Ждать пришлось недолго. Ольда прочла письмо племянника и приказала служанкам позаботиться о гостье, приготовить для неё комнату. Гвардеец ушёл. Вскоре помытая, причёсанная и одетая в наскоро подогнанные вещи девочка стояла перед сестрой короля Макрогалии.
– Здравствуй, Лирика!
– Здравствуйте, госпожа…
– Зови меня тётя Ольда. Не стесняйся, ты мне нравишься, кроме того, я знаю, как много ты пережила, и хочу хорошенько позаботиться о тебе. Об этом просит меня в письме принц Виолет.
– Меня не посадят в тюрьму? – на всякий случай уточнила пастушка.
– В тюрьму собралась? – рассмеялась хозяйка, – ты у меня в гостях и только. Может быть, король захочет поговорить с тобой, даст небольшое поручение. Не откажешься?
– Король? Его величество не сердится на то, что мы пасли овец в долине?
– Он даже рад этому, я уверена, – загадочным тоном сказала Ольда, – возможно тебя наградят.
– Надо сказать дедушке. Он расставался со мной навеки.
– Подумаем, как это сделать, а сейчас отдыхай. Завтра будем мерить новые туфли и наряды. Надо готовиться к аудиенции.
Вслед за известием о залежах изумрудов и золота в Драконьем Чреве королю пришло сообщение о приезде в Макрогалию принцессы Ильберты, сопровождавших её Кларинета и Ланиты с сыном. Рузализия ещё не вернулась из восточной провинции, Руденет вынужден был встречать дорогих гостей без супруги. Огорчало отсутствие Виолета, он почему-то задержался в Полонии. Неужели сын не знает о прибытии высокой гостьи?
Как бы там ни было, готовили торжественный приём заморских гостей, не забывали также о делах, обещавших пополнить королевскую казну. Отряд под руководством Барисета уехал обследовать завал в ущелье. Надо определить, как скоро его можно разобрать. Кроме того, готовили экспедицию в Драконье Чрево, ведь теперь туда можно попасть морем. Нашли людей, знакомых с долиной, один из них – Майо в своё время руководил добычей камня для строительства замка Танилета. Его-то и прислали к Ольде для разговора с Лирикой.
Разложив на столе светлого дерева подробную карту Драконьего Чрева, Майо пытался выяснить у девочки, где именно та нашла самородки, и где добывали изумруды полонийцы. Мужчина долго втолковывал пастушке что-то про условные обозначения и стороны света, но Лирика только пожимала плечами:
– Я не понимаю вашу картинку, господин.
– Видно придётся тебе ехать с нами, – сказал Майо, сворачивая карту.
– Что? Опять туда? – испуганно прошептала девочка.
Ольда успела привязаться к пастушке и не желала отпускать её от себя:
– Может быть, ты сама нарисуешь?
Лирика радостно бросилась к погасшему камину и, выхватив из него уголек, начала рисовать прямо на столе:
– Вот здесь озеро, сюда ведёт прорытый канал, по нему вода ушла в расщелину. Тут новое озеро, куда отвели ручьи и речки. Вот вход в Сказочную пещеру, там раньше было много воды, но теперь сухо. На дне, у Игольного ушка я находила самородки, они есть и на берегу моря. Так можно пройти через Слуховой проход. Его расширили. Там, где раньше был водопад много золотых камушков, но они маленькие. А на галерее в пещере полонийцы добывали изумруды, они много выкопали, не знаю, есть ли ещё.
Девочка увлеклась, она уже рисовала плато около озера, деревья, даже уткам нашлось место на водной глади. Майо сравнивал возникающее на столе изображение с картой в поисках соответствия:
– Где пещеры, в которых раньше добывали камень для строительства?
– Это совсем в другой стороне. Вот лес, здесь дорога, у засыпанного ущелья несколько пещер, там теперь устроено хорошее жильё. Если же пойти сюда вдоль речушки, к ней бегут ручейки… Надо подниматься вот так к скалам, становится мелко, но вода холодная… такой большой плоский камень, рядом с ним я тоже находила крупные самородки.
– Какая толковая девочка! – восторгался Майо, делая пометки на своей карте, – надеюсь, всё найдём.
– Пологие склоны, где паслось наше стадо, в этих местах точно нечего искать. За лесом, – продолжала рисовать Лирика, – я бывала редко, может быть, там есть что–то подходящее.
Отступив, юная художница окинула взглядом свою работу и вдруг, испугавшись наказания за испорченную мебель, оглянулась на Ольду.
– Больше нет вопросов к моей гостье? – строго спросила знатная дама.
– До этой осени работы хватит, – ответил Майо, и свернул карту, – если и появятся вопросы, то уже зимой, когда вернёмся.
– Хороший рисунок, – кивнула на стол Ольда, после того, как будущий золотодобытчик ушёл, – жаль, что уголь сотрётся. Кто учил тебя рисовать?
– Учили? Разве рисовать учат? Взял уголь да рисуй.
– Ну а чему-нибудь тебя учили, чем ты занималась дома?
– За скотиной ходила, за птицей, в огороде работала и в саду. Учили прясть, вязать, вышивке ещё…
– Я тоже вышиваю, – обрадовалась Ольда, – пойдём в комнату для рукоделья, покажу свои работы.
Так бывшая пастушка нашла новый дом и заботливую опекуншу. Попав из простых жёстких условий в уютный мир, полный удобных и красивых вещей, девочка чувствовала себя героиней сказочной истории и каждое утро, просыпаясь в мягкой постели, больно щипала себя, проверяя, точно ли это не сон. Лирика так долго жила вне дома, что устала скучать, да и времени на это у неё не было. Ольда постоянно придумывала самые разнообразные интересные занятия. Только вечером, уже проваливаясь в спокойный сон, бывшая пастушка думала, хорошо бы мама и остальные были здесь. Они даже не знают, как же приятно некоторым живётся.
Кортеж высочайших гостей, наконец, достиг столицы Макрогалии. Ильберта стремилась сюда всей душой, желала ускорить передвижение, но с ними ехал маленький ребёнок, да и Ланита быстро утомлялась в дороге. Поэтому делали остановки, устраивали пикники и основательные ночёвки. Видя недовольство императорской дочери темпом поездки, кузина тормошила её:
– Посмотри, сестрица, какая чудная погода, как тепло и солнечно! Разве видела ты у себя в Титании столько света, ярких цветов, прекрасных бабочек и птичек? Стоит ли торопиться во дворец?
– Ты права, но хорошо бы поскорее достичь цели, а тогда уже гулять, наслаждаясь природой, – возразила Ильберта, про себя добавив: «С милым моему сердцу человеком».
Незадолго до того, как путешественники въехали в столицу, кортеж догнал посыльный императора с важным письмом для наследницы. Принцесса задумалась, где же вскрыть конверт, в карете или уже во дворце? Любопытство взяло вверх. Хорошо, что рядом не было Кларинета и Ланиты. Ильберта так переменилась в лице, что обеспокоенные фрейлины принялись обмахивать ее веерами. Девушка даже не сразу заметила их заботу:
– Ваше императорское высочество! Что с вами? Что произошло?
– Ничего особенного, – услышав, наконец, их возгласы, отвечала Ильберта, – добрые новости из Титании.
Весь остаток пути девушка напряжённо думала, как ей теперь быть. Отец объявил её наследницей престола Титании. В случае внезапной смерти императора власть перейдёт к мужу Ильберты, которого она вправе выбрать сама. Кроме официального письма была записка, где Меерлох умолял дочь вернуться в Титанию с супругом. В сердце своём принцесса уже сделала выбор, но готов ли её избранник соединить их судьбы, или придётся сообщать ему волю императора и делать намёки?
Заметив, что карета въезжает на дворцовую площадь, где для встречи высоких гостей выстроились гвардейцы, девушка отвлеклась от раздумий. Надо спрятать волнение и посмотреть в глаза любимому, тогда всё прояснится. Однако среди многочисленных встречающих Ильберта не видела того, кого больше всего хотела увидеть. Что с ним? Где он? Болен? В отъезде? Рузализии тоже нет, может быть, они вместе навещают семейство Танилета? Принцесса слышала, как что-то такое говорят Ланите. Прошла череда торжественных мероприятий, течение дней стало более спокойным и размеренным, тогда-то во время семейного чаепития, гостья затронула волнующую тему:
– Макрогалия чудесна, ваше величество! Его высочество Виолет рассказывал мне о здешней природе, но красоты этого края превзошли мои ожидания.
– Принц ждал вашего приезда, не теряя надежды, но вынужден был отлучиться в Полонию. Местоблюститель Дестан просил оказать помощь в вывозе из Драконьего Чрева короля Энварда.
– Корабли под флагом Макрогалии, что стояли в порту, когда мы прибыли туда, принадлежат Виолету?
– Возможно. Не знаю, почему принц задержался. Насколько мне известно, всё прошло успешно. Как только мы узнали, что вы посетите нас, послали гонца в Полонию. Уверен, получив это известие, принц без промедления вернётся сюда.
– Буду рада увидеть его высочество и передать приветы от императора и императрицы.
– Как мне рассказывала супруга, ваша матушка благосклонна к Виолету.
– Отец тоже хорошего мнения о нём.
– Приятно слышать, – сказал Руденет, и ещё раз крепко пожалел, что отпустил сына из Макрогалии, уступив настойчивым просьбам.
Потянулись дни ожидания. Ильберте приятно было в доброжелательной, праздничной атмосфере королевского дворца. Она ждала возлюбленного, надеясь вернуться домой вместе с ним, ведь именно об этом просил император. Изредка принцессу посещали тревожные мысли о родине, но раздумья не были долгими. Конные прогулки, музыкальные вечера, маскарады, балы, весело щебетавшие фрейлины, все как одна влюблённые в макрогальских красавцев, гнали необъяснимую тоску.
33. Титания. Императорский дворец. Приезд Макрогальского принца Виолета и Лейпоста, бывшего военным советником в Ладельфии
Думаешь, что хуже не может быть? Не стоит роптать, или убедишься в обратном
Путешествие прошло великолепно. Попутный ветер старательно надувал паруса, будто стремление Виолета к титанийским берегам ускоряло бег корабля. Положение Лейпоста оставалось неизменным. Полонийский лекарь ошибся, утверждая, что вельможу не доставить на родину живым, но и на поправку пострадавший не шёл. Из одного упрямства знаменитый интриган держался, решив умереть дома.
Вот знакомая гавань. Заранее сооружены удобные носилки для раненого. Виолет уже готов ступить на берег. Но, чем ближе цель, тем сильнее тревога. Принц вспомнил прошлое путешествие, когда воодушевлённый надеждами приехал в столицу Титании и не нашёл там Ильберту. Но теперь-то он не стал бы мяться, а прямо спросил у императора, где его дочь.
Плачевное состояние Лейпоста вызвало много суеты в императорском дворце. Виолета не замечали, словно он не принц дружественного государства, а камердинер важного титанийца. Понаблюдав за хлопотами врачей и служанок вокруг едва подающего признаки жизни вельможи, макрогалец отправился по знакомым залам в надежде что-нибудь разузнать о принцессе. Расспросы ни к чему не привели. Ильберта путешествует, но где она и когда вернётся никому не известно. Его высочество добрался до покоев императрицы. О нём доложили и на удивление быстро пригласили пройти. Мать Ильберты выглядела напуганной, хотя старалась выказать свою радость. В ответ на вопросы о принцессе, она выразительно показала на стены комнаты, на свои уши и зашептала:
– Напрасно вы приехали, милый Виолет, надо было сидеть дома и ждать… – Испугавшись своих слов, она замолчала.
– Правильно я понял вас… – начал фразу принц, но императрица резко одёрнула его:
– Ни слова! Ни слова здесь о ней! – Она сделала широкий жест, дав понять, что имеет в виду всю Титанию. – Сейчас же уезжайте. Не советую даже видеться с императором. Мне сказали, что вы привезли умирающего, вот и всё, теперь обратно, как можно скорее. Бегите, принц!
Выходя из покоев императрицы, Виолет уносил больше вопросов, чем ответов, твёрдое намерение разобраться, что к чему не оставило его. Встречаются ли на свете мужчины, готовые внимать совету женщины безоглядно?
Кутроха известили о приезде макрогальца сразу. Турильский родственник успел наладить обширную сеть доносчиков из числа дворцовой прислуги. По всему выходило, что вновь прибывший более желанный гость во дворце, чем сам турилец. Макрогалец тут же добился аудиенции императрицы, тогда как Кутрох до сих пор не виделся с «будущей тёщей». Кроме того, покои Виолету готовили в главном здании, а племянник императора по-прежнему ютился в парковом летнем дворце. Но больше всего настораживал откровенный интерес гостя к Ильберте. «Уж ему-то она наверняка сказала, где дочь, – думал Кутрох, имея в виду императрицу, – что делать? Установить слежку?» Однако смысла в слежке нет. Пусть даже Кутрох узнает, где скрывается принцесса, когда Виолет встретится с Ильбертой. Не будет ли слишком поздно? Что если вместе с этим красавцем кузина получит благословение на брак?
После того как зачитали указ императора о престолонаследии, любой возможный претендент на руку принцессы становится на пути самого турильца к трону Титании. Так! Медлить более нельзя! Кутрох вызвал порученца и передал через него приказ командиру турильских гвардейцев подготовить засады на дороге, ведущей из столицы вглубь страны, а также на двух других в Крыландию и Турилию. Служке принц поручил глаз не спускать с макрогальца и, как только тот соберётся покинуть дворец, известить гвардейцев. Что ж, теперь и самому надо действовать. Хватит церемониться с дядюшкой. Скоро Меерлох на коленях будет умолять взять его дочку вместе с императорской короной.
Кутрох намеревался говорить с дядей без свидетелей, лучше в кабинете. Однако там императора не было. Пришлось ждать. Меерлох тем временем беседовал с Лейпостом в окружении докторов и многочисленной охраны. Выслушав свистящий шёпот раненого, правитель, прощаясь, дотронулся до его груди и удалился. Да, не таким он желал увидеть своего доверенного. Итак, на помощь Лейпоста в противостоянии с назойливым племянником рассчитывать не приходится. Доставивший раненого Виолет оказался здесь некстати. В то время как императорская дочь в Макрогалии и готова составить его счастье, он покинул родину. Догадается ли Ильберта выполнить просьбу отца, подыскать себе другого мужа и вернуться с ним домой? Ещё острее, чем раньше Меерлох ощущал угрозу собственной жизни. Одна надежда на то, что Кутрох не станет действовать, пока предполагает добраться до принцессы.
Пытаясь сосредоточиться, император проследовал в кабинет. Здесь ему доложили, что в приёмной ожидает племянник.
– Его обыскали? – дрогнувшим голосом спросил Меерлох.
– Да, ваше императорское величество. Оружие Кутрох сдал.
– Пусть пройдёт, но я не желаю оставаться с ним наедине, телохранители должны быть начеку.
В комнату зашёл улыбающийся Кутрох. Вид у него был приветливый, насколько позволяло отталкивающее лицо. В руках он держал шкатулку изящной работы.
– Зашёл проститься с вами, дорогой дядя. В ближайшее время покину гостеприимную Титанию.
– Неужели? – Меерлох так удивился, что не мог подобрать слова.
– Мне сообщили, что Ильберта в Турилии и ждёт меня.
– Я же говорил, девочка там и огорчена твоим отсутствием, – всё ещё не веря избавлению, откликнулся император, – когда отправляетесь?
– Сегодня же. Хочу преподнести подарок тёте, – продолжил Кутрох, поставив на стол и приоткрыв шкатулку, – она всё ещё нездорова и я, пожалуй, передам через вас.
– Украшение? – склонился над шкатулкой Меерлох.
– Ожерелье тонкой работы. – Племянник стал обходить жертву со спины, осторожно достал из кармана крошечный футляр, сдавил двумя пальцами, выдвинув иголочку, и неуловимым движением царапнул запястье руки, которой дядя опёрся на стол. – Обратите внимание на камни, они удивительные.
– Здравствуй, Лирика!
– Здравствуйте, госпожа…
– Зови меня тётя Ольда. Не стесняйся, ты мне нравишься, кроме того, я знаю, как много ты пережила, и хочу хорошенько позаботиться о тебе. Об этом просит меня в письме принц Виолет.
– Меня не посадят в тюрьму? – на всякий случай уточнила пастушка.
– В тюрьму собралась? – рассмеялась хозяйка, – ты у меня в гостях и только. Может быть, король захочет поговорить с тобой, даст небольшое поручение. Не откажешься?
– Король? Его величество не сердится на то, что мы пасли овец в долине?
– Он даже рад этому, я уверена, – загадочным тоном сказала Ольда, – возможно тебя наградят.
– Надо сказать дедушке. Он расставался со мной навеки.
– Подумаем, как это сделать, а сейчас отдыхай. Завтра будем мерить новые туфли и наряды. Надо готовиться к аудиенции.
Вслед за известием о залежах изумрудов и золота в Драконьем Чреве королю пришло сообщение о приезде в Макрогалию принцессы Ильберты, сопровождавших её Кларинета и Ланиты с сыном. Рузализия ещё не вернулась из восточной провинции, Руденет вынужден был встречать дорогих гостей без супруги. Огорчало отсутствие Виолета, он почему-то задержался в Полонии. Неужели сын не знает о прибытии высокой гостьи?
Как бы там ни было, готовили торжественный приём заморских гостей, не забывали также о делах, обещавших пополнить королевскую казну. Отряд под руководством Барисета уехал обследовать завал в ущелье. Надо определить, как скоро его можно разобрать. Кроме того, готовили экспедицию в Драконье Чрево, ведь теперь туда можно попасть морем. Нашли людей, знакомых с долиной, один из них – Майо в своё время руководил добычей камня для строительства замка Танилета. Его-то и прислали к Ольде для разговора с Лирикой.
Разложив на столе светлого дерева подробную карту Драконьего Чрева, Майо пытался выяснить у девочки, где именно та нашла самородки, и где добывали изумруды полонийцы. Мужчина долго втолковывал пастушке что-то про условные обозначения и стороны света, но Лирика только пожимала плечами:
– Я не понимаю вашу картинку, господин.
– Видно придётся тебе ехать с нами, – сказал Майо, сворачивая карту.
– Что? Опять туда? – испуганно прошептала девочка.
Ольда успела привязаться к пастушке и не желала отпускать её от себя:
– Может быть, ты сама нарисуешь?
Лирика радостно бросилась к погасшему камину и, выхватив из него уголек, начала рисовать прямо на столе:
– Вот здесь озеро, сюда ведёт прорытый канал, по нему вода ушла в расщелину. Тут новое озеро, куда отвели ручьи и речки. Вот вход в Сказочную пещеру, там раньше было много воды, но теперь сухо. На дне, у Игольного ушка я находила самородки, они есть и на берегу моря. Так можно пройти через Слуховой проход. Его расширили. Там, где раньше был водопад много золотых камушков, но они маленькие. А на галерее в пещере полонийцы добывали изумруды, они много выкопали, не знаю, есть ли ещё.
Девочка увлеклась, она уже рисовала плато около озера, деревья, даже уткам нашлось место на водной глади. Майо сравнивал возникающее на столе изображение с картой в поисках соответствия:
– Где пещеры, в которых раньше добывали камень для строительства?
– Это совсем в другой стороне. Вот лес, здесь дорога, у засыпанного ущелья несколько пещер, там теперь устроено хорошее жильё. Если же пойти сюда вдоль речушки, к ней бегут ручейки… Надо подниматься вот так к скалам, становится мелко, но вода холодная… такой большой плоский камень, рядом с ним я тоже находила крупные самородки.
– Какая толковая девочка! – восторгался Майо, делая пометки на своей карте, – надеюсь, всё найдём.
– Пологие склоны, где паслось наше стадо, в этих местах точно нечего искать. За лесом, – продолжала рисовать Лирика, – я бывала редко, может быть, там есть что–то подходящее.
Отступив, юная художница окинула взглядом свою работу и вдруг, испугавшись наказания за испорченную мебель, оглянулась на Ольду.
– Больше нет вопросов к моей гостье? – строго спросила знатная дама.
– До этой осени работы хватит, – ответил Майо, и свернул карту, – если и появятся вопросы, то уже зимой, когда вернёмся.
– Хороший рисунок, – кивнула на стол Ольда, после того, как будущий золотодобытчик ушёл, – жаль, что уголь сотрётся. Кто учил тебя рисовать?
– Учили? Разве рисовать учат? Взял уголь да рисуй.
– Ну а чему-нибудь тебя учили, чем ты занималась дома?
– За скотиной ходила, за птицей, в огороде работала и в саду. Учили прясть, вязать, вышивке ещё…
– Я тоже вышиваю, – обрадовалась Ольда, – пойдём в комнату для рукоделья, покажу свои работы.
Так бывшая пастушка нашла новый дом и заботливую опекуншу. Попав из простых жёстких условий в уютный мир, полный удобных и красивых вещей, девочка чувствовала себя героиней сказочной истории и каждое утро, просыпаясь в мягкой постели, больно щипала себя, проверяя, точно ли это не сон. Лирика так долго жила вне дома, что устала скучать, да и времени на это у неё не было. Ольда постоянно придумывала самые разнообразные интересные занятия. Только вечером, уже проваливаясь в спокойный сон, бывшая пастушка думала, хорошо бы мама и остальные были здесь. Они даже не знают, как же приятно некоторым живётся.
Кортеж высочайших гостей, наконец, достиг столицы Макрогалии. Ильберта стремилась сюда всей душой, желала ускорить передвижение, но с ними ехал маленький ребёнок, да и Ланита быстро утомлялась в дороге. Поэтому делали остановки, устраивали пикники и основательные ночёвки. Видя недовольство императорской дочери темпом поездки, кузина тормошила её:
– Посмотри, сестрица, какая чудная погода, как тепло и солнечно! Разве видела ты у себя в Титании столько света, ярких цветов, прекрасных бабочек и птичек? Стоит ли торопиться во дворец?
– Ты права, но хорошо бы поскорее достичь цели, а тогда уже гулять, наслаждаясь природой, – возразила Ильберта, про себя добавив: «С милым моему сердцу человеком».
Незадолго до того, как путешественники въехали в столицу, кортеж догнал посыльный императора с важным письмом для наследницы. Принцесса задумалась, где же вскрыть конверт, в карете или уже во дворце? Любопытство взяло вверх. Хорошо, что рядом не было Кларинета и Ланиты. Ильберта так переменилась в лице, что обеспокоенные фрейлины принялись обмахивать ее веерами. Девушка даже не сразу заметила их заботу:
– Ваше императорское высочество! Что с вами? Что произошло?
– Ничего особенного, – услышав, наконец, их возгласы, отвечала Ильберта, – добрые новости из Титании.
Весь остаток пути девушка напряжённо думала, как ей теперь быть. Отец объявил её наследницей престола Титании. В случае внезапной смерти императора власть перейдёт к мужу Ильберты, которого она вправе выбрать сама. Кроме официального письма была записка, где Меерлох умолял дочь вернуться в Титанию с супругом. В сердце своём принцесса уже сделала выбор, но готов ли её избранник соединить их судьбы, или придётся сообщать ему волю императора и делать намёки?
Заметив, что карета въезжает на дворцовую площадь, где для встречи высоких гостей выстроились гвардейцы, девушка отвлеклась от раздумий. Надо спрятать волнение и посмотреть в глаза любимому, тогда всё прояснится. Однако среди многочисленных встречающих Ильберта не видела того, кого больше всего хотела увидеть. Что с ним? Где он? Болен? В отъезде? Рузализии тоже нет, может быть, они вместе навещают семейство Танилета? Принцесса слышала, как что-то такое говорят Ланите. Прошла череда торжественных мероприятий, течение дней стало более спокойным и размеренным, тогда-то во время семейного чаепития, гостья затронула волнующую тему:
– Макрогалия чудесна, ваше величество! Его высочество Виолет рассказывал мне о здешней природе, но красоты этого края превзошли мои ожидания.
– Принц ждал вашего приезда, не теряя надежды, но вынужден был отлучиться в Полонию. Местоблюститель Дестан просил оказать помощь в вывозе из Драконьего Чрева короля Энварда.
– Корабли под флагом Макрогалии, что стояли в порту, когда мы прибыли туда, принадлежат Виолету?
– Возможно. Не знаю, почему принц задержался. Насколько мне известно, всё прошло успешно. Как только мы узнали, что вы посетите нас, послали гонца в Полонию. Уверен, получив это известие, принц без промедления вернётся сюда.
– Буду рада увидеть его высочество и передать приветы от императора и императрицы.
– Как мне рассказывала супруга, ваша матушка благосклонна к Виолету.
– Отец тоже хорошего мнения о нём.
– Приятно слышать, – сказал Руденет, и ещё раз крепко пожалел, что отпустил сына из Макрогалии, уступив настойчивым просьбам.
Потянулись дни ожидания. Ильберте приятно было в доброжелательной, праздничной атмосфере королевского дворца. Она ждала возлюбленного, надеясь вернуться домой вместе с ним, ведь именно об этом просил император. Изредка принцессу посещали тревожные мысли о родине, но раздумья не были долгими. Конные прогулки, музыкальные вечера, маскарады, балы, весело щебетавшие фрейлины, все как одна влюблённые в макрогальских красавцев, гнали необъяснимую тоску.
Прода от 30.04.2018, 17:20
33. Титания. Императорский дворец. Приезд Макрогальского принца Виолета и Лейпоста, бывшего военным советником в Ладельфии
Думаешь, что хуже не может быть? Не стоит роптать, или убедишься в обратном
Путешествие прошло великолепно. Попутный ветер старательно надувал паруса, будто стремление Виолета к титанийским берегам ускоряло бег корабля. Положение Лейпоста оставалось неизменным. Полонийский лекарь ошибся, утверждая, что вельможу не доставить на родину живым, но и на поправку пострадавший не шёл. Из одного упрямства знаменитый интриган держался, решив умереть дома.
Вот знакомая гавань. Заранее сооружены удобные носилки для раненого. Виолет уже готов ступить на берег. Но, чем ближе цель, тем сильнее тревога. Принц вспомнил прошлое путешествие, когда воодушевлённый надеждами приехал в столицу Титании и не нашёл там Ильберту. Но теперь-то он не стал бы мяться, а прямо спросил у императора, где его дочь.
Плачевное состояние Лейпоста вызвало много суеты в императорском дворце. Виолета не замечали, словно он не принц дружественного государства, а камердинер важного титанийца. Понаблюдав за хлопотами врачей и служанок вокруг едва подающего признаки жизни вельможи, макрогалец отправился по знакомым залам в надежде что-нибудь разузнать о принцессе. Расспросы ни к чему не привели. Ильберта путешествует, но где она и когда вернётся никому не известно. Его высочество добрался до покоев императрицы. О нём доложили и на удивление быстро пригласили пройти. Мать Ильберты выглядела напуганной, хотя старалась выказать свою радость. В ответ на вопросы о принцессе, она выразительно показала на стены комнаты, на свои уши и зашептала:
– Напрасно вы приехали, милый Виолет, надо было сидеть дома и ждать… – Испугавшись своих слов, она замолчала.
– Правильно я понял вас… – начал фразу принц, но императрица резко одёрнула его:
– Ни слова! Ни слова здесь о ней! – Она сделала широкий жест, дав понять, что имеет в виду всю Титанию. – Сейчас же уезжайте. Не советую даже видеться с императором. Мне сказали, что вы привезли умирающего, вот и всё, теперь обратно, как можно скорее. Бегите, принц!
Выходя из покоев императрицы, Виолет уносил больше вопросов, чем ответов, твёрдое намерение разобраться, что к чему не оставило его. Встречаются ли на свете мужчины, готовые внимать совету женщины безоглядно?
Кутроха известили о приезде макрогальца сразу. Турильский родственник успел наладить обширную сеть доносчиков из числа дворцовой прислуги. По всему выходило, что вновь прибывший более желанный гость во дворце, чем сам турилец. Макрогалец тут же добился аудиенции императрицы, тогда как Кутрох до сих пор не виделся с «будущей тёщей». Кроме того, покои Виолету готовили в главном здании, а племянник императора по-прежнему ютился в парковом летнем дворце. Но больше всего настораживал откровенный интерес гостя к Ильберте. «Уж ему-то она наверняка сказала, где дочь, – думал Кутрох, имея в виду императрицу, – что делать? Установить слежку?» Однако смысла в слежке нет. Пусть даже Кутрох узнает, где скрывается принцесса, когда Виолет встретится с Ильбертой. Не будет ли слишком поздно? Что если вместе с этим красавцем кузина получит благословение на брак?
После того как зачитали указ императора о престолонаследии, любой возможный претендент на руку принцессы становится на пути самого турильца к трону Титании. Так! Медлить более нельзя! Кутрох вызвал порученца и передал через него приказ командиру турильских гвардейцев подготовить засады на дороге, ведущей из столицы вглубь страны, а также на двух других в Крыландию и Турилию. Служке принц поручил глаз не спускать с макрогальца и, как только тот соберётся покинуть дворец, известить гвардейцев. Что ж, теперь и самому надо действовать. Хватит церемониться с дядюшкой. Скоро Меерлох на коленях будет умолять взять его дочку вместе с императорской короной.
Кутрох намеревался говорить с дядей без свидетелей, лучше в кабинете. Однако там императора не было. Пришлось ждать. Меерлох тем временем беседовал с Лейпостом в окружении докторов и многочисленной охраны. Выслушав свистящий шёпот раненого, правитель, прощаясь, дотронулся до его груди и удалился. Да, не таким он желал увидеть своего доверенного. Итак, на помощь Лейпоста в противостоянии с назойливым племянником рассчитывать не приходится. Доставивший раненого Виолет оказался здесь некстати. В то время как императорская дочь в Макрогалии и готова составить его счастье, он покинул родину. Догадается ли Ильберта выполнить просьбу отца, подыскать себе другого мужа и вернуться с ним домой? Ещё острее, чем раньше Меерлох ощущал угрозу собственной жизни. Одна надежда на то, что Кутрох не станет действовать, пока предполагает добраться до принцессы.
Пытаясь сосредоточиться, император проследовал в кабинет. Здесь ему доложили, что в приёмной ожидает племянник.
– Его обыскали? – дрогнувшим голосом спросил Меерлох.
– Да, ваше императорское величество. Оружие Кутрох сдал.
– Пусть пройдёт, но я не желаю оставаться с ним наедине, телохранители должны быть начеку.
В комнату зашёл улыбающийся Кутрох. Вид у него был приветливый, насколько позволяло отталкивающее лицо. В руках он держал шкатулку изящной работы.
– Зашёл проститься с вами, дорогой дядя. В ближайшее время покину гостеприимную Титанию.
– Неужели? – Меерлох так удивился, что не мог подобрать слова.
– Мне сообщили, что Ильберта в Турилии и ждёт меня.
– Я же говорил, девочка там и огорчена твоим отсутствием, – всё ещё не веря избавлению, откликнулся император, – когда отправляетесь?
– Сегодня же. Хочу преподнести подарок тёте, – продолжил Кутрох, поставив на стол и приоткрыв шкатулку, – она всё ещё нездорова и я, пожалуй, передам через вас.
– Украшение? – склонился над шкатулкой Меерлох.
– Ожерелье тонкой работы. – Племянник стал обходить жертву со спины, осторожно достал из кармана крошечный футляр, сдавил двумя пальцами, выдвинув иголочку, и неуловимым движением царапнул запястье руки, которой дядя опёрся на стол. – Обратите внимание на камни, они удивительные.
