— В смерти нет ничего ужасного, но, когда Питер умер, я… почувствовала себя беспомощной. На какое-то мгновение мне… мне показалось, что снова умер мой брат, – опустив глаза, с трудом запинаясь ответила Эрин.
— Мне очень жаль, – осторожно, будто боясь причинить боль, взял он её за руку.
— Теперь ты.
— Я тяну время, чтобы дать возможность им передумать и увидеть настоящий мир. Но в первую очередь я всё же просто поступаю ужасно и эгоистично, желая больше времени провести с тобой. Мне кажется, что как только ты вернёшь свободу – ты уедешь, и я больше тебя не увижу.
— Даже если отбросить что это выставляет тебя в плохом свете. Ты понимаешь, что как ты ни поступишь, ты всё равно меня больше не увидишь?
— Да, но я хочу отложить боль разбитого сердца, – Эрин нахмурилась. – Ты пленила, заполнила собой, украла его. Как только мы расстанемся, оно загорится болью, словно его вырвали из груди. Разобьётся на тысячи мелких кусочков и будет кровоточить постоянно, раня душу.
— Почему я имею на тебя такое влияние, если верить твоим словам?
— Не знаю. Мы не вправе решать или приказывать, кого любить. Если бы это было возможно, то в мире было бы больше радости и счастливых людей.
— Почему ты постоянно это повторяешь?
— Потому что это правда. Даже если ты не веришь, что тебя кто-то может любить.
Стоять рядом стало до жути неловко. Крис смотрел на неё глазами, полными надежды, нежности и боли. Он ждал от неё каких-то ответных действий, слов, но она не могла даже найти, что сказать, не то что ответить взаимностью. Можно было бы тоньше сыграть на этом чувстве, чем в доме бабы Анны, и толкнуть его снять сатурус раньше. Вот только это было слишком жестоко, и, пускай она в его власти, Эрин не хотелось поступать с ним так. Ничего не сказав, она начала уходить.
— Эрин, я не знаю почему, но ты мне понравилась с первой минуты нашей встречи, – сказал он ей в спину. – И то, что я узнал о тебе, не изменило этого, только ненадолго сбило с толку.
— Это глупо, – сказала Эрин и ускорила шаг.
— Любовь всегда глупа и слепа, – тихо сказал он, зная, что она всё равно услышит.
— Он всё больше склоняется к ней! – как только парочка скрылась за деревьями, зло сказал Эдгар.
— Это не удивительно! Она его очаровала! – сказал Годри.
— Нужно что-то решать, – пнул маленькую веточку Андэр.
— А что мы можем?! – развел руки Николас.
— Мы можем его спасти, – сказал Эдгар. – Пока ничего делать не будем! А когда доедем до поля – состоится суд… Только Криса нужно будет обезвредить.
— А сейчас что нам делать? – спросил Годри.
— Притвориться, что начинаем верить ей. Так мы притупим их внимание.
— Это будет сложно. Меня просто выворачивает, когда я смотрю на неё, – сплюнул в сторону Андэр.
— Не вас одного, но нужно постараться. От этого зависит жизнь Криса.
— Дёрнул же чёрт нас связаться с ней, – сказал Годри.
— На то он и чёрт. Давайте соберём хворост.
— Да, совсем уже забыли, а скоро уже будет темно, – закивал Николас.
— Годри, присмотри за лошадьми и заодно разбери косулю, – сказал Андэр. – А мы за хворостом.
Справив нужду, Эрин очень не хотелось возвращаться, поэтому она шла не спеша, то и дело останавливаясь и рассматривая природу, оттягивая время. В очередной раз продолжив путь, она споткнулась обо что-то в траве. Поддавшись любопытству, Эрин подняла обломанную доску, скорее всего, от повозки. Поблизости дорог было не видно, и доска уже была вся трухлявая, что говорило о её давности. Но Эрин ей улыбнулась. Древесина ей ни к чему, а вот гвоздь… Может, он не настолько сгнил, и с помощью него она сможет открыть кандалы. Пусть ей и хочется верить Крису, но она не могла себе позволить эти слепые надежды. Слишком он был ненадёжным. Лёгкого удара о дерево хватило, чтобы доска развалилась, нагнувшись, Эрин подняла гвоздь. Выглядел он малообещающим, но всё же обещающим.
— Что ты так долго? – неспешно подходя к ней, спросил Крис.
— Не хочу возвращаться, – спрятав гвоздь в руке, ответила она.
— Ты хотела сбежать?
— Думала об этом, – не стала она отпираться.
— Если ты сбежишь, будет хуже.
— Кому?
— Обоим.
— Я не хочу возвращаться к ним, – оперевшись о дерево, она положила гвоздь в карман.
— Раньше ты так их не избегала, – подошел он ближе.
— Раньше они относились ко мне лучше, и на мне не было всего этого, – звякнула она цепями, что резануло слух обоим.
— А тебе неприятны только они или я тоже? – опершись о дерево одной рукой возле неё, спросил Крис.
— Не начинай, – вздохнула она.
Плохое отношение Криса к ней было отвратительно, но теперь, когда он возобновил ухаживания, причём зная, кто она, Эрин не знала, как на это реагировать. Болезненная, но всё же защита, что он любит не её, а выдуманную личность, рухнула и уже не могла прикрыть её.
— Я ничего не начинаю, а просто спрашиваю.
— Я знаю, что ты собираешься делать дальше.
— И что же? – широко улыбнувшись, не таясь, посмотрел он на её губы.
— Нам нужно идти, – сказала Эрин и, шагнув в бок, начала возвращаться.
— Ты выбираешь их вместо меня? – остановив её за руку, обиженно спросил он.
— Пусть мне и неприятно их отношение, но всё же это уютнее, чем быть с тобой здесь.
— Почему? Ты меня боишься? – спросил Крис, медленно наступая на неё.
— С чего мне тебя бояться? – пятясь, нервно усмехнулась она.
— Потому что ты боишься остаться со мной наедине, – сказал Крис, радуясь, что, отступая, Эрин упёрлась спиной в дерево. Опередив её, он опёрся руками по обе стороны от неё, заблокировав пути побега.
— Они наверняка уже переживают, – плохо скрывая тревогу, посмотрела она на его руки, а затем украдкой на губы.
— Вряд ли.
— Они могут подумать, что я сбежала.
— Они тоже знают, что ты привязана к лошади. Ты боишься меня?
— Нет.
— Тогда почему ты сейчас так перепугана?
— Я не напугана, – опровергла она, но голос слегка дрогнул.
Эрин запуталась в собственных чувствах. Ей больше хочется прекратить это всё и сбежать или остаться и узнать, что будет дальше? Разъедая сердце, в памяти всплыл их поцелуй после болота. Будто снова ощущая его губы на своих, она невольно облизнула их.
— Ты же не думаешь, что я что-то буду делать без твоего согласия? Или, ещё хуже, что причиню тебе боль?
— Ты уже много раз делал очень многое без моего согласия, – стараясь собрать мысли в кучку, напомнила Эрин.
— Что именно ты имеешь в виду? – медленно сгибая локти, он приближал свое лицо к ней и отбирал этим воздух, ещё больше путая мысли.
— Ты знаешь, что.
— Да я первый раз занимался воровством.
— Что? – нахмурилась она.
— Всё, что я своровал в своей жизни – это несколько твоих поцелуев, – замерев в нескольких сантиметрах от её лица, последние слова он выдохнул ей в губы.
Их частое дыхание смешивалось, щекотало. Эрин не сдержалась и посмотрела на его губы и, поняв, что Крис это заметил, покраснела. Почему, когда он такой, она вместо безразличного спокойствия, как со всеми, кто пытался проделывать подобное, теряется? Что за проклятие или наваждение? Она чувствовала, как тепло его тела, столь близкое, обжигает её кожу. Каждый вдох будто толкал её к грани, за которой уже не будет пути назад. Грани, где рациональность уступит место инстинктам, где страх перед неизвестностью растает под натиском желания.
Но что это за желание? Желание быть с ним? Желание забыться в его объятиях? Или всего лишь желание почувствовать себя нужной? Очутиться в сказке где и её любят и желают. Где принимают несмотря на прошлое и уродства.
— Нам нужно идти, – тихо сказала она.
— Ты же не хотела возвращаться? – ещё чуть приблизившись, напомнил он.
— Уже темнеет.
— Знаешь, я даю слово, что больше не буду тебя целовать.
— Ты решил дать ещё одно слово, чтобы нарушить его позже? – захваченная пленом его тепла и глаз, спросила она, а мысленно просила его нарушить его просто сейчас и тут же кричала об обратном.
— Это я не нарушу.
— Ты… – сказала она и осеклась. – Ты не можешь держать себя в руках.
— Почему ты так думаешь?
— Об этом кричит твоё поведение. Не проходит и часа, как ты несколько десятков раз не прикасаешься ко мне.
— Тебе не нравится, что я прикасаюсь к твоим рукам?
— А почему мне это должно нравиться? – спросила она, а сама мысленно пнула себя под зад за то, что, по правде, практически их уже не замечает.
— Эрин, ты когда-нибудь любила? – отодвинувшись от неё, позволяя вдохнуть, спросил он.
— Это ещё что за вопрос?! – немного свежего воздуха, не согретого его близостью, отрезвили её.
— Простой.
— А ты как думаешь?
— Я сейчас имею в виду не членов семьи и Люмина. А настоящего парня как… как мужчину. Ты влюблялась в кого-нибудь?
— Тебя это не касается! – толкнув его в грудь, она заставила его отойти.
— Ты за двадцать пять лет ни разу не влюблялась? – когда она уже начала уходить, не веря, спросил он.
— С чего это ты взял?! – раздражённо обернулась она. – Я тебе ничего не говорила!
— Именно поэтому. Ты действительно не боишься меня, но боишься чувств, которые испытываешь ко мне. Ты не понимаешь, что с тобой происходит. Они тебе не знакомы, и это тебя пугает, так же, как и непонимание, почему ты поступаешь несвойственно себе.
— Крис, хватит нести чушь!
— Скажи имя парня, которого ты любила.
— Э, что?
— Скажи его имя.
— Грэг.
— Где вы познакомились?
— У… речки.
— Кто признался первый в своих чувствах?
— Он… я…
— Ты слишком нервничаешь, чтобы складно врать, – улыбаясь, подошёл он к ней.
Крис и не думал над ней смеяться, просто не мог нарадоваться своему счастью. Такая потрясающая невероятная девушка не влюблялась ни в кого. Для него в принципе было не важно, были ли у неё другие, но сам факт, что никто не смог даже тронуть её сердце, радовало. С тем же теперь он знал, как с ней вести себя.
— А почему я должна тебе отвечать?! Ты никто! Простой зазнайка, которого я встретила! Ты даже мне не приятель, не говоря уже о друге. Ты человек, которого я забуду на следующий день после расставания!
— Сейчас ты это говоришь не мне, а себе.
— Вообще-то тебе! – ткнула она его в грудь.
— За это время, особенно за время с момента, как я узнал, кто ты… Я хорошо тебя узнал. Я знаю, что сейчас этими словами ты пытаешься убедить себя в том, что это действительно так. Что я пустое место в твоей жизни… но на самом деле это не так.
— Где ты потерял последние крупицы своего мозга?
— В твоих синих глазах.
— Не впутывай меня!
— Эрин, я люблю тебя, и мне хватает мозгов и смелости – это понять и признать. И так же я знаю, что ты чувствуешь ко мне. Ты боишься, что я причиню тебе боль, предам, обману, унижу. Что, признав свои чувства, ты станешь слаба и зависима. Ты хочешь, но боишься подпустить меня. Ты думаешь, что, узнав о твоих чувствах, я или кто-то другой будет использовать их против тебя. Но самая большая загвоздка в том, что это только у тебя в голове. Любить кого-то и заботиться о нём не значит оказаться голышом на поле битвы. Это не делает тебя или кого-то ещё слабее. Чувства – это не зло и не порок. Это нечто прекрасное, что может поднять тебя до небес.
— Нет, это уязвимость, которой воспользуются. Которая раздавит тебя!
— Ты ошибаешься, – покачал он головой.
— Чувства к Джессике тебя не раздавили?!
— Меня раздавило чувство потери и одиночества. Но чувства, которые я испытывал к ней, делали меня сильнее и смелее. Я был счастлив и ни грамма не жалею о проведённом с ней времени.
— Любовь, привязанность – это самые глупые вещи в жизни.
— А как же твоя семья и Люмин? Ты же любила их и была привязана? Разве это делало тебя слабее?
— Да!
— А если бы ты могла их вернуть? Ты бы не стала этого делать, потому что это слабость?
— Я не могу их вернуть, – с болью выдохнула она.
— А если бы могла? – подошёл он чуть ближе. – Ты же скучаешь за ними.
— Я человек и тоже совершаю ошибки.
— Любовь – не ошибка.
— Возможно, для тебя. Но у меня на этот счёт другое мнение.
— Если любовь ошибка и глупость, то выходит, что твои родители были глупы.
— Не смей так говорить о них! – зло подошла она к нему вплотную.
Она злилась, но Крис знал, что эта злость не только на его слова. Он успел узнать на своей шкуре, что в злости Эрин была страшна, однако с тем же милой. В такие моменты она была живой, искренней и пылающей как костер. Сейчас её злость была защитной реакцией. Крису захотелось обнять её, но, сдерживаясь, он завел руки за спину.
— Но это ведь твои слова. Ты же сказала, что любовь и привязанность – это глупость. Значит, твои родители, как и весь мир, глупы.
— Не используй мою семью и мои слова против меня!
— Я не пытаюсь повернуть их против тебя. Ты сама так сказала. Или твоя семья исключение?
— Да, исключение!
— Почему? Что в них особенного?
— Мой отец разорвал все отношения со своей семьей, чтобы быть рядом с моей матерью!
— Он пошёл на это, чтобы быть с любимым человеком. И по-твоему это глупо? Пойти на всё, чтобы быть с дорогим человеком?
— Нет.
— Тогда почему ты сама себе противоречишь? Почему называешь любовь глупостью?
— Потому что никто не полюбит меня и не сделает подобного ради меня! – прокричала Эрин и тут же об этом пожалев, отступив, закрыла себе рот рукой.
— Ты ошибаешься. Тебя не только полюбят, тебя уже полюбили. Я тебя люблю, но только не знаю, что сделать, чтобы ты наконец поверила и поняла это, – потянувшись к ней, сказал Крис.
— Я… Мне… – резко отступив, не дав прикоснуться к себе, запинаясь, сказала Эрин и с перепуганными глазами практически убежала в лагерь.
Крис устало урони руку. Как же победить её страх и недоверие, если она постоянно подпитывает их вместо борьбы с ними? Как ему доказать любовь и то, что она искренняя? Осталось совсем мало времени. Крис должен действовать осторожно и медленно, чтобы не сделать хуже. Но как всё успеть за оставшееся время? После всего Эрин не захочешь ехать с ними назад. Особенно если будет продолжать бояться своих чувств.
Было уже достаточно темно, и их вправду никто не искал. Рыцари спокойно себе сидели у костра, будто и не было всех этих последних дней. Эрин остановилась у лагеря, оставаясь в темноте. Какого чёрта она творит?! Зачем терпит всё это?! Каким бы идиотом Крис ни был, но он прав. Она ведёт себя нелогично и несвойственно. Раньше Эрин бы давным-давно просто бросила бы их, даже не вспоминая. Зачем она возвращалась?! Соскучилась, переживала… Круглая дура! Нужна она им?! Запахнет жареным – она легко скроется! Уже давно не только пахнет, но и задница горит, а Эрин всё ещё здесь, всё ещё с ними! Нужно было взять себя в руки. Нужно было вернуться к состоянию до встречи с ним… ними и смерти Люмина. Никто не станет её защищать! Никто не придёт на помощь! Никому она не нужна… Никто не нужен ей! Нельзя это забывать! Нельзя позволять запутывать себя! Нельзя верить словам Криса! Люди опасны… нельзя подпускать к себе! Не забывай, не забывай…
Почувствовав чьё-то присутствие, Эрин оглянулась и снова посмотрела на котелок. Достав из-за пояса маленькую баночку, она, покрутив её в руке, бросила в сторону. Немного постояв и услышав шаги Криса, Эрин, попытавшись придать себе непринуждённый вид, пошла к костру.
— Мы уже думали, что ты сбежала, – заметив её, сказал Эдгар.
Не ответив, Эрин прошла мимо них и села в нескольких метрах от костра, возле Луны.
— Мне очень жаль, – осторожно, будто боясь причинить боль, взял он её за руку.
— Теперь ты.
— Я тяну время, чтобы дать возможность им передумать и увидеть настоящий мир. Но в первую очередь я всё же просто поступаю ужасно и эгоистично, желая больше времени провести с тобой. Мне кажется, что как только ты вернёшь свободу – ты уедешь, и я больше тебя не увижу.
— Даже если отбросить что это выставляет тебя в плохом свете. Ты понимаешь, что как ты ни поступишь, ты всё равно меня больше не увидишь?
— Да, но я хочу отложить боль разбитого сердца, – Эрин нахмурилась. – Ты пленила, заполнила собой, украла его. Как только мы расстанемся, оно загорится болью, словно его вырвали из груди. Разобьётся на тысячи мелких кусочков и будет кровоточить постоянно, раня душу.
— Почему я имею на тебя такое влияние, если верить твоим словам?
— Не знаю. Мы не вправе решать или приказывать, кого любить. Если бы это было возможно, то в мире было бы больше радости и счастливых людей.
— Почему ты постоянно это повторяешь?
— Потому что это правда. Даже если ты не веришь, что тебя кто-то может любить.
Стоять рядом стало до жути неловко. Крис смотрел на неё глазами, полными надежды, нежности и боли. Он ждал от неё каких-то ответных действий, слов, но она не могла даже найти, что сказать, не то что ответить взаимностью. Можно было бы тоньше сыграть на этом чувстве, чем в доме бабы Анны, и толкнуть его снять сатурус раньше. Вот только это было слишком жестоко, и, пускай она в его власти, Эрин не хотелось поступать с ним так. Ничего не сказав, она начала уходить.
— Эрин, я не знаю почему, но ты мне понравилась с первой минуты нашей встречи, – сказал он ей в спину. – И то, что я узнал о тебе, не изменило этого, только ненадолго сбило с толку.
— Это глупо, – сказала Эрин и ускорила шаг.
— Любовь всегда глупа и слепа, – тихо сказал он, зная, что она всё равно услышит.
***
— Он всё больше склоняется к ней! – как только парочка скрылась за деревьями, зло сказал Эдгар.
— Это не удивительно! Она его очаровала! – сказал Годри.
— Нужно что-то решать, – пнул маленькую веточку Андэр.
— А что мы можем?! – развел руки Николас.
— Мы можем его спасти, – сказал Эдгар. – Пока ничего делать не будем! А когда доедем до поля – состоится суд… Только Криса нужно будет обезвредить.
— А сейчас что нам делать? – спросил Годри.
— Притвориться, что начинаем верить ей. Так мы притупим их внимание.
— Это будет сложно. Меня просто выворачивает, когда я смотрю на неё, – сплюнул в сторону Андэр.
— Не вас одного, но нужно постараться. От этого зависит жизнь Криса.
— Дёрнул же чёрт нас связаться с ней, – сказал Годри.
— На то он и чёрт. Давайте соберём хворост.
— Да, совсем уже забыли, а скоро уже будет темно, – закивал Николас.
— Годри, присмотри за лошадьми и заодно разбери косулю, – сказал Андэр. – А мы за хворостом.
***
Справив нужду, Эрин очень не хотелось возвращаться, поэтому она шла не спеша, то и дело останавливаясь и рассматривая природу, оттягивая время. В очередной раз продолжив путь, она споткнулась обо что-то в траве. Поддавшись любопытству, Эрин подняла обломанную доску, скорее всего, от повозки. Поблизости дорог было не видно, и доска уже была вся трухлявая, что говорило о её давности. Но Эрин ей улыбнулась. Древесина ей ни к чему, а вот гвоздь… Может, он не настолько сгнил, и с помощью него она сможет открыть кандалы. Пусть ей и хочется верить Крису, но она не могла себе позволить эти слепые надежды. Слишком он был ненадёжным. Лёгкого удара о дерево хватило, чтобы доска развалилась, нагнувшись, Эрин подняла гвоздь. Выглядел он малообещающим, но всё же обещающим.
— Что ты так долго? – неспешно подходя к ней, спросил Крис.
— Не хочу возвращаться, – спрятав гвоздь в руке, ответила она.
— Ты хотела сбежать?
— Думала об этом, – не стала она отпираться.
— Если ты сбежишь, будет хуже.
— Кому?
— Обоим.
— Я не хочу возвращаться к ним, – оперевшись о дерево, она положила гвоздь в карман.
— Раньше ты так их не избегала, – подошел он ближе.
— Раньше они относились ко мне лучше, и на мне не было всего этого, – звякнула она цепями, что резануло слух обоим.
— А тебе неприятны только они или я тоже? – опершись о дерево одной рукой возле неё, спросил Крис.
— Не начинай, – вздохнула она.
Плохое отношение Криса к ней было отвратительно, но теперь, когда он возобновил ухаживания, причём зная, кто она, Эрин не знала, как на это реагировать. Болезненная, но всё же защита, что он любит не её, а выдуманную личность, рухнула и уже не могла прикрыть её.
— Я ничего не начинаю, а просто спрашиваю.
— Я знаю, что ты собираешься делать дальше.
— И что же? – широко улыбнувшись, не таясь, посмотрел он на её губы.
— Нам нужно идти, – сказала Эрин и, шагнув в бок, начала возвращаться.
— Ты выбираешь их вместо меня? – остановив её за руку, обиженно спросил он.
— Пусть мне и неприятно их отношение, но всё же это уютнее, чем быть с тобой здесь.
— Почему? Ты меня боишься? – спросил Крис, медленно наступая на неё.
— С чего мне тебя бояться? – пятясь, нервно усмехнулась она.
— Потому что ты боишься остаться со мной наедине, – сказал Крис, радуясь, что, отступая, Эрин упёрлась спиной в дерево. Опередив её, он опёрся руками по обе стороны от неё, заблокировав пути побега.
— Они наверняка уже переживают, – плохо скрывая тревогу, посмотрела она на его руки, а затем украдкой на губы.
— Вряд ли.
— Они могут подумать, что я сбежала.
— Они тоже знают, что ты привязана к лошади. Ты боишься меня?
— Нет.
— Тогда почему ты сейчас так перепугана?
— Я не напугана, – опровергла она, но голос слегка дрогнул.
Эрин запуталась в собственных чувствах. Ей больше хочется прекратить это всё и сбежать или остаться и узнать, что будет дальше? Разъедая сердце, в памяти всплыл их поцелуй после болота. Будто снова ощущая его губы на своих, она невольно облизнула их.
— Ты же не думаешь, что я что-то буду делать без твоего согласия? Или, ещё хуже, что причиню тебе боль?
— Ты уже много раз делал очень многое без моего согласия, – стараясь собрать мысли в кучку, напомнила Эрин.
— Что именно ты имеешь в виду? – медленно сгибая локти, он приближал свое лицо к ней и отбирал этим воздух, ещё больше путая мысли.
— Ты знаешь, что.
— Да я первый раз занимался воровством.
— Что? – нахмурилась она.
— Всё, что я своровал в своей жизни – это несколько твоих поцелуев, – замерев в нескольких сантиметрах от её лица, последние слова он выдохнул ей в губы.
Их частое дыхание смешивалось, щекотало. Эрин не сдержалась и посмотрела на его губы и, поняв, что Крис это заметил, покраснела. Почему, когда он такой, она вместо безразличного спокойствия, как со всеми, кто пытался проделывать подобное, теряется? Что за проклятие или наваждение? Она чувствовала, как тепло его тела, столь близкое, обжигает её кожу. Каждый вдох будто толкал её к грани, за которой уже не будет пути назад. Грани, где рациональность уступит место инстинктам, где страх перед неизвестностью растает под натиском желания.
Но что это за желание? Желание быть с ним? Желание забыться в его объятиях? Или всего лишь желание почувствовать себя нужной? Очутиться в сказке где и её любят и желают. Где принимают несмотря на прошлое и уродства.
— Нам нужно идти, – тихо сказала она.
— Ты же не хотела возвращаться? – ещё чуть приблизившись, напомнил он.
— Уже темнеет.
— Знаешь, я даю слово, что больше не буду тебя целовать.
— Ты решил дать ещё одно слово, чтобы нарушить его позже? – захваченная пленом его тепла и глаз, спросила она, а мысленно просила его нарушить его просто сейчас и тут же кричала об обратном.
— Это я не нарушу.
— Ты… – сказала она и осеклась. – Ты не можешь держать себя в руках.
— Почему ты так думаешь?
— Об этом кричит твоё поведение. Не проходит и часа, как ты несколько десятков раз не прикасаешься ко мне.
— Тебе не нравится, что я прикасаюсь к твоим рукам?
— А почему мне это должно нравиться? – спросила она, а сама мысленно пнула себя под зад за то, что, по правде, практически их уже не замечает.
— Эрин, ты когда-нибудь любила? – отодвинувшись от неё, позволяя вдохнуть, спросил он.
— Это ещё что за вопрос?! – немного свежего воздуха, не согретого его близостью, отрезвили её.
— Простой.
— А ты как думаешь?
— Я сейчас имею в виду не членов семьи и Люмина. А настоящего парня как… как мужчину. Ты влюблялась в кого-нибудь?
— Тебя это не касается! – толкнув его в грудь, она заставила его отойти.
— Ты за двадцать пять лет ни разу не влюблялась? – когда она уже начала уходить, не веря, спросил он.
— С чего это ты взял?! – раздражённо обернулась она. – Я тебе ничего не говорила!
— Именно поэтому. Ты действительно не боишься меня, но боишься чувств, которые испытываешь ко мне. Ты не понимаешь, что с тобой происходит. Они тебе не знакомы, и это тебя пугает, так же, как и непонимание, почему ты поступаешь несвойственно себе.
— Крис, хватит нести чушь!
— Скажи имя парня, которого ты любила.
— Э, что?
— Скажи его имя.
— Грэг.
— Где вы познакомились?
— У… речки.
— Кто признался первый в своих чувствах?
— Он… я…
— Ты слишком нервничаешь, чтобы складно врать, – улыбаясь, подошёл он к ней.
Крис и не думал над ней смеяться, просто не мог нарадоваться своему счастью. Такая потрясающая невероятная девушка не влюблялась ни в кого. Для него в принципе было не важно, были ли у неё другие, но сам факт, что никто не смог даже тронуть её сердце, радовало. С тем же теперь он знал, как с ней вести себя.
— А почему я должна тебе отвечать?! Ты никто! Простой зазнайка, которого я встретила! Ты даже мне не приятель, не говоря уже о друге. Ты человек, которого я забуду на следующий день после расставания!
— Сейчас ты это говоришь не мне, а себе.
— Вообще-то тебе! – ткнула она его в грудь.
— За это время, особенно за время с момента, как я узнал, кто ты… Я хорошо тебя узнал. Я знаю, что сейчас этими словами ты пытаешься убедить себя в том, что это действительно так. Что я пустое место в твоей жизни… но на самом деле это не так.
— Где ты потерял последние крупицы своего мозга?
— В твоих синих глазах.
— Не впутывай меня!
— Эрин, я люблю тебя, и мне хватает мозгов и смелости – это понять и признать. И так же я знаю, что ты чувствуешь ко мне. Ты боишься, что я причиню тебе боль, предам, обману, унижу. Что, признав свои чувства, ты станешь слаба и зависима. Ты хочешь, но боишься подпустить меня. Ты думаешь, что, узнав о твоих чувствах, я или кто-то другой будет использовать их против тебя. Но самая большая загвоздка в том, что это только у тебя в голове. Любить кого-то и заботиться о нём не значит оказаться голышом на поле битвы. Это не делает тебя или кого-то ещё слабее. Чувства – это не зло и не порок. Это нечто прекрасное, что может поднять тебя до небес.
— Нет, это уязвимость, которой воспользуются. Которая раздавит тебя!
— Ты ошибаешься, – покачал он головой.
— Чувства к Джессике тебя не раздавили?!
— Меня раздавило чувство потери и одиночества. Но чувства, которые я испытывал к ней, делали меня сильнее и смелее. Я был счастлив и ни грамма не жалею о проведённом с ней времени.
— Любовь, привязанность – это самые глупые вещи в жизни.
— А как же твоя семья и Люмин? Ты же любила их и была привязана? Разве это делало тебя слабее?
— Да!
— А если бы ты могла их вернуть? Ты бы не стала этого делать, потому что это слабость?
— Я не могу их вернуть, – с болью выдохнула она.
— А если бы могла? – подошёл он чуть ближе. – Ты же скучаешь за ними.
— Я человек и тоже совершаю ошибки.
— Любовь – не ошибка.
— Возможно, для тебя. Но у меня на этот счёт другое мнение.
— Если любовь ошибка и глупость, то выходит, что твои родители были глупы.
— Не смей так говорить о них! – зло подошла она к нему вплотную.
Она злилась, но Крис знал, что эта злость не только на его слова. Он успел узнать на своей шкуре, что в злости Эрин была страшна, однако с тем же милой. В такие моменты она была живой, искренней и пылающей как костер. Сейчас её злость была защитной реакцией. Крису захотелось обнять её, но, сдерживаясь, он завел руки за спину.
— Но это ведь твои слова. Ты же сказала, что любовь и привязанность – это глупость. Значит, твои родители, как и весь мир, глупы.
— Не используй мою семью и мои слова против меня!
— Я не пытаюсь повернуть их против тебя. Ты сама так сказала. Или твоя семья исключение?
— Да, исключение!
— Почему? Что в них особенного?
— Мой отец разорвал все отношения со своей семьей, чтобы быть рядом с моей матерью!
— Он пошёл на это, чтобы быть с любимым человеком. И по-твоему это глупо? Пойти на всё, чтобы быть с дорогим человеком?
— Нет.
— Тогда почему ты сама себе противоречишь? Почему называешь любовь глупостью?
— Потому что никто не полюбит меня и не сделает подобного ради меня! – прокричала Эрин и тут же об этом пожалев, отступив, закрыла себе рот рукой.
— Ты ошибаешься. Тебя не только полюбят, тебя уже полюбили. Я тебя люблю, но только не знаю, что сделать, чтобы ты наконец поверила и поняла это, – потянувшись к ней, сказал Крис.
— Я… Мне… – резко отступив, не дав прикоснуться к себе, запинаясь, сказала Эрин и с перепуганными глазами практически убежала в лагерь.
Крис устало урони руку. Как же победить её страх и недоверие, если она постоянно подпитывает их вместо борьбы с ними? Как ему доказать любовь и то, что она искренняя? Осталось совсем мало времени. Крис должен действовать осторожно и медленно, чтобы не сделать хуже. Но как всё успеть за оставшееся время? После всего Эрин не захочешь ехать с ними назад. Особенно если будет продолжать бояться своих чувств.
***
Было уже достаточно темно, и их вправду никто не искал. Рыцари спокойно себе сидели у костра, будто и не было всех этих последних дней. Эрин остановилась у лагеря, оставаясь в темноте. Какого чёрта она творит?! Зачем терпит всё это?! Каким бы идиотом Крис ни был, но он прав. Она ведёт себя нелогично и несвойственно. Раньше Эрин бы давным-давно просто бросила бы их, даже не вспоминая. Зачем она возвращалась?! Соскучилась, переживала… Круглая дура! Нужна она им?! Запахнет жареным – она легко скроется! Уже давно не только пахнет, но и задница горит, а Эрин всё ещё здесь, всё ещё с ними! Нужно было взять себя в руки. Нужно было вернуться к состоянию до встречи с ним… ними и смерти Люмина. Никто не станет её защищать! Никто не придёт на помощь! Никому она не нужна… Никто не нужен ей! Нельзя это забывать! Нельзя позволять запутывать себя! Нельзя верить словам Криса! Люди опасны… нельзя подпускать к себе! Не забывай, не забывай…
Почувствовав чьё-то присутствие, Эрин оглянулась и снова посмотрела на котелок. Достав из-за пояса маленькую баночку, она, покрутив её в руке, бросила в сторону. Немного постояв и услышав шаги Криса, Эрин, попытавшись придать себе непринуждённый вид, пошла к костру.
— Мы уже думали, что ты сбежала, – заметив её, сказал Эдгар.
Не ответив, Эрин прошла мимо них и села в нескольких метрах от костра, возле Луны.
