— Люмин знал, кто ты?
— Да. Он учил меня жить в мире с собой, не бояться и не ненавидеть людей.
— Зачем тебе медальон?
— Чтобы он не попал в плохие руки.
— В руки твоего дяди?!
— Грама! Для меня мой дядя умер.
— Я понимаю, что он поступил ужасно. Но, говоря, что он умер, ты разделяешь то, кем он был и кем есть сейчас.
— Раньше он был другим.
— Каким? – сидя у уже разведённого костра, не выдержав, спросил Крис.
— Какое это имеет значение? – спросила Эрин, удивившись, что так углубилась в воспоминания, что даже не заметила, как Николас и Андэр вернулись и развели костёр.
— Ответь, – потребовал Эдгар.
— Добрый, щедрый, весёлый… искренний, любящий.
— На то время он уже как минимум напал на крепость Девмира, – поставив жариться мясо, сказал Андэр.
— Почему твой дедушка не привлек его к ответу?! – спросил Эдгар.
Вместо ответа Эрин, встав, начала уходить. Их вопросы, по сути, практически никак не касались лично её и помочь им принять её не могли. Помимо этого, они будоражили память, как ил на дне реки, заставляя вспоминать то, что хотела забыть, вырвать, выжечь из памяти, сердца, души. Пусть лучше будет пустота вместо саднящей, тупой боли, что, как паразит, отбирает силы, попутно отравляя жизнь.
— Почему ты уходишь и не отвечаешь?! Разве ты не хочешь освободиться?
Остановившись, Эрин немного постояла спиной к ним, а затем обернулась:
— А ты действительно думаешь, что я верю, что разговор с тобой или ещё с кем-то из вас, даст мне шанс на спасение?!
— Мы узнаем тебя и, возможно, поменяем своё мнение.
— Да?! ? вскинула она брови. ? Так, может, давайте я вас спасу, скажем, от разбойников дважды, тени, змеи, болотного в какой-то степени, ведьмы дважды, мантикоры, волколака, падения, огня… Хотя стоп, подожди! Кажется, это где-то уже было?! Не знаешь случайно где?!
— Мы не отрицаем всё это, но, чтобы поменять мнение, нужно знать тебя, – перевернув мясо, сказал Андэр.
— Я ненавидела и боялась людей большую часть своей жизни. Люмин мне вбивал в голову не один год, что к людям нужно относиться, основываясь на их поступках, а не словах. Моё впечатление и отношения, основанные на действиях конкретного человека по отношению ко мне и окружающим. Именно поэтому я спасала тебя! – посмотрела она на Эдгара. – Лично ты не делал мне ничего плохого… до недавнего времени. Как и все остальные! «Нужно быть выше ограниченных в мышлениях людей и поступать так, как ты бы хотел, чтобы отнеслись к тебе, будь ты на его месте». Чтобы я ни сказала и не рассказала, для вас это всего лишь будут слова. Которым вы всегда сможете найти причину не верить. За это время я совершила ошибку и подпустила вас слишком близко. Вы все уже знаете меня, просто отказываетесь это принимать. Потому что это идёт вразрез с фальшивым образом ведьмы, сформированным у вас с детства. Гораздо проще ненавидеть и презирать, чем признать, что всю жизнь ошибался. Что бы я ни сделала или сделаю, ваше мнение не изменится. Так зачем отвечать на вопросы и вообще разговаривать?! Я не хочу обманывать себя и верить в мнимую возможность своего освобождения. Для вас я ведьма, тварь и всегда буду ею. Моя смерть будет лишь ещё одной жертвой ошибочного мнения и несправедливого осуждения.
— Люди могут измениться! – встав, когда она снова собралась уходить, сказал Крис. – Просто им нужно на это время.
— Могут, но, чтобы это действительно случилось, они должны очень сильно этого хотеть. Но в большинстве случаев люди не видят в своем поведении и отношении ничего неправильного. Все они честны и справедливы. Я много лет изо всех сил пыталась измениться. Но спустя столько лет я осознаю, что ещё не изменилась. Я пытаюсь поступать правильно… спрашиваю себя: «А как бы поступил бы Люмин на моём месте?!» И я принимаю эти решения головой, но душа кричит о противоположном. Я младше некоторых из вас, но мой жизненный опыт гораздо больше вашего.
— Наша жизнь тоже была не такой простой и радужной! – сказал Николас.
— Но я бы с превеликой радостью поменялась бы с любым из вас местами, – уже уходя, сказала Эрин.
— Когда там уже будет готово мясо?! – немного зло спросил Эдгар.
— Ещё не скоро, – ответил Годри.
Посидев немного в тишине, Крис бросил веточку, которую вертел в руках, и пошёл к Эрин. Она опять ушла на максимальное расстояние от лагеря.
— Зачем ты это сделала?! – встав напротив, спросил он.
— Я ничего не делала, – плетя из травы косичку, сказала Эрин.
— Ты могла улучшить отношения с ними.
— По-моему, в моих словах был ответ на подобное заявление?
— Эрин, почему ты начала так себя вести? – присев на корточки, смягчившись, спросил он.
— Так это как?
— Так холодно, – привлекая внимание, взял он её за руку.
— Я всегда такая, – высвободившись, заявила она.
— Ты сейчас обманываешь меня или себя?!
— Мне незачем обманывать!
— Я знаю, что ты не холодная, безразличная, жестокая, злая…
— Зачем ты пришёл?
— Я хочу понять причины изменившегося поведения.
— Скажи, Крис, если бы к тебе так относились люди, как они ко мне… После всего, что ты сделал ради спасения или просто помощи… Ты бы продолжал улыбаться, разговаривать как ни в чём не бывало?!
— Если бы от этого зависела бы моя жизнь…
— Ты бы притворялся, в чём они потом обвинят тебя?!
— Ты не хочешь налаживать отношения?
— Чтобы получить свободу… мне нужны не они.
— Эрин… – прикрыв глаза, опустил он голову.
— Только снятый ошейник даст мне свободу. А для этого мне нужен ты, а не они. Но ты снова боишься принять самостоятельное решение.
— Я не боюсь! И я хочу его снять так же, как и цепь!
— Но ты не можешь! Потому что они этого не хотят!
— Ты пытаешься заставить меня сомневаться в себе?!
— А мне и не нужно пытаться, ты и сам это прекрасно делаешь.
— Я хочу поступить правильно...
— Я сужу о людях по поступкам, а не словам, – перебила она его. – Ты говоришь, обещаешь, но ничего не делаешь. Был такой момент, когда я тебе верила… верила, но… больше у меня нет к тебе доверия.
— Я помню, что обещал снять ошейник, как только удостоверюсь, что тебе можно верить. Ты верила мне, а я…
— В это я не верила! – начав новую косичку, снова перебила Эрин. – Никогда не верила.
— А во что верила?
— Когда я была на скале… – призналась она и осеклась. – Я выбралась, потому что поверила твоим словам. Это глупо, но они придали мне сил и желания бороться. Возможно, стоило им не верить и просто упасть.
— Эрин, – подавшись вперёд, он, обхватив её лицо руками, заставил посмотреть на себя.
— Не надо, – оттолкнула она его.
— Раньше ты отвечала вопросом на вопрос, а теперь постоянно перебиваешь, я даже не могу понять, что хуже.
— Какая разница?!
— Для меня большая, – сел он рядом.
— Мясо практически готово… возвращайся.
— Почему ты хочешь, чтобы я ушёл?
— Мне нравится быть одной.
— Врёшь!
— Нет, не вру!
— Никому, не нравится быть одному. Ты сказала, что допустила ошибку и слишком близко подпустила нас. Ты знаешь, почему так поступила?
— Помутнение рассудка.
— Боль и одиночество.
Услышав эти слова, Эрин перестала плести и посмотрела на рыцаря, в глазах которого увидела полное отсутствие отвращения к ней, что и обрадовало, и напугало её одновременно.
— После смерти Люмина тебе было очень больно и затопило чувство одиночества... Последнее, что он просил, это помочь нам. Выполняя его просьбу под этими чувствами, ты подпустила нас, желая уменьшить их, – не дожидаясь вопроса, сказал Крис и, нежно взяв её за руку, погладил большим пальцем тыльную сторону ладони. – Поэтому ты рассказала нам больше, чем другим, о себе и именно поэтому вернулась.
— Это бред! – мгновение смотря на их руки, сказала она и попыталась высвободиться.
— Почему ты так не хочешь, чтобы я к тебе прикасался?
— Потому что не хочу!
— Пошли есть, – улыбнулся он.
— Я не хочу.
— Ты опять за своё?! Хочешь, чтобы я кормил тебя силой?!
— Я завтракала.
— Мы ничего не готовили.
— Я ела похлёбку, которую ты принёс вечером.
— Значит, ты вечером ничего не ела?! ? возмутился он. ? Тебе нужно есть! Ты уже совсем исхудала!
— Зато Бэксу легче.
— Ты за Бэкса не переживай! Ты лучше за меня по переживай, – сказал Крис и, встав, потянул её за руку.
— А за тебя чего переживать-то? Я на твоей спине ехать не собираюсь.
— Мне не нравится, когда ты такая худая, – повел он её к костру.
— А почему я должна думать и переживать о том, что нравится тебе?!
— Чтобы я не начал смотреть на других.
— Боже, да смотри сколько влезет! Если ты их здесь найдёшь. Мне до этого нет никакого дела!
— Хорошо же ты обманываешь.
— Это чистая правда! – сказала Эрин, но не смогла сдержать улыбки.
Чтобы Эрин могла сесть у костра, Крис отстегнул цепь от дерева и не стал её держать, а просто бросил на землю. Взяв её за руку, он усадил рядом и, выдав крупный кусок мяса, проследил, чтобы она съела его весь. Рыцари не стали протестовать его действиям и молча поглядывали на неё исподтишка. Позавтракав, группа двинулась в путь. Эрин немного переела, из-за чего её тошнило. Крис не упускал ни единой возможности, чтобы прикоснуться к ней хоть на мгновение. Со временем Эрин уже надоело постоянно убирать его руки и пытаться отодвинуться, что в седле было откровенно глупо. И поэтому она просто начала его игнорировать, что не могло его не обрадовать, ведь теперь Крис постоянно поглаживал её руки, не пытаясь их поймать. Рыцари недовольно наблюдали за этим, но сказать что-то никто не осмелился. Ближе к вечеру Николасу очень «повезло»: пролетавший мимо ворон умудрился нагадить ему прямо в лицо, да ещё и необыкновенно жидким.
— Вот это да! – рассмеялся Годри.
— Кажется, это к везению, – улыбнулся Крис.
— Хочешь, поделюсь? – стирая рукой основную массу, предложил Николас.
— Нет, спасибо. Я и так знаю, что ты очень щедрый.
— Что-то чёрная полоса у нас пошла? – задумчиво сказал Эдгар.
— Ага, как будто нас кто-то сглазил, – мельком взглянув на Эрин, согласился Андэр.
— Не смотрите на меня! Я птицами не повелеваю, и ещё на мне всё ещё это! – приподняла она сатурус. Её раскрытие было малоприятным, но всё же без шарфа было куда удобнее, и с доступом к свежему воздуху ожоги быстрее заживали.
— А я ни на что не намекал.
— Как будто кроме тебя никто не мог, – скривился Эдгар, явно припоминая ей сестёр Сандр.
— Хватит ссориться. Это всего лишь птица, – сказал Крис.
— Ну да! – воскликнул Николас, вытирая руку о дерево. – Жаль, что она сыранула не на вас.
И Крису действительно было жаль. Даже с сатурусом и цепями они продолжали подозревать Эрин в абсолютно глупых вещах. Он нежно погладил пальцем её руку будто утешая. Он не хотел, чтобы она была права и в том, что они не изменят своего отношения. Крис не меньше их перепугался произошедшего в доме, но всё же понимал, что Эрин не хотела этого делать. Иначе она не сказала бы надеть на неё сутурус. Какая ведьма в здравом уме сама подставит шею? Стоит ли ему нарушить данное им слово и освободить её? Крис вздохнул. Как он умудрился дать обещания, противоречащие друг другу?! О чём он вообще думал?!
Дальнейшую часть дня они ехала без остановок. Временами Эрин чувствовала следующее по пятам существо, что настораживало. Был ли это её ночной друг или кто-то другой? В прочем друг на сколько ей известно не любил свет и активный только ночью. Хотя кто сказал, что, даже не любя свет, он не может передвигаться днём? На всякий случай Эрин внимательнее прислушивалась к чувствам, запахам и звуком.
По дороге Николас сумел подстрелить косулю, из-за чего они остановились уже на закате. Когда Годри хотел как обычно приковать Эрин, Крис ему помешал, вырвав цепь из его рук. Эрин же стояла молча не столько оттого, что не хотела вмешиваться, сколько понимая, что этим может только навредить.
— Мы больше не будем её приковывать.
— Это что ещё за новость?! – возмутился Эдгар.
— В этом унижении нет нужды!
— Это наша защита!
— Нам не нужно защищаться от неё.
— А у нас на этот счёт другие мысли, – сказал Годри.
— Если бы она хотела нам навредить, то сделала бы это давно.
— А почему ты думаешь, что за это время она не поменяла своего отношения к нам?!
— Давай проверим! Относитесь к ней нормально, как и раньше, и посмотрим, как она вам ответит.
— Крис, мы договаривались, что…
— Я ничего не снимаю, но факт приковывания к деревьям мы не обсуждали, – найдя лазейку, сказал Крис и, держа цепь, пошёл прочь, не оставляя Эрин ничего, кроме как идти следом.
Он бесконечно злился на слепоту друзей и себя за то, что допустил всё это, ведь Эрин практически в прямом смысле была в его руках. Она столько раз говорила, предупреждала, даже была готова отдать себя, только чтобы он снял сатурус. А Крис повел себя беспечно, играя её жизнью. И теперь запутался в своих обещаниях и понимании, что правильно, и снова расплачивается за это она. Углубившись в лес, он остановился.
— Лучше сходить в туалет пока светло, – не оборачиваясь, сказал Крис.
Касаясь её рук, он пытался успокоить её, но больше всё же себя. Убеждал себя, успокаивал, но смотреть ей в глаза становилось всё сложнее. Он закрыл глаза, пытаясь заглушить нарастающее чувство вины и беспомощности. Он сам загнал себя в угол. Эрин так и осталась стоять чуть поодаль, цепь неприятно звенела при каждом её движении. Крис до боли сжал челюсть. Он предал её доверие, поставил под угрозу её жизнь, и ради чего?
— Почему ты это сделал?
— Я ничего не сделал.
— Ты пошёл против них, – коснувшись его плеча, она заставила его повернуться к себе лицом.
— Ты же ценишь поступки, – нежно заправил он за ухо мнимую прядь волос. Боже как она была прекрасна и даже не понимала этого.
— Ты это сделал, чтобы подлизаться ко мне?
— Почему сразу подлизаться?
— А на что это ещё похоже?
— На то, что я пытаюсь исправить свои ошибки.
— А если я сбегу?
— В лагере осталась Луна. Я точно знаю, что ты её не бросишь.
— А если Эдгар прав, и я захочу вас убить? ? на миг опустила она глаза.
— Не знаю, но думаю, с сатурусом и цепями это будет сложно сделать.
— Я могу сбежать и позвать Луну к себе.
— Цепь ты сможешь снять, но от сатуруса ты избавишься, только если его сниму я или после твоей смерти. Второе случится очень быстро, если ты будешь ходить с ним вечно, а первое, думаю, будет через пару дней.
— Ты хочешь снять его на поле?! ? в изумлении спросила она.
— Начальный уговор был, что ты поможешь нам дойти до него. Когда мы будем там, я сниму его, несмотря на желания остальных.
— Но ты нарушишь слово, данное им?! – недоверчиво спросила она. Эрин хотела верить ему, но боялась обмануться. Дважды в жизни перед ней, что морковку перед ослом, махали свободой, и на третий раз она не поведётся.
— Ты была права: я всегда пытался быть таким же, как и мой отец. Настоящий мужчина всегда держит данное слово. Я уже много давал тебе слов и признаю, что нарушал их. Я сам загнал себя в угол, дав разные по сути обещания на одну тему. В любом случае я нарушу одно из них. Но пускай это будет слово, данное им, нежели снова тебе.
— Тогда зачем ждать поля? Если ты решил, зачем тянуть?
— Я отвечу, но, пожалуйста, ответь честно сначала ты на один вопрос? – Эрин такой расклад не понравился, но она всё же кивнула. – Если ты не знала Питера, почему его смерть так на тебя повлияла? Я понимаю, что смерть ужасна, особенно ребёнка, но мне кажется, что это что-то большее.
— Да. Он учил меня жить в мире с собой, не бояться и не ненавидеть людей.
— Зачем тебе медальон?
— Чтобы он не попал в плохие руки.
— В руки твоего дяди?!
— Грама! Для меня мой дядя умер.
— Я понимаю, что он поступил ужасно. Но, говоря, что он умер, ты разделяешь то, кем он был и кем есть сейчас.
— Раньше он был другим.
— Каким? – сидя у уже разведённого костра, не выдержав, спросил Крис.
— Какое это имеет значение? – спросила Эрин, удивившись, что так углубилась в воспоминания, что даже не заметила, как Николас и Андэр вернулись и развели костёр.
— Ответь, – потребовал Эдгар.
— Добрый, щедрый, весёлый… искренний, любящий.
— На то время он уже как минимум напал на крепость Девмира, – поставив жариться мясо, сказал Андэр.
— Почему твой дедушка не привлек его к ответу?! – спросил Эдгар.
Вместо ответа Эрин, встав, начала уходить. Их вопросы, по сути, практически никак не касались лично её и помочь им принять её не могли. Помимо этого, они будоражили память, как ил на дне реки, заставляя вспоминать то, что хотела забыть, вырвать, выжечь из памяти, сердца, души. Пусть лучше будет пустота вместо саднящей, тупой боли, что, как паразит, отбирает силы, попутно отравляя жизнь.
— Почему ты уходишь и не отвечаешь?! Разве ты не хочешь освободиться?
Остановившись, Эрин немного постояла спиной к ним, а затем обернулась:
— А ты действительно думаешь, что я верю, что разговор с тобой или ещё с кем-то из вас, даст мне шанс на спасение?!
— Мы узнаем тебя и, возможно, поменяем своё мнение.
— Да?! ? вскинула она брови. ? Так, может, давайте я вас спасу, скажем, от разбойников дважды, тени, змеи, болотного в какой-то степени, ведьмы дважды, мантикоры, волколака, падения, огня… Хотя стоп, подожди! Кажется, это где-то уже было?! Не знаешь случайно где?!
— Мы не отрицаем всё это, но, чтобы поменять мнение, нужно знать тебя, – перевернув мясо, сказал Андэр.
— Я ненавидела и боялась людей большую часть своей жизни. Люмин мне вбивал в голову не один год, что к людям нужно относиться, основываясь на их поступках, а не словах. Моё впечатление и отношения, основанные на действиях конкретного человека по отношению ко мне и окружающим. Именно поэтому я спасала тебя! – посмотрела она на Эдгара. – Лично ты не делал мне ничего плохого… до недавнего времени. Как и все остальные! «Нужно быть выше ограниченных в мышлениях людей и поступать так, как ты бы хотел, чтобы отнеслись к тебе, будь ты на его месте». Чтобы я ни сказала и не рассказала, для вас это всего лишь будут слова. Которым вы всегда сможете найти причину не верить. За это время я совершила ошибку и подпустила вас слишком близко. Вы все уже знаете меня, просто отказываетесь это принимать. Потому что это идёт вразрез с фальшивым образом ведьмы, сформированным у вас с детства. Гораздо проще ненавидеть и презирать, чем признать, что всю жизнь ошибался. Что бы я ни сделала или сделаю, ваше мнение не изменится. Так зачем отвечать на вопросы и вообще разговаривать?! Я не хочу обманывать себя и верить в мнимую возможность своего освобождения. Для вас я ведьма, тварь и всегда буду ею. Моя смерть будет лишь ещё одной жертвой ошибочного мнения и несправедливого осуждения.
— Люди могут измениться! – встав, когда она снова собралась уходить, сказал Крис. – Просто им нужно на это время.
— Могут, но, чтобы это действительно случилось, они должны очень сильно этого хотеть. Но в большинстве случаев люди не видят в своем поведении и отношении ничего неправильного. Все они честны и справедливы. Я много лет изо всех сил пыталась измениться. Но спустя столько лет я осознаю, что ещё не изменилась. Я пытаюсь поступать правильно… спрашиваю себя: «А как бы поступил бы Люмин на моём месте?!» И я принимаю эти решения головой, но душа кричит о противоположном. Я младше некоторых из вас, но мой жизненный опыт гораздо больше вашего.
— Наша жизнь тоже была не такой простой и радужной! – сказал Николас.
— Но я бы с превеликой радостью поменялась бы с любым из вас местами, – уже уходя, сказала Эрин.
— Когда там уже будет готово мясо?! – немного зло спросил Эдгар.
— Ещё не скоро, – ответил Годри.
Посидев немного в тишине, Крис бросил веточку, которую вертел в руках, и пошёл к Эрин. Она опять ушла на максимальное расстояние от лагеря.
— Зачем ты это сделала?! – встав напротив, спросил он.
— Я ничего не делала, – плетя из травы косичку, сказала Эрин.
— Ты могла улучшить отношения с ними.
— По-моему, в моих словах был ответ на подобное заявление?
— Эрин, почему ты начала так себя вести? – присев на корточки, смягчившись, спросил он.
— Так это как?
— Так холодно, – привлекая внимание, взял он её за руку.
— Я всегда такая, – высвободившись, заявила она.
— Ты сейчас обманываешь меня или себя?!
— Мне незачем обманывать!
— Я знаю, что ты не холодная, безразличная, жестокая, злая…
— Зачем ты пришёл?
— Я хочу понять причины изменившегося поведения.
— Скажи, Крис, если бы к тебе так относились люди, как они ко мне… После всего, что ты сделал ради спасения или просто помощи… Ты бы продолжал улыбаться, разговаривать как ни в чём не бывало?!
— Если бы от этого зависела бы моя жизнь…
— Ты бы притворялся, в чём они потом обвинят тебя?!
— Ты не хочешь налаживать отношения?
— Чтобы получить свободу… мне нужны не они.
— Эрин… – прикрыв глаза, опустил он голову.
— Только снятый ошейник даст мне свободу. А для этого мне нужен ты, а не они. Но ты снова боишься принять самостоятельное решение.
— Я не боюсь! И я хочу его снять так же, как и цепь!
— Но ты не можешь! Потому что они этого не хотят!
— Ты пытаешься заставить меня сомневаться в себе?!
— А мне и не нужно пытаться, ты и сам это прекрасно делаешь.
— Я хочу поступить правильно...
— Я сужу о людях по поступкам, а не словам, – перебила она его. – Ты говоришь, обещаешь, но ничего не делаешь. Был такой момент, когда я тебе верила… верила, но… больше у меня нет к тебе доверия.
— Я помню, что обещал снять ошейник, как только удостоверюсь, что тебе можно верить. Ты верила мне, а я…
— В это я не верила! – начав новую косичку, снова перебила Эрин. – Никогда не верила.
— А во что верила?
— Когда я была на скале… – призналась она и осеклась. – Я выбралась, потому что поверила твоим словам. Это глупо, но они придали мне сил и желания бороться. Возможно, стоило им не верить и просто упасть.
— Эрин, – подавшись вперёд, он, обхватив её лицо руками, заставил посмотреть на себя.
— Не надо, – оттолкнула она его.
— Раньше ты отвечала вопросом на вопрос, а теперь постоянно перебиваешь, я даже не могу понять, что хуже.
— Какая разница?!
— Для меня большая, – сел он рядом.
— Мясо практически готово… возвращайся.
— Почему ты хочешь, чтобы я ушёл?
— Мне нравится быть одной.
— Врёшь!
— Нет, не вру!
— Никому, не нравится быть одному. Ты сказала, что допустила ошибку и слишком близко подпустила нас. Ты знаешь, почему так поступила?
— Помутнение рассудка.
— Боль и одиночество.
Услышав эти слова, Эрин перестала плести и посмотрела на рыцаря, в глазах которого увидела полное отсутствие отвращения к ней, что и обрадовало, и напугало её одновременно.
— После смерти Люмина тебе было очень больно и затопило чувство одиночества... Последнее, что он просил, это помочь нам. Выполняя его просьбу под этими чувствами, ты подпустила нас, желая уменьшить их, – не дожидаясь вопроса, сказал Крис и, нежно взяв её за руку, погладил большим пальцем тыльную сторону ладони. – Поэтому ты рассказала нам больше, чем другим, о себе и именно поэтому вернулась.
— Это бред! – мгновение смотря на их руки, сказала она и попыталась высвободиться.
— Почему ты так не хочешь, чтобы я к тебе прикасался?
— Потому что не хочу!
— Пошли есть, – улыбнулся он.
— Я не хочу.
— Ты опять за своё?! Хочешь, чтобы я кормил тебя силой?!
— Я завтракала.
— Мы ничего не готовили.
— Я ела похлёбку, которую ты принёс вечером.
— Значит, ты вечером ничего не ела?! ? возмутился он. ? Тебе нужно есть! Ты уже совсем исхудала!
— Зато Бэксу легче.
— Ты за Бэкса не переживай! Ты лучше за меня по переживай, – сказал Крис и, встав, потянул её за руку.
— А за тебя чего переживать-то? Я на твоей спине ехать не собираюсь.
— Мне не нравится, когда ты такая худая, – повел он её к костру.
— А почему я должна думать и переживать о том, что нравится тебе?!
— Чтобы я не начал смотреть на других.
— Боже, да смотри сколько влезет! Если ты их здесь найдёшь. Мне до этого нет никакого дела!
— Хорошо же ты обманываешь.
— Это чистая правда! – сказала Эрин, но не смогла сдержать улыбки.
Прода от 07.07.2026, 13:43
Глава 31
Чтобы Эрин могла сесть у костра, Крис отстегнул цепь от дерева и не стал её держать, а просто бросил на землю. Взяв её за руку, он усадил рядом и, выдав крупный кусок мяса, проследил, чтобы она съела его весь. Рыцари не стали протестовать его действиям и молча поглядывали на неё исподтишка. Позавтракав, группа двинулась в путь. Эрин немного переела, из-за чего её тошнило. Крис не упускал ни единой возможности, чтобы прикоснуться к ней хоть на мгновение. Со временем Эрин уже надоело постоянно убирать его руки и пытаться отодвинуться, что в седле было откровенно глупо. И поэтому она просто начала его игнорировать, что не могло его не обрадовать, ведь теперь Крис постоянно поглаживал её руки, не пытаясь их поймать. Рыцари недовольно наблюдали за этим, но сказать что-то никто не осмелился. Ближе к вечеру Николасу очень «повезло»: пролетавший мимо ворон умудрился нагадить ему прямо в лицо, да ещё и необыкновенно жидким.
— Вот это да! – рассмеялся Годри.
— Кажется, это к везению, – улыбнулся Крис.
— Хочешь, поделюсь? – стирая рукой основную массу, предложил Николас.
— Нет, спасибо. Я и так знаю, что ты очень щедрый.
— Что-то чёрная полоса у нас пошла? – задумчиво сказал Эдгар.
— Ага, как будто нас кто-то сглазил, – мельком взглянув на Эрин, согласился Андэр.
— Не смотрите на меня! Я птицами не повелеваю, и ещё на мне всё ещё это! – приподняла она сатурус. Её раскрытие было малоприятным, но всё же без шарфа было куда удобнее, и с доступом к свежему воздуху ожоги быстрее заживали.
— А я ни на что не намекал.
— Как будто кроме тебя никто не мог, – скривился Эдгар, явно припоминая ей сестёр Сандр.
— Хватит ссориться. Это всего лишь птица, – сказал Крис.
— Ну да! – воскликнул Николас, вытирая руку о дерево. – Жаль, что она сыранула не на вас.
И Крису действительно было жаль. Даже с сатурусом и цепями они продолжали подозревать Эрин в абсолютно глупых вещах. Он нежно погладил пальцем её руку будто утешая. Он не хотел, чтобы она была права и в том, что они не изменят своего отношения. Крис не меньше их перепугался произошедшего в доме, но всё же понимал, что Эрин не хотела этого делать. Иначе она не сказала бы надеть на неё сутурус. Какая ведьма в здравом уме сама подставит шею? Стоит ли ему нарушить данное им слово и освободить её? Крис вздохнул. Как он умудрился дать обещания, противоречащие друг другу?! О чём он вообще думал?!
Дальнейшую часть дня они ехала без остановок. Временами Эрин чувствовала следующее по пятам существо, что настораживало. Был ли это её ночной друг или кто-то другой? В прочем друг на сколько ей известно не любил свет и активный только ночью. Хотя кто сказал, что, даже не любя свет, он не может передвигаться днём? На всякий случай Эрин внимательнее прислушивалась к чувствам, запахам и звуком.
По дороге Николас сумел подстрелить косулю, из-за чего они остановились уже на закате. Когда Годри хотел как обычно приковать Эрин, Крис ему помешал, вырвав цепь из его рук. Эрин же стояла молча не столько оттого, что не хотела вмешиваться, сколько понимая, что этим может только навредить.
— Мы больше не будем её приковывать.
— Это что ещё за новость?! – возмутился Эдгар.
— В этом унижении нет нужды!
— Это наша защита!
— Нам не нужно защищаться от неё.
— А у нас на этот счёт другие мысли, – сказал Годри.
— Если бы она хотела нам навредить, то сделала бы это давно.
— А почему ты думаешь, что за это время она не поменяла своего отношения к нам?!
— Давай проверим! Относитесь к ней нормально, как и раньше, и посмотрим, как она вам ответит.
— Крис, мы договаривались, что…
— Я ничего не снимаю, но факт приковывания к деревьям мы не обсуждали, – найдя лазейку, сказал Крис и, держа цепь, пошёл прочь, не оставляя Эрин ничего, кроме как идти следом.
Он бесконечно злился на слепоту друзей и себя за то, что допустил всё это, ведь Эрин практически в прямом смысле была в его руках. Она столько раз говорила, предупреждала, даже была готова отдать себя, только чтобы он снял сатурус. А Крис повел себя беспечно, играя её жизнью. И теперь запутался в своих обещаниях и понимании, что правильно, и снова расплачивается за это она. Углубившись в лес, он остановился.
— Лучше сходить в туалет пока светло, – не оборачиваясь, сказал Крис.
Касаясь её рук, он пытался успокоить её, но больше всё же себя. Убеждал себя, успокаивал, но смотреть ей в глаза становилось всё сложнее. Он закрыл глаза, пытаясь заглушить нарастающее чувство вины и беспомощности. Он сам загнал себя в угол. Эрин так и осталась стоять чуть поодаль, цепь неприятно звенела при каждом её движении. Крис до боли сжал челюсть. Он предал её доверие, поставил под угрозу её жизнь, и ради чего?
— Почему ты это сделал?
— Я ничего не сделал.
— Ты пошёл против них, – коснувшись его плеча, она заставила его повернуться к себе лицом.
— Ты же ценишь поступки, – нежно заправил он за ухо мнимую прядь волос. Боже как она была прекрасна и даже не понимала этого.
— Ты это сделал, чтобы подлизаться ко мне?
— Почему сразу подлизаться?
— А на что это ещё похоже?
— На то, что я пытаюсь исправить свои ошибки.
— А если я сбегу?
— В лагере осталась Луна. Я точно знаю, что ты её не бросишь.
— А если Эдгар прав, и я захочу вас убить? ? на миг опустила она глаза.
— Не знаю, но думаю, с сатурусом и цепями это будет сложно сделать.
— Я могу сбежать и позвать Луну к себе.
— Цепь ты сможешь снять, но от сатуруса ты избавишься, только если его сниму я или после твоей смерти. Второе случится очень быстро, если ты будешь ходить с ним вечно, а первое, думаю, будет через пару дней.
— Ты хочешь снять его на поле?! ? в изумлении спросила она.
— Начальный уговор был, что ты поможешь нам дойти до него. Когда мы будем там, я сниму его, несмотря на желания остальных.
— Но ты нарушишь слово, данное им?! – недоверчиво спросила она. Эрин хотела верить ему, но боялась обмануться. Дважды в жизни перед ней, что морковку перед ослом, махали свободой, и на третий раз она не поведётся.
— Ты была права: я всегда пытался быть таким же, как и мой отец. Настоящий мужчина всегда держит данное слово. Я уже много давал тебе слов и признаю, что нарушал их. Я сам загнал себя в угол, дав разные по сути обещания на одну тему. В любом случае я нарушу одно из них. Но пускай это будет слово, данное им, нежели снова тебе.
— Тогда зачем ждать поля? Если ты решил, зачем тянуть?
— Я отвечу, но, пожалуйста, ответь честно сначала ты на один вопрос? – Эрин такой расклад не понравился, но она всё же кивнула. – Если ты не знала Питера, почему его смерть так на тебя повлияла? Я понимаю, что смерть ужасна, особенно ребёнка, но мне кажется, что это что-то большее.
