В затылке заломило, и она остановилась на мгновение – перевести дух. Глянула на Фонсо – тот шагал, как ни в чем не бывало. Словно не ощущал вовсе никакого неудобства, шагая своими широченными длиннющими ступнями, обутыми в плетеные из кожаных ремней лоханки, по крутым узким ступеням.
- Ты чего? – удивился он, останавливаясь несколькими ступеньками выше. – Немного осталось, держись, - усмехнулся ободряюще.
- Ага, - выдохнула Алессия. – Лестница слишком уж круто заворачивается, - посетовала она.
- Ничего, - он кивнул ободряюще и повторил. – Немного осталось…
Они покинули замок так же свободно, как и зашли. Тихо, как мышки, проскользнули служебными коридорами. Миновали посты стражи, ухитрились не нарваться ни на кого из слуг.
Из кабинета Фонсо вынес кипу документов и печати отца и его казначея.
- Хватятся не раньше полудня, раззявы, - самодовольно заявил он Алессии. – И то, если станут смотреть. А нас к тому времени след простынет! Пусть ищут.
Сердце сдавило. Было бы еще так же просто вывести отца!
Вот только одно дело – вытащить что-то из кабинета. Совсем другое – вывести важного пленника из подземелья. Тем более, идти достаточно быстро он не сможет. Да и не факт, что вообще сможет. И погоня будет нешуточная – потому как не заметить пропажу пленного хозяина замка не выйдет.
Шагать от замка до города пришлось пешком. Тяжелые мысли давили всю дорогу.
- И куда теперь? – осведомилась Алессия, когда оба с рассветом зашли в город.
- Как куда? На постоялый двор, - удивился спутник. – Отдохнуть, в порядок себя привести. Не знаю, как ты – а я мечтаю о миске горячего рагу с мясом! Ванне и мягкой постели, - он демонстративно размял поясницу. – И ты мечтаешь о том же самом, - заявил непреклонно. – Вон, лицо измученное.
- Я не об этом, - тихо отозвалась девушка. – Я из-за…
- Это от усталости, - не терпящим возражений тоном повторил Фонсо.
Ладно. Спорить она не в силах. С запозданием дошло: и не надо вслух говорить на улице – отчего на самом деле ее гложет тревога! Мало ли, кто услышит. Прохожих много, а они двое – заметная парочка! Девица в мужском наряде и житель болот в своих огромных плетеных лоханках на ногах. Ладно, ее и за парня можно принять. Наверное. Хочется надеяться. А вот житель болот – он и есть житель болот.
Она может только замолкнуть и следовать за ним. Как и до этого.
- К дюку, я так понимаю, мне придется добираться самой? – подала голос Алессия, глядя, как лихо Фонсо запечатывает письма печатью ее отца.
День клонился к вечеру. Выспавшись и поднявшись незадолго до заката, болотник развил бурную деятельность. Выражалась она в разборе и сортировке вынесенных бумаг, стремительном написании писем. Перо так и мелькало над листом бумаги, и ровные строки ложились на него будто сами собой.
- Почему самой? – удивился Фонсо, отвлекшись на пару мгновений.
- Вы… получили то, что было вам нужно, - выдавила она.
- А! Ты про печать? – он нахмурился. – Не надо думать дурного, юная баронесса. Ты не поедешь к дюку одна. Хотя бы потому, что сама ты немного преуспеешь. Тебе нужна будет помощь – и в дороге, и на месте.
Она кивнула, и спутник ободряюще улыбнулся. На душе сделалось чуть легче.
- Ты переживаешь за отца и за успех своей миссии, - заговорил он. – Знаю, что мои слова не слишком успокоят. Просто тебе стоит знать. Даже если ты потерпишь неудачу… для тебя найдется убежище в глубине болота. Там ты сможешь переждать, собраться с силами, составить план действий.
- Это… более выгодно, чем договариваться с Литтой? – удивилась она.
- Не то, чтобы более выгодно. Считай, что это… моя добрая воля, - Фонсо усмехнулся. – Могу ведь я поступить по-своему, разве нет?
Она моргнула.
С одной стороны – Фонсо говорил убедительно. Словно сам был уверен в собственных словах. С другой… она зацепилась за это «поступить по-своему». Ее спасители действовали не сами по себе – у них были свои резоны, и наверняка кто-то в глубине болот ждал итогов некой миссии, с которой они и выбрались к людским владениям. Фонсо ведь сам говорил – они вели какие-то дела с ее отцом! А она, вернув себе власть в замке, даже если отец погибнет – будет благодарна спасителям. И уж само собой, поможет им в их делах.
Впрочем, ее удача, что у жителей болот нашелся интерес в судьбе ее отца и ее самой! Это куда больше, чем ничего.
Шагая по служебным коридорам за сухопарым слугой, Алессия мысленно рассмеялась сама над собой. Собиралась она сама топать в Весенний замок, как же! Так ее здесь и ждали. И приняли бы с распростертыми объятиями, разумеется.
Да сама она бы даже внутрь не попала! Фонсо договорился о том, чтобы ее провели тайком. У жителей болота, кажется, всюду были связи.
Мысль выглядела неожиданной и пугающей. Жители болот не высовывались обычно во владения людей. Так, редкие торговцы доходили до приграничных земель, чтобы сбыть свои товары и закупить то, что требовалось в глубине их владений. Не вмешивались в дела людей, политику и внешнюю торговлю. Не проявляли враждебности. Люди, в свою очередь, не лезли в их владения – им это было не нужно. Глубины болот непригодны для жизни, только коренные обитатели, такие, как Фонсо, и могут жить там. Говорят, они, напротив, не сумели бы жить на твердой земле – воздух над нею был чрезмерно сух для них.
И вот при этом они вели какие-то дела с бароном Карафа. И имели связи повсюду, включая Весенний замок! А последнее что-то, да значило.
Да только вспомнить, как непринужденно Фонсо запечатывал какие-то письма печатью ее отца! И это зная, что тот непременно узнает об этом, выйдя на свободу и вернув власть. В груди при последней мысли похолодело. Выйдет ли он на свободу, вернет ли власть? Или это на самом деле не подразумевалось? А займет его место Алессия. По гроб жизни благодарная жителям болот за спасение своей жизни и всестороннюю помощь в восстановлении имени и власти. Правда, есть еще ее младшие братья… и эта мысль тоже показалась сейчас пугающей.
- Господин Фонсо разъяснил коротко вашу ситуацию, сударыня, - заговорил неожиданно слуга. – И вот что я вам скажу: лучшее время для появления перед дюком – нынче вечером. Во время торжественного приема, незадолго до бала.
- Уже сегодня! – проговорила Алессия. В груди похолодело. – А почему именно вечером? – спохватилась она. – Не разумнее ли днем, вдали от множества глаз?
- Не разумнее. И глаз вам нужно как можно больше. Это в ваших интересах. Что касается встречи лично с дюком. Так запросто вы ее не добьетесь. А попробуете сунуться – стража вас попросту вышвырнет взашей. И скажите спасибо, если не отправят в застенки!
- Но почему?! Я же…
- Чтобы узнать, кто вы – дюку нужно еще выслушать вас. А этого он делать не будет.
Повисло молчание. Алессия, смешавшись, шагала за провожатым дальше. Не будет слушать? Позовет стражу, не успеет она назвать даже свое имя?
- Сударыня, вы себя когда в зеркало видели в последний раз? – слуга кинул укоряющий взгляд через плечо. – Как считаете, о чем подумает его светлость дюк, увидев вас на пороге кабинета? Что кто-то впустил в замок бродяжку. Или, что скорее – потому что сумасшедших в замке нет – некая оборванка пробралась тайком в замок, к его кабинету… а зачем, скажите?
- А… можно мне себя в порядок привести?
- Приведете. После того, как расскажете его светлости, что с вами приключилось. А пока – мне еще нужно как-то спрятать вас до вечера, - в последних словах прозвучала легкая досада.
Старый лакей не был рад, что ему спихнули на руки такую докуку! Что ж заставило его согласиться? Спросить прямо Алессия не решилась.
В крохотной каморке оказалась узкая кровать, аккуратно застеленная, табурет, таз с кувшином воды. И вода для питья на столе. Чья-то комната. Слуга заявил, что можно до вечера отдохнуть – а он придет за ней, когда наступит время. И вышел, захлопнув дверь. Алессия осталась в растерянности посреди каморки. Застыла, хлопая глазами.
Лакей явился спустя несколько минут – притащил тарелку с ломтями хлеба. Придется потерпеть до вечера, - заявил ворчливо. На день – только хлеб. И ушел снова. В замке повернулся ключ, заставив вздрогнуть.
Умывшись и подъев хлеб, Алессия прилегла на кровать. Дорога утомила, но сон не шел. Грызла тревога. Впереди ждала неизвестность – девушка не знала, чего ждать, и что придется делать.
Когда лакей вернулся, подскочила. Время клонилось к вечеру.
- Гости съехались, - сообщил он. – Пора!
- А… что я стану делать?! – вскинулась девушка.
В груди поселилась вдруг противная дрожь. От холодного комка в животе разлилась по телу слабость. С трудом удержалась, чтоб не шмякнуться снова на кровать – колени сделались мягкими.
- Как это – что? – он нахмурился. – Ровно то, ради чего прибыли сюда! Идемте, - кивнул и первым вышел.
Пришлось на ватных ногах тащиться следом.
И вот такой она предстанет перед его светлостью дюком? А заодно – придворными и гостями Весеннего замка. Заспанная, растрепанная, в запыленном платье? Хорошенький у нее вид, ничего не скажешь!
Отговорки это всё, - попыталась она прикрикнуть на себя мысленно. – Пустые отговорки, трусость!
- Слушайте внимательно, - заговорил лакей тихо, когда они зашагали по коридорам. – Я приведу вас в общий зал. Затеряетесь среди гостей. На глаза никому нарочно не лезьте! Ведите себя незаметно.
Ну да, незаметно! В таком-то виде, среди наряженных в пух и прах вельмож. Сытых, надушенных и наряженных.
- И долго мне… вести себя незаметно?
- До тех пор, пока шум в зале не стихнет. Соваться во время танцев или пока его светлость занят разговорами с приближенными не стоит. Вас просто не услышат. Зато увидят – и выведут прочь. А вот когда возле его светлости разговоры стихнут, и музыка пойдет на спад – тогда выходите вперед и громко требуйте справедливости. И суда! Это услышат все, его светлость вас выслушает. Там и рассказывайте всё целиком, как есть.
- Ясно, - Алессия кивнула. – Благодарю вас…
- Не стоит, - лакей болезненно скривился. – Я делаю это в счет долга перед… неважно!
Ясно. Перед болотным народом. Перед кем-то из их вождей, возможно. Что ж, план четок и понятен. Осталось привести его в исполнение. Не перепугаться и не впасть в оцепенение в решающий момент. Ничего сложного!
Алессия истерически рассмеялась про себя.
«Святой Иероним, помоги мне! – взмолилась она про себя. – Дай мне достаточно сил, храбрости и разума. И совсем немного удачи…»
Толпа в ярко освещенном зале шумела, как водопад, падающий прямо на голову. Когда заберешься прямо под него и станешь под самую мощную струю.
Яркие наряды, блеск драгоценностей, зеркал, серебряной и хрустальной посуды слепили. Запах духов и цветов оглушал.
Алессия забилась в узкую нишу меж софой, на которой три дамы увлеченно что-то обсуждали и объемной вазой в половину человеческого роста. На нее оглядывались, но подойти никто не подходил и не пытался расспросить. И хвала Творцу, что большинству наплевать!
Слуги разносили закуски и напитки, но ей кусок в горло не лез. Может быть, потом, когда дюк всё-таки выслушает ее… если выслушает.
Сердце колотилось, колени дрожали. Во рту было сухо, и она цапнула-таки кубок с подноса проходившей мимо служанки. Та вытаращилась на нее в немом негодовании – но сказать ничего не сказала. Алессия, впрочем, и так поняла: вид у нее был возмутительный. Платье и прическа служанки выглядели более прилично и богато, чем у нее.
Перетерпеть, - напомнила себе девушка. Просто пережить тот вечер.
Она здесь не для того, чтобы красоваться! Нужно просто дождаться возможности рассказать дюку о случившемся с отцом. Остальное неважно.
Алессия отпила немного из кубка. Приторно! Вино оказалось крепким – не захмелеть бы. Она огляделась. Может, окликнуть кого-нибудь из слуг, попросить воды? Не выпрут ведь ее взашей? В конце концов, какая разница, как она выглядит! Если оказалась в замке, в парадной зале, значит, приглашена. Навряд ли у кого-то из слуг есть право допрашивать гостей – кто такие, и как очутились здесь.
С другой стороны, лакей или служанка могли позвать стражников. А с этими будет совсем другой разговор.
По здравом размышлении, девушка решила не привлекать лишнего внимания.
Дамы на софе продолжали щебетать. Алессия их мало интересовала. И она замерла на месте. Шум, танцы, музыка… ровный гул толпы перемежался то возгласами, то шепотками, то отдельными всплесками спорящих голосов и смеха. Время тянулось.
Девушка пыталась наблюдать за окружающими, прислушиваться к разговорам – но выходило из рук вон скверно. Большинство присутствующих ей были незнакомы – она редко бывала далеко от владений отца. В Весенний замок попала впервые в жизни. В другое время была бы в восторге! Теперь же глядела вокруг невидяще, терзаясь неопределенностью.
Вникнуть в разговоры не получалось. Слишком сильная разноголосица кругом. И говорили о пустяках. Лучше всего Алессия слышала дам на софе рядом – а те обсуждали портных, какую-то лавку духов и какие-то придворные сплетни. Да еще и вперемешку.
Оставалось ждать. И не разорваться между смертельной скукой и гложущей тревогой.
Наверное, она задремала, стоя в своей нише. Потому как не заметила, когда успели притихнуть и голоса, и музыка. В танцах, по всей видимости, наступил перерыв.
Встрепенуться заставил всплеск гула в зале. Алессия захлопала глазами, ошалело оглядываясь. На постаменте появился его светлость дюк. Девушка нахмурилась – она и не заметила, когда он покидал свое место! Точно задремала. Чуть не заснула, как часовой на посту – позорище!
Дюк между тем поднял руку ладонью вверх, словно прося тишины. Раскатился голос герольда, возвещающий, что его светлость будет говорить.
Алессия глубоко вздохнула, как перед прыжком в холодную воду. Время пришло!
- Я прошу суда и справедливости дюка! – звонко выкрикнула она. И заставила себя не съеживаться, расправить плечи, когда на нее разом обернулись несколько десятков человек. – Я прошу суда, - повторила она и стремительно зашагала вперед.
Сердце колотилось где-то в горле, дыхание перехватывало. Придворные отшатывались, оставляя для нее широкий коридор посередине зала.
Наверное, стоило дождаться, когда дюк скажет свою речь, - подумалось запоздало.
Но что, если бы она не успела?! Что, если бы закончив, он снова ушел? Да и сколько бы времени он говорил. Нет, наверное, не так-то и много…
Да что там теперь! Она уже его перебила.
Глядеть на лицо правителя со следами недовольства и изумления было жутко. А взгляд оно приковывало поневоле.
От множества ярких свечей и светильников, от сияния драгоценностей, хрусталя и зеркал рябило в глазах.
- Ты чего? – удивился он, останавливаясь несколькими ступеньками выше. – Немного осталось, держись, - усмехнулся ободряюще.
- Ага, - выдохнула Алессия. – Лестница слишком уж круто заворачивается, - посетовала она.
- Ничего, - он кивнул ободряюще и повторил. – Немного осталось…
*** ***
Они покинули замок так же свободно, как и зашли. Тихо, как мышки, проскользнули служебными коридорами. Миновали посты стражи, ухитрились не нарваться ни на кого из слуг.
Из кабинета Фонсо вынес кипу документов и печати отца и его казначея.
- Хватятся не раньше полудня, раззявы, - самодовольно заявил он Алессии. – И то, если станут смотреть. А нас к тому времени след простынет! Пусть ищут.
Сердце сдавило. Было бы еще так же просто вывести отца!
Вот только одно дело – вытащить что-то из кабинета. Совсем другое – вывести важного пленника из подземелья. Тем более, идти достаточно быстро он не сможет. Да и не факт, что вообще сможет. И погоня будет нешуточная – потому как не заметить пропажу пленного хозяина замка не выйдет.
Шагать от замка до города пришлось пешком. Тяжелые мысли давили всю дорогу.
- И куда теперь? – осведомилась Алессия, когда оба с рассветом зашли в город.
- Как куда? На постоялый двор, - удивился спутник. – Отдохнуть, в порядок себя привести. Не знаю, как ты – а я мечтаю о миске горячего рагу с мясом! Ванне и мягкой постели, - он демонстративно размял поясницу. – И ты мечтаешь о том же самом, - заявил непреклонно. – Вон, лицо измученное.
- Я не об этом, - тихо отозвалась девушка. – Я из-за…
- Это от усталости, - не терпящим возражений тоном повторил Фонсо.
Ладно. Спорить она не в силах. С запозданием дошло: и не надо вслух говорить на улице – отчего на самом деле ее гложет тревога! Мало ли, кто услышит. Прохожих много, а они двое – заметная парочка! Девица в мужском наряде и житель болот в своих огромных плетеных лоханках на ногах. Ладно, ее и за парня можно принять. Наверное. Хочется надеяться. А вот житель болот – он и есть житель болот.
Она может только замолкнуть и следовать за ним. Как и до этого.
*** ***
- К дюку, я так понимаю, мне придется добираться самой? – подала голос Алессия, глядя, как лихо Фонсо запечатывает письма печатью ее отца.
День клонился к вечеру. Выспавшись и поднявшись незадолго до заката, болотник развил бурную деятельность. Выражалась она в разборе и сортировке вынесенных бумаг, стремительном написании писем. Перо так и мелькало над листом бумаги, и ровные строки ложились на него будто сами собой.
- Почему самой? – удивился Фонсо, отвлекшись на пару мгновений.
- Вы… получили то, что было вам нужно, - выдавила она.
- А! Ты про печать? – он нахмурился. – Не надо думать дурного, юная баронесса. Ты не поедешь к дюку одна. Хотя бы потому, что сама ты немного преуспеешь. Тебе нужна будет помощь – и в дороге, и на месте.
Она кивнула, и спутник ободряюще улыбнулся. На душе сделалось чуть легче.
- Ты переживаешь за отца и за успех своей миссии, - заговорил он. – Знаю, что мои слова не слишком успокоят. Просто тебе стоит знать. Даже если ты потерпишь неудачу… для тебя найдется убежище в глубине болота. Там ты сможешь переждать, собраться с силами, составить план действий.
- Это… более выгодно, чем договариваться с Литтой? – удивилась она.
- Не то, чтобы более выгодно. Считай, что это… моя добрая воля, - Фонсо усмехнулся. – Могу ведь я поступить по-своему, разве нет?
Она моргнула.
С одной стороны – Фонсо говорил убедительно. Словно сам был уверен в собственных словах. С другой… она зацепилась за это «поступить по-своему». Ее спасители действовали не сами по себе – у них были свои резоны, и наверняка кто-то в глубине болот ждал итогов некой миссии, с которой они и выбрались к людским владениям. Фонсо ведь сам говорил – они вели какие-то дела с ее отцом! А она, вернув себе власть в замке, даже если отец погибнет – будет благодарна спасителям. И уж само собой, поможет им в их делах.
Впрочем, ее удача, что у жителей болот нашелся интерес в судьбе ее отца и ее самой! Это куда больше, чем ничего.
Глава 3
Шагая по служебным коридорам за сухопарым слугой, Алессия мысленно рассмеялась сама над собой. Собиралась она сама топать в Весенний замок, как же! Так ее здесь и ждали. И приняли бы с распростертыми объятиями, разумеется.
Да сама она бы даже внутрь не попала! Фонсо договорился о том, чтобы ее провели тайком. У жителей болота, кажется, всюду были связи.
Мысль выглядела неожиданной и пугающей. Жители болот не высовывались обычно во владения людей. Так, редкие торговцы доходили до приграничных земель, чтобы сбыть свои товары и закупить то, что требовалось в глубине их владений. Не вмешивались в дела людей, политику и внешнюю торговлю. Не проявляли враждебности. Люди, в свою очередь, не лезли в их владения – им это было не нужно. Глубины болот непригодны для жизни, только коренные обитатели, такие, как Фонсо, и могут жить там. Говорят, они, напротив, не сумели бы жить на твердой земле – воздух над нею был чрезмерно сух для них.
И вот при этом они вели какие-то дела с бароном Карафа. И имели связи повсюду, включая Весенний замок! А последнее что-то, да значило.
Да только вспомнить, как непринужденно Фонсо запечатывал какие-то письма печатью ее отца! И это зная, что тот непременно узнает об этом, выйдя на свободу и вернув власть. В груди при последней мысли похолодело. Выйдет ли он на свободу, вернет ли власть? Или это на самом деле не подразумевалось? А займет его место Алессия. По гроб жизни благодарная жителям болот за спасение своей жизни и всестороннюю помощь в восстановлении имени и власти. Правда, есть еще ее младшие братья… и эта мысль тоже показалась сейчас пугающей.
- Господин Фонсо разъяснил коротко вашу ситуацию, сударыня, - заговорил неожиданно слуга. – И вот что я вам скажу: лучшее время для появления перед дюком – нынче вечером. Во время торжественного приема, незадолго до бала.
- Уже сегодня! – проговорила Алессия. В груди похолодело. – А почему именно вечером? – спохватилась она. – Не разумнее ли днем, вдали от множества глаз?
- Не разумнее. И глаз вам нужно как можно больше. Это в ваших интересах. Что касается встречи лично с дюком. Так запросто вы ее не добьетесь. А попробуете сунуться – стража вас попросту вышвырнет взашей. И скажите спасибо, если не отправят в застенки!
- Но почему?! Я же…
- Чтобы узнать, кто вы – дюку нужно еще выслушать вас. А этого он делать не будет.
Повисло молчание. Алессия, смешавшись, шагала за провожатым дальше. Не будет слушать? Позовет стражу, не успеет она назвать даже свое имя?
- Сударыня, вы себя когда в зеркало видели в последний раз? – слуга кинул укоряющий взгляд через плечо. – Как считаете, о чем подумает его светлость дюк, увидев вас на пороге кабинета? Что кто-то впустил в замок бродяжку. Или, что скорее – потому что сумасшедших в замке нет – некая оборванка пробралась тайком в замок, к его кабинету… а зачем, скажите?
- А… можно мне себя в порядок привести?
- Приведете. После того, как расскажете его светлости, что с вами приключилось. А пока – мне еще нужно как-то спрятать вас до вечера, - в последних словах прозвучала легкая досада.
Старый лакей не был рад, что ему спихнули на руки такую докуку! Что ж заставило его согласиться? Спросить прямо Алессия не решилась.
В крохотной каморке оказалась узкая кровать, аккуратно застеленная, табурет, таз с кувшином воды. И вода для питья на столе. Чья-то комната. Слуга заявил, что можно до вечера отдохнуть – а он придет за ней, когда наступит время. И вышел, захлопнув дверь. Алессия осталась в растерянности посреди каморки. Застыла, хлопая глазами.
Лакей явился спустя несколько минут – притащил тарелку с ломтями хлеба. Придется потерпеть до вечера, - заявил ворчливо. На день – только хлеб. И ушел снова. В замке повернулся ключ, заставив вздрогнуть.
Умывшись и подъев хлеб, Алессия прилегла на кровать. Дорога утомила, но сон не шел. Грызла тревога. Впереди ждала неизвестность – девушка не знала, чего ждать, и что придется делать.
Когда лакей вернулся, подскочила. Время клонилось к вечеру.
- Гости съехались, - сообщил он. – Пора!
- А… что я стану делать?! – вскинулась девушка.
В груди поселилась вдруг противная дрожь. От холодного комка в животе разлилась по телу слабость. С трудом удержалась, чтоб не шмякнуться снова на кровать – колени сделались мягкими.
- Как это – что? – он нахмурился. – Ровно то, ради чего прибыли сюда! Идемте, - кивнул и первым вышел.
Пришлось на ватных ногах тащиться следом.
И вот такой она предстанет перед его светлостью дюком? А заодно – придворными и гостями Весеннего замка. Заспанная, растрепанная, в запыленном платье? Хорошенький у нее вид, ничего не скажешь!
Отговорки это всё, - попыталась она прикрикнуть на себя мысленно. – Пустые отговорки, трусость!
- Слушайте внимательно, - заговорил лакей тихо, когда они зашагали по коридорам. – Я приведу вас в общий зал. Затеряетесь среди гостей. На глаза никому нарочно не лезьте! Ведите себя незаметно.
Ну да, незаметно! В таком-то виде, среди наряженных в пух и прах вельмож. Сытых, надушенных и наряженных.
- И долго мне… вести себя незаметно?
- До тех пор, пока шум в зале не стихнет. Соваться во время танцев или пока его светлость занят разговорами с приближенными не стоит. Вас просто не услышат. Зато увидят – и выведут прочь. А вот когда возле его светлости разговоры стихнут, и музыка пойдет на спад – тогда выходите вперед и громко требуйте справедливости. И суда! Это услышат все, его светлость вас выслушает. Там и рассказывайте всё целиком, как есть.
- Ясно, - Алессия кивнула. – Благодарю вас…
- Не стоит, - лакей болезненно скривился. – Я делаю это в счет долга перед… неважно!
Ясно. Перед болотным народом. Перед кем-то из их вождей, возможно. Что ж, план четок и понятен. Осталось привести его в исполнение. Не перепугаться и не впасть в оцепенение в решающий момент. Ничего сложного!
Алессия истерически рассмеялась про себя.
«Святой Иероним, помоги мне! – взмолилась она про себя. – Дай мне достаточно сил, храбрости и разума. И совсем немного удачи…»
*** ***
Толпа в ярко освещенном зале шумела, как водопад, падающий прямо на голову. Когда заберешься прямо под него и станешь под самую мощную струю.
Яркие наряды, блеск драгоценностей, зеркал, серебряной и хрустальной посуды слепили. Запах духов и цветов оглушал.
Алессия забилась в узкую нишу меж софой, на которой три дамы увлеченно что-то обсуждали и объемной вазой в половину человеческого роста. На нее оглядывались, но подойти никто не подходил и не пытался расспросить. И хвала Творцу, что большинству наплевать!
Слуги разносили закуски и напитки, но ей кусок в горло не лез. Может быть, потом, когда дюк всё-таки выслушает ее… если выслушает.
Сердце колотилось, колени дрожали. Во рту было сухо, и она цапнула-таки кубок с подноса проходившей мимо служанки. Та вытаращилась на нее в немом негодовании – но сказать ничего не сказала. Алессия, впрочем, и так поняла: вид у нее был возмутительный. Платье и прическа служанки выглядели более прилично и богато, чем у нее.
Перетерпеть, - напомнила себе девушка. Просто пережить тот вечер.
Она здесь не для того, чтобы красоваться! Нужно просто дождаться возможности рассказать дюку о случившемся с отцом. Остальное неважно.
Алессия отпила немного из кубка. Приторно! Вино оказалось крепким – не захмелеть бы. Она огляделась. Может, окликнуть кого-нибудь из слуг, попросить воды? Не выпрут ведь ее взашей? В конце концов, какая разница, как она выглядит! Если оказалась в замке, в парадной зале, значит, приглашена. Навряд ли у кого-то из слуг есть право допрашивать гостей – кто такие, и как очутились здесь.
С другой стороны, лакей или служанка могли позвать стражников. А с этими будет совсем другой разговор.
По здравом размышлении, девушка решила не привлекать лишнего внимания.
Дамы на софе продолжали щебетать. Алессия их мало интересовала. И она замерла на месте. Шум, танцы, музыка… ровный гул толпы перемежался то возгласами, то шепотками, то отдельными всплесками спорящих голосов и смеха. Время тянулось.
Девушка пыталась наблюдать за окружающими, прислушиваться к разговорам – но выходило из рук вон скверно. Большинство присутствующих ей были незнакомы – она редко бывала далеко от владений отца. В Весенний замок попала впервые в жизни. В другое время была бы в восторге! Теперь же глядела вокруг невидяще, терзаясь неопределенностью.
Вникнуть в разговоры не получалось. Слишком сильная разноголосица кругом. И говорили о пустяках. Лучше всего Алессия слышала дам на софе рядом – а те обсуждали портных, какую-то лавку духов и какие-то придворные сплетни. Да еще и вперемешку.
Оставалось ждать. И не разорваться между смертельной скукой и гложущей тревогой.
*** ***
Наверное, она задремала, стоя в своей нише. Потому как не заметила, когда успели притихнуть и голоса, и музыка. В танцах, по всей видимости, наступил перерыв.
Встрепенуться заставил всплеск гула в зале. Алессия захлопала глазами, ошалело оглядываясь. На постаменте появился его светлость дюк. Девушка нахмурилась – она и не заметила, когда он покидал свое место! Точно задремала. Чуть не заснула, как часовой на посту – позорище!
Дюк между тем поднял руку ладонью вверх, словно прося тишины. Раскатился голос герольда, возвещающий, что его светлость будет говорить.
Алессия глубоко вздохнула, как перед прыжком в холодную воду. Время пришло!
- Я прошу суда и справедливости дюка! – звонко выкрикнула она. И заставила себя не съеживаться, расправить плечи, когда на нее разом обернулись несколько десятков человек. – Я прошу суда, - повторила она и стремительно зашагала вперед.
Сердце колотилось где-то в горле, дыхание перехватывало. Придворные отшатывались, оставляя для нее широкий коридор посередине зала.
Наверное, стоило дождаться, когда дюк скажет свою речь, - подумалось запоздало.
Но что, если бы она не успела?! Что, если бы закончив, он снова ушел? Да и сколько бы времени он говорил. Нет, наверное, не так-то и много…
Да что там теперь! Она уже его перебила.
Глядеть на лицо правителя со следами недовольства и изумления было жутко. А взгляд оно приковывало поневоле.
От множества ярких свечей и светильников, от сияния драгоценностей, хрусталя и зеркал рябило в глазах.
