Уж если колдун боится – чего ждать ей?! Спрашивать о чем-либо боялась – это не Амади. Он не любит, когда она задает вопросы. Да и вообще, кажется, предпочел бы, чтобы она не раскрывала рта.
С трудом верилось, что в самом начале было иначе. С трудом верилось, что это – тот самый Иму, что терпеливо учил ее держать величественную осанку и правильное выражение лица.
Амади пришел в себя к концу третьего дня. Накато глядела отрешенно на гребни далеких гор, когда ощутила неуловимое движение рядом. Опустив взгляд, увидела, как колдун открыл глаза. Совершенно пустой взгляд заставил девушку на мгновение окоченеть: не потерял ли колдун разум?! По словам Иму, такое вполне могло случиться. Глаза у него сделались еще светлее и прозрачнее, чем были. В них сейчас отражалось тусклое зимнее небо. А кожа побелела, сделавшись похожей на камни.
- Мастер! – она склонилась над ним. – Мастер Амади!
- Ты, - проговорил колдун. Взгляд сделался осмысленным.
- Мастер Амади, выпей немного отвара! – спохватилась девушка, приподняла его голову и поднесла кружку.
Он отпил несколько глотков, снова улегся. Прикрыл на несколько мгновений глаза, потом взглянул на нее снова. Ей показалось, что взгляд чуть прояснился. Сделался более живым, острым. И глаза – прозрачные-прозрачные – вновь обрели цвет.
- Давно я так лежу? – осведомился он хрипловато.
Голос звучал слабо, но в нем ощущалась тень былой силы и самоуверенности.
- Почти три дня, - она отвернулась, боясь, что слезы все-таки польются. – Неподвижно, как труп. Даже напоить толком не получалось.
- У тебя вполне получалось, - заметил он, приподнимаясь на локтях. – А где Иму?!
- Пошел за травами…
- Ага! Ясно, - он огляделся – превращался в себя прежнего на глазах. – А чего это, - повел неопределенно вокруг рукой. – Чего это вокруг поменялось? Что это Иму – защитными знаками, что ли, обвел стоянку?
- Чтобы нас не нашли, - девушка закивала. – Он злой пришел, тогда, в первый день. Из поселка – сказал – его прогнали. Мол, весть дурную принес. Беду накликал.
- Эк, - крякнул Амади. – Вот это новость! Я-то думал, они испугаются, за советом к нему кинутся, - протянул он задумчиво. – А они не просто упертые, они тупые оказались!
- Там, сказал мастер Иму, брат Бапото теперь заправляет, - вспомнила Накато.
- Во имя духов неназываемых, я что, слышу знакомый голос? – в шатер зашел снаружи Иму. – Я уж опасался, не услышу тебя.
- Опасался или надеялся? – проворчал с раздражением Амади.
- Что это ты такое говоришь, друг? – Иму сощурился с недовольством.
Накато сжалась. Амади только пришел в себя – и им с Иму вздумалось ссориться! Она видела, к чему приводили порою ссоры между воинами в кочевье. Ссоры вспыхивали, как сухая трава – у костров на стоянках. Иногда и старшие не успевали вмешаться – лилась кровь. До крайнего, правда, доходило редко – в кочевьях нападать на своих было табу. Но здесь – не кочевье. Уж если воины в одном роду порою калечили друг друга, то что помешает сделать это разозленным колдунам?
Она-то уж точно их разнять не сумеет.
- Выпей-ка лучше отвара, - примирительно пробурчал Иму. – Вид у тебя дрянной.
- Только что выпил. Ничего, выкарабкаюсь, - Амади рассмеялся тихим каркающим смехом. – Теперь-то выкарабкаюсь…
Он и правда выкарабкался.
С первого вечера Амади не оставлял попыток подняться на ноги. Через пару дней ему это удалось. И он стал проводить время, то сидя у костра, то расхаживая вокруг него.
Снова начал отправлять Накато к людям. На сей раз в одиночку. Сам он сопровождать ее не мог, а Иму наотрез отказался рисковать. Вопреки опасениям девушки, это не вызвало новой стычки между недавними друзьями. Амади воспринял отказ Иму как должное.
Накато мелькала на окраинах поселения, на выступах вокруг него и вблизи мест, где люди раскапывали гору.
Те видели ее, таращились – но такой суеты, как прежде, больше не поднималось. Люди глядели и отворачивались. Видимо, привыкли к ней.
Первые два-три дня кто-то из воинов нет-нет, пускал в нее стрелу или швырял копье. Но каждый раз они промахивались. Даже досадно было. Так и подмывало забыть все наставления Амади об осторожности, подойти ближе, заговорить с кем-нибудь. Что-нибудь сломать, опрокинуть, разрушить. Раскидать их приспособления, инструменты, оружие. Она сильная и быстрая, сильнейшие воины с нею не сравнятся! И амулет колдовской у нее есть – станет невидимой, и поди отыщи ее среди камней. Но Амади наверняка будет недоволен.
А спустя десяток дней к рощице кустарника подошли люди во главе с новым вождем. Это наверняка был он – держался самоуверенно, другие выказывали ему явное почтение.
Люди принесли еду в корзинах. Поставили, и вождь принялся звать Иму. Накато, затаившись среди камней, с любопытством наблюдала за этим действом. Сама она как раз возвращалась после того, как в очередной раз покружила вокруг селения, показалась на глаза нескольким рабочим и воинам. Мелькнула шальная мысль – может, вернуться? Навести суету и панику, пока вождя с половиной воинов нет в поселке?
Нет, Амади точно будет недоволен. Он много раз повторял – не лезть на рожон.
Поэтому Накато сидела в укрытии, наблюдая за людьми. Вот появился Иму – прямой и величественный. Вот с кого нужно пример брать, пытаясь изобразить царственную осанку!
- Ты все-таки остался здесь, - проговорил человеческий вождь. – Не ушел!
- Я уйду, когда сам посчитаю нужным, - степенно отозвался Иму. – Смертные мне не указ. Уж не думаешь ли ты, что я из-за вас здесь нахожусь?
- Из-за кого же? Из-за хозяйки?
А вот если бы брат или старик Асита столкнулись вплотную с каким-нибудь духом – все племя стало бы на стоянку, чтобы принести жертвы и задобрить духов. Зажглись бы костры, зазвучали бы ритуальные бубны и большие нгомби, женщины – все, от любимых жен до самых забитых рабынь – раскрасили бы лица и тела желтой краской и белой глиной и плясали бы ночь напролет.
Зарезали бы лучших страусов, чтобы пропитать кровью землю. И яичной жидкостью измазались бы воины; окружили бы кругом, нарисованным жидкостью из яиц, все стойбище.
Упрямства горцам было не занимать. Вот страха в них не было. Либо страха, либо – сообразительности. Тупые и прямолинейные.
- Ты здесь остаешься из-за хозяйки? – повторил нетерпеливо человеческий вождь.
- Хозяйка – не единственный дух этих мест. Хотя и самый могущественный, - отозвался Иму после некоторого размышления.
Накато прыснула в кулачок. Знал бы человек, о чем он размышлял! Небось, досадовал на нежданное посещение и ломал голову – что бы лучше соврать.
- У меня были свои причины остаться здесь пока, - продолжил между тем колдун. – Чего ты хотел от меня, человек? Зачем искал?
- Я – брат умершего вождя Бапото, - отозвался тот. – И я теперь веду своих людей. Я пришел к тебе спросить о хозяйке. Ты много говорил о ней, - он сощурился. – Ты все уши прожужжал моему брату и являлся ко мне.
- Зачем ты пришел, человек? – вздохнул Иму. – Ты сказал – тебе не страшна хозяйка. Ты сказал – ты умнее глупого старого колдуна Иму. И не подпустишь более выжившего из ума старика к своему поселку. Ты – вождь, твое слово – закон.
Накато только головой в удивлении покачала. Куда девался трус Иму, во всем сомневающийся и не верящий в успех!
- Я не говорил, что ты выжил из ума, - человек нахмурился. – Я сказал – ты накликал беду на моего брата. Но я вижу, как хозяйка появляется то тут, то там. Люди боятся. Я пришел к тебе, - вождь опустился тяжело на колени, опираясь на копье. – Я прошу тебя вернуться к моему племени и дальше помогать мне советом и делом. Тебя все будут почитать! Ты же расскажешь мне, как задобрить хозяйку. Она гневается – даже брата умертвила. Подскажи, как с нею сладить! Она – дух, чего она хочет? Жертв? Я залью кровью окрестные скалы, если понадобится!
- Где же ты возьмешь столько крови, - Иму вздохнул.
Горский вождь оказался упертым. Он упрашивал Иму едва не до самой ночи. Накато все это время сидела в кустах, слушала.
Вождь горцев хочет задобрить духа! Интересно, что скажет на это Амади. Наверное, будет хохотать.
В последнем она не ошиблась. Амади хохотал, как безумный, когда Иму пересказал ему содержание беседы с человеком.
- Сделаем так, - заявил он. – Скажешь этому вождю: владычица гор может принять дары, а может – не принять. Если они тленом обратятся – значит, забрала. А нет, камнем обратит – значит, отказывается. Отдаривается – дает камни вместо жертвы. И тогда людям лучше подобру-поздорову убираться. А то скверно им всем придется.
- Погоди-ка, - Иму прищурился. – А как это она жертвы их камнем обратит?! Ты же только-только в себя пришел. К тебе еще сила не вернулась! Я-то вижу.
- Мое дело, - зло огрызнулся Амади. – Ты вроде как и рад, что я без сил?
- Нелепое болтаешь, - хмуро уронил Иму, поднялся.
Принялся обходить площадку – вроде как проверяя завесу невидимости. Однако Накато тоже показалось, что он помрачнел. Вспомнилось, как просто-напросто светился, принимая слова почтения от человека. Неужто прав Амади – и Иму предпочел бы не получить того, ради чего было затеяно все предприятие?
Девушка сама себе подивилась. Такое ощущение, будто ее судьба затеи Амади волнует больше, чем самого Амади и, уж тем более, Иму.
А все-таки тот прав. Как еще не восстановивший силы колдун собирается превращать что-то в камень?
- А запросто, - хмыкнул Амади на дружное недоумение товарища и Накато.
Дело происходило спустя несколько дней после появления людей возле укрытия Иму. В этот день прошло жертвоприношение, в результате которого пища и напитки, сожженные на большом костре, обратились грудой зеленых каменьев.
- Да, хитер, - протянул Иму.
- Ты будто впервые обнаружил это, - хмыкнул Амади. – Я знал, что мне такая хитрость рано или поздно понадобится, вот и подготовился. Простенький ведь амулет! Всего-то и было нужно, чтобы в костер забросили побольше меди. Ты им сказал, что наконечники оружия и инструменты – тоже жертвоприношение. И вот результат!
- Но как ты медную окалину из костра обратил камнями? – изумился Иму.
- Всего-то восстанавливающая магия амулета. Освобождается, когда амулет сгорает. Тот, что ты забросил в костер.
- Да, хитер, - повторил Иму, качая головой.
Выражение его лица не нравилось Накато. Во взгляде перемешивались восхищение, зависть и досада. Не нравилось ему, что Амади удалось то, что казалось невозможным!
Новый вождь оказался упертым.
В течение нескольких следующих дней он проводил жертвоприношения ежедневно. Амади извел все амулеты, что у него имелись в запасе. Колдун бурчал, что брат Бапото еще более упрям, чем тот.
«А я ведь говорил!»
Эту фразу Иму все чаще повторял вслух. Иногда – по нескольку раз на дню. Амади хмурился, зыркал испепеляющим взглядом, но не спорил. Силы вернулись к нему еще через десяток дней – столько же, сколько и пальцев на обеих руках.
И тогда наступило тяжелое время для людей. Пологий пригорок, на котором расположился поселок, рассекла надвое трещина. Не особенно широкая, но глубокая, и случилось это средь бела дня. Пара человек и несколько животных провалились в эту трещину. Одного из людей – парнишку, почти мальчика – сумели вытащить, но он сильно покалечился.
Кого-то из рабочих прибило глыбой во время работы. Сползла часть тропы, по которой приходили караваны с едой, забиравшие медь и малахит.
Накато не запомнила имени брата Бапото. С ним она тоже разговаривала лицом к лицу – но он не заметил на руке ее знака. Видимо, ему недоставало проницательности брата. Потому он и стал вождем лишь после его гибели. Главенство его продлилось недолго – Амади скоро надоело пакостить поселянам и рабочим. Нового вождя постигла судьба его брата.
Поселок опустел весной, когда солнце стало чаще проглядывать на прояснившемся небе, и воздух начал теплеть. Когда снег остался только в глубоких затененных лощинах, а почерневшие склоны едва зазеленели, на перевале появилось целое кочевье во главе с человеком на животном с витыми рогами.
Накато издали во все глаза глядела на небывалое явление. Новое племя оказалось многочисленным. С ними шло целое стадо навьюченных животных.
Спускались неторопливо, но не скрываясь. Безо всякой опаски. Будто возвращаясь к себе домой. Вот только девушка была уверена, что это – не те же самые люди, что жили здесь зимой.
Пришельцы заполонили долину, заняли покинутые их предшественниками дома. К ним явились и Амади с Иму.
Встретил двух колдунов сам вождь. Вышел к ним, пригласил в раскинутый для него шатер возле самого большого строения. Внутрь каменного дома вождь заходить не пожелал, устраиваться там – тем более.
Накато издали глядела на то, как деловито суетятся люди в поселке. В этот день ей не нужно было показываться кому-то на глаза.
Это пришел вождь Гатера со своими людьми – так ей объяснил Амади. Теперь они должны убедить всех, явившихся с ним, что хозяйка гор благоволит новым поселенцам.
Девушка терпеливо ждала, когда колдуны выйдут из шатра человеческого вождя. Через пару дней люди устроили большой праздник. В жертвенный костер снова бросали еду и лили напитки, зарезали с десяток совсем молодых туров. В этот раз на углях не осталось ни крупицы малахита. Вместо этого цельной фигурой малахита обратился чисто черный молодой тур, приведенный на место, где горел костер.
Накато вышла прямо к онемевшим поселянам – ее задачей было благословить фигуру из зеленого камня. Она провела ладонью по закаменевшей шерстке, застывшим рогам.
Раскинув руки, прошла по широкому кругу, образованному людьми. Их настороженность ощущалась остро, она буквально пропитала воздух над площадкой. Накато улыбалась, сохраняя величественную осанку – но ей невыносимо хотелось убежать. Слишком много людей вокруг. Слишком близко к ним она находилась, а они еще и окружили ее со всех сторон.
Она едва сдержала вздох облегчения, когда попятилась назад, и люди разошлись, давая ей пройти. Она медленно двигалась спиной вперед, простирая руки к собравшимся.
Испуганные взгляды сопровождали ее, пока она не скрылась. Отойдя на пару десятков шагов, Накато сдвинула пластинки амулета и кинулась, невидимая, прочь. И остановилась лишь тогда, когда добралась до укрытия среди кустарника. Довольные колдуны вернулись только к вечеру, когда стемнело.
- Это что? – осведомился ошарашенный Иму, разглядывая небольшой камушек у себя на ладони. Голос его сел – Накато впервые услышала, чтобы он так говорил.
- Это кристалл, - мягко отозвался Амади. – Твоя часть оплаты. Как и договаривались.
- Договаривались, - прошипел Иму. – Вот только мы не договаривались, что мне достанется мизерная часть нашей награды! Амади, это же обман, - проговорил он. – Мы все это время были вместе! – голос его понемногу переходил на крик. – Я находился здесь, рядом с поселком, пока ты ходил по степи!
- Иму, должен ли я напомнить тебе, сколько раз ты высказывал сомнения в успехе? – судя по интонациям, Амади тоже начал закипать. – Скажи, чем ты рисковал, держась поблизости от поселка? Я делал все, чтобы на тебя подозрение не пало! И это мне удалось.
С трудом верилось, что в самом начале было иначе. С трудом верилось, что это – тот самый Иму, что терпеливо учил ее держать величественную осанку и правильное выражение лица.
Амади пришел в себя к концу третьего дня. Накато глядела отрешенно на гребни далеких гор, когда ощутила неуловимое движение рядом. Опустив взгляд, увидела, как колдун открыл глаза. Совершенно пустой взгляд заставил девушку на мгновение окоченеть: не потерял ли колдун разум?! По словам Иму, такое вполне могло случиться. Глаза у него сделались еще светлее и прозрачнее, чем были. В них сейчас отражалось тусклое зимнее небо. А кожа побелела, сделавшись похожей на камни.
- Мастер! – она склонилась над ним. – Мастер Амади!
- Ты, - проговорил колдун. Взгляд сделался осмысленным.
- Мастер Амади, выпей немного отвара! – спохватилась девушка, приподняла его голову и поднесла кружку.
Он отпил несколько глотков, снова улегся. Прикрыл на несколько мгновений глаза, потом взглянул на нее снова. Ей показалось, что взгляд чуть прояснился. Сделался более живым, острым. И глаза – прозрачные-прозрачные – вновь обрели цвет.
- Давно я так лежу? – осведомился он хрипловато.
Голос звучал слабо, но в нем ощущалась тень былой силы и самоуверенности.
- Почти три дня, - она отвернулась, боясь, что слезы все-таки польются. – Неподвижно, как труп. Даже напоить толком не получалось.
- У тебя вполне получалось, - заметил он, приподнимаясь на локтях. – А где Иму?!
- Пошел за травами…
- Ага! Ясно, - он огляделся – превращался в себя прежнего на глазах. – А чего это, - повел неопределенно вокруг рукой. – Чего это вокруг поменялось? Что это Иму – защитными знаками, что ли, обвел стоянку?
- Чтобы нас не нашли, - девушка закивала. – Он злой пришел, тогда, в первый день. Из поселка – сказал – его прогнали. Мол, весть дурную принес. Беду накликал.
- Эк, - крякнул Амади. – Вот это новость! Я-то думал, они испугаются, за советом к нему кинутся, - протянул он задумчиво. – А они не просто упертые, они тупые оказались!
- Там, сказал мастер Иму, брат Бапото теперь заправляет, - вспомнила Накато.
- Во имя духов неназываемых, я что, слышу знакомый голос? – в шатер зашел снаружи Иму. – Я уж опасался, не услышу тебя.
- Опасался или надеялся? – проворчал с раздражением Амади.
- Что это ты такое говоришь, друг? – Иму сощурился с недовольством.
Накато сжалась. Амади только пришел в себя – и им с Иму вздумалось ссориться! Она видела, к чему приводили порою ссоры между воинами в кочевье. Ссоры вспыхивали, как сухая трава – у костров на стоянках. Иногда и старшие не успевали вмешаться – лилась кровь. До крайнего, правда, доходило редко – в кочевьях нападать на своих было табу. Но здесь – не кочевье. Уж если воины в одном роду порою калечили друг друга, то что помешает сделать это разозленным колдунам?
Она-то уж точно их разнять не сумеет.
- Выпей-ка лучше отвара, - примирительно пробурчал Иму. – Вид у тебя дрянной.
- Только что выпил. Ничего, выкарабкаюсь, - Амади рассмеялся тихим каркающим смехом. – Теперь-то выкарабкаюсь…
*** ***
Он и правда выкарабкался.
С первого вечера Амади не оставлял попыток подняться на ноги. Через пару дней ему это удалось. И он стал проводить время, то сидя у костра, то расхаживая вокруг него.
Снова начал отправлять Накато к людям. На сей раз в одиночку. Сам он сопровождать ее не мог, а Иму наотрез отказался рисковать. Вопреки опасениям девушки, это не вызвало новой стычки между недавними друзьями. Амади воспринял отказ Иму как должное.
Накато мелькала на окраинах поселения, на выступах вокруг него и вблизи мест, где люди раскапывали гору.
Те видели ее, таращились – но такой суеты, как прежде, больше не поднималось. Люди глядели и отворачивались. Видимо, привыкли к ней.
Первые два-три дня кто-то из воинов нет-нет, пускал в нее стрелу или швырял копье. Но каждый раз они промахивались. Даже досадно было. Так и подмывало забыть все наставления Амади об осторожности, подойти ближе, заговорить с кем-нибудь. Что-нибудь сломать, опрокинуть, разрушить. Раскидать их приспособления, инструменты, оружие. Она сильная и быстрая, сильнейшие воины с нею не сравнятся! И амулет колдовской у нее есть – станет невидимой, и поди отыщи ее среди камней. Но Амади наверняка будет недоволен.
А спустя десяток дней к рощице кустарника подошли люди во главе с новым вождем. Это наверняка был он – держался самоуверенно, другие выказывали ему явное почтение.
Люди принесли еду в корзинах. Поставили, и вождь принялся звать Иму. Накато, затаившись среди камней, с любопытством наблюдала за этим действом. Сама она как раз возвращалась после того, как в очередной раз покружила вокруг селения, показалась на глаза нескольким рабочим и воинам. Мелькнула шальная мысль – может, вернуться? Навести суету и панику, пока вождя с половиной воинов нет в поселке?
Нет, Амади точно будет недоволен. Он много раз повторял – не лезть на рожон.
Поэтому Накато сидела в укрытии, наблюдая за людьми. Вот появился Иму – прямой и величественный. Вот с кого нужно пример брать, пытаясь изобразить царственную осанку!
- Ты все-таки остался здесь, - проговорил человеческий вождь. – Не ушел!
- Я уйду, когда сам посчитаю нужным, - степенно отозвался Иму. – Смертные мне не указ. Уж не думаешь ли ты, что я из-за вас здесь нахожусь?
- Из-за кого же? Из-за хозяйки?
А вот если бы брат или старик Асита столкнулись вплотную с каким-нибудь духом – все племя стало бы на стоянку, чтобы принести жертвы и задобрить духов. Зажглись бы костры, зазвучали бы ритуальные бубны и большие нгомби, женщины – все, от любимых жен до самых забитых рабынь – раскрасили бы лица и тела желтой краской и белой глиной и плясали бы ночь напролет.
Зарезали бы лучших страусов, чтобы пропитать кровью землю. И яичной жидкостью измазались бы воины; окружили бы кругом, нарисованным жидкостью из яиц, все стойбище.
Упрямства горцам было не занимать. Вот страха в них не было. Либо страха, либо – сообразительности. Тупые и прямолинейные.
- Ты здесь остаешься из-за хозяйки? – повторил нетерпеливо человеческий вождь.
- Хозяйка – не единственный дух этих мест. Хотя и самый могущественный, - отозвался Иму после некоторого размышления.
Накато прыснула в кулачок. Знал бы человек, о чем он размышлял! Небось, досадовал на нежданное посещение и ломал голову – что бы лучше соврать.
- У меня были свои причины остаться здесь пока, - продолжил между тем колдун. – Чего ты хотел от меня, человек? Зачем искал?
- Я – брат умершего вождя Бапото, - отозвался тот. – И я теперь веду своих людей. Я пришел к тебе спросить о хозяйке. Ты много говорил о ней, - он сощурился. – Ты все уши прожужжал моему брату и являлся ко мне.
- Зачем ты пришел, человек? – вздохнул Иму. – Ты сказал – тебе не страшна хозяйка. Ты сказал – ты умнее глупого старого колдуна Иму. И не подпустишь более выжившего из ума старика к своему поселку. Ты – вождь, твое слово – закон.
Накато только головой в удивлении покачала. Куда девался трус Иму, во всем сомневающийся и не верящий в успех!
- Я не говорил, что ты выжил из ума, - человек нахмурился. – Я сказал – ты накликал беду на моего брата. Но я вижу, как хозяйка появляется то тут, то там. Люди боятся. Я пришел к тебе, - вождь опустился тяжело на колени, опираясь на копье. – Я прошу тебя вернуться к моему племени и дальше помогать мне советом и делом. Тебя все будут почитать! Ты же расскажешь мне, как задобрить хозяйку. Она гневается – даже брата умертвила. Подскажи, как с нею сладить! Она – дух, чего она хочет? Жертв? Я залью кровью окрестные скалы, если понадобится!
- Где же ты возьмешь столько крови, - Иму вздохнул.
Горский вождь оказался упертым. Он упрашивал Иму едва не до самой ночи. Накато все это время сидела в кустах, слушала.
Вождь горцев хочет задобрить духа! Интересно, что скажет на это Амади. Наверное, будет хохотать.
*** ***
В последнем она не ошиблась. Амади хохотал, как безумный, когда Иму пересказал ему содержание беседы с человеком.
- Сделаем так, - заявил он. – Скажешь этому вождю: владычица гор может принять дары, а может – не принять. Если они тленом обратятся – значит, забрала. А нет, камнем обратит – значит, отказывается. Отдаривается – дает камни вместо жертвы. И тогда людям лучше подобру-поздорову убираться. А то скверно им всем придется.
- Погоди-ка, - Иму прищурился. – А как это она жертвы их камнем обратит?! Ты же только-только в себя пришел. К тебе еще сила не вернулась! Я-то вижу.
- Мое дело, - зло огрызнулся Амади. – Ты вроде как и рад, что я без сил?
- Нелепое болтаешь, - хмуро уронил Иму, поднялся.
Принялся обходить площадку – вроде как проверяя завесу невидимости. Однако Накато тоже показалось, что он помрачнел. Вспомнилось, как просто-напросто светился, принимая слова почтения от человека. Неужто прав Амади – и Иму предпочел бы не получить того, ради чего было затеяно все предприятие?
Девушка сама себе подивилась. Такое ощущение, будто ее судьба затеи Амади волнует больше, чем самого Амади и, уж тем более, Иму.
А все-таки тот прав. Как еще не восстановивший силы колдун собирается превращать что-то в камень?
*** ***
- А запросто, - хмыкнул Амади на дружное недоумение товарища и Накато.
Дело происходило спустя несколько дней после появления людей возле укрытия Иму. В этот день прошло жертвоприношение, в результате которого пища и напитки, сожженные на большом костре, обратились грудой зеленых каменьев.
- Да, хитер, - протянул Иму.
- Ты будто впервые обнаружил это, - хмыкнул Амади. – Я знал, что мне такая хитрость рано или поздно понадобится, вот и подготовился. Простенький ведь амулет! Всего-то и было нужно, чтобы в костер забросили побольше меди. Ты им сказал, что наконечники оружия и инструменты – тоже жертвоприношение. И вот результат!
- Но как ты медную окалину из костра обратил камнями? – изумился Иму.
- Всего-то восстанавливающая магия амулета. Освобождается, когда амулет сгорает. Тот, что ты забросил в костер.
- Да, хитер, - повторил Иму, качая головой.
Выражение его лица не нравилось Накато. Во взгляде перемешивались восхищение, зависть и досада. Не нравилось ему, что Амади удалось то, что казалось невозможным!
Новый вождь оказался упертым.
В течение нескольких следующих дней он проводил жертвоприношения ежедневно. Амади извел все амулеты, что у него имелись в запасе. Колдун бурчал, что брат Бапото еще более упрям, чем тот.
«А я ведь говорил!»
Эту фразу Иму все чаще повторял вслух. Иногда – по нескольку раз на дню. Амади хмурился, зыркал испепеляющим взглядом, но не спорил. Силы вернулись к нему еще через десяток дней – столько же, сколько и пальцев на обеих руках.
И тогда наступило тяжелое время для людей. Пологий пригорок, на котором расположился поселок, рассекла надвое трещина. Не особенно широкая, но глубокая, и случилось это средь бела дня. Пара человек и несколько животных провалились в эту трещину. Одного из людей – парнишку, почти мальчика – сумели вытащить, но он сильно покалечился.
Кого-то из рабочих прибило глыбой во время работы. Сползла часть тропы, по которой приходили караваны с едой, забиравшие медь и малахит.
Накато не запомнила имени брата Бапото. С ним она тоже разговаривала лицом к лицу – но он не заметил на руке ее знака. Видимо, ему недоставало проницательности брата. Потому он и стал вождем лишь после его гибели. Главенство его продлилось недолго – Амади скоро надоело пакостить поселянам и рабочим. Нового вождя постигла судьба его брата.
Поселок опустел весной, когда солнце стало чаще проглядывать на прояснившемся небе, и воздух начал теплеть. Когда снег остался только в глубоких затененных лощинах, а почерневшие склоны едва зазеленели, на перевале появилось целое кочевье во главе с человеком на животном с витыми рогами.
Накато издали во все глаза глядела на небывалое явление. Новое племя оказалось многочисленным. С ними шло целое стадо навьюченных животных.
Спускались неторопливо, но не скрываясь. Безо всякой опаски. Будто возвращаясь к себе домой. Вот только девушка была уверена, что это – не те же самые люди, что жили здесь зимой.
Пришельцы заполонили долину, заняли покинутые их предшественниками дома. К ним явились и Амади с Иму.
Встретил двух колдунов сам вождь. Вышел к ним, пригласил в раскинутый для него шатер возле самого большого строения. Внутрь каменного дома вождь заходить не пожелал, устраиваться там – тем более.
Накато издали глядела на то, как деловито суетятся люди в поселке. В этот день ей не нужно было показываться кому-то на глаза.
Это пришел вождь Гатера со своими людьми – так ей объяснил Амади. Теперь они должны убедить всех, явившихся с ним, что хозяйка гор благоволит новым поселенцам.
Девушка терпеливо ждала, когда колдуны выйдут из шатра человеческого вождя. Через пару дней люди устроили большой праздник. В жертвенный костер снова бросали еду и лили напитки, зарезали с десяток совсем молодых туров. В этот раз на углях не осталось ни крупицы малахита. Вместо этого цельной фигурой малахита обратился чисто черный молодой тур, приведенный на место, где горел костер.
Накато вышла прямо к онемевшим поселянам – ее задачей было благословить фигуру из зеленого камня. Она провела ладонью по закаменевшей шерстке, застывшим рогам.
Раскинув руки, прошла по широкому кругу, образованному людьми. Их настороженность ощущалась остро, она буквально пропитала воздух над площадкой. Накато улыбалась, сохраняя величественную осанку – но ей невыносимо хотелось убежать. Слишком много людей вокруг. Слишком близко к ним она находилась, а они еще и окружили ее со всех сторон.
Она едва сдержала вздох облегчения, когда попятилась назад, и люди разошлись, давая ей пройти. Она медленно двигалась спиной вперед, простирая руки к собравшимся.
Испуганные взгляды сопровождали ее, пока она не скрылась. Отойдя на пару десятков шагов, Накато сдвинула пластинки амулета и кинулась, невидимая, прочь. И остановилась лишь тогда, когда добралась до укрытия среди кустарника. Довольные колдуны вернулись только к вечеру, когда стемнело.
*** ***
- Это что? – осведомился ошарашенный Иму, разглядывая небольшой камушек у себя на ладони. Голос его сел – Накато впервые услышала, чтобы он так говорил.
- Это кристалл, - мягко отозвался Амади. – Твоя часть оплаты. Как и договаривались.
- Договаривались, - прошипел Иму. – Вот только мы не договаривались, что мне достанется мизерная часть нашей награды! Амади, это же обман, - проговорил он. – Мы все это время были вместе! – голос его понемногу переходил на крик. – Я находился здесь, рядом с поселком, пока ты ходил по степи!
- Иму, должен ли я напомнить тебе, сколько раз ты высказывал сомнения в успехе? – судя по интонациям, Амади тоже начал закипать. – Скажи, чем ты рисковал, держась поблизости от поселка? Я делал все, чтобы на тебя подозрение не пало! И это мне удалось.
