– Очень вкусно, – сказал мальчик, с аппетитом поглощая завтрак, – спасибо Таш, ты чудесный повар.
– На здоровье, – улыбнулся гвардеец, – свежий воздух и дальняя дорога – лучшие специи. Я разведал, там за рощей основное русло реки поворачивает резко в сторону Араксии, здесь совсем небольшой приток, его мы легко преодолеем и поедем вдоль реки.
– Хорошо, – откликнулся Диоль, оттирая опустевшую миску комком снега.
Вскоре они тронулись в путь. Таш надеялся, что, следуя по берегу, они скорее встретят жильё, чем наткнутся на него в лесу. Съестного оставалось не так много, и овёс кончался. Ехали долго, гвардеец пропустил мальчика вперёд и то и дело оглядывался, осматривая противоположный берег, чтобы не пропустить погоню. Молчали.
– Смотри, какие чудные холмики, – нарушил тишину принц, указывая в сторону от реки.
– Да это же стога сена! – обрадовано воскликнул гвардеец, – люди не далеко. Надо посмотреть, нет ли дороги, по которой вывозят сено. Не думаю, что они дожидаются весны, ведь луга здесь заливные.
Полонийцы подъехали к стогам и увидели утоптанную площадку и ведущий от неё санный путь. Лошадки принялись выхватывать клочки сена и с удовольствием жевали. Таш спешился и стал прохаживаться, определяя, давно ли здесь были люди.
– Наверное, надо заплатить? – сказал принц, наблюдая, как лошади лакомятся чьими-то запасами.
– Найдём селение и расплатимся, – успокоил его спутник.
– Эй!
Громкий окрик заставил Диоля вздрогнуть. Из лесочка, куда уходил санный путь, бежал старик в тулупе и лохматой шапке. Он продолжал что-то кричать, но слова были не понятны.
– Что он лопочет? – удивился Таш.
– Это по-араксийски, – принц много времени провёл в обществе Сорхани, который частенько переходил на родной язык и даже преподал спутнику несколько уроков. Мальчик выучил десяток необходимых фраз.
– Меня зовут Диоль. Это Таш. Мы едем в Полонию, – сказал он подбежавшему старику.
Тот пришёл в восторг, то ли услышав родную речь, то ли имена были ему знакомы. Он принялся что-то быстро говорить, потрясая поднятыми руками, и в этом нескончаемом монологе Диоль слышал своё имя и имя повара, спасавшего его от корнильёнцев.
– Сорхани? – переспросил принц, старик закивал головой, – когда?
Араксиец показал обе руки, растопырив пальцы, два раза и махнул себе за спину.
– Вы его понимаете, ваше высочество? – спросил Таш.
– Поздравляю, мы в Араксии, – ответил Диоль. – Здесь двадцать дней назад был Сорхани, который увёз меня от короля Ладельфии. По всей видимости, повар болтал местным жителям о нашем с ним путешествии.
Старик, погладив шею лошади принца, взял поводья и повёл её по дороге в сторону леса. Таш направился за ними. Неподалёку прямо на пути возвышался стог сена. Араксиец, сделав приглашающий жест, обежал стог, и тот пополз вперёд. Оказалось, стога стоят на волокушах, к которым снизу прикреплены стёсанные жерди, заменяющие полозья. За эти жерди, переходящие в оглобли, лошадь тянет стог по снегу.
Показалось большое селение. Встречные с любопытством разглядывали путников, старик сообщал каждому, что за гости к ним пожаловали, и люди бурно обсуждали это событие. По широкой улице за всадниками следовала возрастающая толпа. Слышались возгласы, где среди незнакомых слов можно было разобрать имена Сорхани и Диоля.
Наконец стог заполз во двор большого, имеющего два крыльца, дома. Судя по виду самого жилища и подсобных построек, хозяйство было крепким. Навстречу выбежали молодые мужчины, они были похожи между собой и чем-то напоминали старика-хозяина. Проводник покрикивал, давая указания, мужички с готовностью выполняли. Трое занялись сеном, двое лошадьми, один стал помогать Диолю, сняв его с лошади, как маленького, и даже собрался нести в дом на руках, но его высочество запротестовал.
В помещении тоже царила суета. Едва мальчик вошёл в сени, к нему подлетели две молодки. Женщины помогли снять верхнюю одежду и провели принца в кухню, где уже было приготовлено корытце с тёплой водой. Сам воздух хорошо протопленного дома, наполненный ароматами готовой пищи доставил телу, забывшему о тепле, такое удовольствие, что казалось, уже ничто не может заставить Диоля вновь выйти на улицу. Молодки порхали вокруг, в их умелых руках мелькали гребешки, полотенца, щётки и вскоре гость приобрёл привычный внешний вид.
Из кухни обихоженного мальчика провели в просторную комнату с большим столом и лавками, стоящими рядом. Здесь уже красовалась чистая льняная скатерть, на которой разложены ложки, расставлены миски. В мгновение ока появились чугунок с дымящимся супом, блюда с пирогами и ватрушками, крынки молока, напитки в бутылях, нарезанный толстыми ломтями хлеб.
Рядом с принцем расположились хозяин и его старший сын. Таш сидел напротив, тоже окружённый почтительным вниманием. Диолю приходилось бывать на приёмах и обедах, в его честь в Титании и в Ладельфии, но нигде он не чувствовал себя так хорошо, как здесь – искренней радостью светились лица. Всем было приятно видеть мальчика, о котором они слышали от проезжего повара, деревенских жителей трогали нелёгкие испытания, выпавшие на его долю. Принца охватили забытые чувства, такие же, как раньше в обществе отца, Флорена и Эльсиана. Таш освоился, и хотя никто из присутствующих не знал титанийского, беседа оживлённо велась на языке жестов.
Гостям предложили остаться, но задерживаться не следовало, скоро весна и дожди, они испортят всадникам путешествие. Решили добраться до города и там приобрести карету, затем доехать до Великой реки, которая находится южнее и вскоре освободится ото льда. Нанять судно. Дальнейший путь займёт меньше времени, не будет утомительным. Великая река делает гигантскую петлю по территории Полонии, затем возвращается в Ладельфию, придётся покинуть судно и пересесть на лошадей, на них добраться до столицы, к тому времени дороги подсохнут.
Опасности позади, скоро дом. Как там Дестан и Диолин? Наверное, вернулись из метрополии. Как Диолисия, королева? Может быть, и отец с братьями уже во дворце? Что происходит в Ладельфии? Андэст предупредил внука об охоте на него? Чехарда мыслей в голове принца продолжалась не долго – мягкая перина, на которую его уложили, пышная подушка и пуховое одеяло взяли в сладкий плен крепкого сна.
26. Полония. Королевский дворец. Макрогальский принц Виолет ищет корабли, чтобы вывезти короля Энварда II из Драконьего Чрева
Хорошо бы жить в ладу и с собой, и со всеми, но мало кто это умеет
Виолет покинул Новый замок, куда сопровождал свою мать королеву Макрогалии Рузализию, и прибыл в Полонию. Брат и невестка просили передать подарки Рогнеде, Диолю и Диолисии. В королевском дворце гостя встретили радостно, пришлось неоднократно повторять рассказ о жизни молодожёнов. Королева сетовала, что не может последовать примеру Рузализии и навестить Эгрету. Рогнеда не решалась доверить Дестану спасение Энварда. Между братом и супругой росло недопонимание, это заметили все. Четыре заседания Совета Мудрейших посвящали спорам о королевском фрегате. Немногочисленные сторонники Дестана, побывавшие с ним в Титании, отстаивали точку зрения местоблюстителя. Те же, кто хотел лучше выглядеть перед Энвардом, когда тот вернётся, настаивали на правоте королевы.
Местоблюститель, присутствовал на первом заседании, подробно и обоснованно объяснил своё решение, послушал долгие и пространные рассуждения мудрейших, махнул рукой и больше не появлялся на Совете. Рогнеда была раздосадована нерешительностью мудрейших, не рискнувших лишить Дестана полномочий. Борьба оставила неприятный осадок в душе королевы. Почему к ней не прислушиваются? Неужели она может действовать только по чужой указке, а собственные её мысли и чувства никем не принимаются в расчёт? Скорее бы все вернулись, можно будет взять Диолисию, Диолина и уехать к Эгрете. Опасаясь запрета, Рогнеда твёрдо решила не признаваться Энварду в том, что у них есть четвёртый сын. Андэст пусть только попробует что-нибудь возразить!
Макрогальский гость, отдохнув во дворце, уезжал в порт. Король Полонии встретит его раньше своих соотечественников и захочет расспросить о том, как прошёл этот год. Понимая это, Виолет надумал запастись письмами королевы и Дестана. Оказалось, что местоблюститель подготовил подробный доклад об изменениях во дворце и в отношениях с метрополией. Рогнеда же долго собиралась с мыслями. Она получила весточку от Диоля и ждала его самого, надеясь, что он опередит Энварда. Надо ли сообщать в письме о бегстве сына в Ладельфию? Легче самой отправиться вместе с макрогальским принцем и лично объясниться с супругом, чем изложить всё на бумаге. Несколько листов были испорчены, наконец, появилась краткая записка – просьба сразу же, как только будет возможность, отправить во дворец голубя с сообщением о возвращении короля. Десяток почтовых птиц взял с собой Виолет на случай, если ему самому или Энварду понадобится что-либо сообщить в столицу.
С каждым днём солнце набирало силу, снег отступал, обнажая неприглядную ещё землю, она пока не прикрылась свежей травкой, выглядела уныло и неопрятно – белый наряд непригоден, а зелёный ещё не готов. Смятение, вызванное ожиданием короля, соответствовало этим картинам. Энвард, благодаря деятельности Андэста, имел славу человека, видевшего всех насквозь. Теперь каждый из приближённых припоминал свои промашки и оплошности, пытаясь выдумать оправдания.
В порту уже готовы к отплытию два корабля. Позаботился Барисет. Купцы поселились в портовых гостиницах, их товары лежат на складах в ожидании погрузки. Однако не меньше недели пройдёт до отправки за море, пока Виолет совершит путешествие до Драконьего Чрева и обратно. Осмотрев корабли, принц остался доволен. Здесь вполне могли разместиться все полонийцы, находящиеся пока в долине. Главное, чтобы они уже вышли на берег.
Пленники Драконьего Чрева с нетерпением ждали, когда покажется королевский фрегат. Десятки людей вглядывались в горизонт в надежде заметить паруса. Всё было готово к отплытию. Азарт, охвативший всех при разработке жилы, содержащей изумруды, прошёл. Найдено много драгоценных камней, но попадаться они стали всё реже, и задерживаться здесь ради бесплодных поисков никому не хотелось.
Море ещё волновалось, но выстроенный причал позволял погрузиться в шлюпки. Только бы пришёл корабль! Флорен не меньше, а, пожалуй, и больше других стремился поскорее покинуть гостеприимный уголок Макрогалии. Юноша полюбил долину, но его мучил несправедливый запрет – видеться и говорить с Лирикой. Последнее время это стало совершенно невозможным, рядом с девочкой постоянно находился её дедушка. Принц полагал, что король велел пастуху не спускать с внучки глаз. Флорен мечтал поболтать с подружкой, ведь они больше никогда не встретятся!
Грусть от расставания с Пленительной долиной и милой пастушкой смешивалась с волнением от предстоящей встречи с любимым братом и сестрами. Юноша стоял на огромном камне, обдаваемый холодными брызгами, которые щедро рассыпали тяжёлые волны, и наблюдал за бакланами, когда раздались бесчисленные радостные крики. Флорен оглянулся на людей, выбегавших на мостки у выхода из Сказочной пещеры. Люди указывали на едва различимые паруса и ликовали. Корабль, нет, два корабля держали курс к берегу Драконьего Чрева. «Нас разделят!» – подумал принц и бросился на поиски Лирики. Он должен проститься с ней, наверняка отец прикажет поместить пастушку и принца на разных кораблях. Пришлось работать локтями, увлечённые зрелищем люди не сразу замечали присутствие его высочества и не успевали расступаться. Девочки не было следи них, хотя дедушку её Флорен видел. Где она может быть? Юноша побежал к ручью, где они познакомились.
Вода из Сказочной пещеры ушла совсем. Гладь озера от её выхода в долину до самого берега покрывали плоты. Пробежав насквозь пещеру и преодолев по брёвнам расстояние до берега, Флорен вскочил на коня и скоро оказался у нужного склона. Там он спрыгнул на землю и прислушался. Сердце колотилось. Вдруг её нет здесь? Забежав за выступ, юноша увидел Лирику. Девочка бродила вдоль ручья подбирала и рассматривала камни. Обернувшись, протянула принцу свою находку:
– Смотри, какой необычный, – голос спокойный, говорила она так, словно не было никаких запретов, и болтали они не далее, как вчера. Флорен не мог оторвать взгляд от лица девочки, восхищение наполнило сердце.
– Корабли пришли за нами, – сказал он, взяв камень, затем наклонился и потёр его об булыжник, лежащий рядом, – это самородок.
– Что само…
– Золото. Как ты всё это находишь?
– Из которого делают золотые… монеты? – удивилась Лирика, рассматривая заблестевший камень.
– Льют. Да, я видел такие, только маленькие. Убери в сумку, – набрав полную грудь воздуха, он задал важный для него вопрос: – мы скоро покинем долину. Ты хочешь уехать?
– Очень хочу. Мне здесь тяжело, – Лирика опустила глаза, но спрятанные слёзы, были замечены.
– Посмотри на меня! – Флорен взял девочку за плечи, эти слезинки были дороже изумрудов, найденных ею. – Ты плачешь? Я и сам готов разреветься, мы никогда больше не увидимся! Так тяжело оттого, что ты будешь далеко-далеко.
– Далеко? Милый принц! – Лирика запнулась, слово это вырвалось у неё случайно, – Разве можем мы быть близко? Даже если б я жила в столице Полонии, совсем рядом с королевским дворцом, разве могли бы мы видеться и разговаривать?
– Ты права… Нас разделяют ни горы и реки, а моё рождение! – Юноша прижал её к себе. – Я буду помнить тебя всегда.
– А я постараюсь забыть! И как можно скорее! – Девочка вырвалась из объятий и убежала, не оглянувшись ни разу. Флорен долго смотрел вслед пастушке, пытаясь побороть обиду, разраставшуюся и захватывающую всё его существо. Нет, не на Лирику и сказанные слова, а на обстоятельства, подчиняющие его чувства глупым правилам.
Жизнь в Пленительной долине кипела. Её жители так торопились загрузить всё необходимое на корабли, словно опасались, что те уйдут, не дождавшись пассажиров. Виолет, прибывший на первом из кораблей, пожелал осмотреть Драконье Чрево, его сопровождал Эльсиан. Макрогальский принц не уставал изумляться увиденному. За обедом, который давал Энвард II в честь высокого гостя, разговор шёл о пережитом в долине. Пока Виолет осматривал покидаемое «королевство», Энвард ознакомился с переданными ему письмами, поэтому не стал расспрашивать о произошедших за горной грядой переменах. У принца же было множество вопросов о Драконьем Чреве, король с удовольствием отвечал на них.
– Ваше величество считает, что долина имеет не одно месторождение изумрудов? – удивлённо вскинул брови Виолет.
– Уверен. Выбрано лишь то, что попалось на пути к морю, – ответил король, – специально ничего не искали. Надеюсь, Руденет V не станет возражать, если мы присвоим добытое? На территории Макрогалии мы находились законно, по приглашению короля. Мы охотились, рыбачили, чтобы выжить, а так же пробивались сквозь гору, чтобы вернуться домой.
– Примите заверения в том, что труд ваших людей будет высоко оценён моим отцом, Ваше величество! Драконье Чрево открыто заново. Раньше здесь брали строительный камень, теперь смогут добывать драгоценный! Захолустная провинция, где поселилась ваша дочь, получит развитие.
– На здоровье, – улыбнулся гвардеец, – свежий воздух и дальняя дорога – лучшие специи. Я разведал, там за рощей основное русло реки поворачивает резко в сторону Араксии, здесь совсем небольшой приток, его мы легко преодолеем и поедем вдоль реки.
– Хорошо, – откликнулся Диоль, оттирая опустевшую миску комком снега.
Вскоре они тронулись в путь. Таш надеялся, что, следуя по берегу, они скорее встретят жильё, чем наткнутся на него в лесу. Съестного оставалось не так много, и овёс кончался. Ехали долго, гвардеец пропустил мальчика вперёд и то и дело оглядывался, осматривая противоположный берег, чтобы не пропустить погоню. Молчали.
– Смотри, какие чудные холмики, – нарушил тишину принц, указывая в сторону от реки.
– Да это же стога сена! – обрадовано воскликнул гвардеец, – люди не далеко. Надо посмотреть, нет ли дороги, по которой вывозят сено. Не думаю, что они дожидаются весны, ведь луга здесь заливные.
Полонийцы подъехали к стогам и увидели утоптанную площадку и ведущий от неё санный путь. Лошадки принялись выхватывать клочки сена и с удовольствием жевали. Таш спешился и стал прохаживаться, определяя, давно ли здесь были люди.
– Наверное, надо заплатить? – сказал принц, наблюдая, как лошади лакомятся чьими-то запасами.
– Найдём селение и расплатимся, – успокоил его спутник.
– Эй!
Громкий окрик заставил Диоля вздрогнуть. Из лесочка, куда уходил санный путь, бежал старик в тулупе и лохматой шапке. Он продолжал что-то кричать, но слова были не понятны.
– Что он лопочет? – удивился Таш.
– Это по-араксийски, – принц много времени провёл в обществе Сорхани, который частенько переходил на родной язык и даже преподал спутнику несколько уроков. Мальчик выучил десяток необходимых фраз.
– Меня зовут Диоль. Это Таш. Мы едем в Полонию, – сказал он подбежавшему старику.
Тот пришёл в восторг, то ли услышав родную речь, то ли имена были ему знакомы. Он принялся что-то быстро говорить, потрясая поднятыми руками, и в этом нескончаемом монологе Диоль слышал своё имя и имя повара, спасавшего его от корнильёнцев.
– Сорхани? – переспросил принц, старик закивал головой, – когда?
Араксиец показал обе руки, растопырив пальцы, два раза и махнул себе за спину.
– Вы его понимаете, ваше высочество? – спросил Таш.
– Поздравляю, мы в Араксии, – ответил Диоль. – Здесь двадцать дней назад был Сорхани, который увёз меня от короля Ладельфии. По всей видимости, повар болтал местным жителям о нашем с ним путешествии.
Старик, погладив шею лошади принца, взял поводья и повёл её по дороге в сторону леса. Таш направился за ними. Неподалёку прямо на пути возвышался стог сена. Араксиец, сделав приглашающий жест, обежал стог, и тот пополз вперёд. Оказалось, стога стоят на волокушах, к которым снизу прикреплены стёсанные жерди, заменяющие полозья. За эти жерди, переходящие в оглобли, лошадь тянет стог по снегу.
Показалось большое селение. Встречные с любопытством разглядывали путников, старик сообщал каждому, что за гости к ним пожаловали, и люди бурно обсуждали это событие. По широкой улице за всадниками следовала возрастающая толпа. Слышались возгласы, где среди незнакомых слов можно было разобрать имена Сорхани и Диоля.
Наконец стог заполз во двор большого, имеющего два крыльца, дома. Судя по виду самого жилища и подсобных построек, хозяйство было крепким. Навстречу выбежали молодые мужчины, они были похожи между собой и чем-то напоминали старика-хозяина. Проводник покрикивал, давая указания, мужички с готовностью выполняли. Трое занялись сеном, двое лошадьми, один стал помогать Диолю, сняв его с лошади, как маленького, и даже собрался нести в дом на руках, но его высочество запротестовал.
В помещении тоже царила суета. Едва мальчик вошёл в сени, к нему подлетели две молодки. Женщины помогли снять верхнюю одежду и провели принца в кухню, где уже было приготовлено корытце с тёплой водой. Сам воздух хорошо протопленного дома, наполненный ароматами готовой пищи доставил телу, забывшему о тепле, такое удовольствие, что казалось, уже ничто не может заставить Диоля вновь выйти на улицу. Молодки порхали вокруг, в их умелых руках мелькали гребешки, полотенца, щётки и вскоре гость приобрёл привычный внешний вид.
Из кухни обихоженного мальчика провели в просторную комнату с большим столом и лавками, стоящими рядом. Здесь уже красовалась чистая льняная скатерть, на которой разложены ложки, расставлены миски. В мгновение ока появились чугунок с дымящимся супом, блюда с пирогами и ватрушками, крынки молока, напитки в бутылях, нарезанный толстыми ломтями хлеб.
Рядом с принцем расположились хозяин и его старший сын. Таш сидел напротив, тоже окружённый почтительным вниманием. Диолю приходилось бывать на приёмах и обедах, в его честь в Титании и в Ладельфии, но нигде он не чувствовал себя так хорошо, как здесь – искренней радостью светились лица. Всем было приятно видеть мальчика, о котором они слышали от проезжего повара, деревенских жителей трогали нелёгкие испытания, выпавшие на его долю. Принца охватили забытые чувства, такие же, как раньше в обществе отца, Флорена и Эльсиана. Таш освоился, и хотя никто из присутствующих не знал титанийского, беседа оживлённо велась на языке жестов.
Гостям предложили остаться, но задерживаться не следовало, скоро весна и дожди, они испортят всадникам путешествие. Решили добраться до города и там приобрести карету, затем доехать до Великой реки, которая находится южнее и вскоре освободится ото льда. Нанять судно. Дальнейший путь займёт меньше времени, не будет утомительным. Великая река делает гигантскую петлю по территории Полонии, затем возвращается в Ладельфию, придётся покинуть судно и пересесть на лошадей, на них добраться до столицы, к тому времени дороги подсохнут.
Опасности позади, скоро дом. Как там Дестан и Диолин? Наверное, вернулись из метрополии. Как Диолисия, королева? Может быть, и отец с братьями уже во дворце? Что происходит в Ладельфии? Андэст предупредил внука об охоте на него? Чехарда мыслей в голове принца продолжалась не долго – мягкая перина, на которую его уложили, пышная подушка и пуховое одеяло взяли в сладкий плен крепкого сна.
Прода от 28.04.2018, 08:13
26. Полония. Королевский дворец. Макрогальский принц Виолет ищет корабли, чтобы вывезти короля Энварда II из Драконьего Чрева
Хорошо бы жить в ладу и с собой, и со всеми, но мало кто это умеет
Виолет покинул Новый замок, куда сопровождал свою мать королеву Макрогалии Рузализию, и прибыл в Полонию. Брат и невестка просили передать подарки Рогнеде, Диолю и Диолисии. В королевском дворце гостя встретили радостно, пришлось неоднократно повторять рассказ о жизни молодожёнов. Королева сетовала, что не может последовать примеру Рузализии и навестить Эгрету. Рогнеда не решалась доверить Дестану спасение Энварда. Между братом и супругой росло недопонимание, это заметили все. Четыре заседания Совета Мудрейших посвящали спорам о королевском фрегате. Немногочисленные сторонники Дестана, побывавшие с ним в Титании, отстаивали точку зрения местоблюстителя. Те же, кто хотел лучше выглядеть перед Энвардом, когда тот вернётся, настаивали на правоте королевы.
Местоблюститель, присутствовал на первом заседании, подробно и обоснованно объяснил своё решение, послушал долгие и пространные рассуждения мудрейших, махнул рукой и больше не появлялся на Совете. Рогнеда была раздосадована нерешительностью мудрейших, не рискнувших лишить Дестана полномочий. Борьба оставила неприятный осадок в душе королевы. Почему к ней не прислушиваются? Неужели она может действовать только по чужой указке, а собственные её мысли и чувства никем не принимаются в расчёт? Скорее бы все вернулись, можно будет взять Диолисию, Диолина и уехать к Эгрете. Опасаясь запрета, Рогнеда твёрдо решила не признаваться Энварду в том, что у них есть четвёртый сын. Андэст пусть только попробует что-нибудь возразить!
Макрогальский гость, отдохнув во дворце, уезжал в порт. Король Полонии встретит его раньше своих соотечественников и захочет расспросить о том, как прошёл этот год. Понимая это, Виолет надумал запастись письмами королевы и Дестана. Оказалось, что местоблюститель подготовил подробный доклад об изменениях во дворце и в отношениях с метрополией. Рогнеда же долго собиралась с мыслями. Она получила весточку от Диоля и ждала его самого, надеясь, что он опередит Энварда. Надо ли сообщать в письме о бегстве сына в Ладельфию? Легче самой отправиться вместе с макрогальским принцем и лично объясниться с супругом, чем изложить всё на бумаге. Несколько листов были испорчены, наконец, появилась краткая записка – просьба сразу же, как только будет возможность, отправить во дворец голубя с сообщением о возвращении короля. Десяток почтовых птиц взял с собой Виолет на случай, если ему самому или Энварду понадобится что-либо сообщить в столицу.
С каждым днём солнце набирало силу, снег отступал, обнажая неприглядную ещё землю, она пока не прикрылась свежей травкой, выглядела уныло и неопрятно – белый наряд непригоден, а зелёный ещё не готов. Смятение, вызванное ожиданием короля, соответствовало этим картинам. Энвард, благодаря деятельности Андэста, имел славу человека, видевшего всех насквозь. Теперь каждый из приближённых припоминал свои промашки и оплошности, пытаясь выдумать оправдания.
В порту уже готовы к отплытию два корабля. Позаботился Барисет. Купцы поселились в портовых гостиницах, их товары лежат на складах в ожидании погрузки. Однако не меньше недели пройдёт до отправки за море, пока Виолет совершит путешествие до Драконьего Чрева и обратно. Осмотрев корабли, принц остался доволен. Здесь вполне могли разместиться все полонийцы, находящиеся пока в долине. Главное, чтобы они уже вышли на берег.
Пленники Драконьего Чрева с нетерпением ждали, когда покажется королевский фрегат. Десятки людей вглядывались в горизонт в надежде заметить паруса. Всё было готово к отплытию. Азарт, охвативший всех при разработке жилы, содержащей изумруды, прошёл. Найдено много драгоценных камней, но попадаться они стали всё реже, и задерживаться здесь ради бесплодных поисков никому не хотелось.
Море ещё волновалось, но выстроенный причал позволял погрузиться в шлюпки. Только бы пришёл корабль! Флорен не меньше, а, пожалуй, и больше других стремился поскорее покинуть гостеприимный уголок Макрогалии. Юноша полюбил долину, но его мучил несправедливый запрет – видеться и говорить с Лирикой. Последнее время это стало совершенно невозможным, рядом с девочкой постоянно находился её дедушка. Принц полагал, что король велел пастуху не спускать с внучки глаз. Флорен мечтал поболтать с подружкой, ведь они больше никогда не встретятся!
Грусть от расставания с Пленительной долиной и милой пастушкой смешивалась с волнением от предстоящей встречи с любимым братом и сестрами. Юноша стоял на огромном камне, обдаваемый холодными брызгами, которые щедро рассыпали тяжёлые волны, и наблюдал за бакланами, когда раздались бесчисленные радостные крики. Флорен оглянулся на людей, выбегавших на мостки у выхода из Сказочной пещеры. Люди указывали на едва различимые паруса и ликовали. Корабль, нет, два корабля держали курс к берегу Драконьего Чрева. «Нас разделят!» – подумал принц и бросился на поиски Лирики. Он должен проститься с ней, наверняка отец прикажет поместить пастушку и принца на разных кораблях. Пришлось работать локтями, увлечённые зрелищем люди не сразу замечали присутствие его высочества и не успевали расступаться. Девочки не было следи них, хотя дедушку её Флорен видел. Где она может быть? Юноша побежал к ручью, где они познакомились.
Вода из Сказочной пещеры ушла совсем. Гладь озера от её выхода в долину до самого берега покрывали плоты. Пробежав насквозь пещеру и преодолев по брёвнам расстояние до берега, Флорен вскочил на коня и скоро оказался у нужного склона. Там он спрыгнул на землю и прислушался. Сердце колотилось. Вдруг её нет здесь? Забежав за выступ, юноша увидел Лирику. Девочка бродила вдоль ручья подбирала и рассматривала камни. Обернувшись, протянула принцу свою находку:
– Смотри, какой необычный, – голос спокойный, говорила она так, словно не было никаких запретов, и болтали они не далее, как вчера. Флорен не мог оторвать взгляд от лица девочки, восхищение наполнило сердце.
– Корабли пришли за нами, – сказал он, взяв камень, затем наклонился и потёр его об булыжник, лежащий рядом, – это самородок.
– Что само…
– Золото. Как ты всё это находишь?
– Из которого делают золотые… монеты? – удивилась Лирика, рассматривая заблестевший камень.
– Льют. Да, я видел такие, только маленькие. Убери в сумку, – набрав полную грудь воздуха, он задал важный для него вопрос: – мы скоро покинем долину. Ты хочешь уехать?
– Очень хочу. Мне здесь тяжело, – Лирика опустила глаза, но спрятанные слёзы, были замечены.
– Посмотри на меня! – Флорен взял девочку за плечи, эти слезинки были дороже изумрудов, найденных ею. – Ты плачешь? Я и сам готов разреветься, мы никогда больше не увидимся! Так тяжело оттого, что ты будешь далеко-далеко.
– Далеко? Милый принц! – Лирика запнулась, слово это вырвалось у неё случайно, – Разве можем мы быть близко? Даже если б я жила в столице Полонии, совсем рядом с королевским дворцом, разве могли бы мы видеться и разговаривать?
– Ты права… Нас разделяют ни горы и реки, а моё рождение! – Юноша прижал её к себе. – Я буду помнить тебя всегда.
– А я постараюсь забыть! И как можно скорее! – Девочка вырвалась из объятий и убежала, не оглянувшись ни разу. Флорен долго смотрел вслед пастушке, пытаясь побороть обиду, разраставшуюся и захватывающую всё его существо. Нет, не на Лирику и сказанные слова, а на обстоятельства, подчиняющие его чувства глупым правилам.
Жизнь в Пленительной долине кипела. Её жители так торопились загрузить всё необходимое на корабли, словно опасались, что те уйдут, не дождавшись пассажиров. Виолет, прибывший на первом из кораблей, пожелал осмотреть Драконье Чрево, его сопровождал Эльсиан. Макрогальский принц не уставал изумляться увиденному. За обедом, который давал Энвард II в честь высокого гостя, разговор шёл о пережитом в долине. Пока Виолет осматривал покидаемое «королевство», Энвард ознакомился с переданными ему письмами, поэтому не стал расспрашивать о произошедших за горной грядой переменах. У принца же было множество вопросов о Драконьем Чреве, король с удовольствием отвечал на них.
– Ваше величество считает, что долина имеет не одно месторождение изумрудов? – удивлённо вскинул брови Виолет.
– Уверен. Выбрано лишь то, что попалось на пути к морю, – ответил король, – специально ничего не искали. Надеюсь, Руденет V не станет возражать, если мы присвоим добытое? На территории Макрогалии мы находились законно, по приглашению короля. Мы охотились, рыбачили, чтобы выжить, а так же пробивались сквозь гору, чтобы вернуться домой.
– Примите заверения в том, что труд ваших людей будет высоко оценён моим отцом, Ваше величество! Драконье Чрево открыто заново. Раньше здесь брали строительный камень, теперь смогут добывать драгоценный! Захолустная провинция, где поселилась ваша дочь, получит развитие.
