшие ей карты кучкой козырей, - только не говори никому. Втёрлась в доверие и подсыпала ему в чай. Он даже ничего не понял, пока не начал задыхаться.
- Да ты гонишь, - недоверчиво протянула Амали; тут в дверь постучали, и вошёл Штефан.
- Можно я тоже сыграю? – брат присел на спинку кровати и небрежно потрепал Элль по голове, - кстати, Мэл, на твоём месте я бы подумал.
- О чём? – Амали отсчитала Штефу положенное количество карт, и партия возобновилась.
- Убей Виктора, - из ванной вышла Валерия, совершенно обнажённая, с одним махровым полотенцем в руках, - знаешь, он тут всех порядочно достал, рыжик. Кстати, я припрятала пару листочков Ведьминых звёзд у себя в спальне, за картиной на стене.
Вампирша отбросила полотенце и протянула руку к колоде; на её запястье кровоточили несколько глубоких порезов, и покрывало тут же покрылось цепочкой красных капель.
- Давайте я раздам заново, - пробормотала Элль, но тут старинные часы с кукушкой, откуда-то взявшиеся в углу, пробили полночь. Вал с сожалением вздохнула и встала.
- Прости, рыжик, мне пора, - напоследок она протянула руку и вручила Амали карту. Повернув её лицевой стороной, Элль поняла, что карта не из её колоды – старая, потрёпанная, явно нарисованная вручную. С шероховатой поверхности на неё, скалясь, смотрел скелет с длинной изогнутой косой.
- Валерия! – воскликнула Амали, вскочив с места, но дверь за вампиршей уже закрылась на ключ – замочная скважина напоминала оскалившийся череп и, едва потянувшись к ручке, Элль тут же испуганно отдёрнулась.
Из-за двери уже доносились звуки ударов и отрывистые крики. Переборов страх, Амали присела на корточки и прильнула к жуткой замочной скважине, но ничего не увидела.
- Что там происходит? – Элль обернулась, но Сэйдж и Штефан продолжали невозмутимо играть в карты.
- Не знаю, - пожала плечами Саванна, - кажется, её кто-то бьёт… кстати, ты видела шрамы у неё на спине? Я думала, у вампиров всё заживает.
- Да нет же, - поморщившись, перебил Штефан, - это у наших вампиров заживает. Она же из другого мира. На неё не реагируют детекторы, и она может проходить через границы кварталов незамеченной.
- Элль, ты вообще, с нами? – раздражённо обернулась Сэйдж, - я вот что вспомнила: когда будешь заваривать листья в чай, сыпь сахару побольше, а то горько будет. Помню, когда я заварила их своему хозяину без сахара, он так меня ударил, что синяк месяц не сходил.
- Я не… я не хочу никого убивать, - растерянно произнесла Амали. Штефан обернулся, чтобы что-то ответить, но тут закашлялся с такой силой, что Элль вздрогнула. Кашель перерос в судорожный хрип, и парень сплюнул на покрывало сгусток крови. Сэйдж с досадой цокнула языком и сгребла карты в кучку.
Его последние слова прозвучали настолько жёстко, что Амали непроизвольно вздрогнула. Видимо, миссис Эшфорд тоже испугалась и быстро замяла разговор, согласившись на всё. Спустя мгновение Синклер отключил телефон, сунул его в карман и обернулся.
- Ты долго будешь валяться? Ванная за правой дверью, гостиная – за левой, там завтрак.
Амали с удивлением обернулась; она точно помнила, что в прошлый раз здесь не было никаких других дверей, кроме входной, ведущей в коридор и впоследствие – к лестнице наверх.
Однако двери были – обычные, межкомнатные, но Элль мгновенно забыла о них, когда увидела на полу свой рюкзак и открытую сумку со своими вещами и учебниками.
- Почему мои вещи здесь?
- Я неясно выразился? Если тебя не будет в гостиной через десять минут, останешься без завтрака, - Синклер снова достал телефон и, на ходу набирая номер, скрылся за левой дверью.
Амали растерянно слезла с кровати и присела перед сумкой. Есть хотелось, и с каждой новой мыслью – всё сильнее. Так что она бросилась в душ, кое-как умылась и, забрав влажные волосы в хвост, натянула первый попавшийся ей в сумке сарафан.
Толкнув левую дверь, Элль почувствовала запах и с облегчением поняла, что, кажется, успела. Пахло чем-то вроде жареной курицы, какими-то специями и картошкой. Поднос с едой обнаружился на небольшом столике у камина. В целом, гостиная напоминала номер в дорогом отеле или картинку в мебельном журнале – всё в кремовых тонах, под потолком хрустальная люстра, у стены – мраморный камин.
Амали едва войдя, мгновенно испытала чувство неловкости от такой роскошной обстановки, поэтому сразу же забралась с ногами на диван у столика с едой и прижала колени к груди.
- Сядь нормально, - бросил Синклер, которого Элль сперва даже не заметила за кадкой с каким-то пышным растением. Возразить она не осмелилась и спустила босые ноги на пол. Запах еды манил, но от одного взгляда на некроманта аппетит мгновенно пропадал. Единственным плюсом было то, что после душа головная боль и чувство, что что-то давит на глаза, почти исчезло.
- Ешь, и желательно быстро, - Виктор даже не сел, видимо, правда куда-то торопился или волновался так, что не мог сидеть на одном месте, - у меня к тебе серьёзный разговор.
- Говорите, - буркнула Амали, подтянув к себе тарелку. Для творения здешних поваров еда была слишком приличной. То ли она так сильно проголодалась, то ли действительно простую картошку можно было приготовить настолько вкусно, но спустя минут пять Элль едва подавила желание облизать тарелку.
Только после этого Синклер начал разговор.
- Теперь ты будешь жить здесь. И когда я говорю «жить», я имею в виду буквально: как только закончатся твои пары, ты приходишь сюда. Это ясно?
- В смысле «здесь»? – Элль оглядела гостиную, но кровати или чего-то похожего не увидела.
- В спальне. Там твои вещи, сложи их в шкаф.
- А вы где будете жить?
- Тоже здесь, это всё-таки моя комната, - со смешком ответил Синклер.
- И что, мне с вами в одной кровати спать? – Амали подняла брови, - вы ненормальный, если думаете, что я на это соглашусь.
- Позволь уточнить, - некромант оторвался от стены и сделал шаг к ней, - я не спрашиваю твоего мнения по этому поводу. Я не хотел этого озвучивать, но знаешь… ты победила. Ты хотела показать, насколько тебе плевать на мой договор с твоими родителями? Ты это показала. Ты хотела вывести меня из себя? Узнать, что я могу противопоставить тебе? Ну слушай. Договор с некромантом – это жёсткий контракт, который связывает обе стороны. С моей стороны условие выполнено. Но пока ты не выполнишь свою часть, мы связаны этой татуировкой на наших запястьях. И если ты решишь нарушить договор, то несомненно этого добьёшься. Это не так трудно, особенно для такой решительной девочки, как ты. Но если ты это сделаешь, и татуировка с твоей руки исчезнет, всё вернётся к началу. Постепенно ты станешь обычным человеком. У меня не будет ребёнка. А твой брат умрёт.
- Что? – настроившись на мирный лад, Амали даже не сразу поняла последней фразы и удивлённо вскинула голову.
- Вне зависимости от того, где он будет находиться. Твой брат больше не мой заложник. Но он никогда не перестанет быть заложником договора, - спокойно закончил Синклер.
Элль растерянно моргала, не в силах переварить услышанное.
- Я не хотел говорить, - признался Виктор и присел рядом с ней на диван, - мне нравилось смотреть, как ты не опускаешь руки и пытаешься бороться со мной… Но больше не нравится. Мы с тобой оба заигрались. Теперь пусть всё будет так, как должно быть.
Амали снова забралась на диван с ногами и обняла их, уткнувшись лбом в колени.
Синклер разочарованно вздохнул и встал.
- Ну вот. Я понимал, что так будет. Если бы ты знала, как я не люблю сломанных кукол.
Глава двадцатая, в которой Амали пытается найти выход из безвыходного положения
Амали грызла карандаш, сосредоточенно пытаясь вникнуть в задачу по физике. Сила, энергия и какие-то вообще неизвестные значки никак не желали складываться в стройное решение, и голова уже начинала побаливать с непривычки.
Конечно, Элль вполне осознавала, что могла и дальше бойкотировать учёбу, не ходить на пары и вообще никуда – за прошедшие недели она кое-как смогла отбиться от подступающей депрессии, хотя сделать это оказалось непросто. Синклер с ней почти не разговаривал, но ночевать приходил исправно, и каждую ночь Амали боролась с желанием его задушить или хотя бы попытаться. Некромант явно закончил играть в игры и начал действовать в полную силу. Сперва Элль поняла, что не может выйти из школы – на пороге она буквально натыкалась на невидимую стену и никаким образом не могла её преодолеть, тогда как остальные проходили спокойно и просто пялились на неё как на дурочку. Даже столовая теперь стала ей недоступна – еда словно из ниоткуда появлялась в гостиной как по расписанию несколько раз в день.
Но это было не самым шокирующим открытием. Через несколько дней, когда Амали попросила у Сэйдж телефон, надеясь позвонить Джеймсу или Алексу, Саванна объяснила, что теперь мобильные в стенах Академии не ловят сигнала, хотя даже сделав один шаг за входные двери, можно было легко дозвониться кому угодно.
Поняв, что и это дело рук Синклера, Элль одновременно и испугалась, и безумно разозлилась.
Но шли дни, складываясь в недели, и ничего не менялось – для неё время словно застыло без связи с внешним миром. Сэйдж иногда делилась кое-какими новостями, но явно нехотя. Все одноклассники стали относиться к ней с явной настороженностью, перешёптывались за спиной и никогда не обращались к ней лично. Кажется, дело было в Джане – первые пару недель она сидела в одиночестве, но после Саванна отсела от Амали к ней; таким образом даже бывшая соседка по комнате показала, что не хочет общаться.
Иногда, в минуты хорошего настроения, это даже казалось забавным – она стала изгоем среди изгоев.
- Привет, Эм, - в коридор, где Амали в одиночестве делала на подоконнике домашнее задание, заглянул Марк, и Элль удивлённо вскинула голову.
- Ты со мной разговариваешь?
- Только никому не рассказывай, - предупредил биовампир и тщательно огляделся, чтобы убедиться в отсутствии народа.
- Почему? – буркнула Амали, - все так себя ведут, как будто я заразная.
- Джана всем рассказала, кто ты, - без долгих предисловий пояснил Марк, - и ещё что из-за тебя выгнали её сестёр. И что ты её шантажировала. Не знаю, что из этого правда, но все точно знают, что ты спишь в комнате у ректора.
Элль тяжело вздохнула и кивнула. На Джану злиться было глупо – эту войну она начала сама.
- Что, вообще ничем не хочешь возразить? – со смешком уточнил Марк, и Амали невольно тоже улыбнулась.
- Её сёстры были членами культа, который хотел меня убить. Только никому не говори.
- Почему?
- Не хочу, чтобы с вопросами приставали. Мне вообще не до того.
Амали коротко изложила Марку свою проблему, и тот надолго замолчал, вытащив из кармана свой мобильный.
- Если хочешь, я могу позвонить за тебя.
- Нет, не надо, - торопливо отказалась Элль, понимая, что не может никому доверить то, что хотела бы сказать Хейдену.
- Что-то личное? – понимающе кивнул Марк, - есть один вариант. Не знаю, насколько Синклер его учёл.
- Ты о чём? – встрепенулась Амали и захлопнула учебник; задачи по физике мгновенно перестали её интересовать.
- В общем, на крыше есть площадка, она нужна ведьмам, чтобы гадать по звёздам. Оттуда не пробовала звонить?
- Эээ… нет, я не знала, что она… есть, - подумав, честно ответила Элль, - как туда попасть?
- Тут на каждом этаже план висит, не заметила? – ехидно уточнил Марк, - давай так. Я дам тебе телефон, но идёшь одна.
- Не хочешь со мной засветиться? – мрачно уточнила Амали и, вымещая злость на учебниках и тетрадях, запихнула их в рюкзак одним небрежным толчком.
- У меня последнее предупреждение, Эм. Три предупреждения – и выгоняют из Академии. Когда Синклер нас с тобой застукал, у меня уже одно было. Не хочу больше рисковать.
- Ну ладно, тогда хоть объясни. Я в этих планах нифига не понимаю.
… Спустя пятнадцать минут Амали, кряхтя и чихая от скопившейся в воздухе пыли, выбралась на чердак. Лестница, по которой поднимались ведьмы на занятия по астрономии, была закрыта, но, к счастью, Марк рассказал ещё об одном пути. Судя по количеству пыли и хлама, помимо Марка об этом месте мало кто знал.
Темнота царила просто непроглядная, и тратить время на то, чтобы осмотреться, Амали не стала. Она щёлкнула зажигалкой и, довольствуясь скудным пятном света, нашарила взглядом лестницу на крышу. Элль подошла ближе и с облегчением поняла, что замка нет, только массивная задвижка.
Провозившись с то ли заржавевшей, то ли специально настолько несдвигаемой щеколдой порядочное количество времени, Элль выбралась на крышу, уже понимая, что если Синклер за чем-то вернётся в комнату и не застанет её, то допроса не избежать.
Она полной грудью вдохнула холодный, но приятно свежий воздух и достала мобильный, с замиранием сердца взглянув на дисплей. Заветные палочки сигнала ползли вверх, пока не достигли максимальной отметки. Есть связь!
Память услужливо подсказала номер Александра – она постоянно проговаривала цепочку цифр про себя, чтобы не забыть. А вот номер Лероя из памяти уже стёрся, и Элль мучилась угрызениями совести, понимая, что так и не узнала, как он и выжил ли вообще.
Длинные гудки прервались, и с того конца провода послышался голос Алекса:
- Да?
- Алекс? – голос предсказуемо дрогнул в такт с сердцем.
- Элли? – помолчав, спросил Хейден.
- Да, - тихонько уронила она, от волнения покусывая нижнюю губу. По голосу было совершенно неясно, рад ли Александр звонку или уже забыл о ней.
- Что случилось? Я ждал тебя… хотя бы звонка. Я звонил Валерии, но она не отвечает. Телефон отключён, и твой тоже.
Амали, волнуясь и перескакивая с одного на другое, пересказала последние события.
- … вот, и теперь я не могу выйти из Академии и позвонить, а где Вал, я не знаю, но тут её нет, и…
- Тихо-тихо, помедленнее, хорошо? – мягко попросил Хейден.
- Ну… в общем, всё. Я не знаю, когда ещё смогу позвонить, - в конце предложения Амали поняла, что плачет, и поскорее вытерла щёки, хотя здесь никто видеть её не мог.
- Я что-нибудь придумаю. Потерпи, - пообещал Алекс и, помедлив, добавил, - я скучал.
- И я, - так и не отважившись произнести фразу целиком, тихонько шепнула Элль. Неожиданно телефон в руке пискнул, так что Амали дёрнулась от неожиданности. Экран красноречиво показывал пустую батарейку.
- Твою мать, - сквозь зубы пробормотала Амали и сунула ставший бесполезным мобильный обратно в карман.
***
- А почему твоя татуировка такая бледная? – спросила Амали, раскладывая карты и мимоходом пряча в рукав пару тузов.
Сэйдж, с рассеянным видом сидевшая напротив, встрепенулась и переспросила.
- Ну, твоя татуировка. Ты же обещанная, как я?
- Ааа, это, - протянула Саванна и хихикнула, - я больше не обещанная.
- Тогда почему ты не человек? – Элль отсчитала пять карт себе и столько же соседке, и игра началась. Сэйдж на пару минут задумалась, разглядывая выпавшие ей карты, и только потом ответила.
- Я не нарушала договора. Просто он умер.
- Как умер?
- Просто умер. Его убили, отравили, кажется, - флегматично ответила Саванна, - Ведьмиными звёздами из нашей оранжереи. Красивые такие листочки.
- И кто его убил?
- Я убила, - Сэйдж звонко рассмеялась и покрыла выпавшие ей карты кучкой козырей, - только не говори никому. Втёрлась в доверие и подсыпала ему в чай. Он даже ничего не понял, пока не начал задыхаться.
- Да ты гонишь, - недоверчиво протянула Амали; тут в дверь постучали, и вошёл Штефан.
- Можно я тоже сыграю? – брат присел на спинку кровати и небрежно потрепал Элль по голове, - кстати, Мэл, на твоём месте я бы подумал.
- О чём? – Амали отсчитала Штефу положенное количество карт, и партия возобновилась.
- Убей Виктора, - из ванной вышла Валерия, совершенно обнажённая, с одним махровым полотенцем в руках, - знаешь, он тут всех порядочно достал, рыжик. Кстати, я припрятала пару листочков Ведьминых звёзд у себя в спальне, за картиной на стене.
Вампирша отбросила полотенце и протянула руку к колоде; на её запястье кровоточили несколько глубоких порезов, и покрывало тут же покрылось цепочкой красных капель.
- Давайте я раздам заново, - пробормотала Элль, но тут старинные часы с кукушкой, откуда-то взявшиеся в углу, пробили полночь. Вал с сожалением вздохнула и встала.
- Прости, рыжик, мне пора, - напоследок она протянула руку и вручила Амали карту. Повернув её лицевой стороной, Элль поняла, что карта не из её колоды – старая, потрёпанная, явно нарисованная вручную. С шероховатой поверхности на неё, скалясь, смотрел скелет с длинной изогнутой косой.
- Валерия! – воскликнула Амали, вскочив с места, но дверь за вампиршей уже закрылась на ключ – замочная скважина напоминала оскалившийся череп и, едва потянувшись к ручке, Элль тут же испуганно отдёрнулась.
Из-за двери уже доносились звуки ударов и отрывистые крики. Переборов страх, Амали присела на корточки и прильнула к жуткой замочной скважине, но ничего не увидела.
- Что там происходит? – Элль обернулась, но Сэйдж и Штефан продолжали невозмутимо играть в карты.
- Не знаю, - пожала плечами Саванна, - кажется, её кто-то бьёт… кстати, ты видела шрамы у неё на спине? Я думала, у вампиров всё заживает.
- Да нет же, - поморщившись, перебил Штефан, - это у наших вампиров заживает. Она же из другого мира. На неё не реагируют детекторы, и она может проходить через границы кварталов незамеченной.
- Элль, ты вообще, с нами? – раздражённо обернулась Сэйдж, - я вот что вспомнила: когда будешь заваривать листья в чай, сыпь сахару побольше, а то горько будет. Помню, когда я заварила их своему хозяину без сахара, он так меня ударил, что синяк месяц не сходил.
- Я не… я не хочу никого убивать, - растерянно произнесла Амали. Штефан обернулся, чтобы что-то ответить, но тут закашлялся с такой силой, что Элль вздрогнула. Кашель перерос в судорожный хрип, и парень сплюнул на покрывало сгусток крови. Сэйдж с досадой цокнула языком и сгребла карты в кучку.
