По традиции наше общество со времен далеких предков питалось исключительно мхом, а потребление корней никогда не входило в наш рацион. И что, мы должны умереть с голоду без мха, зато сохранить верность устоям? И это в то время, когда вокруг полно отличной нетрадиционной еды? Я все это говорю к тому, что порой тупое следование традициям причиняет больше вреда, чем пользы. Традиции начинают работать против нас самих! Так и с моим открытием. Ты ведь понимаешь, что, если развить этот талант, всем станет только лучше? Представляешь, сколько пользы он может принести!
— Я понимаю, к чему ты клонишь, — задумчиво сказала Роха. — Выходит, проблема вовсе не в том, что общество не хочет принимать твои способности, а лишь в том, что те выходят за рамки традиций?
— Выходит, так.
— Значит, тебе нужно стремиться не к тому, чтобы идти против традиций, а к тому, чтобы твои способности стали считаться традиционными. Ты только что описал ситуацию с корнями и мхом. Но разве ты сам стал бы совать в рот неизвестную тебе пищу? Если бы ты захотел накормить кого-нибудь корнями вместо мха, что бы ты сделал?
— Я бы на собственном примере показал, что это — безопасно.
— А если б люди, боясь нарушить традиции, даже после этого не стали есть?
Я задумался.
— Ну, я бы нашел самых голодных, — пожал я плечами. — Ведь, когда речь идет о жизни и смерти, отступают любые принципы. Думаю, голодный поколебался б, но все равно съел, лишь бы не умереть.
— Выходит, после этого он перестанет опасаться есть корни вместо мха?
— Думаю, что нет. Только страх теперь будет иным. Конечно, он перестанет бояться отравиться корнями. Однако и ни за что не признается другим в том, что ест их. Ведь иначе его обвинят в нарушении традиций. Думаю, он продолжит уплетать корни, но тайно, не распространяясь о том, каким образом сохраняет себе жизнь.
— А дальше?
— Дальше, думаю, он раскроет секрет своего выживания другим умирающим от голода, и те тоже начнут есть корни. Тоже тайно. Так появится тайное общество корнеедов. Быть может, некоторых из них накажут за нарушение традиций, однако остальные есть корни не перестанут — выживание ведь важнее. Когда же корнеедов станет достаточно много, они своим примером убедят остальных, что этот продукт безопасен. В итоге все постепенно перейдут на новый вид пищи. И даже если потом люди вдруг обнаружат новые неиссякаемые запасы мха, они уже не перестанут есть корни. Ведь к тому времени подрастет новое поколение, выросшее на корнях. И это поколение, как и все последующие…
— …будет считать, что корни — вполне традиционная еда! — закончила за меня подружка.
— Роха, ты просто молодчина! — восторженно вскричал я. — Как же я тебя люблю!
И тут же запнулся, поняв вдруг, что за фраза в порыве радости сорвалась с моих губ. Мы смущенно замолчали.
— Мне, я думаю, пора, — тихо сказала Роха и поспешно поползла к выходу.
— Только будь осторожен, Тах, — добавила она, обернувшись на пороге. — Ведь, пока твой дар не станет традиционным, ты будешь жить с постоянным риском. Если узнают, что ты по собственной воле нарушил традиции, на этот раз наказанием станет смерть!
— Я готов рисковать. Ради будущего.
— Будущее для тебя есть, пока ты жив. Мне же не нужно будущее без… без тебя!
И она уползла.
В тот день я еще долго сам не свой бродил по пещере. Наконец остановился у входа и прислушался: никого! Тогда я подполз к стене, из которой выступал достаточно острый камень, и принялся тереться о него боком. Я трудился до конца дня, делая лишь небольшие передышки. Еще недостаточно окрепший кокон намного легче срывался с моего тела. И вот наступил долгожданный момент, когда я, превозмогая боль, смог вытащить наружу свой драгоценный отросток.
С той поры началась моя двойная жизнь. Днем я ползал на работу, учебу, участвовал в ритуалах. В общем, вел себя как примерный член нашего общества. Ночью же я отправлялся в дальние пещеры, туда, где раскрывалась моя истинная натура. Там меня ожидали мои тайные друзья, так же как и я, жаждавшие познать секреты мироздания и усовершенствовать свое тело. И день ото дня таковых становилось все больше. Когда-то в наш тайный кружок входили только я и ясновидящий Лех. Да еще Роха порой заползала, хотя сама и не решалась раскрывать в себе какие бы то ни было таланты (зато отлично держала язык за зубами!). Постепенно, осторожно расспрашивая друзей и знакомых, я находил все больше людей, так или иначе выделяющихся из общественной массы.
— Говорят, в Теплой пещере есть сказитель, который слышит намного лучше других, — рассказывали мне сплетню во время работ. — Он якобы способен расслышать, что происходит за стеной!
— Врут, наверное, — пожимал я плечами. А вскоре уже спешил в те самые Теплые пещеры и находил человека, который утверждал, что, после того как сорвался в яму и ударился головой, стал слышать даже то, что происходит в отдаленных пещерах.
Чаще всего подобные люди стеснялись своих способностей и старались об этом молчать, считая себя неполноценными. И это существа, во многом превосходящие своих «нормальных» собратьев! Большинство из них вскоре оказывались в нашем тайном обществе. Там были люди, способные, как и я, перемещать предметы на расстоянии, распознавать, как Лех, объекты вдали, слышать сквозь стены. В нашей тайной пещере сказки становились былью. Постепенно те, кто приходил к нам, переставали считать свои способности проклятием и начинали относиться к ним как дару. Правда, мало кто задавался вопросом, откуда берутся такие возможности. Большинству было вполне достаточно простого объяснения: Боги даровали мне этот талант! Большинству, но не мне.
Я понимал, что все это — скрытые возможности нашего организма. Внимательно изучая каждый феномен, я пытался выяснить его причины, чтобы потом иметь возможность развить такой же талант у себя и обучить этому других. Я отказывался верить, что каждому из нас дан лишь один особый талант, и полагал, что люди могут обладать всеми сверхспособностями сразу. Нужно лишь понять, как их раскрывать.
Что меня удивило: Них оказался прав — все эти таланты люди получили именно после травм. С помощью своих отростков, которые постепенно обрели невероятную гибкость, силу и чувствительность, я внимательно ощупывал тела своих необычных коллег, находил травмированные места, а потом осторожно наносил в тех же точках увечья и себе.
— Не понимаю, как можно чего-то постигнуть, истязая свое тело? — поразилась Роха, застав меня однажды за таким занятием.
— Конечно, если будешь бесцельно себя бить, не получишь ничего, кроме ссадин, — ответил я. — Вот почему Них не добился результата, отчаянно бросаясь на острые камни. Тело нужно тренировать, ставя перед собой вполне определенные задачи и добиваясь вполне конкретных целей. Конечно, можно добиться результата, действуя наобум. Но, во-первых, в этом случае этот самый результат может оказаться непредсказуемым: вдруг вместо того, чтобы обрести чуткий слух, ты разобьешь себе что-то и вообще перестанешь слышать? А во-вторых, даже если ты чего-то случайно достигнешь, сможешь попросту не понять, чего именно добился, ведь не будешь знать, как именно изменилось твое тело. Именно так поначалу было с моим отростком. В общем, если хочешь попасть в цель, — меть в нее, а не швыряй камни в разные стороны, надеясь, что один из них куда-нибудь да угодит.
Впрочем, пример с камнями оказался не самым удачным, ведь Роха не могла понять, о чем идет речь. Люди никогда толком не умели даже двигать предметы, не то что их швырять. Это был мой личный прогресс. Когда я научился довольно-таки ловко обращаться со своими отростками, понял, что предметы можно не только двигать, но и бросать, причем в нужную тебе сторону. В итоге, зная, в каком направлении от меня находится цель, я научился довольно точно попадать в нее небольшим камнем или палкой. Когда же я открыл у себя дар ясновидения, метание стало в разы эффективнее.
Да, я тоже стал ясновидящим! Общаясь с Лехом, я определил, что он получил талант после травмы головы. Когда я накрывал отростком его ссадину, способность ощущать предметы на расстоянии у Леха тут же пропадала. Определив, где находится рана на его голове, я стал своими отростками осторожно травмировать себя в том же месте. Сначала не было ничего, кроме боли, и я уже собирался оставить эту затею, решив, что неправильно определил природу феномена. Однако вскоре я заметил: что-то изменилось. Иногда, проходя по некоторым пещерам, я вдруг начал что-то улавливать, какие-то образы. Я долго не мог понять, что со мной происходит, ведь люди с рождения лишены зрения — это совершенно непривычное для нас свойство организма. Однажды, когда передо мной в очередной раз появился образ, я решил подползти туда и проверить. Приблизившись и ощупав то место, я понял, что там из стены выпирает выступ. Так я выяснил, что образы возникают именно там, где находятся предметы. Тогда я продолжил свои тренировки, и с каждым днем образы становились все яснее.
Это оказалось просто фантастикой! Теперь я знал, где находится предмет или человек, намного раньше, чем доползал до этого места, и мне больше не нужно было ощупывать его, чтобы определить форму. «Вот это действительно дар Богов!» — радовался я. Хотя уже понимал, что это скорее дар моей силы воли и Боги тут ни при чем.
В общем, я оказался прав: каждый человек мог обладать всеми талантами сразу. Лично я развил в себе все, какие обнаружил у своих коллег. Постепенно мне удалось убедить и некоторых других людей не довольствоваться лишь одним своим даром, а также развивать в себе и другие способности. Впрочем, мало кто соглашался. Ведь открытие любого дара лежало через боль и (что пугало еще больше) нарушение традиций.
— А тебя не тревожит то, что некоторые начнут применять эти таланты во зло? — спросила как-то Роха, с которой я постоянно делился всеми своими открытиями.
— Конечно, начнут! Ведь мы же люди — у нас это в крови, — улыбнулся я. — Так ведь немало зла можно сотворить, например, умением говорить. Но это же еще не повод заклеивать себе рты! К тому же я собираюсь научить этим талантам всех людей без исключения, а значит, поставлю всех в равные условия. А уж как с этим жить, пусть каждый решает сам. Учимся же мы с детства говорить, слышать, передвигаться независимо от того, кем станем в будущем. Пойми, я не стремлюсь сделать окружающих добрее или злее. Я хочу лишь сделать их совершеннее!
Конечно же, все эти эксперименты, как и само существование нашего тайного общества, мы держали в строжайшем секрете. Слишком свежи были в моей памяти воспоминания о том, что бывает за нарушение традиций. При этом наибольшие опасения у меня вызывала главная традиция нашего общества — беспощадно карать за серьезные нарушения традиций! А уж мы-то их нарушили серьезнее некуда.
И все же, несмотря на всю нашу секретность, по пещерам все больше ползли слухи о чародеях, живущих среди людей. Ведь, если ты что-то умеешь, не так-то просто сдержаться. Кто-то где-то что-то неосторожно сказал, чего не стоило говорить; случайно сдвинул то, чего нормальный человек двигать не мог; услышал, хотя не должен был слышать; увидел, хотя и должен был оставаться слепым. Когда же один наш человек, владеющий чудесным отростком (пусть пока еще неумело и только одним), пустил его в ход, чтобы проучить какого-то обидчика, существованием нашего тайного общества всерьез заинтересовалась правящая верхушка.
Мы внимательно следили за тем, что говорят о нас в обществе. Это было несложно, ведь у нас везде были свои люди. Наши собрания посещали члены всех общественных звеньев: были там и рабочие, и воины, и сказители, и жрецы, и даже пара вождей. Все они тщательно скрывали свои таланты даже от друзей и любимых. И вот соратники стали все чаще приносить в наш тайный кружок тревожные вести: нас опасаются! Теперь далеко не всегда нашим людям удавалось убедить других, что всего того, о чем треплются в пещерах, попросту не может быть: «Неужели вы верите в подобные сказки?!»
Как-то раз ко мне домой приползла Роха и смущенно сказала:
— Тах, возможно, я поступила неправильно. Но я просто не могла иначе…
— Что случилось? — перебил я, заподозрив неладное.
— Я привела к тебе… одного человека…
Я тут же выполз из пещеры и посмотрел по сторонам. В этой части города было довольно темно, поэтому мой дар ясновидения работал плохо.
— Кто здесь? — спросил я, заметив неподалеку человека.
Тот напряженно молчал, тяжело дыша. Я присмотрелся и, разглядев отметины имени у него на лбу, поразился:
— Них!
— Так, значит, это правда, — хмыкнул тот. — Значит, ты все-таки не потерял сверхспособности!
— Потерял! Но нашел в себе силы обрести их вновь. И сейчас я тебе это докажу! — процедил я сквозь зубы, и в следующий миг оба моих отростка вцепились в горло моего бывшего приятеля. Них захрипел.
— Тах, погоди! — взмолилась Роха. — Позволь, я все объясню.
— Нет уж, пусть лучше он объяснит!
— Я пришел извиниться, — прохрипел Них. — Я понял, что был не прав.
— Да неужели?..
— По пещерам давно ползут слухи о сверхлюдях, да только этому мало кто верит. Но не я! Ведь я сам лично присутствовал при чудесах!
— И именно ты пытался этих чудес меня лишить, — хмуро напомнил я.
— Да, но я сделал это не со зла. Я искренне верил, что поступаю правильно. Не так ведь просто отринуть все, чему тебя учили с детства, и пойти против общества. Да только теперь, слушая истории про те чудеса, которые совершают люди, подобные тебе, я осознал, что ты был прав. Это действительно величайший дар! Мы действительно с его помощью способны сделать наше общество лучше!
— Чего же ты хочешь? — Я оттолкнул его.
— Я тоже хочу познать магию!
— По-моему, ты уже пытался. Или забыл?
— Я помню… — Них слегка содрогнулся от этого воспоминания. — Но я готов терпеть! Я готов вытерпеть любую боль ради процветания нашего общества! Прости меня, если сможешь.
Какое-то время мы молчали. Я размышлял. Признаться, все это время, с тех пор как мы поссорились с Нихом, меня не оставляли мысли о нем. Ведь мы были дружны с самого рождения! Я прекрасно понимал, что его желание лишить меня сверхспособностей было вызвано вовсе не преданностью традициям и законам общества. Все дело в Рохе! Любовь порой толкает нас на безумные поступки. Роха восхищалась моим необычным талантом, и он считал, что, если я потеряю этот дар, это снова уравняет наши шансы. «С другой стороны, разве не по той же причине он решил обрести этот дар теперь? — думал я. — Он понял, что я не лишился своего таланта и, более того, обрел даже новые. Выходит, он захотел научиться магии, чтобы снова уравнять наши шансы на любовном фронте!» Конечно же, первым желанием было — послать его куда подальше. С чего бы мне ему помогать, тем более после того, что он сделал! Однако я поймал себя на мысли: если я откажу ему сейчас, получится, что он прав насчет меня, — значит, я действительно лишь лицемер, развивающий свои таланты ради личных выгод. И все мои речи о благих целях ради человечества — ложь.
Я взглянул на Роху. А что, если она и правда любит меня лишь за то, что я необычный? И, если Них все-таки освоит таланты, вдруг Роха из-за этого выберет его?.. «Что ж, значит, такова судьба! — решил я. — Не хочу, чтобы меня любили лишь за то, что я обладаю чем-то, чего нет у других. Особенно если эти другие также могут это иметь!»
— Я понимаю, к чему ты клонишь, — задумчиво сказала Роха. — Выходит, проблема вовсе не в том, что общество не хочет принимать твои способности, а лишь в том, что те выходят за рамки традиций?
— Выходит, так.
— Значит, тебе нужно стремиться не к тому, чтобы идти против традиций, а к тому, чтобы твои способности стали считаться традиционными. Ты только что описал ситуацию с корнями и мхом. Но разве ты сам стал бы совать в рот неизвестную тебе пищу? Если бы ты захотел накормить кого-нибудь корнями вместо мха, что бы ты сделал?
— Я бы на собственном примере показал, что это — безопасно.
— А если б люди, боясь нарушить традиции, даже после этого не стали есть?
Я задумался.
— Ну, я бы нашел самых голодных, — пожал я плечами. — Ведь, когда речь идет о жизни и смерти, отступают любые принципы. Думаю, голодный поколебался б, но все равно съел, лишь бы не умереть.
— Выходит, после этого он перестанет опасаться есть корни вместо мха?
— Думаю, что нет. Только страх теперь будет иным. Конечно, он перестанет бояться отравиться корнями. Однако и ни за что не признается другим в том, что ест их. Ведь иначе его обвинят в нарушении традиций. Думаю, он продолжит уплетать корни, но тайно, не распространяясь о том, каким образом сохраняет себе жизнь.
— А дальше?
— Дальше, думаю, он раскроет секрет своего выживания другим умирающим от голода, и те тоже начнут есть корни. Тоже тайно. Так появится тайное общество корнеедов. Быть может, некоторых из них накажут за нарушение традиций, однако остальные есть корни не перестанут — выживание ведь важнее. Когда же корнеедов станет достаточно много, они своим примером убедят остальных, что этот продукт безопасен. В итоге все постепенно перейдут на новый вид пищи. И даже если потом люди вдруг обнаружат новые неиссякаемые запасы мха, они уже не перестанут есть корни. Ведь к тому времени подрастет новое поколение, выросшее на корнях. И это поколение, как и все последующие…
— …будет считать, что корни — вполне традиционная еда! — закончила за меня подружка.
— Роха, ты просто молодчина! — восторженно вскричал я. — Как же я тебя люблю!
И тут же запнулся, поняв вдруг, что за фраза в порыве радости сорвалась с моих губ. Мы смущенно замолчали.
— Мне, я думаю, пора, — тихо сказала Роха и поспешно поползла к выходу.
— Только будь осторожен, Тах, — добавила она, обернувшись на пороге. — Ведь, пока твой дар не станет традиционным, ты будешь жить с постоянным риском. Если узнают, что ты по собственной воле нарушил традиции, на этот раз наказанием станет смерть!
— Я готов рисковать. Ради будущего.
— Будущее для тебя есть, пока ты жив. Мне же не нужно будущее без… без тебя!
И она уползла.
В тот день я еще долго сам не свой бродил по пещере. Наконец остановился у входа и прислушался: никого! Тогда я подполз к стене, из которой выступал достаточно острый камень, и принялся тереться о него боком. Я трудился до конца дня, делая лишь небольшие передышки. Еще недостаточно окрепший кокон намного легче срывался с моего тела. И вот наступил долгожданный момент, когда я, превозмогая боль, смог вытащить наружу свой драгоценный отросток.
Глава 14. ШКОЛА МАГИИ
С той поры началась моя двойная жизнь. Днем я ползал на работу, учебу, участвовал в ритуалах. В общем, вел себя как примерный член нашего общества. Ночью же я отправлялся в дальние пещеры, туда, где раскрывалась моя истинная натура. Там меня ожидали мои тайные друзья, так же как и я, жаждавшие познать секреты мироздания и усовершенствовать свое тело. И день ото дня таковых становилось все больше. Когда-то в наш тайный кружок входили только я и ясновидящий Лех. Да еще Роха порой заползала, хотя сама и не решалась раскрывать в себе какие бы то ни было таланты (зато отлично держала язык за зубами!). Постепенно, осторожно расспрашивая друзей и знакомых, я находил все больше людей, так или иначе выделяющихся из общественной массы.
— Говорят, в Теплой пещере есть сказитель, который слышит намного лучше других, — рассказывали мне сплетню во время работ. — Он якобы способен расслышать, что происходит за стеной!
— Врут, наверное, — пожимал я плечами. А вскоре уже спешил в те самые Теплые пещеры и находил человека, который утверждал, что, после того как сорвался в яму и ударился головой, стал слышать даже то, что происходит в отдаленных пещерах.
Чаще всего подобные люди стеснялись своих способностей и старались об этом молчать, считая себя неполноценными. И это существа, во многом превосходящие своих «нормальных» собратьев! Большинство из них вскоре оказывались в нашем тайном обществе. Там были люди, способные, как и я, перемещать предметы на расстоянии, распознавать, как Лех, объекты вдали, слышать сквозь стены. В нашей тайной пещере сказки становились былью. Постепенно те, кто приходил к нам, переставали считать свои способности проклятием и начинали относиться к ним как дару. Правда, мало кто задавался вопросом, откуда берутся такие возможности. Большинству было вполне достаточно простого объяснения: Боги даровали мне этот талант! Большинству, но не мне.
Я понимал, что все это — скрытые возможности нашего организма. Внимательно изучая каждый феномен, я пытался выяснить его причины, чтобы потом иметь возможность развить такой же талант у себя и обучить этому других. Я отказывался верить, что каждому из нас дан лишь один особый талант, и полагал, что люди могут обладать всеми сверхспособностями сразу. Нужно лишь понять, как их раскрывать.
Что меня удивило: Них оказался прав — все эти таланты люди получили именно после травм. С помощью своих отростков, которые постепенно обрели невероятную гибкость, силу и чувствительность, я внимательно ощупывал тела своих необычных коллег, находил травмированные места, а потом осторожно наносил в тех же точках увечья и себе.
— Не понимаю, как можно чего-то постигнуть, истязая свое тело? — поразилась Роха, застав меня однажды за таким занятием.
— Конечно, если будешь бесцельно себя бить, не получишь ничего, кроме ссадин, — ответил я. — Вот почему Них не добился результата, отчаянно бросаясь на острые камни. Тело нужно тренировать, ставя перед собой вполне определенные задачи и добиваясь вполне конкретных целей. Конечно, можно добиться результата, действуя наобум. Но, во-первых, в этом случае этот самый результат может оказаться непредсказуемым: вдруг вместо того, чтобы обрести чуткий слух, ты разобьешь себе что-то и вообще перестанешь слышать? А во-вторых, даже если ты чего-то случайно достигнешь, сможешь попросту не понять, чего именно добился, ведь не будешь знать, как именно изменилось твое тело. Именно так поначалу было с моим отростком. В общем, если хочешь попасть в цель, — меть в нее, а не швыряй камни в разные стороны, надеясь, что один из них куда-нибудь да угодит.
Впрочем, пример с камнями оказался не самым удачным, ведь Роха не могла понять, о чем идет речь. Люди никогда толком не умели даже двигать предметы, не то что их швырять. Это был мой личный прогресс. Когда я научился довольно-таки ловко обращаться со своими отростками, понял, что предметы можно не только двигать, но и бросать, причем в нужную тебе сторону. В итоге, зная, в каком направлении от меня находится цель, я научился довольно точно попадать в нее небольшим камнем или палкой. Когда же я открыл у себя дар ясновидения, метание стало в разы эффективнее.
Да, я тоже стал ясновидящим! Общаясь с Лехом, я определил, что он получил талант после травмы головы. Когда я накрывал отростком его ссадину, способность ощущать предметы на расстоянии у Леха тут же пропадала. Определив, где находится рана на его голове, я стал своими отростками осторожно травмировать себя в том же месте. Сначала не было ничего, кроме боли, и я уже собирался оставить эту затею, решив, что неправильно определил природу феномена. Однако вскоре я заметил: что-то изменилось. Иногда, проходя по некоторым пещерам, я вдруг начал что-то улавливать, какие-то образы. Я долго не мог понять, что со мной происходит, ведь люди с рождения лишены зрения — это совершенно непривычное для нас свойство организма. Однажды, когда передо мной в очередной раз появился образ, я решил подползти туда и проверить. Приблизившись и ощупав то место, я понял, что там из стены выпирает выступ. Так я выяснил, что образы возникают именно там, где находятся предметы. Тогда я продолжил свои тренировки, и с каждым днем образы становились все яснее.
Это оказалось просто фантастикой! Теперь я знал, где находится предмет или человек, намного раньше, чем доползал до этого места, и мне больше не нужно было ощупывать его, чтобы определить форму. «Вот это действительно дар Богов!» — радовался я. Хотя уже понимал, что это скорее дар моей силы воли и Боги тут ни при чем.
В общем, я оказался прав: каждый человек мог обладать всеми талантами сразу. Лично я развил в себе все, какие обнаружил у своих коллег. Постепенно мне удалось убедить и некоторых других людей не довольствоваться лишь одним своим даром, а также развивать в себе и другие способности. Впрочем, мало кто соглашался. Ведь открытие любого дара лежало через боль и (что пугало еще больше) нарушение традиций.
— А тебя не тревожит то, что некоторые начнут применять эти таланты во зло? — спросила как-то Роха, с которой я постоянно делился всеми своими открытиями.
— Конечно, начнут! Ведь мы же люди — у нас это в крови, — улыбнулся я. — Так ведь немало зла можно сотворить, например, умением говорить. Но это же еще не повод заклеивать себе рты! К тому же я собираюсь научить этим талантам всех людей без исключения, а значит, поставлю всех в равные условия. А уж как с этим жить, пусть каждый решает сам. Учимся же мы с детства говорить, слышать, передвигаться независимо от того, кем станем в будущем. Пойми, я не стремлюсь сделать окружающих добрее или злее. Я хочу лишь сделать их совершеннее!
Глава 15. ЧАРОДЕИ
Конечно же, все эти эксперименты, как и само существование нашего тайного общества, мы держали в строжайшем секрете. Слишком свежи были в моей памяти воспоминания о том, что бывает за нарушение традиций. При этом наибольшие опасения у меня вызывала главная традиция нашего общества — беспощадно карать за серьезные нарушения традиций! А уж мы-то их нарушили серьезнее некуда.
И все же, несмотря на всю нашу секретность, по пещерам все больше ползли слухи о чародеях, живущих среди людей. Ведь, если ты что-то умеешь, не так-то просто сдержаться. Кто-то где-то что-то неосторожно сказал, чего не стоило говорить; случайно сдвинул то, чего нормальный человек двигать не мог; услышал, хотя не должен был слышать; увидел, хотя и должен был оставаться слепым. Когда же один наш человек, владеющий чудесным отростком (пусть пока еще неумело и только одним), пустил его в ход, чтобы проучить какого-то обидчика, существованием нашего тайного общества всерьез заинтересовалась правящая верхушка.
Мы внимательно следили за тем, что говорят о нас в обществе. Это было несложно, ведь у нас везде были свои люди. Наши собрания посещали члены всех общественных звеньев: были там и рабочие, и воины, и сказители, и жрецы, и даже пара вождей. Все они тщательно скрывали свои таланты даже от друзей и любимых. И вот соратники стали все чаще приносить в наш тайный кружок тревожные вести: нас опасаются! Теперь далеко не всегда нашим людям удавалось убедить других, что всего того, о чем треплются в пещерах, попросту не может быть: «Неужели вы верите в подобные сказки?!»
Как-то раз ко мне домой приползла Роха и смущенно сказала:
— Тах, возможно, я поступила неправильно. Но я просто не могла иначе…
— Что случилось? — перебил я, заподозрив неладное.
— Я привела к тебе… одного человека…
Я тут же выполз из пещеры и посмотрел по сторонам. В этой части города было довольно темно, поэтому мой дар ясновидения работал плохо.
— Кто здесь? — спросил я, заметив неподалеку человека.
Тот напряженно молчал, тяжело дыша. Я присмотрелся и, разглядев отметины имени у него на лбу, поразился:
— Них!
— Так, значит, это правда, — хмыкнул тот. — Значит, ты все-таки не потерял сверхспособности!
— Потерял! Но нашел в себе силы обрести их вновь. И сейчас я тебе это докажу! — процедил я сквозь зубы, и в следующий миг оба моих отростка вцепились в горло моего бывшего приятеля. Них захрипел.
— Тах, погоди! — взмолилась Роха. — Позволь, я все объясню.
— Нет уж, пусть лучше он объяснит!
— Я пришел извиниться, — прохрипел Них. — Я понял, что был не прав.
— Да неужели?..
— По пещерам давно ползут слухи о сверхлюдях, да только этому мало кто верит. Но не я! Ведь я сам лично присутствовал при чудесах!
— И именно ты пытался этих чудес меня лишить, — хмуро напомнил я.
— Да, но я сделал это не со зла. Я искренне верил, что поступаю правильно. Не так ведь просто отринуть все, чему тебя учили с детства, и пойти против общества. Да только теперь, слушая истории про те чудеса, которые совершают люди, подобные тебе, я осознал, что ты был прав. Это действительно величайший дар! Мы действительно с его помощью способны сделать наше общество лучше!
— Чего же ты хочешь? — Я оттолкнул его.
— Я тоже хочу познать магию!
— По-моему, ты уже пытался. Или забыл?
— Я помню… — Них слегка содрогнулся от этого воспоминания. — Но я готов терпеть! Я готов вытерпеть любую боль ради процветания нашего общества! Прости меня, если сможешь.
Какое-то время мы молчали. Я размышлял. Признаться, все это время, с тех пор как мы поссорились с Нихом, меня не оставляли мысли о нем. Ведь мы были дружны с самого рождения! Я прекрасно понимал, что его желание лишить меня сверхспособностей было вызвано вовсе не преданностью традициям и законам общества. Все дело в Рохе! Любовь порой толкает нас на безумные поступки. Роха восхищалась моим необычным талантом, и он считал, что, если я потеряю этот дар, это снова уравняет наши шансы. «С другой стороны, разве не по той же причине он решил обрести этот дар теперь? — думал я. — Он понял, что я не лишился своего таланта и, более того, обрел даже новые. Выходит, он захотел научиться магии, чтобы снова уравнять наши шансы на любовном фронте!» Конечно же, первым желанием было — послать его куда подальше. С чего бы мне ему помогать, тем более после того, что он сделал! Однако я поймал себя на мысли: если я откажу ему сейчас, получится, что он прав насчет меня, — значит, я действительно лишь лицемер, развивающий свои таланты ради личных выгод. И все мои речи о благих целях ради человечества — ложь.
Я взглянул на Роху. А что, если она и правда любит меня лишь за то, что я необычный? И, если Них все-таки освоит таланты, вдруг Роха из-за этого выберет его?.. «Что ж, значит, такова судьба! — решил я. — Не хочу, чтобы меня любили лишь за то, что я обладаю чем-то, чего нет у других. Особенно если эти другие также могут это иметь!»
