Фьеллис все еще молчаливо сидел за три стула в стороне, стараясь не встревать без особой надобности. Хэла мы сдали лекарям еще по приходу в селение, поэтому вампир на собрании не присутствовал. Да и кто бы позволил?
– Вы ждете от меня ответа? Точного и членораздельного? Ох, и огорчу же я вас, – горько улыбнулась я, не в силах подняться на ноги. – Я бы последовала за ними, но не могу встать. Поэтому поимею наглость попросить оставить меня одну.
Эльфы переглянулись, но не произнесли ни слова. Через несколько секунд помещение опустело.
Тяжкий вздох эхом отразился от стен.
– И за что вы так с нами? – устало крикнула я в потолок, надеясь, что и этого хватит вездесущим Богам, чтобы услышать очередное недовольство со стороны их творения.
Незаметно для себя я задремала, а проснувшись, обнаружила рядом сидящего Михаэля. Мужчина невидящим взглядом сверлил одно из окон зала, а руки его бесцельно перебирали монетку, не давая ей коснуться столешницы и на мгновенье.
– Ну как, определился? – широко зевнув, я потянулась, но тут же зашипела от боли. Усталость немного отступила, но все тело требовало вмешательства эльфийских лекарей и человеческого отдыха.
– Помнишь, когда-то ты рассказала, что нашла меня в лесу и принесла в ту церковь?
Я кивнула, замечая, что Михаэль все еще отрешенно глядит в сторону.
– После, ты спасала меня не раз и не два, – будто увидев кивок, продолжал мужчина. – Лишь тебе я обязан своей жизнью, Элея.
Я содрогнулась. По коже пробежали мурашки. Впервые за долгое время Михаэль обратился ко мне по имени.
– Моих родителей давно не стало. Болезнь унесла их жизни. Из-за того, что в любой момент мне могла грозить опасность, я не заводил семью и даже не привязывался к людям долгое время, покидая насиженное место, как только подворачивалась возможность. И только ты – та, кто не оставлял меня с самого рождения. Я пойду за тобой, фея, куда бы ты ни направилась, и… Ты что, плачешь?
Я утерла лицо тыльной стороной ладони, лишь размазав слезы по щекам еще больше.
– Боги, прости! – Михаэль схватился за голову, и выронил, наконец, монету из рук. – Я сказал что-то не то?
– Я воспитала прекрасного ребенка! – громко всхлипнув, я бросилась на шею Михаэлю, крепко сжав объятия.
– Ты же знаешь, что не воспитывала меня? – прохрипел мужчина, тщетно пытаясь расцепить обвившие его руки.
– Умолкни, неблагодарное дитя! А кто учил тебя главным заповедям?
– О да! Не укради! - кричала она. А после занималась тем же на моих глазах, – расхохотался Михаэль, делая долгожданный вдох, когда я отступила в сторону. – Спасибо за все, Элея.
– Не говори так, словно мы прощаемся, сын мой. Нам нужно отдохнуть. Эльфы не откладывают дела в долгий ящик, и помяни мое слово, завтра мы уже можем отправиться в путь.
– Мальчишка не горит желанием идти.
– За Лаодиса не переживай. Оаленн не оставит свой народ, а мальчик не покинет ее.
– Значит, ты согласна отправиться в неизвестность?
– Шагнув когда-то в неизвестность, я оказалась в этом мире. Для чего-то же это должно было случиться. Да и как оставить друзей?
Хотя меня больше волновало бы куда пойти, откажись я. Но Михаэлю не стоило слышать мыслительные изыскания в моей голове.
Мужчина сопроводил меня до домика лекарей, где уже давно ожидали моего появления. Эльфы-лекари в обычное время не брались за лечение людей, но для Избранных, как всегда, делали исключение.
Молоденькая на вид эльфийка усадила меня на высокий табурет и долго заставляла изгибаться под самыми несуразными углами, следя за выражением лица, и едва уловимым касанием быстрых рук определяя, как реагирует на боль тело. Обследование не заняло много времени и вскоре все когда-то кровоточащие места были обработаны и обернуты тонкой тканью, чем-то смахивающей на бинт, но не имеющей столько ворсинок, а в руки мне вручили нескромных размеров бутыль.
Откупорив крышку, я потянула носом. Пахнуло травами с горьковатым привкусом.
– Пейте дважды в день, чтобы боль не ощущалась столь сильно, – завидев удивленный взгляд, пояснила эльфийка и тут же выпроводила меня за дверь, где дожидался Михаэль.
Расходясь по комнатам, мы уже знали, что ночь не будет долгой, как и долгожданный отдых. Я уснула, едва голова коснулась плоской подушки.
За окном забрезжил рассвет.
Нам честно дали поспать до полудня. А после бесцеремонно растолкали и препроводили в Зал Совещаний, где уже находились понурый Лаодис, Оаленн с каменным лицом, Фьеллис, преданно стоящий подле своего Повелителя, Таллил, выглядящий много лучше вчерашнего (сон и ему пошел на пользу), и трое членов Совета, восседающие на своих местах. На лицах последних читалось явное недовольство, которое если и было высказано Повелителю Таллилу, особого внимания не удостоилось.
Как я и предполагала, все Избранные дали свое согласие.
Нам предстоял день сборов, а на следующее же утро, с рассветом, мы должны были покинуть Сирос-Дир и отправиться в портовый городок, откуда тайно переправимся через море и окажемся в Адалии.
Несмотря на увещевания Совета, повелитель эльфов не только отправлялся с нами, но и не брал никакой охраны, кроме Фьеллиса, не пожелавшего покинуть нас ни на день. Не знаю уж за кого он переживал больше, но никогда не решалась спросить... Если мы с Таллилом разойдемся в разные стороны, а Фьеллис останется в центре, кого он ринется спасать, если обоим сразу будет грозить опасность? Даже подумать боюсь, что когда-нибудь ему придется оказаться перед подобным выбором!
Вопреки всему, нас отправлялось всего шестеро. Причина проста – три великолепных эльфа и без того привлекают излишнее внимание, а уж возьми еще хоть одного, и вовсе все взгляды будут прикованы лишь к ним. И тут уж ни о какой скрытности речи не пойдет.
– Король Лансел уже передал информацию правителю Солмении о том, что не требует от него помощи, но просит быть готовым ко всему, если все же война придет на земли Востара. Все же агрессия порой бывает непредсказуема. Никто не знает, куда дальше двинется войско, если не насытится кровью одной страны. Подобные письма были отосланы в Эдэн, Катарис и Древнир – лес эльфов Солмении. Правитель Востара будет готовиться к худшему, но наша задача сделать так, чтобы этого не произошло, – закончил Таллил.
Да уж, то еще напутствие на сон грядущий.
На следующее утро мы тронулись в путь. Таллил снова облачился в удобную дорожную одежду и заплел волосы в тугую косу за спиной. Просторный плащ скрывал кожаную плеть, закрепленную на поясе, а капюшон спрятал от любых любопытных глаз заостренные уши.
Все остальные выглядели вполне обычно и буднично. Разве что Лаодис поменял обличие, чтобы не слишком сильно выделяться, а я распустила заклинание, вернув родной цвет волос. Они становились красными, едва голова покидала пространство подушки – привычка, избавиться от которой оказалось крайне сложно.
Путешествие в компании с повелителем эльфов оказалось сродни походу на будничный пикник с закадычными друзьями. Таллил, избавившись от гнета Совета и всего эльфийского населения (за исключением Оаленн, конечно, которая продолжала кидать на Старейшего недвусмысленные взгляды, что он умело игнорировал), впервые за долгое время дышал полной грудью и наслаждался жизнью. Столь далекие путешествия давно стали практически невозможны. Виною тому вражда между народами, долгие годы не позволявшая повелителю эльфийского народа покидать территорию более чем на день. Но, какой-никакой мир был восстановлен, а значит и Таллил получил право на личную жизнь.
На привалах эльфы старались не выделяться, поддерживать беседу, но все же время от времени начинали общаться в своем маленьком кругу на только им одним понятные темы. И тут уж приходилось искать более интересных собеседников.
Но однажды мне все же посчастливилось урвать мудрого эльфа в свои руки, ведь давно созревший вопрос больше не желал оставаться недосказанным. Вопреки негодованиям и угрозам, я все же увела эльфа ото всех на такое расстояние, где нас бы не услышали. Не то чтобы была какая-то тайна, просто хотелось обсудить без посторонних ушей. А уж если понадобится, он сам расскажет своей свите суть.
– Так чего же так желала Избранная Огнем, если даже не погнушалась навлечь на себя гнев моих собратьев? – мягко улыбнулся эльф, присаживаясь на скромно поросший мхом пенек, словно он являлся позолоченным троном с пуховой подушкой.
– Думаете, и правда злятся?
– Если ты вернешь меня в целости и сохранности, клянусь принять удар на себя.
Как будто у меня получилось бы дотронуться хоть до волосинки на его голове! Помню я, как-то заиграло во мне любопытство, захотелось достать одну волосинку, дабы проверить одно небольшое заклинание, требующее волос самого сильного эльфа. Ну а кто еще, если не Повелитель эльфов достоин обладать этим званием? Какие только уловки и ухищрения я не использовала: и заклинания тишины, и личины меняла (даже Фьеллисом однажды стала, но и тут попалась, а вот встретившийся на обратном пути оригинал дал промеж заостренных ушей так, что желание подражать ему отпало навсегда), и старалась напоить его всяческими снадобьями снотворными, и эффект неожиданности использовала, и уговаривать даже пыталась. Разве что не угрожала, но тут уж мне жизнь за один волосок отдавать совсем не хотелось. Но так я и осталась ни с чем, хоть и потратила на это несколько долгих дней. Зато Таллил тогда знатно повеселился. Даже из Дома перестал сбегать на время.
– Клянусь следить, чтоб ни одна мошка не смела сесть на вашу благородную особу.
– Так и?
– Таллил, я никак не могу понять, сколько не задаюсь этим вопросом – почему видения привели меня туда? Ну, к Михаэлю, в день, когда мать хотела оставить его в лесу? То есть, в своем видении в Катарисе я точно видела его, но как он дожил до того момента? Я не понимаю! Если он должен был умереть еще в младенчестве, то как же…
– Элея, – эльф мягко положил руку мне на плечо, прервав поток рвущихся наружу мыслей. – Мы никогда не узнаем истину, но никто не мешает нам додумывать самим, верно? Нерадивая мать могла не оказаться столь жестокой и все же вернуться за своим дитя, оставив его ровно на том же пороге, как сделала это ты, верно?
– Но я же…
– Да, мальчику грозила смертельная опасность, но кто может сказать, погиб ли он тогда? Ты видела его смерть в видении?
Я покачала головой. Тогда я вообще не видела ничего, ведь была в полузабытье после лихорадки, поэтому просто действовала по ситуации.
– Что было следующим?
– Обрыв. Мальчик падал с обрыва.
– И снова, ты не видела его смерти. Он мог сильно повредиться, но выжить. Да, возможно он был на волосок от смерти, но вполне мог выжить.
То есть, и камень, на который он упал, и лошадь, лягнувшая его, и тот арбалетный болт, - ничто не сулило ему смерти? Лишь то видение в Катарисе – встреча с Флориэлем?
– Смертельная опасность – не смерть, Элея. Вспомни, ты ведь тоже была на волосок от смерти, но выжила. Это смертельная опасность. Но не смерть, верно?
– То есть, моя роль в его судьбе… ее не было? Я просто надумала себе, что спасала его когда-то раз за разом? Возомнила себя великим спасителем последнего Избранного! Вот дура-то!
– А мне понравилось.
Я вздрогнула и обернулась. В нескольких шагах от нас стоял Михаэль, подбрасывая в воздух небольшой ножичек.
– Прекрасная фея, что спасает от всех невзгод. Мне есть что вспомнить.
– И давно он там стоит? – я беспомощно взглянула на эльфа, и тот пожал плечами:
– Почти с самого начала.
– Таллил! Да как вам не совестно?
– Это же о моей жизни, фея. Так почему моя жизнь тебя так терзает?
– Потому что я зря что-то пыталась сделать! Что-то пыталась исправить, а сама могла сделать только хуже! А если бы я своими глупыми действиями просто убила бы тебя раньше, чем это случилось на самом деле?
– А когда это случилось на самом деле? – ножик вонзился в землю, а взгляд Михаэля застыл.
– Не важно. Все равно я тебе этого не скажу. Ты выжил, и точка, – я отвернулась, скрипя зубами. Это ж надо было возомнить себя невесть кем!
– Я обязан тебе всем, Элея, и от своих слов отказываться не собираюсь, – Михаэль подходил ближе и голос его становился громче. – Да, без тебя возможно жизнь была бы такой же, но было бы это так? Разве был бы я жив сейчас, если бы ты не появлялась столько раз перед моими глазами? Боже, да на тебе половина шрамов – мои! И ты посмеешь сказать, что все зря? Тогда взгляни мне в глаза и скажи это!
– Не могу, – едва слышно буркнула я, стараясь опустить голову как можно ниже. Этот ребенок уже второй раз доводит меня до слез!
– А ну-ка иди сюда! – взревел Михаэль, сгребая меня в крепкие объятия. – Моя фея не была прежде такой плаксой.
– А ты всегда останешься таким же вредным, как в пять лет. И в десять. И в пятнадцать. Ты всегда был вредным. Жениться тебе надо.
– Женюсь, фея. Вот разберемся со всем этим бредовым миром, и женюсь.
– Пойду я, пожалуй. Не того ты собеседника выбрала, Элея, – кашлянув, Таллил отряхнул одежды и прогулочным шагом направился обратно, где его верная свита уже должно быть не находила себе места.
Мы же вернулись к костру спустя некоторое время. Впервые за долгое время на душе было так спокойно.
И на привалах, и в пути, благодаря мне, эльфы больше не сводили глаз со своего Повелителя, отчего последний был явно сильно недоволен. Лаодис не уступал в преданности к Оаленн, и только мы с Михаэлем иногда начинали чувствовать себя покинутыми. Именно поэтому скоро встали в хвосте небольшой процессии, позволив эльфам беспрепятственно вести нас вперед.
– Ты когда-нибудь думала о Богах? – Михаэль придержал свою лошадь, заставляя ее отстать от остальных еще на несколько шагов.
Я легонько натянула поводья, к великому удовольствию Чернавки, которой официально позволили идти еще медленнее. Ее бы воля, вообще на месте стояли бы.
– Думала, – честно ответила я. – Каждый раз, когда меня пытались убить или сжечь. Иногда вспоминала о них, находясь в темнице. Довольно часто я о них размышляю, Михаэль, как ни посмотри. Но вот мысли все нелицеприятные. А к чему ты это?
– После того, как ты рассказала мне об этих Избранных, я задумался. Зачем это все? Зачем Богам было сотворять подобную глупость? Кому нужны какие-то люди, обремененные общей миссией?
– Знаешь, в моем мире о Богах знают только на словах. Никто их не видит, а многие не верят вовсе. Кстати, я одна из числа не верующих. Атеистка, одним словом. Но все, что я увидела здесь, что узнала и смогла почувствовать, – перевернув руки ладонями вверх, я долго смотрела на них не отрываясь, а после протянула одну мужчине, создав пляшущий огонек. – Я могу создавать огонь, и для этого мне не нужен его источник. Никто не может, а я могу. Мне приходят видения. Иногда я ненавижу их, но все же от них никуда не деться. И вот еще дикость – кулоны управляют нашими жизнями. Я знаю. Прочувствовала это на своей шкуре. И все это происки Богов, Михаэль. Люди просто не смогли бы сотворить подобное. Есть ли в этом смысл? Не ведаю, друг мой. Но об этом, думаю, нужно спросить у самих Создателей. Если когда-нибудь доведется с ними встретиться.
– Умеешь ты речи толкать, – усмехнулся Михаэль и пустил лошадь вперед, догоняя остальных.
– Вот только толку то, – я подняла глаза к небу, наблюдая за движением облаков.
– Вы ждете от меня ответа? Точного и членораздельного? Ох, и огорчу же я вас, – горько улыбнулась я, не в силах подняться на ноги. – Я бы последовала за ними, но не могу встать. Поэтому поимею наглость попросить оставить меня одну.
Эльфы переглянулись, но не произнесли ни слова. Через несколько секунд помещение опустело.
Тяжкий вздох эхом отразился от стен.
– И за что вы так с нами? – устало крикнула я в потолок, надеясь, что и этого хватит вездесущим Богам, чтобы услышать очередное недовольство со стороны их творения.
ГЛАВА 11. «БОГИ»
Незаметно для себя я задремала, а проснувшись, обнаружила рядом сидящего Михаэля. Мужчина невидящим взглядом сверлил одно из окон зала, а руки его бесцельно перебирали монетку, не давая ей коснуться столешницы и на мгновенье.
– Ну как, определился? – широко зевнув, я потянулась, но тут же зашипела от боли. Усталость немного отступила, но все тело требовало вмешательства эльфийских лекарей и человеческого отдыха.
– Помнишь, когда-то ты рассказала, что нашла меня в лесу и принесла в ту церковь?
Я кивнула, замечая, что Михаэль все еще отрешенно глядит в сторону.
– После, ты спасала меня не раз и не два, – будто увидев кивок, продолжал мужчина. – Лишь тебе я обязан своей жизнью, Элея.
Я содрогнулась. По коже пробежали мурашки. Впервые за долгое время Михаэль обратился ко мне по имени.
– Моих родителей давно не стало. Болезнь унесла их жизни. Из-за того, что в любой момент мне могла грозить опасность, я не заводил семью и даже не привязывался к людям долгое время, покидая насиженное место, как только подворачивалась возможность. И только ты – та, кто не оставлял меня с самого рождения. Я пойду за тобой, фея, куда бы ты ни направилась, и… Ты что, плачешь?
Я утерла лицо тыльной стороной ладони, лишь размазав слезы по щекам еще больше.
– Боги, прости! – Михаэль схватился за голову, и выронил, наконец, монету из рук. – Я сказал что-то не то?
– Я воспитала прекрасного ребенка! – громко всхлипнув, я бросилась на шею Михаэлю, крепко сжав объятия.
– Ты же знаешь, что не воспитывала меня? – прохрипел мужчина, тщетно пытаясь расцепить обвившие его руки.
– Умолкни, неблагодарное дитя! А кто учил тебя главным заповедям?
– О да! Не укради! - кричала она. А после занималась тем же на моих глазах, – расхохотался Михаэль, делая долгожданный вдох, когда я отступила в сторону. – Спасибо за все, Элея.
– Не говори так, словно мы прощаемся, сын мой. Нам нужно отдохнуть. Эльфы не откладывают дела в долгий ящик, и помяни мое слово, завтра мы уже можем отправиться в путь.
– Мальчишка не горит желанием идти.
– За Лаодиса не переживай. Оаленн не оставит свой народ, а мальчик не покинет ее.
– Значит, ты согласна отправиться в неизвестность?
– Шагнув когда-то в неизвестность, я оказалась в этом мире. Для чего-то же это должно было случиться. Да и как оставить друзей?
Хотя меня больше волновало бы куда пойти, откажись я. Но Михаэлю не стоило слышать мыслительные изыскания в моей голове.
Мужчина сопроводил меня до домика лекарей, где уже давно ожидали моего появления. Эльфы-лекари в обычное время не брались за лечение людей, но для Избранных, как всегда, делали исключение.
Молоденькая на вид эльфийка усадила меня на высокий табурет и долго заставляла изгибаться под самыми несуразными углами, следя за выражением лица, и едва уловимым касанием быстрых рук определяя, как реагирует на боль тело. Обследование не заняло много времени и вскоре все когда-то кровоточащие места были обработаны и обернуты тонкой тканью, чем-то смахивающей на бинт, но не имеющей столько ворсинок, а в руки мне вручили нескромных размеров бутыль.
Откупорив крышку, я потянула носом. Пахнуло травами с горьковатым привкусом.
– Пейте дважды в день, чтобы боль не ощущалась столь сильно, – завидев удивленный взгляд, пояснила эльфийка и тут же выпроводила меня за дверь, где дожидался Михаэль.
Расходясь по комнатам, мы уже знали, что ночь не будет долгой, как и долгожданный отдых. Я уснула, едва голова коснулась плоской подушки.
За окном забрезжил рассвет.
Нам честно дали поспать до полудня. А после бесцеремонно растолкали и препроводили в Зал Совещаний, где уже находились понурый Лаодис, Оаленн с каменным лицом, Фьеллис, преданно стоящий подле своего Повелителя, Таллил, выглядящий много лучше вчерашнего (сон и ему пошел на пользу), и трое членов Совета, восседающие на своих местах. На лицах последних читалось явное недовольство, которое если и было высказано Повелителю Таллилу, особого внимания не удостоилось.
Как я и предполагала, все Избранные дали свое согласие.
Нам предстоял день сборов, а на следующее же утро, с рассветом, мы должны были покинуть Сирос-Дир и отправиться в портовый городок, откуда тайно переправимся через море и окажемся в Адалии.
Несмотря на увещевания Совета, повелитель эльфов не только отправлялся с нами, но и не брал никакой охраны, кроме Фьеллиса, не пожелавшего покинуть нас ни на день. Не знаю уж за кого он переживал больше, но никогда не решалась спросить... Если мы с Таллилом разойдемся в разные стороны, а Фьеллис останется в центре, кого он ринется спасать, если обоим сразу будет грозить опасность? Даже подумать боюсь, что когда-нибудь ему придется оказаться перед подобным выбором!
Вопреки всему, нас отправлялось всего шестеро. Причина проста – три великолепных эльфа и без того привлекают излишнее внимание, а уж возьми еще хоть одного, и вовсе все взгляды будут прикованы лишь к ним. И тут уж ни о какой скрытности речи не пойдет.
– Король Лансел уже передал информацию правителю Солмении о том, что не требует от него помощи, но просит быть готовым ко всему, если все же война придет на земли Востара. Все же агрессия порой бывает непредсказуема. Никто не знает, куда дальше двинется войско, если не насытится кровью одной страны. Подобные письма были отосланы в Эдэн, Катарис и Древнир – лес эльфов Солмении. Правитель Востара будет готовиться к худшему, но наша задача сделать так, чтобы этого не произошло, – закончил Таллил.
Да уж, то еще напутствие на сон грядущий.
На следующее утро мы тронулись в путь. Таллил снова облачился в удобную дорожную одежду и заплел волосы в тугую косу за спиной. Просторный плащ скрывал кожаную плеть, закрепленную на поясе, а капюшон спрятал от любых любопытных глаз заостренные уши.
Все остальные выглядели вполне обычно и буднично. Разве что Лаодис поменял обличие, чтобы не слишком сильно выделяться, а я распустила заклинание, вернув родной цвет волос. Они становились красными, едва голова покидала пространство подушки – привычка, избавиться от которой оказалось крайне сложно.
Путешествие в компании с повелителем эльфов оказалось сродни походу на будничный пикник с закадычными друзьями. Таллил, избавившись от гнета Совета и всего эльфийского населения (за исключением Оаленн, конечно, которая продолжала кидать на Старейшего недвусмысленные взгляды, что он умело игнорировал), впервые за долгое время дышал полной грудью и наслаждался жизнью. Столь далекие путешествия давно стали практически невозможны. Виною тому вражда между народами, долгие годы не позволявшая повелителю эльфийского народа покидать территорию более чем на день. Но, какой-никакой мир был восстановлен, а значит и Таллил получил право на личную жизнь.
На привалах эльфы старались не выделяться, поддерживать беседу, но все же время от времени начинали общаться в своем маленьком кругу на только им одним понятные темы. И тут уж приходилось искать более интересных собеседников.
Но однажды мне все же посчастливилось урвать мудрого эльфа в свои руки, ведь давно созревший вопрос больше не желал оставаться недосказанным. Вопреки негодованиям и угрозам, я все же увела эльфа ото всех на такое расстояние, где нас бы не услышали. Не то чтобы была какая-то тайна, просто хотелось обсудить без посторонних ушей. А уж если понадобится, он сам расскажет своей свите суть.
– Так чего же так желала Избранная Огнем, если даже не погнушалась навлечь на себя гнев моих собратьев? – мягко улыбнулся эльф, присаживаясь на скромно поросший мхом пенек, словно он являлся позолоченным троном с пуховой подушкой.
– Думаете, и правда злятся?
– Если ты вернешь меня в целости и сохранности, клянусь принять удар на себя.
Как будто у меня получилось бы дотронуться хоть до волосинки на его голове! Помню я, как-то заиграло во мне любопытство, захотелось достать одну волосинку, дабы проверить одно небольшое заклинание, требующее волос самого сильного эльфа. Ну а кто еще, если не Повелитель эльфов достоин обладать этим званием? Какие только уловки и ухищрения я не использовала: и заклинания тишины, и личины меняла (даже Фьеллисом однажды стала, но и тут попалась, а вот встретившийся на обратном пути оригинал дал промеж заостренных ушей так, что желание подражать ему отпало навсегда), и старалась напоить его всяческими снадобьями снотворными, и эффект неожиданности использовала, и уговаривать даже пыталась. Разве что не угрожала, но тут уж мне жизнь за один волосок отдавать совсем не хотелось. Но так я и осталась ни с чем, хоть и потратила на это несколько долгих дней. Зато Таллил тогда знатно повеселился. Даже из Дома перестал сбегать на время.
– Клянусь следить, чтоб ни одна мошка не смела сесть на вашу благородную особу.
– Так и?
– Таллил, я никак не могу понять, сколько не задаюсь этим вопросом – почему видения привели меня туда? Ну, к Михаэлю, в день, когда мать хотела оставить его в лесу? То есть, в своем видении в Катарисе я точно видела его, но как он дожил до того момента? Я не понимаю! Если он должен был умереть еще в младенчестве, то как же…
– Элея, – эльф мягко положил руку мне на плечо, прервав поток рвущихся наружу мыслей. – Мы никогда не узнаем истину, но никто не мешает нам додумывать самим, верно? Нерадивая мать могла не оказаться столь жестокой и все же вернуться за своим дитя, оставив его ровно на том же пороге, как сделала это ты, верно?
– Но я же…
– Да, мальчику грозила смертельная опасность, но кто может сказать, погиб ли он тогда? Ты видела его смерть в видении?
Я покачала головой. Тогда я вообще не видела ничего, ведь была в полузабытье после лихорадки, поэтому просто действовала по ситуации.
– Что было следующим?
– Обрыв. Мальчик падал с обрыва.
– И снова, ты не видела его смерти. Он мог сильно повредиться, но выжить. Да, возможно он был на волосок от смерти, но вполне мог выжить.
То есть, и камень, на который он упал, и лошадь, лягнувшая его, и тот арбалетный болт, - ничто не сулило ему смерти? Лишь то видение в Катарисе – встреча с Флориэлем?
– Смертельная опасность – не смерть, Элея. Вспомни, ты ведь тоже была на волосок от смерти, но выжила. Это смертельная опасность. Но не смерть, верно?
– То есть, моя роль в его судьбе… ее не было? Я просто надумала себе, что спасала его когда-то раз за разом? Возомнила себя великим спасителем последнего Избранного! Вот дура-то!
– А мне понравилось.
Я вздрогнула и обернулась. В нескольких шагах от нас стоял Михаэль, подбрасывая в воздух небольшой ножичек.
– Прекрасная фея, что спасает от всех невзгод. Мне есть что вспомнить.
– И давно он там стоит? – я беспомощно взглянула на эльфа, и тот пожал плечами:
– Почти с самого начала.
– Таллил! Да как вам не совестно?
– Это же о моей жизни, фея. Так почему моя жизнь тебя так терзает?
– Потому что я зря что-то пыталась сделать! Что-то пыталась исправить, а сама могла сделать только хуже! А если бы я своими глупыми действиями просто убила бы тебя раньше, чем это случилось на самом деле?
– А когда это случилось на самом деле? – ножик вонзился в землю, а взгляд Михаэля застыл.
– Не важно. Все равно я тебе этого не скажу. Ты выжил, и точка, – я отвернулась, скрипя зубами. Это ж надо было возомнить себя невесть кем!
– Я обязан тебе всем, Элея, и от своих слов отказываться не собираюсь, – Михаэль подходил ближе и голос его становился громче. – Да, без тебя возможно жизнь была бы такой же, но было бы это так? Разве был бы я жив сейчас, если бы ты не появлялась столько раз перед моими глазами? Боже, да на тебе половина шрамов – мои! И ты посмеешь сказать, что все зря? Тогда взгляни мне в глаза и скажи это!
– Не могу, – едва слышно буркнула я, стараясь опустить голову как можно ниже. Этот ребенок уже второй раз доводит меня до слез!
– А ну-ка иди сюда! – взревел Михаэль, сгребая меня в крепкие объятия. – Моя фея не была прежде такой плаксой.
– А ты всегда останешься таким же вредным, как в пять лет. И в десять. И в пятнадцать. Ты всегда был вредным. Жениться тебе надо.
– Женюсь, фея. Вот разберемся со всем этим бредовым миром, и женюсь.
– Пойду я, пожалуй. Не того ты собеседника выбрала, Элея, – кашлянув, Таллил отряхнул одежды и прогулочным шагом направился обратно, где его верная свита уже должно быть не находила себе места.
Мы же вернулись к костру спустя некоторое время. Впервые за долгое время на душе было так спокойно.
И на привалах, и в пути, благодаря мне, эльфы больше не сводили глаз со своего Повелителя, отчего последний был явно сильно недоволен. Лаодис не уступал в преданности к Оаленн, и только мы с Михаэлем иногда начинали чувствовать себя покинутыми. Именно поэтому скоро встали в хвосте небольшой процессии, позволив эльфам беспрепятственно вести нас вперед.
– Ты когда-нибудь думала о Богах? – Михаэль придержал свою лошадь, заставляя ее отстать от остальных еще на несколько шагов.
Я легонько натянула поводья, к великому удовольствию Чернавки, которой официально позволили идти еще медленнее. Ее бы воля, вообще на месте стояли бы.
– Думала, – честно ответила я. – Каждый раз, когда меня пытались убить или сжечь. Иногда вспоминала о них, находясь в темнице. Довольно часто я о них размышляю, Михаэль, как ни посмотри. Но вот мысли все нелицеприятные. А к чему ты это?
– После того, как ты рассказала мне об этих Избранных, я задумался. Зачем это все? Зачем Богам было сотворять подобную глупость? Кому нужны какие-то люди, обремененные общей миссией?
– Знаешь, в моем мире о Богах знают только на словах. Никто их не видит, а многие не верят вовсе. Кстати, я одна из числа не верующих. Атеистка, одним словом. Но все, что я увидела здесь, что узнала и смогла почувствовать, – перевернув руки ладонями вверх, я долго смотрела на них не отрываясь, а после протянула одну мужчине, создав пляшущий огонек. – Я могу создавать огонь, и для этого мне не нужен его источник. Никто не может, а я могу. Мне приходят видения. Иногда я ненавижу их, но все же от них никуда не деться. И вот еще дикость – кулоны управляют нашими жизнями. Я знаю. Прочувствовала это на своей шкуре. И все это происки Богов, Михаэль. Люди просто не смогли бы сотворить подобное. Есть ли в этом смысл? Не ведаю, друг мой. Но об этом, думаю, нужно спросить у самих Создателей. Если когда-нибудь доведется с ними встретиться.
– Умеешь ты речи толкать, – усмехнулся Михаэль и пустил лошадь вперед, догоняя остальных.
– Вот только толку то, – я подняла глаза к небу, наблюдая за движением облаков.
