Нет, обращать внимания не надо! – одернула себя Оля.
Не придумаешь хуже, чем трястись от страха и таращиться на шкаф. Она отвернулась. Из кабинета ее не выпускают. Можно и не проверять – выйдешь, и снова придешь сюда же. А проснуться она не может. И что делать? Нужно проснуться – а как, она не знает. Потрясла головой. Нет, не получается. И как ни таращи глаза – они никак не желают открываться в реальном мире.
Она уже устала – а проснуться не выходит, хоть тресни! И ноги задубели окончательно. Самое противное – до входной двери, чтоб закрыть ее, так и не доберешься. Для этого сначала нужно проснуться – в этом дурацком сне комнаты превращаются в лабиринт.
Оля вздохнула. Сколько еще придется так стоять? Ноги уже гудят. О! Кресло. Мягкое. Можно присесть. Сидя ждать, когда проснешься, всяко удобнее, чем стоя.
Оля уселась, подоткнув подол длинной ночнушки. И откуда у нее такая взялась? Сроду не носила таких нелепых балахонов. Лишнее доказательство того, что все это – сон. Нелепый сон. Из которого она никак не может проснуться. Оля поерзала, устраиваясь поудобнее, подсунула под себя озябшие ноги. Подумав, подхватила половик с пола – все равно же сон, значит, можно! И прикрыла им колени. На плечи стянула покрывало с кресла.
Понемногу стала согреваться. Глаза слипались – слишком уж долго бродила она по комнатам. Устала. То-то смешно будет – заснуть во сне. Вместо того, чтоб проснуться.
Оля с трудом приоткрыла глаза. Нет, спать нельзя! Эдак она проспит собственное пробуждение. Совсем рядом замаячило сморщенное лицо пожилой дамы.
- Это что здесь у нас такое? – та, поджав губы, оглядела Олю с недовольным видом.
- Серена Павловна? – пролепетала Оля, припомнив смутно снимок покойной хозяйки квартиры.
- Это что за вид, милая моя? Вы не знаете, где положено спать? – та нахмурилась. – А ну-ка, поднимайтесь! Что это вы с половиком учудили? – она бесцеремонно встряхнула Олю за плечо.
Та подскочила заполошенно с кресла, озираясь по сторонам. Половик свалился с колен. На нее недоуменно глядела Яна.
- Ты чего это в кресле дрыхнешь, мать? – подозрительно осведомилась подруга. – Прихожу, везде пусто. А ты здесь спишь! Половичком накрылась, как бомжик, - она кивнула на свалившийся коврик. – В покрывало от кресла закуталась. До кровати, что ль, не дошла?
- Ты после меня пришла? – голос после сна охрип. – А входная дверь заперта была?
- Заперта, конечно. А ты что, забыла запереться после того, как зашла?
- Не знаю. Не помню, - Оля потрясла головой. Та оказалась тяжелой – сколько ж она проспала в неудобной позе? – Ересь какая-то снилась. Только, - она огляделась, отмечая свезенный половик под ногами, скомканное покрывало. – Я во сне именно так закуталась. А как здесь оказалась – не помню. Тьфу ты!
- Пойдем ужинать, - вздохнула Яна. – Там вспоминать будешь, как домой вернулась и в кабинете вырубилась. Заодно расскажешь, что тебе снилось.
- Так я не поняла. Это ты во сне на себя коврик с пола натянула, или наяву? – Яна не удержалась, фыркнула насмешливо.
- Думаешь, я поняла? – проворчала Оля. – Во сне все так реалистично было! Вернее – было нереалистично, я даже поняла, что сплю. А вот проснуться – как ни пыталась – так и не сумела. Устала, решила присесть на кресло. А коврик – ноги в ночнушке замерзли, вот и укрылась.
- Н-да, ну тебе и сны снятся, - протянула Яна. – А когда вернулась-то, все хорошо было?
- Да вроде как. Я пришла, решила зайти в кабинет. А потом – не помню. Может, устала, потому села на кресло да заснула? Хотя я этого не помню, - она широко зевнула.
- Не высыпаешься ты, мать – вот что я тебе скажу, - заявила Яна. – Со своими курсами сама скоро в привидение превратишься. Или в зомби.
- Я сплю, - запротестовала Оля. – И даже каждую ночь!
- Ты смотри-ка, - Яна с деланным изумлением покачала головой. – Теперь – еще и каждую ночь. И давно это, интересно? Я, пожалуй, не стану уточнять – по сколько часов ты спишь якобы каждую ночь.
- Ян, мастер-класс скоро закончится, - умоляюще протянула Оля. – Это ведь всего месяц! И вторая неделя уже прошла.
- Ты меня уговариваешь, как будто я – строгая мамочка, которая тебе запрещает, - фыркнула подруга.
- А еще я Серену Павловну видела, - вспомнила неожиданно Оля. – Ей-богу, видела наяву, вот как тебя сейчас!
- Это в смысле? – Яна насторожилась. – Ты привидение хозяйки квартиры видела?
- Нет, была как живая. Тоже во сне. Она возмутилась, что вид у меня не тот, встряхнула меня – я и проснулась. А тут ты – тоже за плечо меня трясешь.
- Фу ты! Так она тебе приснилась, - подруга перевела дух. – Слышь, ты главное с ума окончательно не сойди за оставшиеся две недели.
- Завтра выходной, - буркнула Оля. – Высплюсь. Вот прямо после ужина лягу и буду спать часов до десяти утра! Потом – начинается мастер-класс, - она зевнула.
- Оно хоть того стоит? – Яна вздохнула.
- Спрашиваешь! Стоит, конечно. Я ради этого институт бросила. Короткий курс – это, конечно, не училище. Но поступать сейчас в училище, - Оля выразительно смолкла.
- Ладно, две недели, думаю, переживешь. Если вздумаешь идти в училище – там месяцем без сна не обойдется.
- Поэтому я пока об этом даже и не мечтаю, - мрачновато отозвалась девушка. – Я думаю, сколько денег нужно на одно только обучение – плюс еще нужно на что-то жить.
- Не скопишь, - отрубила Яна.
- Знаю, - Оля вздохнула. – Потому пока даже и не мечтаю. Думаю иногда – может, стоило доучиться на экономическом? Всего-то чуть больше года оставалось.
- А чего ты бросила-то так скоропалительно? Странно ведь. Четыре года проучиться – и бросить все!
- Ну, не ожидала, что с работы попрут. Не справлялась уже. Тут – работа, там – учеба. На рисование времени и сил вообще не оставалось. Думала – универ брошу, буду дальше работать и потихоньку рисовать, может, куда на художественное поступлю. Или на дизайнерское – на заочку. А на работе и слушать не стали – заявили, мол, надоели им мои сессии и учеба. Будто я на учебу отпрашивалась. Ни разу такого не было! Просто место кому-то освободили.
- Ладно, не переживай, - Яна ободряюще улыбнулась. – Одну работу потеряла, другую нашла! Глядишь, дальше что получше подвернется. Курсы вот закончишь. Москва не сразу строилась! – она поглядела на сникшую Олю. – Иди-ка ты укладывайся, мать, - заявила она решительно. – Того гляди за столом уснешь! И вообще, вид у тебя кислый. Как пить дать – от недосыпа.
- Ага, - Оля кивнула. Права Яна! – Пойду. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, - та кивнула.
Оля побрела в спальню. Права подруга – нужно ложиться! Вообще, стоит почаще спать. И подольше. Половина курса – позади. Но впереди-то еще половина! А она уже на ходу засыпает.
Ладно. Впереди – выходной. А если станет совсем невмоготу – попросит пару дней за свой счет. Сошлется на здоровье. Лишь бы не накаркать.
Оля усмехнулась. Еще и суеверной стала с этими духами и полтергейстами.
Она скинула одежду и улеглась под одеяло. Господи, хорошо-то как! Дожила – радуется моменту, когда можно улечься в постель. Ничего, - ободрила она себя. Еще две недели пережить. И отличнейший курс будет пройден. Ни о потраченных деньгах, ни о потраченном времени и силах Оля не жалела – оно того стоило.
А работа на раздаче листовок – это не навсегда. Глядишь, немного погодя присмотрит себе что получше. Сейчас хотя бы финансы перестали петь романсы. Во всяком случае, есть одну перловку не приходится.
К собственному удивлению, спала она крепко и без сновидений. Докучливые духи оставили ее в покое. Хотя – права Яна. Не в духах дело, а в недосыпе.
Это Оля подумала уже поздним утром, когда яркие солнечные лучи, упавшие на подушку, разбудили ее. Она потянулась, ощущая себя непривычно выспавшейся. В квартире царила тишина. Яна наверняка на работе – выходные у них не совпадали.
Оля, напевая, поднялась и направилась ставить чайник. Впереди была целая половина дня на то, чтобы побездельничать перед очередным занятием.
- Какой интересный рисунок, - проговорил преподаватель после долгого молчания.
Все это время похолодевшая Оля стояла у стола, боясь дышать и с ужасом глядя на свой рисунок.
Точнее – нет. Не свой. Чей это рисунок – она не знала. И боялась даже подумать. Не ее – точно. Она рисовала освещенный солнцем весенний лес после дождя. Яркие чистые краски, рассыпающиеся лучи света, легкая ажурная тень, множество дрожащих бликов и переливов водяных капель.
Ничего, напоминающего о весне и о зеленом лесе, на листе, лежавшем перед преподавателем, не было.
На листе оказался нарисован мрачный темный подвал. Чем он освещался – Оля сказать затруднялась. Складывалось впечатление, что освещал его лишь взор невидимого наблюдателя, запечатлевшего картину.
Света здесь не было вовсе. Тень накладывалась на тень, а в углах и закоулках тени грудились, наслаиваясь одна на другую, создавая пугающие переливы непроглядной черноты. Рисунок выглядел откровенно пугающе. Оля понимала, отчего преподаватель так долго молчал, разглядывая его. Наверняка был ошарашен немногим менее, чем она.
Треклятые духи! Она успела забыть про них.
А они взяли и испоганили ее итоговую работу. Вместо леса, над которым она трудилась четыре дня, подсунули какой-то гадкий подвал с паутиной.
Точно – в нескольких углах отчетливо угадывалась паутина. Целые заросли паутины! От этого зрелища у Оли по коже аж побежали мурашки.
Какое-то мгновение она надеялась, что отвратительную картину видит лишь она. Но нет – изменившееся лицо преподавателя как ничто другое, говорило – он тоже видит далеко не весенний лес.
- Да, весьма интересный рисунок, - повторил тот, поглядев на него еще немного. – Необычно. Талантливо. Изобретательно, я бы сказал – вы весьма нестандартно обыграли приемы, которым научились. Игра теней – это оригинально! И завораживающе. Очень атмосферно! – он перевел взгляд на помертвевшую ученицу. – Вы, Оленька, талантливый художник! У вас дар – и немалый.
- Спасибо, - пробормотала, запнувшись, девушка.
Интересно, удостоилась бы таких похвал та работа, которую на самом деле нарисовала она? Но не станешь ведь сознаваться, что на самом деле этот рисунок – не ее. Да и кто поверит?
- Да, у вас – несомненный талант, - продолжил преподаватель. – Оля, вы не будете против, если я дам ваши контакты одному знакомому, который занимается выставками? У него частенько выставляются молодые художники, которых пока никто не знает.
- Спасибо, - в растерянности повторила она. – Только мне пока что выставлять особенно нечего…
- Но ведь вы продолжите рисовать? Что-то для выставки да появится, - он ободряюще улыбнулся. – Я передам ему ваши контакты. А вы уже вместе обсудите подробности. Я слышал, иногда юным дарованиям заказывают что-то тематическое, специально для выставки.
- Спасибо, - повторила Оля, чувствуя себя глупо.
- Ну, вот и славно, - повеселел преподаватель. – Приятно было учить вас! Вы – старательная ученица и несомненно, талантливый художник! Редкое сочетание качеств. Вас ждет успех на художественном поприще.
Окончание курса оставило противоречивые чувства. С одной стороны – облегчение, что напряженный месяц позади, и можно снизить темп. Тренироваться в применении изученных приемов тогда, когда ей удобно, и есть силы. С другой – опасения, что без необходимости каждый вечер волей-неволей браться за кисть она разленится и позабудет все, чему ее учили, в кратчайшие сроки. Вполне возможно – учитывая недосып последнего месяца и то, как она уставала на работе.
А еще грызла смутная тревога и досада. Злость, что ей не удалось узнать мнения преподавателя о ее настоящем рисунке. И тревога – а что, если зловредный полтергейст, или что там обитало в прапрабабкином шкафу, станет портить и другие ее работы?
- Мне запретили кормить духов, - робко напомнила Оля. – Зачем же мне вас выпускать?
- Духи хотят погулять.
- А чего еще хотят духи? Что мне еще с вами сделать?
- Нарисуй, - прошелестело по комнате.
- Как я рисовать-то буду то, чего не вижу? – хмыкнула девушка.
- Ты просто начни. У тебя получится! – откликнулось насмешливо.
- Просто начни, - пробормотала она. – Хорошенькое дело! – торопливо достала лист бумаги, карандаши. – Просто начни. А если я не знаю, что там начинать?! – она вернулась в кабинет, разложила бумагу с карандашами на столике. Сама уселась в низенькое кресло и застыла, занеся острие карандаша над белым листом.
Как должны выглядеть духи? Наверняка у них какие-то обтекаемые формы, смазанные лица, напоминающие рябь на воде.
Оля помахала рукой, не касаясь пока что грифелем бумаги. Очертила в воздухе плавную линию. Еще линия, складка, тень. Штрихи накладывались один на другой.
На бумаге стали проступать очертания чего-то бестелесного, но от того не менее пугающего. А что, если эта бестелесная пакость выберется из шкафа именно таким образом – через рисунок?! Не просто так ведь неведомый дух настаивал, чтобы она выпустила его!
Оля схватила стирательную резинку, принялась спешно уничтожать то, что успела нарисовать. Над ухом кто-то досадливо зашипел.
- Сиди в шкафу! – повинуясь внезапному наитию, твердо произнесла она. – Сиди и не смей подавать голос. Тебя вообще не существует! Так что молчи и не высовывай носа. Я тебя никуда не выпущу. Я запрещаю тебе покидать шкаф!
«И капать мне на нервы тоже запрещаю», - этого она не стала произносить вслух. А смысл? Интересно, подействует запрет на зловредное существо?
Оля сидела с полминуты, прислушиваясь. В кабинете царила тишина. Что это – неужто ее выступление и впрямь заставило духа присмиреть? В другое время она впала бы в эйфорию от осознания своего всемогущества – вот только хорошо помнилось, как после кратких затиший духи возвращались и вновь принимались бесчинствовать.
Хлопнула входная дверь. Яна вернулась! Она торопливо стерла остатки крупных линий, поднялась и направилась в прихожую.
Подруга чем-то подозрительно там гремела. Что она такого исхитрилась принести – груду металлолома на ужин? Девушка и не догадывалась, насколько оправдается ее предположение.
В руках подруги оказался ящик размером едва не с микроволновку. А почему без упаковки-то?! Хотя – какая упаковка. Агрегат явно старый, допотопный. И не факт, что работающий.
- Это что?! – поразилась Оля.
- Помогай давай! – пропыхтела Яна. – Я это от такси волоком перла! Держи! – она сунула в руки подруге тяжеленный железный ящик с какими-то кнопочками и рычажками, датчиками и бог весть чем еще.
- Куда это? – пискнула Оля, изумляясь, как Яна исхитрилась втащить его вместе с каким-то чемоданом и тремя объемистыми пакетами.
Не придумаешь хуже, чем трястись от страха и таращиться на шкаф. Она отвернулась. Из кабинета ее не выпускают. Можно и не проверять – выйдешь, и снова придешь сюда же. А проснуться она не может. И что делать? Нужно проснуться – а как, она не знает. Потрясла головой. Нет, не получается. И как ни таращи глаза – они никак не желают открываться в реальном мире.
Она уже устала – а проснуться не выходит, хоть тресни! И ноги задубели окончательно. Самое противное – до входной двери, чтоб закрыть ее, так и не доберешься. Для этого сначала нужно проснуться – в этом дурацком сне комнаты превращаются в лабиринт.
Оля вздохнула. Сколько еще придется так стоять? Ноги уже гудят. О! Кресло. Мягкое. Можно присесть. Сидя ждать, когда проснешься, всяко удобнее, чем стоя.
Оля уселась, подоткнув подол длинной ночнушки. И откуда у нее такая взялась? Сроду не носила таких нелепых балахонов. Лишнее доказательство того, что все это – сон. Нелепый сон. Из которого она никак не может проснуться. Оля поерзала, устраиваясь поудобнее, подсунула под себя озябшие ноги. Подумав, подхватила половик с пола – все равно же сон, значит, можно! И прикрыла им колени. На плечи стянула покрывало с кресла.
Понемногу стала согреваться. Глаза слипались – слишком уж долго бродила она по комнатам. Устала. То-то смешно будет – заснуть во сне. Вместо того, чтоб проснуться.
Оля с трудом приоткрыла глаза. Нет, спать нельзя! Эдак она проспит собственное пробуждение. Совсем рядом замаячило сморщенное лицо пожилой дамы.
- Это что здесь у нас такое? – та, поджав губы, оглядела Олю с недовольным видом.
- Серена Павловна? – пролепетала Оля, припомнив смутно снимок покойной хозяйки квартиры.
- Это что за вид, милая моя? Вы не знаете, где положено спать? – та нахмурилась. – А ну-ка, поднимайтесь! Что это вы с половиком учудили? – она бесцеремонно встряхнула Олю за плечо.
Та подскочила заполошенно с кресла, озираясь по сторонам. Половик свалился с колен. На нее недоуменно глядела Яна.
- Ты чего это в кресле дрыхнешь, мать? – подозрительно осведомилась подруга. – Прихожу, везде пусто. А ты здесь спишь! Половичком накрылась, как бомжик, - она кивнула на свалившийся коврик. – В покрывало от кресла закуталась. До кровати, что ль, не дошла?
- Ты после меня пришла? – голос после сна охрип. – А входная дверь заперта была?
- Заперта, конечно. А ты что, забыла запереться после того, как зашла?
- Не знаю. Не помню, - Оля потрясла головой. Та оказалась тяжелой – сколько ж она проспала в неудобной позе? – Ересь какая-то снилась. Только, - она огляделась, отмечая свезенный половик под ногами, скомканное покрывало. – Я во сне именно так закуталась. А как здесь оказалась – не помню. Тьфу ты!
- Пойдем ужинать, - вздохнула Яна. – Там вспоминать будешь, как домой вернулась и в кабинете вырубилась. Заодно расскажешь, что тебе снилось.
Глава 5
- Так я не поняла. Это ты во сне на себя коврик с пола натянула, или наяву? – Яна не удержалась, фыркнула насмешливо.
- Думаешь, я поняла? – проворчала Оля. – Во сне все так реалистично было! Вернее – было нереалистично, я даже поняла, что сплю. А вот проснуться – как ни пыталась – так и не сумела. Устала, решила присесть на кресло. А коврик – ноги в ночнушке замерзли, вот и укрылась.
- Н-да, ну тебе и сны снятся, - протянула Яна. – А когда вернулась-то, все хорошо было?
- Да вроде как. Я пришла, решила зайти в кабинет. А потом – не помню. Может, устала, потому села на кресло да заснула? Хотя я этого не помню, - она широко зевнула.
- Не высыпаешься ты, мать – вот что я тебе скажу, - заявила Яна. – Со своими курсами сама скоро в привидение превратишься. Или в зомби.
- Я сплю, - запротестовала Оля. – И даже каждую ночь!
- Ты смотри-ка, - Яна с деланным изумлением покачала головой. – Теперь – еще и каждую ночь. И давно это, интересно? Я, пожалуй, не стану уточнять – по сколько часов ты спишь якобы каждую ночь.
- Ян, мастер-класс скоро закончится, - умоляюще протянула Оля. – Это ведь всего месяц! И вторая неделя уже прошла.
- Ты меня уговариваешь, как будто я – строгая мамочка, которая тебе запрещает, - фыркнула подруга.
- А еще я Серену Павловну видела, - вспомнила неожиданно Оля. – Ей-богу, видела наяву, вот как тебя сейчас!
- Это в смысле? – Яна насторожилась. – Ты привидение хозяйки квартиры видела?
- Нет, была как живая. Тоже во сне. Она возмутилась, что вид у меня не тот, встряхнула меня – я и проснулась. А тут ты – тоже за плечо меня трясешь.
- Фу ты! Так она тебе приснилась, - подруга перевела дух. – Слышь, ты главное с ума окончательно не сойди за оставшиеся две недели.
- Завтра выходной, - буркнула Оля. – Высплюсь. Вот прямо после ужина лягу и буду спать часов до десяти утра! Потом – начинается мастер-класс, - она зевнула.
- Оно хоть того стоит? – Яна вздохнула.
- Спрашиваешь! Стоит, конечно. Я ради этого институт бросила. Короткий курс – это, конечно, не училище. Но поступать сейчас в училище, - Оля выразительно смолкла.
- Ладно, две недели, думаю, переживешь. Если вздумаешь идти в училище – там месяцем без сна не обойдется.
- Поэтому я пока об этом даже и не мечтаю, - мрачновато отозвалась девушка. – Я думаю, сколько денег нужно на одно только обучение – плюс еще нужно на что-то жить.
- Не скопишь, - отрубила Яна.
- Знаю, - Оля вздохнула. – Потому пока даже и не мечтаю. Думаю иногда – может, стоило доучиться на экономическом? Всего-то чуть больше года оставалось.
- А чего ты бросила-то так скоропалительно? Странно ведь. Четыре года проучиться – и бросить все!
- Ну, не ожидала, что с работы попрут. Не справлялась уже. Тут – работа, там – учеба. На рисование времени и сил вообще не оставалось. Думала – универ брошу, буду дальше работать и потихоньку рисовать, может, куда на художественное поступлю. Или на дизайнерское – на заочку. А на работе и слушать не стали – заявили, мол, надоели им мои сессии и учеба. Будто я на учебу отпрашивалась. Ни разу такого не было! Просто место кому-то освободили.
- Ладно, не переживай, - Яна ободряюще улыбнулась. – Одну работу потеряла, другую нашла! Глядишь, дальше что получше подвернется. Курсы вот закончишь. Москва не сразу строилась! – она поглядела на сникшую Олю. – Иди-ка ты укладывайся, мать, - заявила она решительно. – Того гляди за столом уснешь! И вообще, вид у тебя кислый. Как пить дать – от недосыпа.
- Ага, - Оля кивнула. Права Яна! – Пойду. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, - та кивнула.
Оля побрела в спальню. Права подруга – нужно ложиться! Вообще, стоит почаще спать. И подольше. Половина курса – позади. Но впереди-то еще половина! А она уже на ходу засыпает.
Ладно. Впереди – выходной. А если станет совсем невмоготу – попросит пару дней за свой счет. Сошлется на здоровье. Лишь бы не накаркать.
Оля усмехнулась. Еще и суеверной стала с этими духами и полтергейстами.
Она скинула одежду и улеглась под одеяло. Господи, хорошо-то как! Дожила – радуется моменту, когда можно улечься в постель. Ничего, - ободрила она себя. Еще две недели пережить. И отличнейший курс будет пройден. Ни о потраченных деньгах, ни о потраченном времени и силах Оля не жалела – оно того стоило.
А работа на раздаче листовок – это не навсегда. Глядишь, немного погодя присмотрит себе что получше. Сейчас хотя бы финансы перестали петь романсы. Во всяком случае, есть одну перловку не приходится.
К собственному удивлению, спала она крепко и без сновидений. Докучливые духи оставили ее в покое. Хотя – права Яна. Не в духах дело, а в недосыпе.
Это Оля подумала уже поздним утром, когда яркие солнечные лучи, упавшие на подушку, разбудили ее. Она потянулась, ощущая себя непривычно выспавшейся. В квартире царила тишина. Яна наверняка на работе – выходные у них не совпадали.
Оля, напевая, поднялась и направилась ставить чайник. Впереди была целая половина дня на то, чтобы побездельничать перед очередным занятием.
*** ***
- Какой интересный рисунок, - проговорил преподаватель после долгого молчания.
Все это время похолодевшая Оля стояла у стола, боясь дышать и с ужасом глядя на свой рисунок.
Точнее – нет. Не свой. Чей это рисунок – она не знала. И боялась даже подумать. Не ее – точно. Она рисовала освещенный солнцем весенний лес после дождя. Яркие чистые краски, рассыпающиеся лучи света, легкая ажурная тень, множество дрожащих бликов и переливов водяных капель.
Ничего, напоминающего о весне и о зеленом лесе, на листе, лежавшем перед преподавателем, не было.
На листе оказался нарисован мрачный темный подвал. Чем он освещался – Оля сказать затруднялась. Складывалось впечатление, что освещал его лишь взор невидимого наблюдателя, запечатлевшего картину.
Света здесь не было вовсе. Тень накладывалась на тень, а в углах и закоулках тени грудились, наслаиваясь одна на другую, создавая пугающие переливы непроглядной черноты. Рисунок выглядел откровенно пугающе. Оля понимала, отчего преподаватель так долго молчал, разглядывая его. Наверняка был ошарашен немногим менее, чем она.
Треклятые духи! Она успела забыть про них.
А они взяли и испоганили ее итоговую работу. Вместо леса, над которым она трудилась четыре дня, подсунули какой-то гадкий подвал с паутиной.
Точно – в нескольких углах отчетливо угадывалась паутина. Целые заросли паутины! От этого зрелища у Оли по коже аж побежали мурашки.
Какое-то мгновение она надеялась, что отвратительную картину видит лишь она. Но нет – изменившееся лицо преподавателя как ничто другое, говорило – он тоже видит далеко не весенний лес.
- Да, весьма интересный рисунок, - повторил тот, поглядев на него еще немного. – Необычно. Талантливо. Изобретательно, я бы сказал – вы весьма нестандартно обыграли приемы, которым научились. Игра теней – это оригинально! И завораживающе. Очень атмосферно! – он перевел взгляд на помертвевшую ученицу. – Вы, Оленька, талантливый художник! У вас дар – и немалый.
- Спасибо, - пробормотала, запнувшись, девушка.
Интересно, удостоилась бы таких похвал та работа, которую на самом деле нарисовала она? Но не станешь ведь сознаваться, что на самом деле этот рисунок – не ее. Да и кто поверит?
- Да, у вас – несомненный талант, - продолжил преподаватель. – Оля, вы не будете против, если я дам ваши контакты одному знакомому, который занимается выставками? У него частенько выставляются молодые художники, которых пока никто не знает.
- Спасибо, - в растерянности повторила она. – Только мне пока что выставлять особенно нечего…
- Но ведь вы продолжите рисовать? Что-то для выставки да появится, - он ободряюще улыбнулся. – Я передам ему ваши контакты. А вы уже вместе обсудите подробности. Я слышал, иногда юным дарованиям заказывают что-то тематическое, специально для выставки.
- Спасибо, - повторила Оля, чувствуя себя глупо.
- Ну, вот и славно, - повеселел преподаватель. – Приятно было учить вас! Вы – старательная ученица и несомненно, талантливый художник! Редкое сочетание качеств. Вас ждет успех на художественном поприще.
Окончание курса оставило противоречивые чувства. С одной стороны – облегчение, что напряженный месяц позади, и можно снизить темп. Тренироваться в применении изученных приемов тогда, когда ей удобно, и есть силы. С другой – опасения, что без необходимости каждый вечер волей-неволей браться за кисть она разленится и позабудет все, чему ее учили, в кратчайшие сроки. Вполне возможно – учитывая недосып последнего месяца и то, как она уставала на работе.
А еще грызла смутная тревога и досада. Злость, что ей не удалось узнать мнения преподавателя о ее настоящем рисунке. И тревога – а что, если зловредный полтергейст, или что там обитало в прапрабабкином шкафу, станет портить и другие ее работы?
*** ***
- Мне запретили кормить духов, - робко напомнила Оля. – Зачем же мне вас выпускать?
- Духи хотят погулять.
- А чего еще хотят духи? Что мне еще с вами сделать?
- Нарисуй, - прошелестело по комнате.
- Как я рисовать-то буду то, чего не вижу? – хмыкнула девушка.
- Ты просто начни. У тебя получится! – откликнулось насмешливо.
- Просто начни, - пробормотала она. – Хорошенькое дело! – торопливо достала лист бумаги, карандаши. – Просто начни. А если я не знаю, что там начинать?! – она вернулась в кабинет, разложила бумагу с карандашами на столике. Сама уселась в низенькое кресло и застыла, занеся острие карандаша над белым листом.
Как должны выглядеть духи? Наверняка у них какие-то обтекаемые формы, смазанные лица, напоминающие рябь на воде.
Оля помахала рукой, не касаясь пока что грифелем бумаги. Очертила в воздухе плавную линию. Еще линия, складка, тень. Штрихи накладывались один на другой.
На бумаге стали проступать очертания чего-то бестелесного, но от того не менее пугающего. А что, если эта бестелесная пакость выберется из шкафа именно таким образом – через рисунок?! Не просто так ведь неведомый дух настаивал, чтобы она выпустила его!
Оля схватила стирательную резинку, принялась спешно уничтожать то, что успела нарисовать. Над ухом кто-то досадливо зашипел.
- Сиди в шкафу! – повинуясь внезапному наитию, твердо произнесла она. – Сиди и не смей подавать голос. Тебя вообще не существует! Так что молчи и не высовывай носа. Я тебя никуда не выпущу. Я запрещаю тебе покидать шкаф!
«И капать мне на нервы тоже запрещаю», - этого она не стала произносить вслух. А смысл? Интересно, подействует запрет на зловредное существо?
Оля сидела с полминуты, прислушиваясь. В кабинете царила тишина. Что это – неужто ее выступление и впрямь заставило духа присмиреть? В другое время она впала бы в эйфорию от осознания своего всемогущества – вот только хорошо помнилось, как после кратких затиший духи возвращались и вновь принимались бесчинствовать.
Хлопнула входная дверь. Яна вернулась! Она торопливо стерла остатки крупных линий, поднялась и направилась в прихожую.
Подруга чем-то подозрительно там гремела. Что она такого исхитрилась принести – груду металлолома на ужин? Девушка и не догадывалась, насколько оправдается ее предположение.
*** ***
В руках подруги оказался ящик размером едва не с микроволновку. А почему без упаковки-то?! Хотя – какая упаковка. Агрегат явно старый, допотопный. И не факт, что работающий.
- Это что?! – поразилась Оля.
- Помогай давай! – пропыхтела Яна. – Я это от такси волоком перла! Держи! – она сунула в руки подруге тяжеленный железный ящик с какими-то кнопочками и рычажками, датчиками и бог весть чем еще.
- Куда это? – пискнула Оля, изумляясь, как Яна исхитрилась втащить его вместе с каким-то чемоданом и тремя объемистыми пакетами.
