И когда, наконец, вызвал его, Лейпост приготовился к неприятному разговору. Попытка вельможи выяснить у Виолета, с чем тот приехал, оказалась безрезультатной. Принц как будто искал кого-то во дворце, но озабоченный своим собственным положением, Лейпост не стал выяснять причин такого поведения. Как и ожидал вельможа, разговор с императором начался с неудобных вопросов.
– В Полонии считают подстроенным обвал в ущелье Драконьего Чрева, известно ли тебе, это?
– Ваше императорское величество, не стоит придавать значения…
– Ты слышал вопрос, или я говорю со стенами? – Меерлох выглядел рассерженным.
– Да. Всему виной голуби. Энвард сообщил во дворец о расхождении карты и местности.
– То есть, дорога не лежала через ущелье, но из-за фальшивой карты путники свернули туда, и сразу же случился обвал.
– Всё верно.
– Верно! Разве нельзя было лишить Энварда голубиной почты?
– Безусловно. – Лейпост умело скрывал волнение.– Всё было предусмотрено. Я специально отправился с королевской экспедицией под видом денщика, намериваясь до поворота в ущелье выпустить голубей. Их слабо охраняли, особенно ночью, всё бы получилось. От ущелья до Нового замка несколько дней пути, это недоразумение не стали бы принимать в расчёт.
– Что же помешало выполнить столь разумные намерения?
– Энвард оказался слишком осторожным. Я, конечно, предполагал, что вышлют авангард, поэтому задержал доставку карты. По моим расчётам, они могли отправлять разведку вперёд с отрывом не более чем на день пути, вся компания оказалась бы в Драконьем Чреве, и некому было поведать миру, почему Энвард свернул в ущелье, хотя дорога идёт мимо.
– Я помню отчёт, авангард оказался значительно дальше, чем следовало, и ты умело устранил это недоразумение.
– Да, ваше императорское величество, но голуби были забыты. Вернее, я поручил Аркану выпустить птичек на свободу и обещал ему хорошую плату. Видимо этот раззява не справился.
– Как можно доверить столь важное дело постороннему человеку? – негодовал император.
– Аркан и сам был заинтересован ликвидировать свидетелей этой истории, причём он выполнял и более сложные задачи, пока я находился рядом. Но, видимо, оставшись один, просто струсил.
– Надо было самому сделать это, прежде чем покидать лагерь.
– Потеря времени обошлась бы слишком дорого. Догнать авангард, который неизвестно где находился, было важнее, ведь если бы они свернули в ущелье, то вообще вся операция провалилась.
– Да лучше бы она провалилась! – Меерлох откинулся в кресле и прикрыл глаза. Лейпост понял, что гроза миновала, хотя последние слова императора остались для него загадкой.
– Ваше императорское величество! – решил внести ясность подручный, – попытка Рогнеды разобраться в этом деле ровным счётом ничего не значит. Если я прибуду туда с войском…
– Вот что, дорогой Лейпост, – открыл глаза Меерлох, – тебе нужен отдых. Сколько можно скитаться. Побудь дома среди близких, соберись с силами. Через некоторое время, возможно, понадобится заняться другими делами. С Полонией решим без тебя.
– Если позволите сказать. Никто не расправится с окружением Энварда лучше, лично меня опасаются королева и Совет. – Лейпост не понимал причин своего отстранения.
– Не позволю. Ты достаточно сделал, теперь твоё умение пригодится в другом месте!
Император нетерпеливым жестом показал, что разговор окончен и Лейпост вынужден был покинуть кабинет, поклонившись так, чтобы скрыть лицо и не выдать своего недоумения.
«Что же это, – рассуждал интриган, минуя одно помещение дворца за другим, – Меерлох пошёл на попятный? Именно сейчас? Наверняка содержание письма из Полонии вывело правителя из равновесия. Как бы выудить из макрогальского гостя хоть что-нибудь, проливающее свет на это?» Лейпосту вспомнилась интересующая принца неизвестная особа. Надо подойти к нему с этой стороны.
Главными помощницами в подобных делах были фрейлины. Пришлось провести весь день в пустых разговорах и никчемных сплетнях, но, направляя мысли самодовольных девиц, интриган раздобыл нечто похожее на правду. Слухов оказалось несколько, самый невероятный поведала Форума. Она уверена, что Виолет страдает от неразделённой любви к Ильберте. Конечно, надо совсем не иметь голову на плечах, рассчитывая стать зятем императора. Потерпев неудачу в Полонии, мальчик метит на престол Титании? Безумие, но проверить эту догадку необходимо. Нет пути к доверию проще, чем обещание поддержки в безнадёжном деле. Не откладывая выполнение своих намерений, Лейпост пустился на поиски принца. Виолет с задумчивым видом гулял недалеко от беседки свиданий.
– Я тоже люблю это место, – звук знакомого голоса вернул молодого человека к действительности.
– Добрый вечер, – приветствовал макрогалец вельможу.
– Да, вечер чудный, ожидаете кого-то? Не хотелось бы мешать. – Лейпост указал взглядом на беседку. Виолет, казалось, не понял намёка:
– К сожалению, не имею знакомых в императорском дворце. Холодность хозяина делает меня скучным собеседником.
– Уверяю, молодой человек, вы заблуждаетесь. Я сегодня утром имел счастье говорить с императором, он хорошо о вас отзывался, даже сожалел, что его дочери нет в столице, и она не встречает такого милого гостя.
– Ильберта уехала?
– Последнее время её императорское высочество была грустна, это ранило отцовское сердце. В надежде, что дорога развлечёт девушку, он позволил ей попутешествовать, хотя не любит разлук.
Вельможа ждал, спросит ли принц о том, куда же направилась Ильберта. Однако Виолет молчал. Что-то мешало макрогальцу выяснять такие важные для него моменты у этого человека. Вспомнился разговор с тётушкой Ольдой незадолго до отъезда в Титанию. Та говорила о причастности Лейпоста к интригам против королевского семейства Полонии.
– Вы надолго здесь, ваше высочество? – всё ещё надеясь на откровенный разговор, спросил вельможа.
– Не думаю.
– Торопитесь вернуться в Макрогалию? О! Прекрасное место! С каким удовольствием я вспоминаю время, проведённое в вашем дворце.
– И здесь хорошо, – из вежливости сказал принц.
Он пытался припомнить слова Ольды. Какие интриги она имела в виду? То, что Лейпост устроил подробнейшую проверку деятельности Рогнеды или, может быть, приложил руку к похищению младшего полонийского принца?
– Диоль просил передать вам свою благодарность за участие в его судьбе, – наудачу сказал он.
– Не имел удовольствия быть представленным его высочеству, – после небольшой паузы сказал Лейпост, обескураженный странной фразой.
– Разве? Принц много рассказывал мне о морском путешествии в Титанию и отзывался о спутниках с большим уважением, – хитро прищурившись, Виолет наблюдал за реакцией вельможи на откровенное враньё.
– Странно, он вообще не общался ни с кем, кроме матросов… – поняв, что фраза начата неудачно, Лейпост исправил её: – насколько мне известно, из рассказа сопровождавших его лиц. С кем действительно подружился Диоль, так это с Ильбертой. Она опекала мальчика и, думаю, скучает по нему.
Разговор вновь возвращался к предмету его помыслов и Виолет решился поддержать его:
– Уж не его ли решила посетить принцесса во время своего путешествия?
– Для того чтобы отпустить дочь в столь дальнюю дорогу, императору нужны более веские причины, чем её желание. – Лейпост немедленно воспользовался удачной сменой темы: – Ведь в Полонии не спокойно?
– Что значит неспокойно? – удивился принц.
– Вопрос с престолонаследием не решён. Ваш брат, которого Меерлох желал видеть во главе страны, ведёт себя странно.
– Танилет никогда не намеревался занять полонийский престол, это вам известно. Странно было бы, если б он вдруг вздумал на него претендовать. – Виолету стало ясно, что император не сообщил Лейпосту о переменах в полуколонии.
– Но Диоль мал, ему необходим регент!
– Не думаю, что моё мнение что-то значит.
Разговор шёл не так, Лейпост сделал ещё несколько попыток навязать принцу непринуждённое общение, но потерпел неудачу. Виолет решил, уж если Меерлох не желает сообщать своему вельможе суть происходящего, то иноземцу тем более незачем это делать. У обоих собеседников остался неприятный осадок. Принца расстроило известие об отъезде Ильберты, а Лейпост понял, что в Полонии произошли существенные изменения, которые от него почему-то скрывают.
7. Путь из Титании в Крыландию. Макрогальский принц Виолет едет навестить своего брата Кларинета – зятя короля Крыландии
Мы готовы на жертвы, ожидая, что жертвы других людей будут не меньше наших
Вот уже несколько дней Виолета преследовало навязчивое видение, время от времени, возникающее перед мысленным взором. Как-то перед самым пробуждением он увидел Ильберту во сне: принцесса стояла на краю скалы, нависающей над морем. Вспененные волны пугали своей неподвижностью, и сама девушка казалась застывшей. Она безвольно опустила руки и устремила взгляд за горизонт. Чувство грозящей любимой девушке опасности пронзило принца. Пробудившись, не мог ни прогнать эту картину от себя ни созерцать её, настолько она была пугающей.
Виолет покинул императорский дворец, но осознал невозможность покинуть эти берега, они не отпускали. По пути в портовый город Виолет испытывал желание пройтись вдоль морского побережья и осмотреть скалы в надежде увидеть Ильберту, осознавая бессмысленность такой прогулки. Добравшись до порта, принц надумал посетить семейство брата Кларинета в Крыландии. С поручением Меерлоха вполне справится капитан «Надежды Полонии». Принц поднялся на борт корабля, отдал капитану на сохранение конверт для Дестана, и сообщил о намерении посетить Крыландию.
– Что мне сказать его высочеству, если он спросит о вас?
– Поеду к брату.
– Как вернётесь обратно? – недоумевал капитан.
– Купцы из Макрогалии привозят товары в Крыландию. С ними я и доберусь домой.
– Что-нибудь передать на словах?
– Поклон местоблюстителю, королеве, принцам и принцессе, – Виолет сказал «принцам», хотя Диолин не был королевским сыном, но отмахнулся от этой неточности, – вашему кораблю счастливого плавания!
– Благодарю. Позвольте предложить в спутники двоих матросов, мне будет спокойнее, если макрогальский принц отправится в дорогу не один, а с крепкими ребятами.
– Не буду возражать, я хотел нанять кого-нибудь, но надёжнее взять своих, вернее ваших, если только это не скажется на работе команды.
– Справимся, – капитан обрадовался тому, что Виолет принял предложение, – вам удачи и наилучшие пожелания!
Дорога не показалась принцу долгой, хотя он не торопился, останавливался почти в каждом селении, давая отдых коням, себе и спутникам. Макрогалец встретил множество пустующих, разрушенных домов, кое-где попадались возделываемые участки земли, но большинство полей было заброшено. Виолет изучал жизнь подданных чужого государства, расспрашивал местных жителей. Жаловались мало, но делились мечтами: вот бы лошадку и корову в рассрочку и семян на посев весной, хоть бы в долг.
– Не даёт никто? – любопытствовал принц.
– Да кто ж решится, а если заболеешь и помрёшь, как с тебя долг-то взять, – сетовал какой-нибудь крестьянин. – Рад бы сразу выплатить, да нечем. Пока посеешь, пока вырастет, соберёшь, продашь. За это время самому бы ноги не протянуть.
Картина открывалась безрадостная. Виолет много путешествовал, и нигде не видел такого запустения. Люди, выжившее в эпидемию, теперь боролось с нищетой и голодом. Почти у границы с Крыландией путники нагнали обоз макрогальских купцов. Узнав, что среди товаров есть овёс, пшеница, чечевица, картофель, семена овощей, Виолет уговорил продать ему большую часть. После того, как сделка совершили, принц приказал всё, купленное им, везти обратно в Титанию и раздавать нуждающимся в долг под расписку.
– Когда рассчитываете получить с них деньги? – удивлялись купцы недальновидности королевского сына.
– Когда смогут, тогда и отдадут, – твёрдо ответил он.
– Так не вернутся средства, скорее всего, – качали головами соотечественники.
– Выполняйте приказ. Все расписки отдадите мне в Крыландии, я на обратном пути обязательно проверю, чтобы не было обмана. Долги не ваша забота, вам-то никто не должен, – тоном, не допускающим возражений, сказал Виолет и простился с озадаченными купцами.
В Крыландии заброшенные дома почти не встречались, жители готовили сады и огороды к зиме. Коровы, овцы и козы мирно паслись, гуси важно переходили деревенские улицы, плавали в прудах утки, куры разгребали придорожную пыль. Принц отметил различия в условиях жизни населения Титании и Крыландии. Размышляя, он добрался до дворца.
О приезде брата королевского зятя сразу стало известно всем, в том числе Ильберте. Принцесса собиралась покидать гостеприимных родственников, но эта новость изменила её намерения. Девушка уговорила мать остаться ещё ненадолго. Императрица и сама была рада не спешить. Ей нравился Кларинет и Виолет произвёл приятное впечатление во время бала в императорском дворце. Живой интерес дочери к этому молодому человеку не укрылся от зорких материнских глаз, она наблюдала за детьми, уверенная, что лучшего жениха для Ильберты не подыскать. Если бы только супруг оценил макрогальца и принял в расчёт женские предчувствия. В письме Меерлоху императрица объяснила задержку в Крыландии нежеланием дочери расставаться с сестрой и новорожденным племянником, который привёл её в восторг, хотя главной причиной был приезд Виолета, о чём отцу пока знать не обязательно.
Неожиданная встреча убедила влюблённых в предназначении их друг другу судьбой. Они не могли наговориться и надышаться осенним воздухом, гуляя по парку. Императрица тоже с удовольствием беседовала с заморским принцем. Выслушав рассказ о том, как он изучал крестьянский быт в Титании и Крыландии, диву давалась его замечаниями и даже провела своё следствие: расспрашивала сопровождавших её в путешествии служанок, есть ли разница в том, как живут люди здесь и на родине. Девушки смутились, и выудить из них хотя бы слово не выходило. Боясь потерять место, служанки опасались сказать что-либо неприятное о Титании. Императрица долго убеждала девушек в искреннем желании помочь народу, узнать его нужды, и вообще, макрогальский принц говорил о своих наблюдениях, и просто хочется понять, насколько он правильно представил положение дел. Услышав про Виолета, одна из служанок вспомнила о матросах, сопровождавших его. Те поведали, как его высочество купил гору продуктов и велел раздать титанийским крестьянам.
– Какой позор, – не удержалась от замечания императрица, – чужестранцы кормят наших подданных. Может быть, люди приукрасили поступки своего хозяина?
– Он им не хозяин. Это полонийские матросы, капитан поручил им сопровождать принца для безопасности.
– Что же, в деревнях крестьянам действительно нечего есть? – спросила императрица.
– Мои родственники живут на побережье, они питаются рыбой, но тем, кто далеко от моря, приходится тяжело.
Отпустив напуганных служанок, императрица погрузилась в долгие размышления, но так ни до чего и не додумалась. Вечером того же дня она, навещая как обычно, кузена обсуждала с ним непонятные ей вопросы. Варизелий чувствовал себя лучше, доктора позволяли ему дышать свежим воздухом, сидя на балконе, где он, укутанный пледами, и беседовал с сестрой.
– Скажи мне, Риз, как тебе удалось наладить жизнь в королевстве? Разве последствия эпидемий не были ужасными, как в Титании?
– В Полонии считают подстроенным обвал в ущелье Драконьего Чрева, известно ли тебе, это?
– Ваше императорское величество, не стоит придавать значения…
– Ты слышал вопрос, или я говорю со стенами? – Меерлох выглядел рассерженным.
– Да. Всему виной голуби. Энвард сообщил во дворец о расхождении карты и местности.
– То есть, дорога не лежала через ущелье, но из-за фальшивой карты путники свернули туда, и сразу же случился обвал.
– Всё верно.
– Верно! Разве нельзя было лишить Энварда голубиной почты?
– Безусловно. – Лейпост умело скрывал волнение.– Всё было предусмотрено. Я специально отправился с королевской экспедицией под видом денщика, намериваясь до поворота в ущелье выпустить голубей. Их слабо охраняли, особенно ночью, всё бы получилось. От ущелья до Нового замка несколько дней пути, это недоразумение не стали бы принимать в расчёт.
– Что же помешало выполнить столь разумные намерения?
– Энвард оказался слишком осторожным. Я, конечно, предполагал, что вышлют авангард, поэтому задержал доставку карты. По моим расчётам, они могли отправлять разведку вперёд с отрывом не более чем на день пути, вся компания оказалась бы в Драконьем Чреве, и некому было поведать миру, почему Энвард свернул в ущелье, хотя дорога идёт мимо.
– Я помню отчёт, авангард оказался значительно дальше, чем следовало, и ты умело устранил это недоразумение.
– Да, ваше императорское величество, но голуби были забыты. Вернее, я поручил Аркану выпустить птичек на свободу и обещал ему хорошую плату. Видимо этот раззява не справился.
– Как можно доверить столь важное дело постороннему человеку? – негодовал император.
– Аркан и сам был заинтересован ликвидировать свидетелей этой истории, причём он выполнял и более сложные задачи, пока я находился рядом. Но, видимо, оставшись один, просто струсил.
– Надо было самому сделать это, прежде чем покидать лагерь.
– Потеря времени обошлась бы слишком дорого. Догнать авангард, который неизвестно где находился, было важнее, ведь если бы они свернули в ущелье, то вообще вся операция провалилась.
– Да лучше бы она провалилась! – Меерлох откинулся в кресле и прикрыл глаза. Лейпост понял, что гроза миновала, хотя последние слова императора остались для него загадкой.
– Ваше императорское величество! – решил внести ясность подручный, – попытка Рогнеды разобраться в этом деле ровным счётом ничего не значит. Если я прибуду туда с войском…
– Вот что, дорогой Лейпост, – открыл глаза Меерлох, – тебе нужен отдых. Сколько можно скитаться. Побудь дома среди близких, соберись с силами. Через некоторое время, возможно, понадобится заняться другими делами. С Полонией решим без тебя.
– Если позволите сказать. Никто не расправится с окружением Энварда лучше, лично меня опасаются королева и Совет. – Лейпост не понимал причин своего отстранения.
– Не позволю. Ты достаточно сделал, теперь твоё умение пригодится в другом месте!
Император нетерпеливым жестом показал, что разговор окончен и Лейпост вынужден был покинуть кабинет, поклонившись так, чтобы скрыть лицо и не выдать своего недоумения.
«Что же это, – рассуждал интриган, минуя одно помещение дворца за другим, – Меерлох пошёл на попятный? Именно сейчас? Наверняка содержание письма из Полонии вывело правителя из равновесия. Как бы выудить из макрогальского гостя хоть что-нибудь, проливающее свет на это?» Лейпосту вспомнилась интересующая принца неизвестная особа. Надо подойти к нему с этой стороны.
Главными помощницами в подобных делах были фрейлины. Пришлось провести весь день в пустых разговорах и никчемных сплетнях, но, направляя мысли самодовольных девиц, интриган раздобыл нечто похожее на правду. Слухов оказалось несколько, самый невероятный поведала Форума. Она уверена, что Виолет страдает от неразделённой любви к Ильберте. Конечно, надо совсем не иметь голову на плечах, рассчитывая стать зятем императора. Потерпев неудачу в Полонии, мальчик метит на престол Титании? Безумие, но проверить эту догадку необходимо. Нет пути к доверию проще, чем обещание поддержки в безнадёжном деле. Не откладывая выполнение своих намерений, Лейпост пустился на поиски принца. Виолет с задумчивым видом гулял недалеко от беседки свиданий.
– Я тоже люблю это место, – звук знакомого голоса вернул молодого человека к действительности.
– Добрый вечер, – приветствовал макрогалец вельможу.
– Да, вечер чудный, ожидаете кого-то? Не хотелось бы мешать. – Лейпост указал взглядом на беседку. Виолет, казалось, не понял намёка:
– К сожалению, не имею знакомых в императорском дворце. Холодность хозяина делает меня скучным собеседником.
– Уверяю, молодой человек, вы заблуждаетесь. Я сегодня утром имел счастье говорить с императором, он хорошо о вас отзывался, даже сожалел, что его дочери нет в столице, и она не встречает такого милого гостя.
– Ильберта уехала?
– Последнее время её императорское высочество была грустна, это ранило отцовское сердце. В надежде, что дорога развлечёт девушку, он позволил ей попутешествовать, хотя не любит разлук.
Вельможа ждал, спросит ли принц о том, куда же направилась Ильберта. Однако Виолет молчал. Что-то мешало макрогальцу выяснять такие важные для него моменты у этого человека. Вспомнился разговор с тётушкой Ольдой незадолго до отъезда в Титанию. Та говорила о причастности Лейпоста к интригам против королевского семейства Полонии.
– Вы надолго здесь, ваше высочество? – всё ещё надеясь на откровенный разговор, спросил вельможа.
– Не думаю.
– Торопитесь вернуться в Макрогалию? О! Прекрасное место! С каким удовольствием я вспоминаю время, проведённое в вашем дворце.
– И здесь хорошо, – из вежливости сказал принц.
Он пытался припомнить слова Ольды. Какие интриги она имела в виду? То, что Лейпост устроил подробнейшую проверку деятельности Рогнеды или, может быть, приложил руку к похищению младшего полонийского принца?
– Диоль просил передать вам свою благодарность за участие в его судьбе, – наудачу сказал он.
– Не имел удовольствия быть представленным его высочеству, – после небольшой паузы сказал Лейпост, обескураженный странной фразой.
– Разве? Принц много рассказывал мне о морском путешествии в Титанию и отзывался о спутниках с большим уважением, – хитро прищурившись, Виолет наблюдал за реакцией вельможи на откровенное враньё.
– Странно, он вообще не общался ни с кем, кроме матросов… – поняв, что фраза начата неудачно, Лейпост исправил её: – насколько мне известно, из рассказа сопровождавших его лиц. С кем действительно подружился Диоль, так это с Ильбертой. Она опекала мальчика и, думаю, скучает по нему.
Разговор вновь возвращался к предмету его помыслов и Виолет решился поддержать его:
– Уж не его ли решила посетить принцесса во время своего путешествия?
– Для того чтобы отпустить дочь в столь дальнюю дорогу, императору нужны более веские причины, чем её желание. – Лейпост немедленно воспользовался удачной сменой темы: – Ведь в Полонии не спокойно?
– Что значит неспокойно? – удивился принц.
– Вопрос с престолонаследием не решён. Ваш брат, которого Меерлох желал видеть во главе страны, ведёт себя странно.
– Танилет никогда не намеревался занять полонийский престол, это вам известно. Странно было бы, если б он вдруг вздумал на него претендовать. – Виолету стало ясно, что император не сообщил Лейпосту о переменах в полуколонии.
– Но Диоль мал, ему необходим регент!
– Не думаю, что моё мнение что-то значит.
Разговор шёл не так, Лейпост сделал ещё несколько попыток навязать принцу непринуждённое общение, но потерпел неудачу. Виолет решил, уж если Меерлох не желает сообщать своему вельможе суть происходящего, то иноземцу тем более незачем это делать. У обоих собеседников остался неприятный осадок. Принца расстроило известие об отъезде Ильберты, а Лейпост понял, что в Полонии произошли существенные изменения, которые от него почему-то скрывают.
7. Путь из Титании в Крыландию. Макрогальский принц Виолет едет навестить своего брата Кларинета – зятя короля Крыландии
Мы готовы на жертвы, ожидая, что жертвы других людей будут не меньше наших
Вот уже несколько дней Виолета преследовало навязчивое видение, время от времени, возникающее перед мысленным взором. Как-то перед самым пробуждением он увидел Ильберту во сне: принцесса стояла на краю скалы, нависающей над морем. Вспененные волны пугали своей неподвижностью, и сама девушка казалась застывшей. Она безвольно опустила руки и устремила взгляд за горизонт. Чувство грозящей любимой девушке опасности пронзило принца. Пробудившись, не мог ни прогнать эту картину от себя ни созерцать её, настолько она была пугающей.
Виолет покинул императорский дворец, но осознал невозможность покинуть эти берега, они не отпускали. По пути в портовый город Виолет испытывал желание пройтись вдоль морского побережья и осмотреть скалы в надежде увидеть Ильберту, осознавая бессмысленность такой прогулки. Добравшись до порта, принц надумал посетить семейство брата Кларинета в Крыландии. С поручением Меерлоха вполне справится капитан «Надежды Полонии». Принц поднялся на борт корабля, отдал капитану на сохранение конверт для Дестана, и сообщил о намерении посетить Крыландию.
– Что мне сказать его высочеству, если он спросит о вас?
– Поеду к брату.
– Как вернётесь обратно? – недоумевал капитан.
– Купцы из Макрогалии привозят товары в Крыландию. С ними я и доберусь домой.
– Что-нибудь передать на словах?
– Поклон местоблюстителю, королеве, принцам и принцессе, – Виолет сказал «принцам», хотя Диолин не был королевским сыном, но отмахнулся от этой неточности, – вашему кораблю счастливого плавания!
– Благодарю. Позвольте предложить в спутники двоих матросов, мне будет спокойнее, если макрогальский принц отправится в дорогу не один, а с крепкими ребятами.
– Не буду возражать, я хотел нанять кого-нибудь, но надёжнее взять своих, вернее ваших, если только это не скажется на работе команды.
– Справимся, – капитан обрадовался тому, что Виолет принял предложение, – вам удачи и наилучшие пожелания!
Дорога не показалась принцу долгой, хотя он не торопился, останавливался почти в каждом селении, давая отдых коням, себе и спутникам. Макрогалец встретил множество пустующих, разрушенных домов, кое-где попадались возделываемые участки земли, но большинство полей было заброшено. Виолет изучал жизнь подданных чужого государства, расспрашивал местных жителей. Жаловались мало, но делились мечтами: вот бы лошадку и корову в рассрочку и семян на посев весной, хоть бы в долг.
– Не даёт никто? – любопытствовал принц.
– Да кто ж решится, а если заболеешь и помрёшь, как с тебя долг-то взять, – сетовал какой-нибудь крестьянин. – Рад бы сразу выплатить, да нечем. Пока посеешь, пока вырастет, соберёшь, продашь. За это время самому бы ноги не протянуть.
Картина открывалась безрадостная. Виолет много путешествовал, и нигде не видел такого запустения. Люди, выжившее в эпидемию, теперь боролось с нищетой и голодом. Почти у границы с Крыландией путники нагнали обоз макрогальских купцов. Узнав, что среди товаров есть овёс, пшеница, чечевица, картофель, семена овощей, Виолет уговорил продать ему большую часть. После того, как сделка совершили, принц приказал всё, купленное им, везти обратно в Титанию и раздавать нуждающимся в долг под расписку.
– Когда рассчитываете получить с них деньги? – удивлялись купцы недальновидности королевского сына.
– Когда смогут, тогда и отдадут, – твёрдо ответил он.
– Так не вернутся средства, скорее всего, – качали головами соотечественники.
– Выполняйте приказ. Все расписки отдадите мне в Крыландии, я на обратном пути обязательно проверю, чтобы не было обмана. Долги не ваша забота, вам-то никто не должен, – тоном, не допускающим возражений, сказал Виолет и простился с озадаченными купцами.
В Крыландии заброшенные дома почти не встречались, жители готовили сады и огороды к зиме. Коровы, овцы и козы мирно паслись, гуси важно переходили деревенские улицы, плавали в прудах утки, куры разгребали придорожную пыль. Принц отметил различия в условиях жизни населения Титании и Крыландии. Размышляя, он добрался до дворца.
О приезде брата королевского зятя сразу стало известно всем, в том числе Ильберте. Принцесса собиралась покидать гостеприимных родственников, но эта новость изменила её намерения. Девушка уговорила мать остаться ещё ненадолго. Императрица и сама была рада не спешить. Ей нравился Кларинет и Виолет произвёл приятное впечатление во время бала в императорском дворце. Живой интерес дочери к этому молодому человеку не укрылся от зорких материнских глаз, она наблюдала за детьми, уверенная, что лучшего жениха для Ильберты не подыскать. Если бы только супруг оценил макрогальца и принял в расчёт женские предчувствия. В письме Меерлоху императрица объяснила задержку в Крыландии нежеланием дочери расставаться с сестрой и новорожденным племянником, который привёл её в восторг, хотя главной причиной был приезд Виолета, о чём отцу пока знать не обязательно.
Неожиданная встреча убедила влюблённых в предназначении их друг другу судьбой. Они не могли наговориться и надышаться осенним воздухом, гуляя по парку. Императрица тоже с удовольствием беседовала с заморским принцем. Выслушав рассказ о том, как он изучал крестьянский быт в Титании и Крыландии, диву давалась его замечаниями и даже провела своё следствие: расспрашивала сопровождавших её в путешествии служанок, есть ли разница в том, как живут люди здесь и на родине. Девушки смутились, и выудить из них хотя бы слово не выходило. Боясь потерять место, служанки опасались сказать что-либо неприятное о Титании. Императрица долго убеждала девушек в искреннем желании помочь народу, узнать его нужды, и вообще, макрогальский принц говорил о своих наблюдениях, и просто хочется понять, насколько он правильно представил положение дел. Услышав про Виолета, одна из служанок вспомнила о матросах, сопровождавших его. Те поведали, как его высочество купил гору продуктов и велел раздать титанийским крестьянам.
– Какой позор, – не удержалась от замечания императрица, – чужестранцы кормят наших подданных. Может быть, люди приукрасили поступки своего хозяина?
– Он им не хозяин. Это полонийские матросы, капитан поручил им сопровождать принца для безопасности.
– Что же, в деревнях крестьянам действительно нечего есть? – спросила императрица.
– Мои родственники живут на побережье, они питаются рыбой, но тем, кто далеко от моря, приходится тяжело.
Отпустив напуганных служанок, императрица погрузилась в долгие размышления, но так ни до чего и не додумалась. Вечером того же дня она, навещая как обычно, кузена обсуждала с ним непонятные ей вопросы. Варизелий чувствовал себя лучше, доктора позволяли ему дышать свежим воздухом, сидя на балконе, где он, укутанный пледами, и беседовал с сестрой.
– Скажи мне, Риз, как тебе удалось наладить жизнь в королевстве? Разве последствия эпидемий не были ужасными, как в Титании?
