Семёрка в красных плащах продолжала молчать.
– А я? Приехала в гости к Орису, он попросил зайти на совещание. Ну я и зашла. И сказала, что думаю. Видите ли, у нас, в королевстве Запада, всё обстоит несколько проще. А мой отец действительно посвятил много времени изучению повадок человека. И я по-прежнему уверена, человек – зло. Не верите? Так положите ему в рот палец, и убедитесь.
Последний вопрос прозвучал в тишине, достойной королевского склепа:
– Вы не боитесь отправить на смерть невиновных?
Молчание длилось долго, но я не торопила. Пусть понапрягают серое вещество, если оно есть. А я пока хорошенько запомню каждую редиску в алом плаще. Вдруг мстить придётся?
– И что ты предлагаешь? – наконец, сказал «председатель».
– Найти альтернативу, что же ещё? Какое-нибудь испытание. Или поединок. Кто победит – тот и прав.
За спиной кто-то нервно сглотнул, и я понадеялась, что это не Орис. Потому как проходить испытание лично не хотелось совершенно. Здесь и сейчас я выступала за разумное разделение труда: с меня план, с него «Беломор». Тьфу ты! Исполнение!
– Священный поединок? – подал голос товарищ, пристроившийся на самом краешке стола, слева от «председателя». – А это выход.
– Решение достойное правосудия, – кивнут его сосед.
Сзади опять сглотнули, и приглушенно охнули вдобавок.
– Мы призовём богов, – я так и не различила, кто это сказал. Зато автора следующей реплики могла узнать хоть с закрытыми глазами:
– Это не правосудие, – заявил Брайт. – И это нечестно.
Эх, засадить бы ему заряд соли из двустволки. Да только где ж эту двустволку взять?
К моему изрядному удивлению, «председатель» кивнул, сказал сдержанно:
– Нечестно.
Помедлил и добавил:
– Мы выставим двоих.
Сперва я хотела возмутиться и выдать членам ордена «Свободный Север» – а вернее просто членам – весь запас матов. И даже прилив вдохновения испытала, и пару новых слов изобрела. А потом осторожненько так повернулась, взглянула на графа и желание просветить эльфов по части их половых отношений друг с другом поутихло.
Орис был невозмутим и безучастен, как памятник. Надгробный!
Ой, что-то будет… Место в партере, попкорн и колу, пожалуйста. Впрочем, вместо колы лучше коньячку!
– Граф Фактимус, вы принимаете вызов?
– Принимаю, – бесцветно отозвался черноглазый ушастик. Даже не шевельнулся.
– Кто готов постоять за правду? – подражая тону Ориса, спросил «председатель».
Вот уж не думала, что рыжекудрая зараза согласится. Ан нет, подорвался, перепрыгнул через стол и со скоростью болида двинулся к нам. На ходу отбросил алый плащ, остался в белоснежном, расшитом мелким жемчугом, камзоле.
Вторым, кто поддержал эту инициативу, стал безымянный парень из команды бэтменов. Его камзол выглядел куда скромней, зато идеально сочетался по цвету с полумаской.
Как только с Ориса сняли кандальные браслеты, а перевязь с мечом вернулась на законное место, трио слаженно устремилось к центру зала. Как раз туда, где чернело пятно от огромного костра. Встали треугольником, обнажили оружие, и понеслась…
Вот так просто: без поклонов, высокопарных слов и прочей шелухи. Судьи даже из-за стола встать не успели, а эти уже начали резать друг друга.
Хотя резать – громко сказано. Так, помахивать своими железяками. То Брайт выпад сделает, то бэтмен кузнечиком подскочит, то Орис лениво поведёт мечом и со скоростью парализованной улитки уйдёт в сторону. Посмотреть и прослезиться.
И почему, спрашивается, у этого спорта даже в моё время тьма поклонников? Ну чего тут интересного?
Словно издеваясь над моей жаждой зрелищ – от хлеба, кстати, тоже не отказалась бы, ибо не завтракала – Орис провёл медленный удар, явно нацеленный в ключицу Брайта, но в последний момент изменил траекторию, и лезвие скользнуло вдоль руки рыжеволосого.
– И это мой герой? – сокрушенно выдохнула я. – Пьяный ленивец и то опасней.
Сказала вроде тихо, но проклятая акустика усилила звук раз в сто.
– Я – твой герой? – медленно уходя от очередного наскока бэтмена, спросил граф.
– Конечно. Единственный и неповторимый. – Надо же как-то поддержать длинноухого, хоть и ведёт себя, мягко говоря, странно.
– А если выиграю, поцелуешь?
– Зацелую насмерть, – беззаботно пообещала я. – И честь девичью отдам. Во всех позах Камасутры.
Эльф запнулся и едва не схлопотал по шее, причём в буквальном смысле. Выпалил неожиданно:
– Поклянись!
Тут уже Брайт с бэтменом споткнуться изволили, а зрители подозрительно покраснели. Я как бы тоже смутилась, но это не помешало положить руку на сердце и гордо заявить:
– Клянусь!
Ой, что после этого началось…
Орис застыл. Брайт резко подобрался, отскочил на два шага и замер на полусогнутых. Бэтмен чуть замешкался и, оценив ситуацию, банально попятился, придвигаясь к рыжеволосому товарищу почти вплотную.
Секунда, две, три – полёт нормальный. Тишина оглушает. Оружие наготове.
– Я призываю в свидетели богов! – зарычал Орис.
Эха не было. Воздух в мгновенье насытился электричеством. Крошечные разряды я ощутила кожей – блин, щекотно!
Четыре, пять, шесть – ситуация оставалась прежней. Казалось, от царящего беззвучия вот-вот взорвётся мозг.
По стенам зала медленно и крайне неохотно пополз синеватый, мерцающий туман.
Семь, восемь, девять – туман застелился по полу, пополз к поединщикам, взял в кольцо. Тут же раздался низкий звук – будто басовая струна лопнула. И мир взорвался.
Орис пулей метнулся вперёд, меч описал умопомрачительную дугу. Сталь сверкнула в паре миллиметров от лица бэтмена, тот отшатнулся, попытался закрыться, но черноглазый уже отступил. Кажется, не достал, но через мгновенье маска упала, открывая юное лицо с серыми, щенячьими глазами.
– Не бойся, Леран! – крикнул кто-то из судей. – Соберись! Он не так страшен, как кажется!
Юный эльф внял совету и с рыком бросился вперёд, повторяя выпад рыжеволосого Брайта. Двойная атака меня впечатлила и испугала одновременно.
Граф круто развернулся, милостиво дозволяя клинку Лерана резануть воздух, а сам поймал на клинок удар рыжего. На три секунды оба застыли в молчаливой борьбе, и Брайт был вынужден отпрыгнуть.
Орис стремительно крутанулся на пятках, присел и выбросил вперёд руку. Остриё вошло в бедро сероглазого, но эльфёнок даже не вскрикнул – хотел, во что бы то ни стало, завершить собственный удар. Его клинок обрушился сверху туда, где вот только что стоял Орис, опоздал всего на полмгновенья – графа уже нет. Леран инстинктивно коснулся раненого бедра, удивлённо глянул на обагрённые пальцы.
Интересно, когда сопляк записывался в добровольцы, он чем думал?
Граф этой сцены не видел, сосредоточенно описывал полукруг, примериваясь к Брайту. Тот, похоже, нацелился на танцы – сам не нападал и Ориса держал на расстоянии. В конце концов, рыжик потянулся и сдёрнул с лица маску. И пусть я ни капли во всём этом фехтовании не разбиралась, поняла – причина в том, что маска уменьшает обзор.
Пылающий румянец красил Брайта неимоверно. Прям не мужик, а картинка. Жаль, что сволочь редкостная.
– Умри! – взвыл рыжий и кинулся вперёд.
Он провёл какой-то странный удар – рубил наискось, сверху вниз, а в итоге вывернул руку, присел и ударил по ногам. Едва не укоротил моего героя на высоту голени. Орис ускользнул чудом. По крайней мере, так это выглядело со стороны зрителей. Вернее, одного зрителя – непросвещённой меня. Другие, кажется, не удивились.
Эльфы охнули по другому поводу: граф пронёсся в нескольких сантиметрах от присевшего Брайта, и мимоходом рубанул по правому плечу. Причём двигался Орис с запредельной скоростью – рыжий только-только завершил манёвр по «отрубанию ног».
Белая ткань камзола окрасилась в алый, меч выпал из обессиливших пальцев и со звоном грянул на каменный пол. А Брайт завыл. Причём знатно так. Только эха почему-то не было.
Подхватить оружие рыжий не успел – Орис смазанной тенью проскользнул слева и пространство рассекла красная молния. Слишком долгая и не слишком яркая. Я не сразу поняла, что это кровь, бьющая из раны на шее эльфа. Ещё несколько секунд потребовалось для осознания происходящего.
– Это что? – выдохнула я. – Они… они насмерть дерутся?
В поисках поддержки глянула на ближнего ко мне бэтмена. Он тоже ответил взглядом. Странным таким, долгим.
– Божественный поединок – это битва насмерть, – ледяным тоном сообщил эльф. – Вы разве не знали, госпожа Лёля?
Ноги подкосились, но я всё-таки устояла.
– Зачем? Разве нельзя просто… до первой крови?
– Обращение к богам должно быть оплачено жизнью, госпожа. Разве в королевстве Запада об этом не знают?
У меня душа заледенела, а сердце рухнуло на дно желудка.
Тот единственный раз, когда видела настоящую смерть, была в состоянии глубокого аффекта, а сейчас… Чёрт, что я натворила? Что натворили они?
Отчаянно захотелось броситься вперёд, остановить Ориса. Сероглазый – ещё мальчишка! Зелёный и слабый! Шанса одолеть такого соперника, как граф, у эльфёнка попросту нет.
Но прежде, чем я успела додумать эту мысль, ситуация на поле боя изменилась.
Леран то ли обозлился, то ли страх потерял – ринулся на моего черноглазого бешеным зверем. Ни одного лишнего движения, ни одного бездумного удара. Орис едва успевал защищаться, сталь звенела так, что уши закладывало.
Чёрт! Так это Брайт был пушечным мясом? Ну, эльфы, ну…
Мой герой гардой поймал удар, призванный разрубить его от шеи по самое не балуй, едва не выбил у сероглазого меч. Секундная заминка и вот уже Орис сыплет ударами, заставляя противника пятиться.
Бывший бэтмен едва не споткнулся о распластавшееся тело Брайта, отпрыгнул как раз вовремя – граф чуть поскользнулся в луже крови, на те же секунды потерял равновесие.
В этот раз Ориса спасло именно чудо, уверена. Хотя… может оно уберегало Лерана?
Через три секунды бой продолжился, а я слабовольно зажмурилась и начала шептать молитвы. Кому молилась даже под гипнозом не вспомню. Но Шердома точно не звала –было очевидно, что маг не явится.
Нет, ну неужели нельзя просто договориться? Провести расследование? Или магическое расследование, в конце-то концов! Ведь у этих чудиков наверняка есть какое-нибудь заклинание, способное вытянуть правду даже из самого упёртого барана!
Чёрт, а почему я раньше о таком заклинании не подумала? Блондинка…
Я выпала из собственных мыслей, когда осознала – звон металла сменился тишиной. Эта тишина была куда страшнее той, что царила перед поединком.
Лоб покрылся липкой испариной, сердце не просто замедлилось – остановилась. Веки налились свинцом, открыть глаза оказалось неимоверно трудно.
Но оно того стоило…
В центре круга, огороженного мерцающим синеватым туманом, стоял Орис и в упор смотрел на меня. Только на меня, ни на кого больше.
Я сама не заметила, как расцвела улыбкой. Сделала шаг навстречу черноглазому эльфу и тут же осеклась. Что-то было не так…
Я скользнула взглядом по толпе зрителей и червяк сомнений с упоением вцепился в душу. Лица членов ордена вытянулись и даже маски были не в состоянии эту метаморфозу скрыть. Эльфы взирали на Ориса так, будто и мысли о его победе не допускали.
Когда к «председателю» вернулся дар речи, до меня дошло: а ведь действительно не ожидали. И не потому, что двоих против одного выставили, просто слишком срослись с мыслью о виновности графа, уверовали в неё абсолютно.
– Граф Фактимус, – голос главного обвинителя заметно дрогнул, – вы доказали свою правоту.
И тишина… Потому как больше сказать нечего. Вопрос, повисший в воздухе, слишком опасен.
Да, Орис выиграл бой, и по законам чести нас обязаны отпустить. Но здравый смысл говорил – отпуская этого эльфа, каждый из присутствующих подписывает себе приговор. Королевский советник не простит клеветы, а похищение – и подавно.
Бэтмен, который переглядывался со мной во время боя, неторопливо подошел к главному, зашептал на ухо. На меня не косились, но стало жутковато, и не зря… Заключённый в мерцающее кольцо Орис тоже насторожился, вот только сделать ничего не мог.
«Председатель» развернулся так стремительно, что я вздрогнула. По спине ледяной змейкой заскользил страх.
– Госпожа Лёля, кто вы?
«Дура, которая однажды согласилась проводить подругу в логово маньяков-извращенцев,» – горячо подумала я, а вслух сказала:
– Как кто? Лёля… – ну а что ещё ответить? Самой нарываться на уточнение вопроса – глупо, а врать про эльфийское происхождение, кажется, поздно.
Пока Орис, Брайт и Леран водили хоровод и делали вид, будто пытаются достать друг друга, я успела осмотреться. Выводы оказались неутешительны. Выбраться из этого зала можно лишь двумя способами: через дверной проём, в который мы входили, либо сиганув в окно. Только, судя по открывающемуся пейзажу, лететь ну очень высоко. Возвращаться в зловещий коридор тоже опасно – ступишь не туда и привет, и шансов выбраться из него немного. Так что… побег исключён.
– Госпожа Лёля, – вновь подал голос «председатель». – Будьте добры, покажите ушки.
Эх, так и знала…
Орис вздрогнул, глаза сузились. Хотел что-то сказать, но в последний миг захлопнул рот и крепко сжал губы. Я мысленно поблагодарила графа за это молчание. Ведь пока он вне досягаемости, за любое оскорбление или дерзость спрашивать будут с меня. А мерцающий туман, который отделяет господина инквизитора от остальных, отступать пока не желает.
Эльфы в количестве одиннадцати штук, подтянулись, вперились хищными взглядами.
Можно было поизображать недотрогу – намотать пару кругов по залу, поорать… Только потом пришлось бы распрощаться с половиной волос, потому как озверевшие от погони мужики с секретами моей причёски бороться не стали бы. Так что без пререканий вытащила четыре шпильки и приподняла волосы.
Изумлённых вздохов не было. Эльфы синхронно отскочили на шаг и продолжили таращиться на моё уродство. Чёрт, не будь этих «горошин», я б гордилась!
– Ты… ты человек! – выпалил кто-то. Видать, самый сообразительный.
– Самка человека, – беззастенчиво поправила я.
Презрительная усмешка бэтмена-стукача, громадные желваки на щеках судей, Орис, который едва не выдыхает пар. Какая красота!
Благородное собрание тут же разразилось спорами. Кто-то кричал, мол – вот оно доказательство, что граф Фактимус занимается аморалкой. Другой парировал – дескать свечку не держал, значит молчи. Третий вопил, что боги ошиблись, даровав Орису победу. Четвёртый настаивал на немедленной казни самки, посмевшей осквернить… что я осквернила эльф так и не придумал.
Я глядела на этот бедлам с равнодушием замороженной рыбы, а когда оры перешли в жужжание и бубнёж, сказала громко и уверенно:
– Ну, раз всё выяснилось, прошу объяснить одну вещь!
Вылупились, как на говорящую мартышку. Кто-то даже пальцем ткнул. Кажется, только теперь до эльфов начало доходить, что самка я не самая обычная. Бедненькие, это как же их торкнуло!
– Это что за штука? – я указала на мерцающий барьер, лишивший меня защитника.
– Покров богини Эркас, – выдохнул «председатель».
– А его потрогать можно?
Эльф стянул маску, отёр рукавом лоб. Он оказался довольно молод, по крайней мере внешне. Шевелюру светлых волос дополнили блёклые водянистые глаза, узкие скулы и тонкий нос.
– Это невероятно…
Замечание явно не к туману относится, так что я переспросила:
– Потрогать-то можно?
Оттормозив секунд пять, тонконосый объяснил:
– А я? Приехала в гости к Орису, он попросил зайти на совещание. Ну я и зашла. И сказала, что думаю. Видите ли, у нас, в королевстве Запада, всё обстоит несколько проще. А мой отец действительно посвятил много времени изучению повадок человека. И я по-прежнему уверена, человек – зло. Не верите? Так положите ему в рот палец, и убедитесь.
Последний вопрос прозвучал в тишине, достойной королевского склепа:
– Вы не боитесь отправить на смерть невиновных?
Молчание длилось долго, но я не торопила. Пусть понапрягают серое вещество, если оно есть. А я пока хорошенько запомню каждую редиску в алом плаще. Вдруг мстить придётся?
– И что ты предлагаешь? – наконец, сказал «председатель».
– Найти альтернативу, что же ещё? Какое-нибудь испытание. Или поединок. Кто победит – тот и прав.
За спиной кто-то нервно сглотнул, и я понадеялась, что это не Орис. Потому как проходить испытание лично не хотелось совершенно. Здесь и сейчас я выступала за разумное разделение труда: с меня план, с него «Беломор». Тьфу ты! Исполнение!
– Священный поединок? – подал голос товарищ, пристроившийся на самом краешке стола, слева от «председателя». – А это выход.
– Решение достойное правосудия, – кивнут его сосед.
Сзади опять сглотнули, и приглушенно охнули вдобавок.
– Мы призовём богов, – я так и не различила, кто это сказал. Зато автора следующей реплики могла узнать хоть с закрытыми глазами:
– Это не правосудие, – заявил Брайт. – И это нечестно.
Эх, засадить бы ему заряд соли из двустволки. Да только где ж эту двустволку взять?
К моему изрядному удивлению, «председатель» кивнул, сказал сдержанно:
– Нечестно.
Помедлил и добавил:
– Мы выставим двоих.
Сперва я хотела возмутиться и выдать членам ордена «Свободный Север» – а вернее просто членам – весь запас матов. И даже прилив вдохновения испытала, и пару новых слов изобрела. А потом осторожненько так повернулась, взглянула на графа и желание просветить эльфов по части их половых отношений друг с другом поутихло.
Орис был невозмутим и безучастен, как памятник. Надгробный!
Ой, что-то будет… Место в партере, попкорн и колу, пожалуйста. Впрочем, вместо колы лучше коньячку!
– Граф Фактимус, вы принимаете вызов?
– Принимаю, – бесцветно отозвался черноглазый ушастик. Даже не шевельнулся.
– Кто готов постоять за правду? – подражая тону Ориса, спросил «председатель».
Вот уж не думала, что рыжекудрая зараза согласится. Ан нет, подорвался, перепрыгнул через стол и со скоростью болида двинулся к нам. На ходу отбросил алый плащ, остался в белоснежном, расшитом мелким жемчугом, камзоле.
Вторым, кто поддержал эту инициативу, стал безымянный парень из команды бэтменов. Его камзол выглядел куда скромней, зато идеально сочетался по цвету с полумаской.
Как только с Ориса сняли кандальные браслеты, а перевязь с мечом вернулась на законное место, трио слаженно устремилось к центру зала. Как раз туда, где чернело пятно от огромного костра. Встали треугольником, обнажили оружие, и понеслась…
Вот так просто: без поклонов, высокопарных слов и прочей шелухи. Судьи даже из-за стола встать не успели, а эти уже начали резать друг друга.
Хотя резать – громко сказано. Так, помахивать своими железяками. То Брайт выпад сделает, то бэтмен кузнечиком подскочит, то Орис лениво поведёт мечом и со скоростью парализованной улитки уйдёт в сторону. Посмотреть и прослезиться.
И почему, спрашивается, у этого спорта даже в моё время тьма поклонников? Ну чего тут интересного?
Словно издеваясь над моей жаждой зрелищ – от хлеба, кстати, тоже не отказалась бы, ибо не завтракала – Орис провёл медленный удар, явно нацеленный в ключицу Брайта, но в последний момент изменил траекторию, и лезвие скользнуло вдоль руки рыжеволосого.
– И это мой герой? – сокрушенно выдохнула я. – Пьяный ленивец и то опасней.
Сказала вроде тихо, но проклятая акустика усилила звук раз в сто.
– Я – твой герой? – медленно уходя от очередного наскока бэтмена, спросил граф.
– Конечно. Единственный и неповторимый. – Надо же как-то поддержать длинноухого, хоть и ведёт себя, мягко говоря, странно.
– А если выиграю, поцелуешь?
– Зацелую насмерть, – беззаботно пообещала я. – И честь девичью отдам. Во всех позах Камасутры.
Эльф запнулся и едва не схлопотал по шее, причём в буквальном смысле. Выпалил неожиданно:
– Поклянись!
Тут уже Брайт с бэтменом споткнуться изволили, а зрители подозрительно покраснели. Я как бы тоже смутилась, но это не помешало положить руку на сердце и гордо заявить:
– Клянусь!
Ой, что после этого началось…
Глава 12
Орис застыл. Брайт резко подобрался, отскочил на два шага и замер на полусогнутых. Бэтмен чуть замешкался и, оценив ситуацию, банально попятился, придвигаясь к рыжеволосому товарищу почти вплотную.
Секунда, две, три – полёт нормальный. Тишина оглушает. Оружие наготове.
– Я призываю в свидетели богов! – зарычал Орис.
Эха не было. Воздух в мгновенье насытился электричеством. Крошечные разряды я ощутила кожей – блин, щекотно!
Четыре, пять, шесть – ситуация оставалась прежней. Казалось, от царящего беззвучия вот-вот взорвётся мозг.
По стенам зала медленно и крайне неохотно пополз синеватый, мерцающий туман.
Семь, восемь, девять – туман застелился по полу, пополз к поединщикам, взял в кольцо. Тут же раздался низкий звук – будто басовая струна лопнула. И мир взорвался.
Орис пулей метнулся вперёд, меч описал умопомрачительную дугу. Сталь сверкнула в паре миллиметров от лица бэтмена, тот отшатнулся, попытался закрыться, но черноглазый уже отступил. Кажется, не достал, но через мгновенье маска упала, открывая юное лицо с серыми, щенячьими глазами.
– Не бойся, Леран! – крикнул кто-то из судей. – Соберись! Он не так страшен, как кажется!
Юный эльф внял совету и с рыком бросился вперёд, повторяя выпад рыжеволосого Брайта. Двойная атака меня впечатлила и испугала одновременно.
Граф круто развернулся, милостиво дозволяя клинку Лерана резануть воздух, а сам поймал на клинок удар рыжего. На три секунды оба застыли в молчаливой борьбе, и Брайт был вынужден отпрыгнуть.
Орис стремительно крутанулся на пятках, присел и выбросил вперёд руку. Остриё вошло в бедро сероглазого, но эльфёнок даже не вскрикнул – хотел, во что бы то ни стало, завершить собственный удар. Его клинок обрушился сверху туда, где вот только что стоял Орис, опоздал всего на полмгновенья – графа уже нет. Леран инстинктивно коснулся раненого бедра, удивлённо глянул на обагрённые пальцы.
Интересно, когда сопляк записывался в добровольцы, он чем думал?
Граф этой сцены не видел, сосредоточенно описывал полукруг, примериваясь к Брайту. Тот, похоже, нацелился на танцы – сам не нападал и Ориса держал на расстоянии. В конце концов, рыжик потянулся и сдёрнул с лица маску. И пусть я ни капли во всём этом фехтовании не разбиралась, поняла – причина в том, что маска уменьшает обзор.
Пылающий румянец красил Брайта неимоверно. Прям не мужик, а картинка. Жаль, что сволочь редкостная.
– Умри! – взвыл рыжий и кинулся вперёд.
Он провёл какой-то странный удар – рубил наискось, сверху вниз, а в итоге вывернул руку, присел и ударил по ногам. Едва не укоротил моего героя на высоту голени. Орис ускользнул чудом. По крайней мере, так это выглядело со стороны зрителей. Вернее, одного зрителя – непросвещённой меня. Другие, кажется, не удивились.
Эльфы охнули по другому поводу: граф пронёсся в нескольких сантиметрах от присевшего Брайта, и мимоходом рубанул по правому плечу. Причём двигался Орис с запредельной скоростью – рыжий только-только завершил манёвр по «отрубанию ног».
Белая ткань камзола окрасилась в алый, меч выпал из обессиливших пальцев и со звоном грянул на каменный пол. А Брайт завыл. Причём знатно так. Только эха почему-то не было.
Подхватить оружие рыжий не успел – Орис смазанной тенью проскользнул слева и пространство рассекла красная молния. Слишком долгая и не слишком яркая. Я не сразу поняла, что это кровь, бьющая из раны на шее эльфа. Ещё несколько секунд потребовалось для осознания происходящего.
– Это что? – выдохнула я. – Они… они насмерть дерутся?
В поисках поддержки глянула на ближнего ко мне бэтмена. Он тоже ответил взглядом. Странным таким, долгим.
– Божественный поединок – это битва насмерть, – ледяным тоном сообщил эльф. – Вы разве не знали, госпожа Лёля?
Ноги подкосились, но я всё-таки устояла.
– Зачем? Разве нельзя просто… до первой крови?
– Обращение к богам должно быть оплачено жизнью, госпожа. Разве в королевстве Запада об этом не знают?
У меня душа заледенела, а сердце рухнуло на дно желудка.
Тот единственный раз, когда видела настоящую смерть, была в состоянии глубокого аффекта, а сейчас… Чёрт, что я натворила? Что натворили они?
Отчаянно захотелось броситься вперёд, остановить Ориса. Сероглазый – ещё мальчишка! Зелёный и слабый! Шанса одолеть такого соперника, как граф, у эльфёнка попросту нет.
Но прежде, чем я успела додумать эту мысль, ситуация на поле боя изменилась.
Леран то ли обозлился, то ли страх потерял – ринулся на моего черноглазого бешеным зверем. Ни одного лишнего движения, ни одного бездумного удара. Орис едва успевал защищаться, сталь звенела так, что уши закладывало.
Чёрт! Так это Брайт был пушечным мясом? Ну, эльфы, ну…
Мой герой гардой поймал удар, призванный разрубить его от шеи по самое не балуй, едва не выбил у сероглазого меч. Секундная заминка и вот уже Орис сыплет ударами, заставляя противника пятиться.
Бывший бэтмен едва не споткнулся о распластавшееся тело Брайта, отпрыгнул как раз вовремя – граф чуть поскользнулся в луже крови, на те же секунды потерял равновесие.
В этот раз Ориса спасло именно чудо, уверена. Хотя… может оно уберегало Лерана?
Через три секунды бой продолжился, а я слабовольно зажмурилась и начала шептать молитвы. Кому молилась даже под гипнозом не вспомню. Но Шердома точно не звала –было очевидно, что маг не явится.
Нет, ну неужели нельзя просто договориться? Провести расследование? Или магическое расследование, в конце-то концов! Ведь у этих чудиков наверняка есть какое-нибудь заклинание, способное вытянуть правду даже из самого упёртого барана!
Чёрт, а почему я раньше о таком заклинании не подумала? Блондинка…
Я выпала из собственных мыслей, когда осознала – звон металла сменился тишиной. Эта тишина была куда страшнее той, что царила перед поединком.
Лоб покрылся липкой испариной, сердце не просто замедлилось – остановилась. Веки налились свинцом, открыть глаза оказалось неимоверно трудно.
Но оно того стоило…
В центре круга, огороженного мерцающим синеватым туманом, стоял Орис и в упор смотрел на меня. Только на меня, ни на кого больше.
Я сама не заметила, как расцвела улыбкой. Сделала шаг навстречу черноглазому эльфу и тут же осеклась. Что-то было не так…
Я скользнула взглядом по толпе зрителей и червяк сомнений с упоением вцепился в душу. Лица членов ордена вытянулись и даже маски были не в состоянии эту метаморфозу скрыть. Эльфы взирали на Ориса так, будто и мысли о его победе не допускали.
Когда к «председателю» вернулся дар речи, до меня дошло: а ведь действительно не ожидали. И не потому, что двоих против одного выставили, просто слишком срослись с мыслью о виновности графа, уверовали в неё абсолютно.
– Граф Фактимус, – голос главного обвинителя заметно дрогнул, – вы доказали свою правоту.
И тишина… Потому как больше сказать нечего. Вопрос, повисший в воздухе, слишком опасен.
Да, Орис выиграл бой, и по законам чести нас обязаны отпустить. Но здравый смысл говорил – отпуская этого эльфа, каждый из присутствующих подписывает себе приговор. Королевский советник не простит клеветы, а похищение – и подавно.
Бэтмен, который переглядывался со мной во время боя, неторопливо подошел к главному, зашептал на ухо. На меня не косились, но стало жутковато, и не зря… Заключённый в мерцающее кольцо Орис тоже насторожился, вот только сделать ничего не мог.
«Председатель» развернулся так стремительно, что я вздрогнула. По спине ледяной змейкой заскользил страх.
– Госпожа Лёля, кто вы?
«Дура, которая однажды согласилась проводить подругу в логово маньяков-извращенцев,» – горячо подумала я, а вслух сказала:
– Как кто? Лёля… – ну а что ещё ответить? Самой нарываться на уточнение вопроса – глупо, а врать про эльфийское происхождение, кажется, поздно.
Пока Орис, Брайт и Леран водили хоровод и делали вид, будто пытаются достать друг друга, я успела осмотреться. Выводы оказались неутешительны. Выбраться из этого зала можно лишь двумя способами: через дверной проём, в который мы входили, либо сиганув в окно. Только, судя по открывающемуся пейзажу, лететь ну очень высоко. Возвращаться в зловещий коридор тоже опасно – ступишь не туда и привет, и шансов выбраться из него немного. Так что… побег исключён.
– Госпожа Лёля, – вновь подал голос «председатель». – Будьте добры, покажите ушки.
Эх, так и знала…
Орис вздрогнул, глаза сузились. Хотел что-то сказать, но в последний миг захлопнул рот и крепко сжал губы. Я мысленно поблагодарила графа за это молчание. Ведь пока он вне досягаемости, за любое оскорбление или дерзость спрашивать будут с меня. А мерцающий туман, который отделяет господина инквизитора от остальных, отступать пока не желает.
Эльфы в количестве одиннадцати штук, подтянулись, вперились хищными взглядами.
Можно было поизображать недотрогу – намотать пару кругов по залу, поорать… Только потом пришлось бы распрощаться с половиной волос, потому как озверевшие от погони мужики с секретами моей причёски бороться не стали бы. Так что без пререканий вытащила четыре шпильки и приподняла волосы.
Изумлённых вздохов не было. Эльфы синхронно отскочили на шаг и продолжили таращиться на моё уродство. Чёрт, не будь этих «горошин», я б гордилась!
– Ты… ты человек! – выпалил кто-то. Видать, самый сообразительный.
– Самка человека, – беззастенчиво поправила я.
Презрительная усмешка бэтмена-стукача, громадные желваки на щеках судей, Орис, который едва не выдыхает пар. Какая красота!
Благородное собрание тут же разразилось спорами. Кто-то кричал, мол – вот оно доказательство, что граф Фактимус занимается аморалкой. Другой парировал – дескать свечку не держал, значит молчи. Третий вопил, что боги ошиблись, даровав Орису победу. Четвёртый настаивал на немедленной казни самки, посмевшей осквернить… что я осквернила эльф так и не придумал.
Я глядела на этот бедлам с равнодушием замороженной рыбы, а когда оры перешли в жужжание и бубнёж, сказала громко и уверенно:
– Ну, раз всё выяснилось, прошу объяснить одну вещь!
Вылупились, как на говорящую мартышку. Кто-то даже пальцем ткнул. Кажется, только теперь до эльфов начало доходить, что самка я не самая обычная. Бедненькие, это как же их торкнуло!
– Это что за штука? – я указала на мерцающий барьер, лишивший меня защитника.
– Покров богини Эркас, – выдохнул «председатель».
– А его потрогать можно?
Эльф стянул маску, отёр рукавом лоб. Он оказался довольно молод, по крайней мере внешне. Шевелюру светлых волос дополнили блёклые водянистые глаза, узкие скулы и тонкий нос.
– Это невероятно…
Замечание явно не к туману относится, так что я переспросила:
– Потрогать-то можно?
Оттормозив секунд пять, тонконосый объяснил:
