Девочки рассмеялись.
- Ну, ты как всегда, — хихикая, Минако повисла на моём плече. Мы все расхохотались, и я почувствовала, как неловкое молчание возникшее после слов о Starlightах уходит. Мне стало легко.
- А я сегодня с утра сама не своя, — поделилась я, пока мы шли к следующей аудитории, — Что-то странное приснилось. Я и вскочила раньше, чем будильник прозвенел. А потом за завтраком забыла, что учусь в колледже, и побежала в школу, — девочки хихикали, и даже Ами убрала книгу в портфель, чтобы не отвлекаться, — А потом Чибиуса меня догнала, и сказала, что я бегу не туда...
Увлекшись я начала рассказывать сцену своего пробуждения и подъёма – в лицах. Размахивая руками, корча рожи, изображая то Шимго, то Луну, то Чибиусу, я всё больше распалялась, видя смех подруг. Такие живые и весёлые. Я забыла обо всех ошибках и неприятностях, что случались со мной с самого утра. Главное сейчас для меня стало видеть их лица.
В хихиканье и перешёптываниях пролетели ещё две пары. На химии меня выручила Ами, которая вдруг решила поспорить с вызвавшим меня преподавателем по поводу ковалентной связи чего-то там, а на домоводстве Мако отвлекла от меня внимание учительницы пожаловавшись, что у неё никак не получается приготовить тушёный дайкон.
Смеясь и хохоча, мы выбежали на большую перемену. Девочки продолжали хохотать над рассказами якобы моих снов, а я продолжала рассказывать им все смешные фанфики, которые могла вспомнить. И «несчастный день для Мамору», и «День рождения Усаги», и «Новогодняя вендетта Мичиру». Настолько разошлась, что обед пришлось жевать на ходу, пока бежали на урок астрономии.
Новая неприятность свалилась мне как снег на голову. В душной зашторенной аудитории мисс Дзюитиро объявила контрольное тестирование по материалу прошлого семестра. Я побелела, когда получила листок для тестирования, и позеленела от попытки прочитать вопросы, написанные на японском. Дрожащей рукой вывела в углу листка, где стояло «your name» имя и фамилию «Усаги Цукино». По-детски, с одним иероглифом «цуки», не вспомнив, как не пыталась иероглиф «поле», которым нужно было писать последний слог фамилии. Что делать дальше, я не представляла. И неважно, что мисс Дзюитиро отошла к окну, дав блестящую возможность заглянуть в учебник. Что мне там искать? Не нужно было быть умной, как Ами, чтобы понять, что и учебник по астрономии тоже на японском. Ну, максимум там могли быть английские названия звёзд, созвездий, законов. Но что мне это давало, если я не могла прочитать самих вопросов? О том, что я не смогла записать правильный ответ, если бы его знала, я старалась не вспоминать. Поймав несколько встревоженных взглядов девочек, я опустила голову к листку, изобразив из себя страшно занятую студентку, в то время как единственное, что мне хотелось – это плакать.
Идея спасения пришла сама собой.
- Да, мисс Цукино? – отозвалась преподаватель, увидев вскинутую руку.
- У меня кровь носом пошла, можно выйти?
- Да, конечно… – она растерянным взглядом пробежала по классу, — Мисс Мидзуно помогите ей добраться до медпункта.
- Нет, нет, не надо, — заторопилась я, — Я сама!
Почти выбежала в коридор, осмотрелась. Нашла указатель туалета, и кинулась туда. Влетела в сияющую чистотой комнату, и закрылась в одной из кабинок. Успела почти вовремя. Следом за мной в туалет вошла Ами.
- Усаги, всё в порядке?
Я не ответила. Подобрав под себя ноги, чтобы их не было видно из-под двери, молчала, сухими глазами глядя на дверь. Может быть, Ами не найдя меня, уйдёт?…
- Что-то случилось? – снова спросила Ами. Конечно же, она успела увидеть, то, как я сюда вошла. Но я не хотела разговаривать. Ведь это означает, что я должна буду сказать, что не понимаю по-японски, а потом объяснить почему. Объяснить, что я не Усаги, а взрослая тётка, которая этим утром проснулась в теле её подруги.
- Почему ты не отвечаешь? – вот ведь упрямая. Ами… Я почувствовала, как маленькие солёные предатели повисают на кончиках моих ресничек. Ну вот и первые слёзы. Уткнулась лбом в колени, и расплакалась. Не таким я видела это приключение.
- Ты плачешь? Почему?
Похоже, она не отстанет.
- Ами - тян, — позвала я, не выходя из кабинки, — А у тебя есть японско-русский словарь?
Последовало почти минутное молчание.
- Есть.
- Здесь? – я не стала спрашивать, зачем он ей. Может быть, среди многочисленных зубрёжек предметов ведущих её к мечте быть врачом, она решила найти что-нибудь для души? Например, русские стихи?
- Нет, дома. А тебе срочно?
Ах, Ами, Ами. Ты как всегда немногословна. И только ты не будешь спрашивать дурочку Усаги, зачем ей понадобился такой словарь.
- Если можно, то сегодня... Давай зайдём к тебе после уроков?
-Как скажешь…
Вот так легко и просто.
- Ты возвращайся в класс, Ами. Я побуду здесь. Голова ещё немного болит…
- Я могу остаться. Я уже сдала тест.
- Нет, лучше иди.
Ещё минута молчания. Шаги, и скрип двери. Она всё же ушла. Я подождала и вышла из кабинки. Подошла к умывальнику, и, не глядя в зеркало, умылась холодной водой. Всё нормально, никакой паники. Из зеркального стекла на меня посмотрела бледная Усаги с покрасневшими глазами. Никакой паники. Но как же не паниковать?! Ну, не люблю я чувствовать себя дурой, и всё тут. Судя по часам, оставалось ещё два урока. Хорошо ещё если это будет какая-нибудь физкультура или пение. Но после письменного теста по астрономии было вполне разумным ожидать, по меньшей мере, высшей математики, а в самом плохом случае…
Вот об этом мне думать не хотелось. Но видение того, как прикусив от усердия нижнюю губу, я старательно рисую все известные иероглифы, пытаясь на уроке японского написать сочинение на тему «Как я провела лето.» — само всплывало в голове.
Меня слегка замутило от такой перспективы. Ещё раз умывшись я отошла к окну. Смотрела на город с высоты третьего этажа, и гадала, как могла случиться всё это, и как, а главное, зачем я оказалась здесь? Ну, явно не для того, чтобы заработать для Усаги 100 баллов по английскому, и неуд по астрономии...
Я простояла в туалете до конца пары, так и не решившись вернуться в аудиторию. Со звонком за мной зашли девочки. Молча, не спрашивая ни о чём, отдали мне сумку, и остановились полукругом вокруг меня. Я молчала. Легче было смотреть на город, чем им в глаза. Но я смогла. Скрутила гордость и обернулась. Улыбнулась.
- Я просто не выучила астрономию, — виноватым голосом сказала я, снова почувствовала тепло в сердце, увидев ответные улыбки. И всё же не понимаю, что с ними такое? Так ли необычно, что я веду себя как дурочка Усаги? Разве битва с хаосом так её изменила? По последней серии это не было заметно. – Ничего, к 30-му столетию догоню. – неловко пошутила я, и они снова рассмеялись.
- Ну, а теперь идём? – спросила Минако, заговорив первая.
- Куда? – моё сердце упало на дно желудка и там замёрзло. Только не… Да, я и не знала, чего мне нужно было бояться больше.
-В Корону. Я же тебе писала.
От изумления, я открыла рот.
- А уроки?
- Усаги, ты явно сегодня не выспалась, — со вздохом начала Мако, — Сегодня суббота. Короткий день, и всего пять пар…
Я сосчитала. Английский, история, химия, домоводство, астрономия... И почувствовала, как улыбка счастливого идиота выползает на моё лицо. Спасена! В порыве счастья я сгребла девочек в объятия.
- Я люблю вас девочки!…
Быстро переобувшись, я первая выбежала из здания колледжа. До чего же хорошо! Никакого больше японского. Счастье переполняло меня, как солнце, залившее светом всю улицу. Я была готова, как хомяк бегать по кругу, выделывая танцевальные па.
- Я хочу есть! – крикнула подходящим девочкам, — Три, нет, пять пирожков с мясом! Кофе со сливками и мороженое с изюмом! Хочу утку по–пекински и суп харчо!
Мы уже шли по улице, а я всё продолжала выкрикивать названия блюд, забавляясь от души смущением подруг.
-Мамо - тян! – я мгновенно различила среди шедших впереди нас студентов старшеклассников синюю куртку. Или может, просто почувствовала, что это именно он. Чуть сгорбившись, словно неся непосильную ношу, он шёл уткнувшись в какую-то книгу или тетрадь, держа под рукой стопку учебников. Я успела заметить это лишь мельком. В следующее мгновение все эти эпистолярные источники валялись на асфальте, а я висела у Мамору на шее. Если Усаги и в правду так делает, то понятно, почему Мамору это не очень-то приветствует. Он не выдержал нападения, и мы упали. Теперь я улыбаясь сидела на нём верхом.
- И тебе здравствуй, Усаги, — проговорил он, болезненно морщась, — Ты не могла бы позволить мне встать?…
Смущённо покраснев, я вскочила, на ходу прошептав какое-то нелепое извинение.
- Да, ничего, — отмахнулся Мамору, и вместо того, чтобы обнять меня, наклонился за книгами. В недоумении я обернулась к девочкам, и обнаружила их с лицами… Ну, в общем, с них можно было писать картину «Обалдеть!» Им хорошо. А вот я окончательно перестала разбираться в происходящем. Последний раз, когда я видела Мамору, он говорил, как сильно любит Усаги.
- Мамору, — позвала я, внезапно севшим голосом. Подошла ближе, наплевав на приличия, потянулась к губам. Он отвернулся. Почти незаметно, но достаточно быстро, чтобы я поняла – он избегает моих поцелуев!
- Извини Усаги, но мне некогда, — сказал он, и ловко избегнув моих протянутых рук, стремительно пошёл прочь. «Извини, Усаги?!» Будь на моём месте Усаги, она наверно прямо тут села бы на землю. Я устояла. Хотя и чувствовала предательскую слабость в коленках.
Даже и не помню, как мы дошли до Короны. А там мои грустные мысли разлетелись в пух от одного только возгласа.
- Вы опоздали!
Я подняла глаза. Рэй. В этот раз молча, без каких-либо возгласов я бросилась ей на шею. И расплакалась. Второй раз за этот день. Отчего я плакала? Понятия не имею. Мамору обошёлся со мной, как с чужой, а теперь передо мной ещё и Рэй. Я ревела белугой. Девочкам с трудом удалось завести меня в игровой центр. Там усадили на высокий табурет у одного из автоматов. На несколько мгновений Ами исчезла, а вернулась со стаканом воды, и… Я подняла глаза на молодого человека подошедшего к нашей компании. Ещё до того как я допила воду, мои слёзы высохли от широкой улыбки.
- Мотоки-кун!
- Рад видеть тебя, Усаги - тян. Ты давненько сюда не заглядывала...
- Она была занята учёбой, — сообщила ему Рэй, глядя расширившимися глазами на меня, в то время, как висевшая у неё на плече Минако что-то ей шептала.
Не замечала я такого раньше. Но, похоже, девочки сообщали Рэй о произошедшем за день. Честно сказать у меня слегка подогнулись ноги. И не сиди я сейчас на табурете, то непременно рухнула бы на пол. Ведь Рэй медиум и заклинательница огня, и может увидеть меня настоящую в теле Усаги. Впрочем, может быть, она уже это сделала? Иначе, почему она смотрит на меня так подозрительно?
С минуты на минуту я ожидала, что она налепит мне на лоб одну из своих бумажек, или просто ударит огненной атакой, решив объяснить потом, что я не Усаги. Забыв про Мотоки, больше не слыша его вопросов, я внутренне сжалась и замерла на месте, ожидая немедленного разоблачения.
- Я так рада, Усаги!
Вот это я ожидала меньше всего. Рэй сама кинулась мне на шею. Ух, ты, оказывается, и у огненной прорицательницы бывают всплески эмоций. Правда, лежа на каменной полу, я этому не радовалась. И вообще думала с тоской обо всех падениях. Понятно, почему все думают, что Усаги дурочка. Так падать, и впрямь дурой станешь. Во всяком случае, голова у меня болела, и здорово...
Уж и не знаю, для чего было собираться в Короне, если в итоге мы всё равно пошли к Рэй в храм. Правда, по пути зашли к Ами, и кондитерскую. Там я устроила девочкам целое представление из того, как Усаги ест. Хотя пирожные были очень вкусными, запихивание их в рот целыми, лишало процесс поедания сладостей всякого очарования. А, потому расплатившись за съеденные, я взяла с собой ещё штук пять. «Про запас!» — объяснила я. На самом деле, надеясь, что удастся их попробовать по нормальному. Впрочем, главного я добилась. В этой суматохе Ами переложила в мою сумку словарь, так незаметно, что ни у кого не возникло вопросов зачем нужно мне. Таких вопросов от Рэй или Минако я бы не пережила. В буквальном смысле. А Мако скорее бы взяла сторону Ами. Они обе всегда считали, что у Усаги должна иметь свою жизнь, в чём бы она не заключалась, в играх или парнях, или в японско-русском словаре.
В дворике храма Хикава нашёлся Юичиро. С самым скорбным видом он скрёб метлой каменные плиты. Увидев нас, он просветлел лицом, и бодро поздоровался, не преминув спросить, хочу ли я чая. Хватило одного гневного взгляда Рэй, чтобы он вернулся к прерванному занятию.
- По-моему, ты слишком сурова к нему, — проговорила я, когда мы уже прошли мимо него, и поднялись к Рэй в комнату. – Дай ему реальный шанс, или прогони его. Его любовь не преступление, и потому не должна наказываться равнодушием… – не знаю, могла ли так сказать сама Усаги. В тот момент я об этом не думала. Я сказала это от себя, просто так. Мне всегда было жаль Юичиро. Любовь Рэй колючая, и она могла ранить. Усаги к этому привыкла, но любовь к ней, и к Юичиро – разные вещи. Юичиро наверняка было больней.
Очнулась я от размышлений в полной тишине. В который раз мои слова были восприняты как-то не так. Уже рассевшиеся за низким столиком девочки смотрели на меня и молчали. В какой-то миг я подумала, что вот это как раз и настоящее. Ни сражения с демонами, а вот это. Их целостность, осознание друг друга и всего того, что их окружает. Да, они воины, но это не мешало им жить жизнью обычных людей. Более того, им нужно было жить и этой самой обычной жизнью. Для того чтобы было во что верить, о чём помнить, что ценить, кого любить… Чтобы было ради чего умирать…
- Может быть, ты и права… – тихо проговорила Рэй. Она снова смотрела на меня, оценивающе, проверяюще. Но никто и даже она не повторил фразы Мако оброненной далёким утром. Значит, я настоящая? У них больше нет причин во мне сомневаться? Скрывая подступившие к глазам слёзы, я опустила голову, и хотела тихонько проскользнуть к столу. И я проскользнула. Один хвост зацепился за бумажную ширму, обутая в носок нога скользнула по глянцевой обложке журнала, который валялся у входа в комнату. И под шумный вздох и собственный вопль я «проскользнула к столу». Великий боже, ты только скажи, это моя неуклюжесть, или Усаги на самом деле такая растяпа? И, вообще, если я цеплялась за всё хвостами чуть ниже колен, как Королева Серенити ходит, когда они волокутся по земле? Пока я лежала с мокрым полотенцем на голове, мне привиделись чехлы для королевских хвостов. Иначе сколько же раз в день потребуется мыть голову, если позволить им волочиться по земле, да ещё и разную погоду?
Но худшее наступило потом. Потом, когда с моей головы было снято полотенце, и после того, как мы попили чай, заедая безумно вкусные куриные шашлычки с рисом под пряностями, после съеденных оданго1. После всеобщего смеха надо мной, как над лунным кроликом. Потом… Когда Ами заявила, что пора заниматься они все достали учебники. Я тоже. В каждую секунду борясь с собой, чтобы не упасть в обморок. И неважно, что я раньше этого не делала. Неважно!
- Ну, ты как всегда, — хихикая, Минако повисла на моём плече. Мы все расхохотались, и я почувствовала, как неловкое молчание возникшее после слов о Starlightах уходит. Мне стало легко.
- А я сегодня с утра сама не своя, — поделилась я, пока мы шли к следующей аудитории, — Что-то странное приснилось. Я и вскочила раньше, чем будильник прозвенел. А потом за завтраком забыла, что учусь в колледже, и побежала в школу, — девочки хихикали, и даже Ами убрала книгу в портфель, чтобы не отвлекаться, — А потом Чибиуса меня догнала, и сказала, что я бегу не туда...
Увлекшись я начала рассказывать сцену своего пробуждения и подъёма – в лицах. Размахивая руками, корча рожи, изображая то Шимго, то Луну, то Чибиусу, я всё больше распалялась, видя смех подруг. Такие живые и весёлые. Я забыла обо всех ошибках и неприятностях, что случались со мной с самого утра. Главное сейчас для меня стало видеть их лица.
В хихиканье и перешёптываниях пролетели ещё две пары. На химии меня выручила Ами, которая вдруг решила поспорить с вызвавшим меня преподавателем по поводу ковалентной связи чего-то там, а на домоводстве Мако отвлекла от меня внимание учительницы пожаловавшись, что у неё никак не получается приготовить тушёный дайкон.
Смеясь и хохоча, мы выбежали на большую перемену. Девочки продолжали хохотать над рассказами якобы моих снов, а я продолжала рассказывать им все смешные фанфики, которые могла вспомнить. И «несчастный день для Мамору», и «День рождения Усаги», и «Новогодняя вендетта Мичиру». Настолько разошлась, что обед пришлось жевать на ходу, пока бежали на урок астрономии.
Новая неприятность свалилась мне как снег на голову. В душной зашторенной аудитории мисс Дзюитиро объявила контрольное тестирование по материалу прошлого семестра. Я побелела, когда получила листок для тестирования, и позеленела от попытки прочитать вопросы, написанные на японском. Дрожащей рукой вывела в углу листка, где стояло «your name» имя и фамилию «Усаги Цукино». По-детски, с одним иероглифом «цуки», не вспомнив, как не пыталась иероглиф «поле», которым нужно было писать последний слог фамилии. Что делать дальше, я не представляла. И неважно, что мисс Дзюитиро отошла к окну, дав блестящую возможность заглянуть в учебник. Что мне там искать? Не нужно было быть умной, как Ами, чтобы понять, что и учебник по астрономии тоже на японском. Ну, максимум там могли быть английские названия звёзд, созвездий, законов. Но что мне это давало, если я не могла прочитать самих вопросов? О том, что я не смогла записать правильный ответ, если бы его знала, я старалась не вспоминать. Поймав несколько встревоженных взглядов девочек, я опустила голову к листку, изобразив из себя страшно занятую студентку, в то время как единственное, что мне хотелось – это плакать.
Идея спасения пришла сама собой.
- Да, мисс Цукино? – отозвалась преподаватель, увидев вскинутую руку.
- У меня кровь носом пошла, можно выйти?
- Да, конечно… – она растерянным взглядом пробежала по классу, — Мисс Мидзуно помогите ей добраться до медпункта.
- Нет, нет, не надо, — заторопилась я, — Я сама!
Почти выбежала в коридор, осмотрелась. Нашла указатель туалета, и кинулась туда. Влетела в сияющую чистотой комнату, и закрылась в одной из кабинок. Успела почти вовремя. Следом за мной в туалет вошла Ами.
- Усаги, всё в порядке?
Я не ответила. Подобрав под себя ноги, чтобы их не было видно из-под двери, молчала, сухими глазами глядя на дверь. Может быть, Ами не найдя меня, уйдёт?…
- Что-то случилось? – снова спросила Ами. Конечно же, она успела увидеть, то, как я сюда вошла. Но я не хотела разговаривать. Ведь это означает, что я должна буду сказать, что не понимаю по-японски, а потом объяснить почему. Объяснить, что я не Усаги, а взрослая тётка, которая этим утром проснулась в теле её подруги.
- Почему ты не отвечаешь? – вот ведь упрямая. Ами… Я почувствовала, как маленькие солёные предатели повисают на кончиках моих ресничек. Ну вот и первые слёзы. Уткнулась лбом в колени, и расплакалась. Не таким я видела это приключение.
- Ты плачешь? Почему?
Похоже, она не отстанет.
- Ами - тян, — позвала я, не выходя из кабинки, — А у тебя есть японско-русский словарь?
Последовало почти минутное молчание.
- Есть.
- Здесь? – я не стала спрашивать, зачем он ей. Может быть, среди многочисленных зубрёжек предметов ведущих её к мечте быть врачом, она решила найти что-нибудь для души? Например, русские стихи?
- Нет, дома. А тебе срочно?
Ах, Ами, Ами. Ты как всегда немногословна. И только ты не будешь спрашивать дурочку Усаги, зачем ей понадобился такой словарь.
- Если можно, то сегодня... Давай зайдём к тебе после уроков?
-Как скажешь…
Вот так легко и просто.
- Ты возвращайся в класс, Ами. Я побуду здесь. Голова ещё немного болит…
- Я могу остаться. Я уже сдала тест.
- Нет, лучше иди.
Ещё минута молчания. Шаги, и скрип двери. Она всё же ушла. Я подождала и вышла из кабинки. Подошла к умывальнику, и, не глядя в зеркало, умылась холодной водой. Всё нормально, никакой паники. Из зеркального стекла на меня посмотрела бледная Усаги с покрасневшими глазами. Никакой паники. Но как же не паниковать?! Ну, не люблю я чувствовать себя дурой, и всё тут. Судя по часам, оставалось ещё два урока. Хорошо ещё если это будет какая-нибудь физкультура или пение. Но после письменного теста по астрономии было вполне разумным ожидать, по меньшей мере, высшей математики, а в самом плохом случае…
Вот об этом мне думать не хотелось. Но видение того, как прикусив от усердия нижнюю губу, я старательно рисую все известные иероглифы, пытаясь на уроке японского написать сочинение на тему «Как я провела лето.» — само всплывало в голове.
Меня слегка замутило от такой перспективы. Ещё раз умывшись я отошла к окну. Смотрела на город с высоты третьего этажа, и гадала, как могла случиться всё это, и как, а главное, зачем я оказалась здесь? Ну, явно не для того, чтобы заработать для Усаги 100 баллов по английскому, и неуд по астрономии...
Я простояла в туалете до конца пары, так и не решившись вернуться в аудиторию. Со звонком за мной зашли девочки. Молча, не спрашивая ни о чём, отдали мне сумку, и остановились полукругом вокруг меня. Я молчала. Легче было смотреть на город, чем им в глаза. Но я смогла. Скрутила гордость и обернулась. Улыбнулась.
- Я просто не выучила астрономию, — виноватым голосом сказала я, снова почувствовала тепло в сердце, увидев ответные улыбки. И всё же не понимаю, что с ними такое? Так ли необычно, что я веду себя как дурочка Усаги? Разве битва с хаосом так её изменила? По последней серии это не было заметно. – Ничего, к 30-му столетию догоню. – неловко пошутила я, и они снова рассмеялись.
- Ну, а теперь идём? – спросила Минако, заговорив первая.
- Куда? – моё сердце упало на дно желудка и там замёрзло. Только не… Да, я и не знала, чего мне нужно было бояться больше.
-В Корону. Я же тебе писала.
От изумления, я открыла рот.
- А уроки?
- Усаги, ты явно сегодня не выспалась, — со вздохом начала Мако, — Сегодня суббота. Короткий день, и всего пять пар…
Я сосчитала. Английский, история, химия, домоводство, астрономия... И почувствовала, как улыбка счастливого идиота выползает на моё лицо. Спасена! В порыве счастья я сгребла девочек в объятия.
- Я люблю вас девочки!…
Быстро переобувшись, я первая выбежала из здания колледжа. До чего же хорошо! Никакого больше японского. Счастье переполняло меня, как солнце, залившее светом всю улицу. Я была готова, как хомяк бегать по кругу, выделывая танцевальные па.
- Я хочу есть! – крикнула подходящим девочкам, — Три, нет, пять пирожков с мясом! Кофе со сливками и мороженое с изюмом! Хочу утку по–пекински и суп харчо!
Мы уже шли по улице, а я всё продолжала выкрикивать названия блюд, забавляясь от души смущением подруг.
-Мамо - тян! – я мгновенно различила среди шедших впереди нас студентов старшеклассников синюю куртку. Или может, просто почувствовала, что это именно он. Чуть сгорбившись, словно неся непосильную ношу, он шёл уткнувшись в какую-то книгу или тетрадь, держа под рукой стопку учебников. Я успела заметить это лишь мельком. В следующее мгновение все эти эпистолярные источники валялись на асфальте, а я висела у Мамору на шее. Если Усаги и в правду так делает, то понятно, почему Мамору это не очень-то приветствует. Он не выдержал нападения, и мы упали. Теперь я улыбаясь сидела на нём верхом.
- И тебе здравствуй, Усаги, — проговорил он, болезненно морщась, — Ты не могла бы позволить мне встать?…
Смущённо покраснев, я вскочила, на ходу прошептав какое-то нелепое извинение.
- Да, ничего, — отмахнулся Мамору, и вместо того, чтобы обнять меня, наклонился за книгами. В недоумении я обернулась к девочкам, и обнаружила их с лицами… Ну, в общем, с них можно было писать картину «Обалдеть!» Им хорошо. А вот я окончательно перестала разбираться в происходящем. Последний раз, когда я видела Мамору, он говорил, как сильно любит Усаги.
- Мамору, — позвала я, внезапно севшим голосом. Подошла ближе, наплевав на приличия, потянулась к губам. Он отвернулся. Почти незаметно, но достаточно быстро, чтобы я поняла – он избегает моих поцелуев!
- Извини Усаги, но мне некогда, — сказал он, и ловко избегнув моих протянутых рук, стремительно пошёл прочь. «Извини, Усаги?!» Будь на моём месте Усаги, она наверно прямо тут села бы на землю. Я устояла. Хотя и чувствовала предательскую слабость в коленках.
Даже и не помню, как мы дошли до Короны. А там мои грустные мысли разлетелись в пух от одного только возгласа.
- Вы опоздали!
Я подняла глаза. Рэй. В этот раз молча, без каких-либо возгласов я бросилась ей на шею. И расплакалась. Второй раз за этот день. Отчего я плакала? Понятия не имею. Мамору обошёлся со мной, как с чужой, а теперь передо мной ещё и Рэй. Я ревела белугой. Девочкам с трудом удалось завести меня в игровой центр. Там усадили на высокий табурет у одного из автоматов. На несколько мгновений Ами исчезла, а вернулась со стаканом воды, и… Я подняла глаза на молодого человека подошедшего к нашей компании. Ещё до того как я допила воду, мои слёзы высохли от широкой улыбки.
- Мотоки-кун!
- Рад видеть тебя, Усаги - тян. Ты давненько сюда не заглядывала...
- Она была занята учёбой, — сообщила ему Рэй, глядя расширившимися глазами на меня, в то время, как висевшая у неё на плече Минако что-то ей шептала.
Не замечала я такого раньше. Но, похоже, девочки сообщали Рэй о произошедшем за день. Честно сказать у меня слегка подогнулись ноги. И не сиди я сейчас на табурете, то непременно рухнула бы на пол. Ведь Рэй медиум и заклинательница огня, и может увидеть меня настоящую в теле Усаги. Впрочем, может быть, она уже это сделала? Иначе, почему она смотрит на меня так подозрительно?
С минуты на минуту я ожидала, что она налепит мне на лоб одну из своих бумажек, или просто ударит огненной атакой, решив объяснить потом, что я не Усаги. Забыв про Мотоки, больше не слыша его вопросов, я внутренне сжалась и замерла на месте, ожидая немедленного разоблачения.
- Я так рада, Усаги!
Вот это я ожидала меньше всего. Рэй сама кинулась мне на шею. Ух, ты, оказывается, и у огненной прорицательницы бывают всплески эмоций. Правда, лежа на каменной полу, я этому не радовалась. И вообще думала с тоской обо всех падениях. Понятно, почему все думают, что Усаги дурочка. Так падать, и впрямь дурой станешь. Во всяком случае, голова у меня болела, и здорово...
Уж и не знаю, для чего было собираться в Короне, если в итоге мы всё равно пошли к Рэй в храм. Правда, по пути зашли к Ами, и кондитерскую. Там я устроила девочкам целое представление из того, как Усаги ест. Хотя пирожные были очень вкусными, запихивание их в рот целыми, лишало процесс поедания сладостей всякого очарования. А, потому расплатившись за съеденные, я взяла с собой ещё штук пять. «Про запас!» — объяснила я. На самом деле, надеясь, что удастся их попробовать по нормальному. Впрочем, главного я добилась. В этой суматохе Ами переложила в мою сумку словарь, так незаметно, что ни у кого не возникло вопросов зачем нужно мне. Таких вопросов от Рэй или Минако я бы не пережила. В буквальном смысле. А Мако скорее бы взяла сторону Ами. Они обе всегда считали, что у Усаги должна иметь свою жизнь, в чём бы она не заключалась, в играх или парнях, или в японско-русском словаре.
В дворике храма Хикава нашёлся Юичиро. С самым скорбным видом он скрёб метлой каменные плиты. Увидев нас, он просветлел лицом, и бодро поздоровался, не преминув спросить, хочу ли я чая. Хватило одного гневного взгляда Рэй, чтобы он вернулся к прерванному занятию.
- По-моему, ты слишком сурова к нему, — проговорила я, когда мы уже прошли мимо него, и поднялись к Рэй в комнату. – Дай ему реальный шанс, или прогони его. Его любовь не преступление, и потому не должна наказываться равнодушием… – не знаю, могла ли так сказать сама Усаги. В тот момент я об этом не думала. Я сказала это от себя, просто так. Мне всегда было жаль Юичиро. Любовь Рэй колючая, и она могла ранить. Усаги к этому привыкла, но любовь к ней, и к Юичиро – разные вещи. Юичиро наверняка было больней.
Очнулась я от размышлений в полной тишине. В который раз мои слова были восприняты как-то не так. Уже рассевшиеся за низким столиком девочки смотрели на меня и молчали. В какой-то миг я подумала, что вот это как раз и настоящее. Ни сражения с демонами, а вот это. Их целостность, осознание друг друга и всего того, что их окружает. Да, они воины, но это не мешало им жить жизнью обычных людей. Более того, им нужно было жить и этой самой обычной жизнью. Для того чтобы было во что верить, о чём помнить, что ценить, кого любить… Чтобы было ради чего умирать…
- Может быть, ты и права… – тихо проговорила Рэй. Она снова смотрела на меня, оценивающе, проверяюще. Но никто и даже она не повторил фразы Мако оброненной далёким утром. Значит, я настоящая? У них больше нет причин во мне сомневаться? Скрывая подступившие к глазам слёзы, я опустила голову, и хотела тихонько проскользнуть к столу. И я проскользнула. Один хвост зацепился за бумажную ширму, обутая в носок нога скользнула по глянцевой обложке журнала, который валялся у входа в комнату. И под шумный вздох и собственный вопль я «проскользнула к столу». Великий боже, ты только скажи, это моя неуклюжесть, или Усаги на самом деле такая растяпа? И, вообще, если я цеплялась за всё хвостами чуть ниже колен, как Королева Серенити ходит, когда они волокутся по земле? Пока я лежала с мокрым полотенцем на голове, мне привиделись чехлы для королевских хвостов. Иначе сколько же раз в день потребуется мыть голову, если позволить им волочиться по земле, да ещё и разную погоду?
Но худшее наступило потом. Потом, когда с моей головы было снято полотенце, и после того, как мы попили чай, заедая безумно вкусные куриные шашлычки с рисом под пряностями, после съеденных оданго1. После всеобщего смеха надо мной, как над лунным кроликом. Потом… Когда Ами заявила, что пора заниматься они все достали учебники. Я тоже. В каждую секунду борясь с собой, чтобы не упасть в обморок. И неважно, что я раньше этого не делала. Неважно!
