Закономерная судьба попаданчества

Недавно в сети я набрел на книгу, где попаданцем оказывается маньяк-убийца.
Конечно, могут быть разные мнения на этот счет, но мое таково: само появление такого сюжета свидетельствует о том, что попаданчество как художественный прием выжато досуха и пришло к своему логическому концу.
Раньше в роли попаданцев оказывались школьники, студенты, офисный планктон, домохозяйки, спецназовцы. Даже бандиты, помнится, встречались. Однако всю эту разношерстную публику объединяло одно: попаданец был "наш человек". "Наш" для определенной группы людей, которые могли ассоциировать себя с главным героем книги и сопереживать ему. Если не сердцем, то умом: когнитивную эмпатию тоже никто ведь не отменял. Концепция "свой среди чужих" - вот на чем все держалось. А далее попаданец или приспосабливался к новому для себя миру, или переделывал этот мир под себя, то есть начинал быть "своим среди своих". И вслед за ним отчуждение преодолевали читатели: вымышленная вселенная с другими социальными (а подчас и физическими) законами делалась для них привычней, ближе. Именно поэтому попаданчество является мощнейшим средством для ознакомления публики с порядками иного мира, и именно поэтому оно столь популярно, как бы не брюзжали эстетствующие критики. Ну, и об эскапизме не будем забывать, но эскапизм тоже зиждется на том, что читатель видит себя в протагонисте - таком находчивом, таком везучем, вырвавшемся из серой обыденности к чему-то более яркому, романтичному, завораживающему.
Однако ни один человек, если, разумеется, он пребывает в здравом уме, не станет примерять на себя шкуру маньяка, на чьей совести (точнее - ее отсутствии) не одна невинная жертва. Поэтому не приходится говорит об эскапизме или о том, чтобы увидеть незнакомый мир глазами такого вот персонажа. Попаданчество утрачивает свой смысл, превращается в средство без цели, оригинальность ради оригинальности. Публика нонче зажралась, надо ее удивить чем-то экстравагантным. Все носят штаны, я тоже буду носить, но надену их на голову - вот какая здесь логика. А то, что назначение штанов, предусмотренное портным, несколько другое, значения не имеет.
Нечто подобное раньше произошло со сказкой о Красной Шапочке, да не покажется эта аналогия странной никому из читателей. Сказка старая и существует во множестве вариантов: иногда волк съедал главную героиню, иногда ей удавалось сбежать, иногда - спастись при помощи дровосеков. Была даже попытка скрестить этот сюжет с тем же попаданчеством (советский мультик "Петя и Красная Шапочка"). Но одно оставалось неизменным: это была история о девочке, которая попала в беду и которую полагалось жалеть. Ну, и журить немного: зачем поверила коварному волку? А потом все это приелось, и кому-то пришла в голову идея: давайте сделаем Красную Шапочку бой-девкой, которая сама волку люлей отвесит.
С того-то момента сказки и не стало. Осталась форма, лишенная своего содержания (примерно ту же операцию проделывает таксидермист с телом принесенной ему зверушки).
Попаданчество, очевидно, прошло тот же путь. Только это случилось буквально на наших глазах.
Вероятно, такова же судьба любого жанра или приема, который эксплуатировался слишком интенсивно и долго: он начинает подменяться своим двойником, который с первоисточником сохраняет чисто внешнее, поверхностное сходство.
Интересно, долго ли в этом плане продержится ЛитРПГ?