Флорен надел одну из белоснежных рукавиц и залюбовался замысловатым орнаментом. Обычно из-под спиц вязальщицы выходили коричневые и серые изделия, но здесь Лирика проявила смекалку и настойчивость: отбелила шерсть и часть ниток покрасила в синий цвет.
– Спасибо, мне очень нравятся, даже неудобно, что только у меня такие будут, – тут принц увидел в руках девочки мешочек, который она протянула ему. Там оказалось две пары похожих рукавиц большего размера. – Это что? Отцу и брату?
Лирика кивнула, принц обрадовался ещё больше, чем собственной паре и неожиданно для себя поцеловал подругу в щёку. Та смутилась, быстро оглянулась – не увидел ли кто этого поступка, и стремительно убежала. Флорен стоял, растерянно прижимая к себе рукавицы. Пожалуй, слишком много впечатлений для одного утра, а ведь праздник только начинался.
Время до обеда пролетело как один миг. На большой площадке, где накрыли столы для банкета, всё бурлило. Люди активно рассказывали друг другу о том, что они наблюдали и в чём участвовали. Похоже, впечатления будут обсуждаться не один день. Когда пирующие попробовали яства и напитки, приготовленные поварами, восторги возросли. Слышались здравицы Энварду, его сыновьям, не были забыты королева и принцессы. Победителей утренних состязаний чествовали дружными возгласами. Столы для высокородных особ стояли на небольшом возвышении. Здесь располагались король с принцами и вельможи, которые всё время пребывания в долине не имели привычных привилегий, поэтому наслаждались обособленным положением среди пирующих. Энвард имел возможность наблюдать за подданными. Ему подумалось, что не было ещё такого праздника, где так искренне люди радовались. Нет приклеенных улыбок, скошенных взглядов, подобострастных поклонов. При других обстоятельствах никто из тех, кто сидел внизу не удостоился бы даже случайного королевского взгляда, а сейчас правитель с удовольствием слушал их приветствия.
Послеобеденный отдых был недолгим. Началась активная подготовка к рыбоневоду. Игры проводились на двух площадках. Зрители и игроки разобрались по полям. Выделялись разведчики, которые наблюдали за игрой на чужом поле, для изучения приёмов возможных соперников, ведь победители затем встретятся в следующих этапах. На решающей игре будет присутствовать король, а пока Энвард находился в своей палатке чем-то огорчённый. Он приказал порученцу найти и доставить старика-пастуха.
На игровых площадках разворачивалась нешуточная борьба. Обычно считалось, что преимущество имеют рыбы, игрокам невода трудно удержаться друг за друга, если вдруг косяк атакует двоих, повисая на руках. Чтобы рыбы не прорвались, приходилось смыкаться плечом к плечу, но в этом случае остальные соперники устремлялись в растянутые узлы. Однако длительный, тяжёлый труд на рытье канала, перетаскивание камней настолько укрепили мышцы рук и кистей мужчин, что теперь невод представлял собой серьёзное препятствие. Рыбам приходилось проявлять юркость, изворотливость, обманные движения, слаженную командную игру. Зрителей настолько захватывало зрелище, что они едва сами не выскакивали на поле, помочь команде своего отряда. За порядком приходилось следить специально назначенным гвардейцам. Азарт выплёскивался в оглушительной зрительской поддержке. Хотя, увлечённые борьбой игроки не обращали внимания на крики, но общий дух захватывал всех, не оставляя равнодушных.
Первые игры пролетели на одном дыхании. Теперь победители отдыхали перед новым сражением. Кто-то отправился на озеро, кто-то предпочёл прослушать концерт, устроенный Ирилеем. Выступал не только сам музыкант, но и все желающие показать своё умение в этом деле, в их числе был Флорен. Здесь-то и нашёл принца королевский порученец. Мальчик удивился, услышав, что отец ждёт его в палатке до начала следующего этапа игр. Флорен с успехом исполнил выученную недавно песню и отправился к отцу. Король встретил хмурым взглядом:
– Ты знал, что Лирик… девушка?
Флорен этого никак не ожидал.
– Отвечай!
– Да, я узнал случайно, встретив её у ручья. Она была без шапки.
– И давно ты водишь это знакомство?
– Около месяца, – тихо ответил мальчик, пытаясь понять причину отцовского гнева.
– Ты что же? Не знаешь? Это непозволительно! Королевский сын не может допускать подобные приключения! – после паузы король повысил голос: – Что ты молчишь?
Слова теснились в голове принца, но он не осмеливался их произнести. Молчание ещё больше раздражало отца, Флорен пытался собраться и ответить хоть что-то, но не понимал, как сгладить положение, боясь своими оправданиями навредить Лирике. Подкатывали слёзы, мальчик замер, опасаясь неосторожным движением выплеснуть их из глаз. Энвард внимательно всмотрелся в лицо сына, дышит ли он?
– Да, мы не во дворце, – сказал он уже более миролюбиво, – да, многие требования и правила отодвинуты, но главное остаётся неизменным. Ты принц, возможно будущий король. Дружба с простолюдинкой недопустима!
– Она не простолюдинка, – едва слышно прошептал Флорен.
– Что? Говори внятно! – не расслышал отец.
– Она в беде, как и все, – чуть громче сказал мальчик, – чем же она виновата, что ей не с кем даже словом перемолвиться?
– Ну, не в моих силах доставить сюда её подружек, – слова сына почему-то успокоили раздражённое отцовское сердце, – но ты для этой роли не годишься! Имей в виду, я строго предупредил старика: ваше общение будет иметь суровые последствия. Он дал слово присматривать за внучкой. Надеюсь, тебе не требуется надзиратель?
Флорен отрицательно покачал головой. Обида душила его.
– Иди. Игры уже начались, – отпустил его отец. Флорен покинул королевскую палатку, ноги понесли его в сторону от игровых полей, остальные события этого дня проходили без участия младшего принца. Юноша брёл к скалам и, ступая по камням, твердил:
– Чем она хуже Ирилея или Чека? Почему с ними можно дружить, а с ней нет? Кто бы мне позволил дружить с Чеком, будь мы во дворце? – дыхание от быстрой ходьбы сбивалось.
– Ещё неизвестно, выберемся ли мы отсюда! Простолюдинка! Она вообще из другого королевства и ничем не хуже какой-нибудь принцессы-жеманницы, – Флорен не имел в виду своих сестёр, они-то вполне воспитанные девушки. – И вообще, с ней интересно. Никому кроме неё до меня дела нет! А ЕМУ вообще безразлично, каково мне здесь, только об охоте все вопросы.
Флорену было досадно, что он молчал в палатке – выглядел каким-то нашкодившим котёнком. Скалы внимали речам, молчаливо соглашаясь с доводами. Незаметно для себя Флорен оказался у ручья, где когда-то встретил пастушка, оказавшегося пастушкой. Он нисколько не удивился, увидев Лирику, сидящую на камне. Девочка всхлипывала. Принц тихонько подошёл и осторожно спросил:
– Отругали?
Она оглянулась, поспешно вытирая слёзы:
– Ты здесь? Я думала, рыбоневод смотришь, уговорила деда отпустить. Король обещал ему сбросить меня со скалы, если узнает, что я к принцу хоть на шаг подошла.
– Что-то не верится, – усомнился принц, – старик приврал.
– Ну, если и приврал, то совсем чуть-чуть.
– Как же теперь?
– Как раньше, когда мы не были знакомы. Дедушка говорит, король не раскроет мой секрет, я по-прежнему Лирик-пастушок.
– Жаль. Так было весело.
Лирика улыбнулась:
– Ты славный, принц.
– Я буду заглядывать сюда. Знаешь, если тебе удастся выбраться, тоже приходи. Вот на этот большой камень каждый раз, побывав здесь, положу маленький. Увидишь, сколько раз я приходил.
Флорен подобрал красивый кусочек гранита и положил его с правой стороны плоского, похожего на стол камня. Девочка тоже вынула из ручья приглянувшийся осколок кварца и пристроила его слева.
Праздник близился к завершению. Кому-то он принёс победы, кому-то разочарования. Повсюду велись обсуждения. Пожалуй, не было в Пленительной долине ни одного человека, который не запомнил бы этот день на всю жизнь.
6. Титания. Императорский дворец Меерлоха Х
Поднимаем шум из-за пустяка, но героически молчим там, где действительно надо возвысить голос
Императору доложили о прибытии принца Виолета из Полонии. Меерлох задумался: что-то здесь не так. По словам Лейпоста, ждать надо было Танилета, ему передано письмо. Виолет же, если он даже приехал, к полуколонии отношения не имел, а прибыть мог из Макрогалии.
– Уточните у принца, какова цель приезда, – сказал секретарю Меерлох, не торопясь соглашаться на встречу.
Через мгновение принесли письмо, собственноручно подписанное императором, где Виолет, как местоблюститель полонийского престола призван в метрополию для подтверждения полномочий.
– Что за чушь? – раздражённо проговорил Меерлох. – Хорошо, сообщите принцу, он может принять участие в прогулке, которую я совершаю после ужина. Побеседуем.
Парк изменился за то время, пока Виолет отсутствовал, многие деревья освободились от листвы, но погода тихая, и солнышко ещё пригревает, напоминая об ушедшем лете. Император пригласил гостя следовать за ним, свита держалась на расстоянии. Некоторое время оба молчали. Принц невольно вспомнил, как они гуляли здесь с Ильбертой. Хотелось спросить Меерлоха о дочери, но его высочество не решался.
– Что же вас привело сюда, молодой человек, если не считать этого нелепого письма, – спросил император.
– Поручение местоблюстителя полонийского престола, ваше императорское величество.
– И что же Танилет поручил вам?
– Дестан, – поправил Меерлоха Виолет. Тот остановился:
– Дестан? Эгрета вышла замуж за Дестана? – изумление трудно было скрыть. – Поменять в такое короткое время трёх женихов, просто невероятно!
– Дестан – дядя принцессы. Она, конечно же, не могла выйти за него.
– Что значит дядя?
– Брат её отца, короля Энварда второго.
– Вы взялись шутить? – в голосе Меерлоха послышались недовольные нотки, – я прекрасно знаю, у Энварда первого был единственный сын, во всяком случае, законный.
– Дестан, сын Ауриты ладельфийской, она родила его в браке с королём до расторжения, на котором вы настояли. Ребёнка скрыли, но все документы целы и сомнений в том, что это полонийский принц не может быть.
– Дестан, Дестан. – Император продолжил путь, повернувшись спиной к Виолету. – Это имя я слышал.
– Он воспитывал королевских детей, – подсказал гость.
– Диоль говорил, я ещё удивился его тёплым чувствам к наставнику. Ни сам я, ни мои дети не имели к учителям такого уважения. – Меерлох задумался, затем спросил: – Это было известно? То, что брат короля – наставник собственных племянников?
– Мне нет. Мой отец и брат до сих пор в неведении, про остальных ничего не могу сказать. Объявили на Совете Мудрейших, там же показали документы. Может быть, кто-то и знал, но далеко не все.
– Итак, королевский сын. Проживал во дворце долгие годы, лет тридцать… пять, я думаю. Это ж надо, так обвести меня вокруг пальца. – Император с досадой подумал о Лейпосте. Развернул бурную деятельность, потратил уйму времени и средств, а в результате… – Что же вам поручил местоблюститель Дестан?
– Передать письмо. – Виолет полез за пазуху, чтобы достать конверт, но Меерлох отмахнулся:
– Секретарю.
Повинуясь едва уловимому знаку, свита императора приблизилась, и заморского принца оттёрли. Он продолжал путь, следуя за всеми, но уже не имел возможности говорить с Меерлохом. Что же делать, передать письмо Дестана секретарю императора и возвращаться домой? Так и не увидел Ильберту. В конце прогулки сомнения разрешились. Подошёл распорядитель и предложил проводить принца в покои. Значит, ему всё-таки позволено остаться время в императорском дворце. Дав указания прислуге насчёт багажа, принц с готовностью направился в свои комнаты. Оказавшись там, огляделся и, вспомнив рассказы Диоля о его пребывании у Меерлоха, предположил, что юный пленник жил здесь. Его навещала Ильберта, скрашивая одиночество мальчика и отвлекая от мыслей о родном дворце. Виолет заговорил с распорядителем:
– Юный полонийский принц Диоль проживал в этих покоях?
– Именно так, – удивлённо откликнулся тот.
– Он мне рассказывал. Её императорское высочество часто заходила к нему?
– Этого не знаю. Позвольте, я пойду, если комнаты устраивают вас…
Служитель не желал беседовать на посторонние темы. Удивительно, как слуги чувствуют отношение хозяина к новым лицам и умеют подстраиваться. Оставшись один, Виолет посмотрел в окно. Парк, видна дорожка, бегущая к беседке свиданий. Щемящая тоска брала вверх. Как увидеть девушку, ради которой он пересёк море? Император не жаждет общения с гостем, доставившим неприятные известия, но и отравлять от себя не торопится, понимая, что рано или поздно надо прояснить детали. Оставалось надеяться, что Ильберта покажется и можно будет переговорить с ней.
Следующим утром Лейпост, узнав о прибытии макрогальского принца, устремился к императору, но ему отказали в аудиенции. Письмо Дестана, лежало на столе в кабинете Меерлоха. Вскрыть его не поднималась рука. Император находил малозначительные занятия: изучал доклады, читал прошения, даже выслушивал кого-то с отчётами. Когда доложили о Лейпосте, а принимать его до изучения письма полонийского местоблюстителя не стоило, Меерлох взялся за конверт. Содержание превзошло худшие ожидания. Коротко описав положение дел в полуколонии, Дестан обращался к императору с просьбой о выдаче Лейпоста. По приказу Рогнеды велось расследование покушения на короля Полонии, его наследников и подданных. Многочисленные свидетели указывали на возможную причастность титанийского вельможи к этому преступлению. Текст составлен тщательно, ни малейшего намёка на интерес императора к устранению Энварда, лишь надежда на то, что правитель не станет покрывать человека, который столь коварно орудовал в полуколонии нескольких лет. Всё это было крайне неприятно. Тайные замыслы, ставшие известными всем, из мудрых превратились в подлые. Меерлох задумался, глядя в одну точку.
Им действительно нужен Лейпост? Или своим письмом Дестан иносказательно предостерегает от следующего шага. Вспомнилось, в каком состоянии вернулся подручный из полуколонии. Он был зол на всех и вся, красочно расписывал, обнаруженные им недочёты. Пребывая во дворце, проверяющий, надо думать, доставил его обитателям немало хлопот, и желание Лейпоста применить военную силу в непокорном королевстве не осталось тайным. Скорее всего, видеть этого человека снова полонийцы не хотят и, припугнув расследованием, думают закрыть для него путь в страну. Так или иначе, своего вельможу император им не отдаст. Лейпост, конечно, сглупил в этот раз, но тем тщательней будет действовать в дальнейшем. Да и до сих пор работал без нареканий. Неприятности случаются не только в Полонии, работа для такого умельца всегда найдётся.
Справедливости ради надо отметить, что происходящее во дворце Энварда и для самого Меерлоха оказалась сюрпризом: то двойник младшего принца возник, то нашёлся брат короля. Чего ещё ждать? Хорошо если приезд делегации во главе с Дестаном прояснит положение. До этого неплохо бы решить вопрос с Лейпостом. Потребовать от Полонии доказательств его вины и если там что-то существенное, приговорить преступника к каторжным работам. Как они проверят исполнение приговора? Можно отправить «каторжника» на время куда-нибудь послом, и вскоре о нём забудут.
Два дня император не находил времени для своего подручного.
– Спасибо, мне очень нравятся, даже неудобно, что только у меня такие будут, – тут принц увидел в руках девочки мешочек, который она протянула ему. Там оказалось две пары похожих рукавиц большего размера. – Это что? Отцу и брату?
Лирика кивнула, принц обрадовался ещё больше, чем собственной паре и неожиданно для себя поцеловал подругу в щёку. Та смутилась, быстро оглянулась – не увидел ли кто этого поступка, и стремительно убежала. Флорен стоял, растерянно прижимая к себе рукавицы. Пожалуй, слишком много впечатлений для одного утра, а ведь праздник только начинался.
Время до обеда пролетело как один миг. На большой площадке, где накрыли столы для банкета, всё бурлило. Люди активно рассказывали друг другу о том, что они наблюдали и в чём участвовали. Похоже, впечатления будут обсуждаться не один день. Когда пирующие попробовали яства и напитки, приготовленные поварами, восторги возросли. Слышались здравицы Энварду, его сыновьям, не были забыты королева и принцессы. Победителей утренних состязаний чествовали дружными возгласами. Столы для высокородных особ стояли на небольшом возвышении. Здесь располагались король с принцами и вельможи, которые всё время пребывания в долине не имели привычных привилегий, поэтому наслаждались обособленным положением среди пирующих. Энвард имел возможность наблюдать за подданными. Ему подумалось, что не было ещё такого праздника, где так искренне люди радовались. Нет приклеенных улыбок, скошенных взглядов, подобострастных поклонов. При других обстоятельствах никто из тех, кто сидел внизу не удостоился бы даже случайного королевского взгляда, а сейчас правитель с удовольствием слушал их приветствия.
Послеобеденный отдых был недолгим. Началась активная подготовка к рыбоневоду. Игры проводились на двух площадках. Зрители и игроки разобрались по полям. Выделялись разведчики, которые наблюдали за игрой на чужом поле, для изучения приёмов возможных соперников, ведь победители затем встретятся в следующих этапах. На решающей игре будет присутствовать король, а пока Энвард находился в своей палатке чем-то огорчённый. Он приказал порученцу найти и доставить старика-пастуха.
На игровых площадках разворачивалась нешуточная борьба. Обычно считалось, что преимущество имеют рыбы, игрокам невода трудно удержаться друг за друга, если вдруг косяк атакует двоих, повисая на руках. Чтобы рыбы не прорвались, приходилось смыкаться плечом к плечу, но в этом случае остальные соперники устремлялись в растянутые узлы. Однако длительный, тяжёлый труд на рытье канала, перетаскивание камней настолько укрепили мышцы рук и кистей мужчин, что теперь невод представлял собой серьёзное препятствие. Рыбам приходилось проявлять юркость, изворотливость, обманные движения, слаженную командную игру. Зрителей настолько захватывало зрелище, что они едва сами не выскакивали на поле, помочь команде своего отряда. За порядком приходилось следить специально назначенным гвардейцам. Азарт выплёскивался в оглушительной зрительской поддержке. Хотя, увлечённые борьбой игроки не обращали внимания на крики, но общий дух захватывал всех, не оставляя равнодушных.
Первые игры пролетели на одном дыхании. Теперь победители отдыхали перед новым сражением. Кто-то отправился на озеро, кто-то предпочёл прослушать концерт, устроенный Ирилеем. Выступал не только сам музыкант, но и все желающие показать своё умение в этом деле, в их числе был Флорен. Здесь-то и нашёл принца королевский порученец. Мальчик удивился, услышав, что отец ждёт его в палатке до начала следующего этапа игр. Флорен с успехом исполнил выученную недавно песню и отправился к отцу. Король встретил хмурым взглядом:
– Ты знал, что Лирик… девушка?
Флорен этого никак не ожидал.
– Отвечай!
– Да, я узнал случайно, встретив её у ручья. Она была без шапки.
– И давно ты водишь это знакомство?
– Около месяца, – тихо ответил мальчик, пытаясь понять причину отцовского гнева.
– Ты что же? Не знаешь? Это непозволительно! Королевский сын не может допускать подобные приключения! – после паузы король повысил голос: – Что ты молчишь?
Слова теснились в голове принца, но он не осмеливался их произнести. Молчание ещё больше раздражало отца, Флорен пытался собраться и ответить хоть что-то, но не понимал, как сгладить положение, боясь своими оправданиями навредить Лирике. Подкатывали слёзы, мальчик замер, опасаясь неосторожным движением выплеснуть их из глаз. Энвард внимательно всмотрелся в лицо сына, дышит ли он?
– Да, мы не во дворце, – сказал он уже более миролюбиво, – да, многие требования и правила отодвинуты, но главное остаётся неизменным. Ты принц, возможно будущий король. Дружба с простолюдинкой недопустима!
– Она не простолюдинка, – едва слышно прошептал Флорен.
– Что? Говори внятно! – не расслышал отец.
– Она в беде, как и все, – чуть громче сказал мальчик, – чем же она виновата, что ей не с кем даже словом перемолвиться?
– Ну, не в моих силах доставить сюда её подружек, – слова сына почему-то успокоили раздражённое отцовское сердце, – но ты для этой роли не годишься! Имей в виду, я строго предупредил старика: ваше общение будет иметь суровые последствия. Он дал слово присматривать за внучкой. Надеюсь, тебе не требуется надзиратель?
Флорен отрицательно покачал головой. Обида душила его.
– Иди. Игры уже начались, – отпустил его отец. Флорен покинул королевскую палатку, ноги понесли его в сторону от игровых полей, остальные события этого дня проходили без участия младшего принца. Юноша брёл к скалам и, ступая по камням, твердил:
– Чем она хуже Ирилея или Чека? Почему с ними можно дружить, а с ней нет? Кто бы мне позволил дружить с Чеком, будь мы во дворце? – дыхание от быстрой ходьбы сбивалось.
– Ещё неизвестно, выберемся ли мы отсюда! Простолюдинка! Она вообще из другого королевства и ничем не хуже какой-нибудь принцессы-жеманницы, – Флорен не имел в виду своих сестёр, они-то вполне воспитанные девушки. – И вообще, с ней интересно. Никому кроме неё до меня дела нет! А ЕМУ вообще безразлично, каково мне здесь, только об охоте все вопросы.
Флорену было досадно, что он молчал в палатке – выглядел каким-то нашкодившим котёнком. Скалы внимали речам, молчаливо соглашаясь с доводами. Незаметно для себя Флорен оказался у ручья, где когда-то встретил пастушка, оказавшегося пастушкой. Он нисколько не удивился, увидев Лирику, сидящую на камне. Девочка всхлипывала. Принц тихонько подошёл и осторожно спросил:
– Отругали?
Она оглянулась, поспешно вытирая слёзы:
– Ты здесь? Я думала, рыбоневод смотришь, уговорила деда отпустить. Король обещал ему сбросить меня со скалы, если узнает, что я к принцу хоть на шаг подошла.
– Что-то не верится, – усомнился принц, – старик приврал.
– Ну, если и приврал, то совсем чуть-чуть.
– Как же теперь?
– Как раньше, когда мы не были знакомы. Дедушка говорит, король не раскроет мой секрет, я по-прежнему Лирик-пастушок.
– Жаль. Так было весело.
Лирика улыбнулась:
– Ты славный, принц.
– Я буду заглядывать сюда. Знаешь, если тебе удастся выбраться, тоже приходи. Вот на этот большой камень каждый раз, побывав здесь, положу маленький. Увидишь, сколько раз я приходил.
Флорен подобрал красивый кусочек гранита и положил его с правой стороны плоского, похожего на стол камня. Девочка тоже вынула из ручья приглянувшийся осколок кварца и пристроила его слева.
Праздник близился к завершению. Кому-то он принёс победы, кому-то разочарования. Повсюду велись обсуждения. Пожалуй, не было в Пленительной долине ни одного человека, который не запомнил бы этот день на всю жизнь.
6. Титания. Императорский дворец Меерлоха Х
Поднимаем шум из-за пустяка, но героически молчим там, где действительно надо возвысить голос
Императору доложили о прибытии принца Виолета из Полонии. Меерлох задумался: что-то здесь не так. По словам Лейпоста, ждать надо было Танилета, ему передано письмо. Виолет же, если он даже приехал, к полуколонии отношения не имел, а прибыть мог из Макрогалии.
– Уточните у принца, какова цель приезда, – сказал секретарю Меерлох, не торопясь соглашаться на встречу.
Через мгновение принесли письмо, собственноручно подписанное императором, где Виолет, как местоблюститель полонийского престола призван в метрополию для подтверждения полномочий.
– Что за чушь? – раздражённо проговорил Меерлох. – Хорошо, сообщите принцу, он может принять участие в прогулке, которую я совершаю после ужина. Побеседуем.
Парк изменился за то время, пока Виолет отсутствовал, многие деревья освободились от листвы, но погода тихая, и солнышко ещё пригревает, напоминая об ушедшем лете. Император пригласил гостя следовать за ним, свита держалась на расстоянии. Некоторое время оба молчали. Принц невольно вспомнил, как они гуляли здесь с Ильбертой. Хотелось спросить Меерлоха о дочери, но его высочество не решался.
– Что же вас привело сюда, молодой человек, если не считать этого нелепого письма, – спросил император.
– Поручение местоблюстителя полонийского престола, ваше императорское величество.
– И что же Танилет поручил вам?
– Дестан, – поправил Меерлоха Виолет. Тот остановился:
– Дестан? Эгрета вышла замуж за Дестана? – изумление трудно было скрыть. – Поменять в такое короткое время трёх женихов, просто невероятно!
– Дестан – дядя принцессы. Она, конечно же, не могла выйти за него.
– Что значит дядя?
– Брат её отца, короля Энварда второго.
– Вы взялись шутить? – в голосе Меерлоха послышались недовольные нотки, – я прекрасно знаю, у Энварда первого был единственный сын, во всяком случае, законный.
– Дестан, сын Ауриты ладельфийской, она родила его в браке с королём до расторжения, на котором вы настояли. Ребёнка скрыли, но все документы целы и сомнений в том, что это полонийский принц не может быть.
– Дестан, Дестан. – Император продолжил путь, повернувшись спиной к Виолету. – Это имя я слышал.
– Он воспитывал королевских детей, – подсказал гость.
– Диоль говорил, я ещё удивился его тёплым чувствам к наставнику. Ни сам я, ни мои дети не имели к учителям такого уважения. – Меерлох задумался, затем спросил: – Это было известно? То, что брат короля – наставник собственных племянников?
– Мне нет. Мой отец и брат до сих пор в неведении, про остальных ничего не могу сказать. Объявили на Совете Мудрейших, там же показали документы. Может быть, кто-то и знал, но далеко не все.
– Итак, королевский сын. Проживал во дворце долгие годы, лет тридцать… пять, я думаю. Это ж надо, так обвести меня вокруг пальца. – Император с досадой подумал о Лейпосте. Развернул бурную деятельность, потратил уйму времени и средств, а в результате… – Что же вам поручил местоблюститель Дестан?
– Передать письмо. – Виолет полез за пазуху, чтобы достать конверт, но Меерлох отмахнулся:
– Секретарю.
Повинуясь едва уловимому знаку, свита императора приблизилась, и заморского принца оттёрли. Он продолжал путь, следуя за всеми, но уже не имел возможности говорить с Меерлохом. Что же делать, передать письмо Дестана секретарю императора и возвращаться домой? Так и не увидел Ильберту. В конце прогулки сомнения разрешились. Подошёл распорядитель и предложил проводить принца в покои. Значит, ему всё-таки позволено остаться время в императорском дворце. Дав указания прислуге насчёт багажа, принц с готовностью направился в свои комнаты. Оказавшись там, огляделся и, вспомнив рассказы Диоля о его пребывании у Меерлоха, предположил, что юный пленник жил здесь. Его навещала Ильберта, скрашивая одиночество мальчика и отвлекая от мыслей о родном дворце. Виолет заговорил с распорядителем:
– Юный полонийский принц Диоль проживал в этих покоях?
– Именно так, – удивлённо откликнулся тот.
– Он мне рассказывал. Её императорское высочество часто заходила к нему?
– Этого не знаю. Позвольте, я пойду, если комнаты устраивают вас…
Служитель не желал беседовать на посторонние темы. Удивительно, как слуги чувствуют отношение хозяина к новым лицам и умеют подстраиваться. Оставшись один, Виолет посмотрел в окно. Парк, видна дорожка, бегущая к беседке свиданий. Щемящая тоска брала вверх. Как увидеть девушку, ради которой он пересёк море? Император не жаждет общения с гостем, доставившим неприятные известия, но и отравлять от себя не торопится, понимая, что рано или поздно надо прояснить детали. Оставалось надеяться, что Ильберта покажется и можно будет переговорить с ней.
Следующим утром Лейпост, узнав о прибытии макрогальского принца, устремился к императору, но ему отказали в аудиенции. Письмо Дестана, лежало на столе в кабинете Меерлоха. Вскрыть его не поднималась рука. Император находил малозначительные занятия: изучал доклады, читал прошения, даже выслушивал кого-то с отчётами. Когда доложили о Лейпосте, а принимать его до изучения письма полонийского местоблюстителя не стоило, Меерлох взялся за конверт. Содержание превзошло худшие ожидания. Коротко описав положение дел в полуколонии, Дестан обращался к императору с просьбой о выдаче Лейпоста. По приказу Рогнеды велось расследование покушения на короля Полонии, его наследников и подданных. Многочисленные свидетели указывали на возможную причастность титанийского вельможи к этому преступлению. Текст составлен тщательно, ни малейшего намёка на интерес императора к устранению Энварда, лишь надежда на то, что правитель не станет покрывать человека, который столь коварно орудовал в полуколонии нескольких лет. Всё это было крайне неприятно. Тайные замыслы, ставшие известными всем, из мудрых превратились в подлые. Меерлох задумался, глядя в одну точку.
Им действительно нужен Лейпост? Или своим письмом Дестан иносказательно предостерегает от следующего шага. Вспомнилось, в каком состоянии вернулся подручный из полуколонии. Он был зол на всех и вся, красочно расписывал, обнаруженные им недочёты. Пребывая во дворце, проверяющий, надо думать, доставил его обитателям немало хлопот, и желание Лейпоста применить военную силу в непокорном королевстве не осталось тайным. Скорее всего, видеть этого человека снова полонийцы не хотят и, припугнув расследованием, думают закрыть для него путь в страну. Так или иначе, своего вельможу император им не отдаст. Лейпост, конечно, сглупил в этот раз, но тем тщательней будет действовать в дальнейшем. Да и до сих пор работал без нареканий. Неприятности случаются не только в Полонии, работа для такого умельца всегда найдётся.
Справедливости ради надо отметить, что происходящее во дворце Энварда и для самого Меерлоха оказалась сюрпризом: то двойник младшего принца возник, то нашёлся брат короля. Чего ещё ждать? Хорошо если приезд делегации во главе с Дестаном прояснит положение. До этого неплохо бы решить вопрос с Лейпостом. Потребовать от Полонии доказательств его вины и если там что-то существенное, приговорить преступника к каторжным работам. Как они проверят исполнение приговора? Можно отправить «каторжника» на время куда-нибудь послом, и вскоре о нём забудут.
Два дня император не находил времени для своего подручного.
