- Может быть, - с сомнением протянула девушка – ей трудно было представить, чтобы глава какого-нибудь племени стал церемониться с пришлыми безумцами. – А зачем гнуть спину, задирать плечи, выгибать ноги и руки, делать что-то невообразимое с шеей?! Ни разу не видела, чтобы хоть один глава рода или воин делали что-то подобное.
- Им это и не нужно. Они – вправе, и живут с этим чувством. Поэтому ты всегда можешь отличить по виду воина или важного человека от раба.
Накато склонила голову, примолкла. В словах Амади ей слышалась смутная правда. Она и правда ведь безошибочно могла издали понять – кто перед ней: воин или простой погонщик скота. Но осознать в полной мере услышанное не удавалось.
Погрузившись в непривычное раздумье, она не заметила, как Амади отошел потихоньку. В этот день ее не трогали. А потом она сама подошла к зеркалу и принялась изучать свое отражение.
Спустя пару дней Накато впервые услышала похвалу от Иму. Да и мастер Амади глядел одобрительно. Кажется, ей удалось-таки сделать то, чего они пытались от нее добиться!
После разговора с Амади Накато с полдня вызывала в памяти образы брата, его сильнейших воинов – ближайших соратников, старика Аситы. Припоминала в подробностях их манеру держаться и говорить, осанку, взгляд. То, как они глядели друг на друга, на жен и наложниц, на чужаков, на детей и на рабов.
Вызванные в памяти облики она пыталась соотнести с тем, что толковал ей Иму – про спину, шею и голову, про руки и ноги.
Припомнила она и то, как ходили, глядели и говорили любимые жены и наложницы старших мужчин племени. Какими они были в самые удачные свои дни и годы – когда их слово имело вес, когда они обладали властью.
Непросто оказалось влезть в чужую шкуру! Однако – странным образом – советы Иму помогли в этом. И вот спустя дни на Накато глядела из зеркала незнакомая ей женщина – властная, гордая, с пронзительным взглядом. Амади качал головой и вслух поражался совершенству образа.
Научиться говорить нужным голосом фразы, с которыми могла бы обратиться хозяйка здешних гор к чужакам, оказалось нетрудно. Куда проще, чем держать нужную осанку и делать нужное выражение лица и взгляда. И выучить слова – язык здешнего племени, оказывается, отличался от языка, на котором говорила Накато.
За то время, что девушка с наставником провела в шатре среди кустарника, успело похолодать сильнее. Выпал снег, кругом побелело. Кустарник облетел, сделался куцым и прозрачным. Из-за этого Накато и Амади пришлось перебраться в шатер. Туда же занесли и зеркало. Чтобы внутри было достаточно светло, полог днем держали открытым. А часть поляны перед открытым пологом Иму загородил, соорудив из толстых веток высокую рогатину и развесив на ней грубую темную материю.
По ночам Амади куда-то выбирался, возвращался с пучками трав, мешочками коры и бурдюками с какими-то жидкостями. Иму ворчал.
- Ночами они все дрыхнут! – раздраженно отвечал Амади. – И кто поверит, что вот она, - кивал на Накато, - хозяйка этих гор?! Сразу станут спрашивать – а чего это дух так похож на человека?!
- А ты лишь теперь об этом вспомнил, - щерился Иму. – Большее, на что тебя хватило – это озеленить ей кожу! Сейчас, кстати, когда оттенок ослаб, стало лучше.
- Теперь ее вид – вопрос, который нужно решать, - поправлял Амади внушительно. – Ты что это, перестал верить в мою задумку?!
- Твой план с самого начала казался мне диким, - не оставался тот в долгу. – И, чем дальше, тем больше я сомневаюсь, что у нас что-то выгорит! Мы пришли сюда в конце той зимы. Бапото открыто насмехается и не желает слушать меня. Говорит – я старик, который выжил из ума. И сомневается – могу ли я лечить его людей. Мол, если с головой у меня непорядок, так, может, я и ремесло знахаря позабыл?
- А ты уж и разобиделся, - фыркал Амади. – И на кого – на дикаря!
- Можно подумать, Гатера твой драгоценный не дикарь, - устало ворчал Иму.
- Гатера – не мой. И драгоценный не он сам, а плата, что он обещал нам.
После этого Иму обычно вздыхал досадливо и умолкал. Такие перепалки повторялись несколько вечеров подряд.
А потом начались новые мучения для Накато: оказывается, жидкости с резким запахом и толченая кора деревьев предназначались ей. Ими приходилось смачивать волосы и подолгу ходить, замотав голову с вонючим составом. Другими составами следовало натирать кожу. Иму только фыркал – мол, сначала сделали кожу зеленой, а теперь – вытравляют темный цвет. Сама Накато даже не пыталась понять. Эдак и свихнуться недолго, если станешь вникать в каждую перепалку двух колдунов.
Ее дело – выполнять, что сказано. До сих пор служить колдуну было легко. Чай, перед зеркалом кривляться и гадостью вонючей мазаться – не червей копать, от которых руки до костей облазят.
От притираний тело и лицо у нее и правда посветлели, побледнели. От давешнего напитка Амади, вопреки обещаниям того, кожа лишь позеленела – но не посветлела. Теперь Накато с любопытством разглядывала себя в зеркало. Определенно, видеть людей с такой светлой кожей ей никогда прежде не приходилось! Ну, если не считать колдунов. Их кожа была совсем светлой.
Волосы тоже слегка посветлели и распрямились. Вместо крутых мелких кудрей теперь висели слегка завивающиеся пряди, заметно удлинившиеся.
После знакомого напитка зелень легла на посветлевшую кожу цветом летней степной травы. Добившись нужного оттенка, Амади вспомнил и о каменном платье. Его снова надели, подогнали. Волосы заплели в четыре косы, украсили голову обручем с теми же самыми зелеными каменьями. Из этих же зеленых полосатых камней были сделаны и широкие браслеты на оба запястья.
Лицо Накато разрисовали. На губы нанесли ярко-желтую пыль. Сажей обвели вокруг губ, глаз, вычернили брови.
Из зеркала смотрела на девушку пугающая незнакомка. Величественная, с яркой маской вместо лица. С зеленой кожей и длинными змеящимися косами. От камней в налобном обруче, браслетах и на платье кожа, казалось, светится зеленым цветом. Глаза будто провалились – темные, они казались черными провалами вглубь земли. Пожалуй, так могла бы выглядеть хозяйка гор.
- Вот и славно, - вынес приговор Амади. – Можно показаться в первый раз подопечным Бапото. Поглядим, что-то он теперь станет говорить. Как раз солнце скоро перевалит за полдень. Иму, взгляни – не бродит ли поблизости кто из этих дикарей.
В окрестностях никого не оказалось. Для Накато открыли дорогу сквозь кустарник. Ей пришлось вскарабкаться на горный гребень, окружавший долину, обойти ее поверху. А затем – спуститься незаметно к месту стоянки обосновавшихся здесь людей. К тому времени, как она добралась до нужного места, солнце склонилось к горам.
Накато выбралась на широкий уступ, выдававшийся над людской стоянкой, и застыла на его краю, оглядывая находившихся внизу людей.
Обитатели стоянки суетились. Тянулся вверх дым многочисленных костров. Люди таскали камни и глину, копали и строили.
Жилища не были похожи на привычные Накато шатры. Это были сооружения, подобные горам, в окружении которых возникли. Они так же состояли из камней и глины, и были столь же массивны и непоколебимы – пусть размером и существенно меньше гор. Не то слишком маленькие угловатые холмы, не то чересчур огромные валуны. Полые внутри – люди то и дело заходили внутрь и выбирались обратно. Помнится, когда она с колдуном впервые вышла на гряду над стоянкой – многих построек еще не было.
Быстро же их соорудили! Люди даром времени не теряли.
Над уступом тянул слабый, хоть и ощутимо холодный ветерок. Накато, выпрямившись, глядела вниз.
Стояла неподвижно и безмолвно, как и велел мастер Амади. Людишки копошились внизу, глядя себе под ноги. И когда бы еще ей довелось глядеть с высоты, как другие работают, суетятся? Совсем недавно она, Накато, была среди тех, кто точно так же таскал тяжести и носился взад-вперед, подгоняемый окриками. Девушка с трудом сдержала усмешку. До чего непредсказуема жизнь! Определенно, ей это нравилось. Невзирая даже на долгие кривляния перед зеркалом, притирания и это нелепое платье из каменных пластин и бусин.
Но вот кто-то из людей заметил ее, застывшую наверху. Накато ощутила, как прошел среди толкавшихся внизу рабов испуганный шепоток. Почти услышала его.
Люди выпрямлялись и застывали один за другим, разинув рты. Вот кто-то указал на нее пальцем, завопил и побежал, спотыкаясь. Свалился, продолжая вопить – и толпа внизу пришла в движение. Люди толкались, мчались куда-то. И чего мчатся, будто за ними кто-то гонится? Они боятся, что хозяйка гор сейчас прыгнет вниз, как степной лев, и начнет гоняться за ними, пытаясь растерзать?
Вот появился и сам Бапото – вождь здешних обитателей. Накато сразу поняла, что это он. По походке, по манере держать спину и самоуверенному лицу.
Он шагал прямо, решительно, не отрывая взгляда от ее фигуры. На лице – ни тени страха или нерешительности. Такое лицо Накато помнила у брата – он всегда так себя вел, когда кочевье сталкивалось с врагом.
Она медленно подняла руку вверх, как учил ее Амади. Застыла на несколько мгновений. А потом опустила ее, указывая пальцем прямо в грудь Бапото.
И непоколебимый вождь замедлил немного шаг! Ей удалось смутить его таким нехитрым жестом. На лице не дрогнул ни мускул, но во взгляде появилась настороженность. Накато вглядывалась пристально в его лицо, пытаясь найти признаки зарождающегося страха. Но Бапото ухмыльнулся. И поднял руку в приветственном жесте. Девушка едва удержала невозмутимое выражение на лице. Она едва не позабыла наказ Амади: не тушеваться и не отступать сразу.
Какое-то время людской вождь и фальшивая хозяйка гор глядели прямо в глаза друг другу. Потом Накато опустила руку, отступая к отвесной скале.
Во второй руке находился кристалл, данный ей Амади. Стоило сжать его – как для людей, глядевших снизу, ее силуэт растаял. Невидимой он ее делал ненадолго – ей как раз должно было хватить времени, чтобы вскарабкаться стремительно по скале и скрыться за выступом.
Под конец она замешкалась, оглянувшись на Бапото. И едва успела скрыться, пока не сделалась вновь видимой.
Лишь тогда позволила себе привалиться к камню, чтобы отдышаться. Сердце колотилось, как бешеное. Накато не предполагала, что встреча взглядами издали приведет ее в такое замешательство. Похоже, ее это смутило куда сильнее, чем человеческого вождя. Ей впервые закралась мысль, что она может не справиться.
*** ***
- Глупости! – расхохотался Амади, когда она поделилась с ним сомнениями. – Девочка, ты сегодня впервые вышла навстречу к этим людям. Разумеется, ты стушевалась. Я потому и выбрал для твоего первого появления такое место – чтобы ты могла поглядеть на них издали, привыкнуть. Это хорошо, что ты сейчас сомневаешься, - он положил руку ей на голову. – Осторожность и умение рассчитывать свои силы – это хорошо.
Накато слегка успокоилась. Она сидела в шатре и никак не могла согреться. Ее лихорадило после возвращения.
- Ты привыкнешь, - проговорил Амади. – Скоро ты и не вспомнишь о сегодняшнем волнении. Ты будешь бестрепетно глядеть в глаза самому Бапото и говорить с ним так, будто ты – и правда хозяйка этих гор, могущественный дух.
Иму молча принес кружку с заваренными травами и миску с горячей едой. Лицо у него было непроницаемым. То ли по-прежнему сомневался в том, что затея Амади – удачна. То ли просто думал о своем.
- Я к ним сегодня не пойду, - выдал он, усевшись у входа. – И завтра не пойду. Я редко бываю у них сам – чаще они приходят.
- Понимаю, - Амади кивнул. – Подозрительно будет. Как считаешь – пусть завтра еще разок покажется, или выждем?
- Да пускай покажется, - Иму кивнул. – Только я бы тебе советовал пойти с ней. Скрытно. Мало ли – Бапото упертый недоверчивый твердолобый парень. Может отправить засаду – ловить хозяйку гор, - он усмехнулся.
- Ловить хозяйку гор? – протянул задумчиво Амади. – Любопытно. Бесстрашный, значит. Что ж, и на бесстрашных управа находится. А засада – это хорошо. Можем повернуть себе на пользу.
Дальше разговор свернул на какие-то их колдовские дела, в которых Накато не смыслила. После мяса и горячего отвара стало легче. Внутренняя дрожь улеглась.
Девушка прилегла на мягкую подстилку и мгновенно заснула. Сквозь сон она ощутила, как кто-то из колдунов накинул на нее покрывало. Свернулась клубком, заворачиваясь в мягкий мех. Тепло. Тепло проникло внутрь под кожу, разлилось по телу умиротворением. Как же хорошо, что сегодня можно ни о чем больше не беспокоиться.
Глава 7. Горское упрямство
После каждого полудня девушка выбиралась на уступ над стоянкой. Каждое ее появление вызывало немалую суету. Правда, куда меньше, чем в первый раз. С каждым разом на нее обращали все меньше внимания. Люди на удивление быстро привыкли видеть богиню здешних гор над своими головами.
Накато стоило труда выдерживать нужное время на уступе, сохраняя невозмутимость. Бапото после второго ее появления выходить прекратил.
На третий день Иму пришел к шатру хмурый и недовольный. Рассказал, как Бапото отказался его слушать, обвинил в обмане. Потребовал – ни много, ни мало – показать ему богиню гор, да так, чтобы та сама доказала, что она и правда могущественный дух. И сказала, что и правда не желает видеть вождя Бапото в своих владениях.
- Упертый, твердолобый, ничего не боится и ни во что не верит! – с досадой повторил Иму свои же слова.
- А ты ему что ответил? – хмыкнул Амади.
- А что я мог ответить?! Сказал, что я – не господин хозяйке гор. Что ей мое слово? Я могу попросить – может, она и окажет милость, явится. Скажет вождю Бапото сама, чтобы он убирался прочь.
Амади тогда расхохотался. Накато могла только вздохнуть. Ей было не по себе, встречаясь с вождем людей взглядом. И еще больше не по себе ей было стоять наверху и не находить его среди тех, кто бросил дела, чтобы поглазеть на нее.
На четвертый день, когда Накато вышла на уступ, она обнаружила, что ее появления ждали. Люди глазели вверх, ожидая.
Стоило ей отделиться от скального обрыва – как они немедленно потеряли к ней интерес. Вернулись к своим делам, как ни в чем не бывало. Похоже, пренебрежение разозлило Амади. А может, он решил, что оно должно было разгневать хозяйку гор.
На людей обрушился слабый каменный дождь. Кое-кого пришибло крупным камнем по голове. Снизу донеслись вопли, поднялась беготня.
Снова появился вождь. Снова Накато изобразила тот же жест, что и в первые два дня: указала на него пальцем и глядела, не отрываясь, как и учил Амади.
Бапото в этот раз не остался в долгу: он скорчил свирепую физиономию и выразительно потряс копьем. А потом вдруг метнул копье в Накато. Не ожидавшая такого девушка невольно отпрянула. Дикарь швырнул свое оружие с поразительной силой. Копье не долетело до нее совсем немного, упало наземь возле самой скалы. Бапото ощерился, неторопливо направился за ним.
Когда он подбирал копье, на голову ему свалился небольшой камень. Вождь медленно выпрямился. Лицо исказила гримаса ярости.
Он резко размахнулся и снова швырнул копье – снизу вверх. Слишком быстро. Прямо в грудь. Накато запоздало поняла, что оно долетит, и увернуться она не успеет – несмотря на свою новообретенную силу и ловкость. Она отшатнулась, запнулась и свалилась, запутавшись в собственных ногах.
