Не думать. Не вспоминать. Забыть.
Вышла из ванной. Время и не думало ждать, пока я, наконец, решу свои нравственные проблемы, и убежало вперед. Я катастрофически опаздывала на занятия. Надела первое попавшееся платье. Черное. Очень символично. И спустилась на второй этаж. Позавтракать не успею, но кофе выпить – вполне. До перерыва две пары, чистое безумие – ничего не есть.
Вошла на кухню и застыла, глядя на кухонный стол. Руки задрожали. Чисто. Ничто не напоминало о вчерашнем. Даже грязной посуды нет.
Я безумна?
Странное чувство. Вроде бы и плохо – сойти с ума. А вроде бы и нет. Мало ли какие у человека бывают фантазии, за фантазии-то, наверное, можно не краснеть?
Я хмыкнула. Звук резанул по нервам, и я расхохоталась. До слез.
Где нынче лечат психов? У военных медиков найдется специалист? Полежим вместе с Лиззи, отдохнем.
Нет. Совсем не смешно.
Я заварила себе кофе. Открыла холодильник. Собрала бутерброд. Съела, не чувствуя вкуса. Подошла к окну, вымыла руки, опустила глаза, чтобы найти полотенце, и заметила крошечный осколок у ножки стола. Открыла кухонный шкафчик под мойкой.
Тесто, малина, осколки – все было в мусорном ведре.
«Армия и не тому научит» – так, кажется, говорил господин Холд.
Я со злостью захлопнула дверцу шкафа. Хозяйственный, черт побери! Даже посуду помыл! Интересно, белье мое он тоже постирал?
Вспомнила! Молодец. Сжала зубы, побежала вниз. Оделась, взяла сумку и вышла на улицу.
Студенты не толпились у входа в университет. Я опоздала к началу занятий. Ерунда, не страшно. Даже двойка за экзамен – ерунда. Ее можно исправить.
Не исправить того, что было вчера.
– Ана, Алиана! Ты что, беруши забыла достать? – Тедди положил руку мне на плечо.
– Привет, – обернулась я. – А ты почему опаздываешь?
– Я это у тебя хотел спросить, – хмыкнул приятель.
– Проспала, – пожала плечами. – И все-таки?
– Тебя ждал, – серьезно ответил Теодор.
«Ани, как же ты наивна», – вспомнила я жалость любимой подруги. Прищурилась, осмотрела его с ног до головы. Пристально взглянула в его глаза и улыбнулась:
– Говори.
Теодор закаменел, расправил плечи, снова показав истинного Дарема, аристократа в бесчисленном поколении. Опасен. Циничен. И Лиззи была права.
Мне давно пора перестать витать в облаках. Люди – всего лишь люди. Не хорошие и не плохие. Разные. И не стоит ждать от волка любви к овце, разве что гастрономической.
Может быть, пора прекратить быть овцой?
Говори, Теодор, что ты соврешь мне сейчас?
– Я сделал ошибку, солгав тебе, Ани, – неожиданно удивил меня он.
Я выгнула бровь. Тедди дернул меня за кончик шарфа и добавил:
– Мне не нужна Ольга. Мне нужна ты.
Почему ты передумал? Почему признался? Я с интересом смотрела на его лицо. Красив, умен. Разбираешься в людях, в отличие от меня.
Что изменилось, что побудило тебя переобуться на ходу?
– Ты любишь ее, – спокойно заметила я.
– Да, возможно, – снова честно ответил он. – Сейчас. Но любовь скоротечна, а браки заключаются не на небесах. Я стану тебе хорошим мужем, снеговичок.
Мне стало смешно. Может ли стать хорошим мужем тот, кто уже однажды предал? Не думаю.
Зачем он заставил Ольгу поверить в чудо? Зачем вынудил признаться в чувствах? Как жестоко он играет с любовью!
Злость поднялась темной волной. Дикая, бесшабашная ярость.
А я поиграю с тобой.
– Проверим? – Я наклонила голову.
– Как? – улыбнулся Теодор.
– Поцелуй меня, Тедди, – рассмеялась я. – Или тебе не хочется?
Мне – хочется! Хочется проверить, к чему ты готов. Хочется стереть вчерашний день. Закрыть черную дыру в сердце. Забыть горячие губы! Перестать вспоминать! Даже сейчас…
Тедди наклонился ко мне, я обхватила его за шею.
Пустота. Холодная равнодушная бездна. Словно целуешь стеклянный стакан.
Я аккуратно отстранилась. Тедди потянулся ко мне, и я выставила руку, упираясь ему в грудь. Он растерянно на меня посмотрел.
Наши чувства разнились?
Не имеет значения.
– Попроси моей руки у Холда, – спокойно сказала я. – Без его согласия я не дам ответ.
Я отвернулась и, не дожидаясь приятеля, уверенно направилась к нашему корпусу. Надо же, как это неприятно – опаздывать.
Красный кирпич влажно блестел под ногами. Голые деревья понуро смотрели вслед. Серое небо столицы, щедрое на мелкий противный дождик зимой. Лучше бы снова шел снег.
Как вчера?
Красный кирпич. Красное марево Холда и жадная черная тьма.
Что ты такое? Почему я приняла тебя как норму? Почему всякий раз, думая о тебе, я почти мгновенно перескакиваю на другие мысли? Как будто что-то рассеивает мое внимание, аккуратно и незаметно отвлекая.
Ты ведь совсем не фантазия, не плод воображения, и даже безумие – это тоже не ты.
Что ты?
И почему сегодня молчишь?
Тяжелая дверь нашего корпуса. Круглая ручка. Скрип петель. Гардероб.
Молчишь, скрываясь внутри, свернувшись клубком. И стыдливо прячешь голову в длинном своем хвосте. Будто змея.
Смертельно ядовитая змея.
В холле было несколько мужчин в синей повседневной форме имперских гвардейцев. Кто-то из высоких гостей решил посетить университет?
– Пожалуйста. – Пожилая работница подала мне овальный жетон с номерком.
– Спасибо.
Зеркало, мое отражение в нем. Длинные белые волосы на темном платье. Я не успела заплести их. Посмотрела на расписание, нашла номер аудитории. Второй этаж. Уверенно поднялась по лестнице. Еще несколько гвардейцев.
Постучала в закрытую дверь.
– Простите за опоздание, можно войти?
Это было общее занятие, в огромной аудитории не было ни одного свободного места. Занято было все, от первого ряда до самой галерки. Удивительная посещаемость для довольно скучной «Судебной системы империи».
Приглашенный эксперт! Видела ведь пометку в расписании. И так некстати проспала.
– Проходите, – с улыбкой ответил лектор, и я застыла от удивления.
Юрий?
Тело среагировало быстрее разума, и я изобразила заученный реверанс. Тедди, кажется, повторил мужской вариант приветствия. Взял меня под локоть. Я скривилась от боли. Совсем забыла, там ведь синяк. Патрульный не был особенно нежен со мной вчера.
Зато был нежен кто-то другой.
Нежность? Какая, к черту, нежность?
Сумасшедшая, дикая страсть.
– Оставьте церемонии. – Голос наследника выдернул меня из мыслей. – Не задерживайте занятие, господа студенты.
Я быстрым шагом проследовала к проходу, поднялась на несколько рядов наверх. Какой-то брюнет демонстративно подвинулся, уступая мне место с края. Улыбнулся, я улыбнулась в ответ и села на предложенное место.
Для Теодора местечка рядом не нашлось. Впервые за весь этот семестр.
Синие мундиры гвардейцев и здесь. Я насчитала пятерых. Зачем наследнику столько охраны?
Черная змея, откуда ты взялась? Как вошла в мое тело и по какому праву пытаешься распоряжаться им?
– Ваши вопросы? – спросил студентов Юрий.
Аудитория заволновалась. Кто-то спрашивал с места, кто-то вставал. Юрий смеялся, отвечал. Очаровательный принц. Как и всегда.
Тяжелый взгляд Холда. Смуглые пальцы на белой коже.
– А можно вопрос не по теме?
Глубокий медленный вдох. Не думать. Не вспоминать. И не придумывать себе оправданий. Их нет и не может быть!
Вчера и всегда, то была я.
Я.
Почему так тихо вокруг? Посмотрела на трибуну. Юрий стоял, сложив руки на груди, и насмешливо смотрел в мою сторону. Как и все студенты в аудитории. Выпрямила спину.
– Так что вы скажете на это, госпожа Холд? Нужен ли еще столице патруль?
Достойный наследника вопрос. Какой бы я ни дала ответ, все равно выставлю себя недалекой девицей.
Прекрасный принц? Прекрасный и очень злой принц.
– Разве я могу знать? Думаю, вам лучше задать этот вопрос моему опекуну.
– Неужели господин маршал не поделился с вами мнением по этому вопросу?
Переносит неприязнь на меня? Странно. Очень странно.
– Мы редко видимся, – сухо заметила я.
– Но вчера ведь вы виделись?
Меня будто окатили ледяной водой.
Почему вопрос поставлен именно так? Не вопрос – констатация факта и одновременно намек на то, что ему известно.
Известно все.
Пропали краски. Юрий – красное пламя. Слабое, настолько слабое, что тьма смеется внутри.
Кого ты вздумал дразнить?
– Виделись, – улыбнулась я. – Но об этом мы не говорили.
– Жаль, – примирительно улыбнулся он и продолжил лекцию.
Я внимательно слушала Юрия. Он занимательно и доступно излагал информацию, был превосходным оратором и, вне всякого сомнения, интересным человеком. Наследник Александра и не мог быть другим.
Лекция закончилась, мы хором поблагодарили Юрия, он вежливо поклонился в ответ. Все начали собираться с мест, поднялся гул. Я подхватила сумку, вышла в проход. Особенно ретивые студенты окружили наследника. Правильно, если есть шанс быть замеченным, его стоит использовать.
Тедди догнал меня, встал рядом.
– Госпожа Холд, уделите мне несколько минут, – окликнул меня наследник.
Я остановилась, подошла к окну, ожидая, когда он освободится.
– Я буду за дверью, – сказал мне Теодор.
Кивнула.
Долго ждать не пришлось. Никто не посмел мешать нашей беседе. Через несколько минут мы остались в аудитории одни.
Юрий спустился с трибуны. Странное, будто сломанное движение. Сделал шаг. Один, и еще один, припадая на левую ногу. Я нахмурилась, в первые секунды не осознавая, что не так, а потом поняла – наследник хромал.
Взрыв в галерее, острые осколки и кровь на белом мраморном полу. Я всмотрелась в его лицо – идеальная, чистая кожа. А ведь я помню, оно все было в крови.
Как же так?
– Не удивляйтесь, Алиана, – тихо рассмеялся Юрий. – У меня действительно не осталось никаких шрамов, хотя все тело было изрезано стеклом. Юный господин Холд – необычайно способный целитель. И чувство юмора у него тоже необычайное. Хромоту он оставил мне на память.
Злая усмешка застыла на губах мужчины, а я вцепилась в тонкий ремень своей сумочки.
Никки, подросший котенок. Звездное небо, прогулки. Наши игры в пруду. Рука в руке. Гений. Ласковый и жестокий одновременно.
Это было очень на него похоже. Уверена, Юрий не лгал. Зачем? И от этого мне было особенно не по себе.
– Господин Холд не передал вам приглашение. – Наследник не сомневался в ответе.
Я промолчала. Это ведь не вопрос.
Юрий чуть наклонил голову, усмехнулся, а потом достал из внутреннего кармана пиджака тонкий конверт.
– И все же я хотел бы видеть вас во дворце на Рождественском ужине.
Я взяла приглашение и присела в коротком реверансе.
– Благодарю за честь.
– Я знаю, вы не придете, Алиана, – тихо сказал Юрий. – Ваш хозяин держит вас на коротком поводке.
Жестоко. И справедливо. Что ты знаешь обо мне, прекрасный принц? И откуда знаешь?
Я убрала конверт в сумку, посмотрела в холодные серые глаза.
– Предлагаете мне его сменить? – выгнула бровь.
– Если захотите, – поклонился мне Юрий.
И снова я не стала отвечать. Кто я? Маленький камешек между двумя глыбами. Одно неверное движение – и камешек превратится в пыль.
– Никакого давления. Никаких ограничений. Захотите открыть частную практику – откроете. Захотите замуж – я одобрю любую кандидатуру.
«Что вы можете предложить?» – «Все».
– Почти полная свобода, Алиана, – веско закончил Юрий.
Почти.
– Смена опекуна? Разве это возможно?
– Я все-таки юрист. И неплохой, смею надеяться. – Он развернулся и вышел из аудитории.
Сломанный, но не сломленный принц. Странная вышла беседа. Странная у меня жизнь.
Тедди ждал за дверью, как и обещал. Ничего не спросил, никак не прокомментировал наш с Юрием разговор, только шутил. Особенно остро.
Еще одна лекция. Обеденный перерыв. Теодор принес мне поднос, Ольга грустно ковыряла в тарелке.
Юрий. Никки. Господин Николас. Красное марево и черная тьма. Где искать ответ?
Я потерла виски.
– Снеговичок, ты чего не ешь? Юрий отбил аппетит? – шутливо спросил меня Теодор.
– Что-то в этом роде, – рассмеялась я.
Библиотека? И что в ней смотреть?
Храм? «Уважаемый священник, я периодически слышу голоса, не подскажете, что бы это могло быть?»
В принципе…
В принципе, голоса – это к психиатрам. Или к экзорцистам, так что мысль здравая.
Криво усмехнулась. Нет уж, к исповеди я пока не готова. Этот глупый ритуал меня и в колледже раздражал. И не только меня. Лиззи тоже не понимала, как можно доверить самое сокровенное абсолютно чужому человеку, пусть и в рясе.
То, что священник надевает черный балахон, не делает его святым. Мы не ходили на воскресные исповеди. Благо никто не обязывал.
Ральф может ничего не знать. И лучше бы это было именно так! Нормальная обычная жизнь.
Обычная жизнь? У мага. Ну-ну.
Никки неизвестно где. Можно, конечно, спросить у Кристоса его адрес. Да только если Холд-младший не захочет отвечать, никто его не заставит. Ему и Александр не указ.
«Ты пока не готова это принять».
Конечно, это я принять не готова. Зато готова принять в свои объятия твоего отца!
Снова в венах загорелась кровь. Обещала ведь не думать об этом!
– Ана? – удивленно сказала Ольга.
Я рассеянно посмотрела на сокурсницу.
– Ты посолила чай.
– Задумалась, – отмахнулась я.
Еще три пары, два зачета, которые я сдала скорее вопреки, чем благодаря своей голове.
Библиотека. Пожалуй, начну с нее.
– Ани, ты меня пугаешь. – Теодор подал мне плащ.
А как у него оказался мой номерок? Он вроде бы был у меня. Я пожала плечами, взяла вещи в руки. Оделась.
– Не обращай внимания. У меня депрессия, – заявила я.
– С чего бы это?
Мы вышли из здания.
Как же я хочу домой. Домой. В Эдинбург. Чтобы все было как раньше. Мама, папа, неразлучные Рэндольф и Ральф. Протекшая крыша и мыши, атакующие подвал. Две куклы, перешитый из старых маминых платьев гардероб.
И мой бесконечно прекрасный волшебный лес.
Только нет больше Рэндольфа. И Ральф тоже здесь, как и я, целиком и полностью зависимый от господина маршала. Предложение Юрия не имеет никакого смысла.
Не будет как раньше. От жизни не спрячешься в лесу.
– Так ведь погода, – подняла я глаза к небу. – Сплошные серые тучи. И никакого просвета.
Посмотрела в смеющиеся глаза Теодора. На Ольгу, хихикающую рядом.
Девочка, как же больно тебе будет. И как тошно мне прямо сейчас.
– Вы идите, я в библиотеку хочу зайти.
Зайти и остаться. До самого утра. Чтобы не возвращаться в пустую квартиру. Не вспоминать. И не ждать.
Что, если он вернется вновь?
Я остановилась посреди толпы вечно спешащих куда-то студентов, отошла в сторону и присела на краешек длинной белой скамейки. Все разошлись, кто по корпусам, кто домой. И только две совсем юные девушки весело шептались на другом конце скамьи. Первокурсницы, наверное.
«Почти как мы с Лиззи когда-то», – печально подумала я.
Два года, как целая жизнь.
«Пожалуйста, Алиана!» Поцелуй в ключицу. Злость в темных глазах. Красная сила, жадная клубящаяся тьма. Белый алтарь и вечно осенний лес.
Я не хочу. Я панически боюсь идти в нашу квартиру. Не хочу.
Серое небо. Серая земля. Нет больше красок, только черный холод вокруг.
– Держи, это правда помогает. – Одна из девушек протягивала мне большую конфету в полосатой обертке. – Завалила, да?
В словах ее было столько искреннего сочувствия, что я не смогла отказать. Взяла конфету. Краски вернулись в университетский двор.
– Завалила, – печально вздохнула я и шмыгнула носом.
– Не переживай, – выглянула из-за плеча однокурсницы вторая девушка. – Мы вот тоже прямо сейчас идем на пересдачу.
Вышла из ванной. Время и не думало ждать, пока я, наконец, решу свои нравственные проблемы, и убежало вперед. Я катастрофически опаздывала на занятия. Надела первое попавшееся платье. Черное. Очень символично. И спустилась на второй этаж. Позавтракать не успею, но кофе выпить – вполне. До перерыва две пары, чистое безумие – ничего не есть.
Вошла на кухню и застыла, глядя на кухонный стол. Руки задрожали. Чисто. Ничто не напоминало о вчерашнем. Даже грязной посуды нет.
Я безумна?
Странное чувство. Вроде бы и плохо – сойти с ума. А вроде бы и нет. Мало ли какие у человека бывают фантазии, за фантазии-то, наверное, можно не краснеть?
Я хмыкнула. Звук резанул по нервам, и я расхохоталась. До слез.
Где нынче лечат психов? У военных медиков найдется специалист? Полежим вместе с Лиззи, отдохнем.
Нет. Совсем не смешно.
Я заварила себе кофе. Открыла холодильник. Собрала бутерброд. Съела, не чувствуя вкуса. Подошла к окну, вымыла руки, опустила глаза, чтобы найти полотенце, и заметила крошечный осколок у ножки стола. Открыла кухонный шкафчик под мойкой.
Тесто, малина, осколки – все было в мусорном ведре.
«Армия и не тому научит» – так, кажется, говорил господин Холд.
Я со злостью захлопнула дверцу шкафа. Хозяйственный, черт побери! Даже посуду помыл! Интересно, белье мое он тоже постирал?
Вспомнила! Молодец. Сжала зубы, побежала вниз. Оделась, взяла сумку и вышла на улицу.
Студенты не толпились у входа в университет. Я опоздала к началу занятий. Ерунда, не страшно. Даже двойка за экзамен – ерунда. Ее можно исправить.
Не исправить того, что было вчера.
– Ана, Алиана! Ты что, беруши забыла достать? – Тедди положил руку мне на плечо.
– Привет, – обернулась я. – А ты почему опаздываешь?
– Я это у тебя хотел спросить, – хмыкнул приятель.
– Проспала, – пожала плечами. – И все-таки?
– Тебя ждал, – серьезно ответил Теодор.
«Ани, как же ты наивна», – вспомнила я жалость любимой подруги. Прищурилась, осмотрела его с ног до головы. Пристально взглянула в его глаза и улыбнулась:
– Говори.
Теодор закаменел, расправил плечи, снова показав истинного Дарема, аристократа в бесчисленном поколении. Опасен. Циничен. И Лиззи была права.
Мне давно пора перестать витать в облаках. Люди – всего лишь люди. Не хорошие и не плохие. Разные. И не стоит ждать от волка любви к овце, разве что гастрономической.
Может быть, пора прекратить быть овцой?
Говори, Теодор, что ты соврешь мне сейчас?
– Я сделал ошибку, солгав тебе, Ани, – неожиданно удивил меня он.
Я выгнула бровь. Тедди дернул меня за кончик шарфа и добавил:
– Мне не нужна Ольга. Мне нужна ты.
Почему ты передумал? Почему признался? Я с интересом смотрела на его лицо. Красив, умен. Разбираешься в людях, в отличие от меня.
Что изменилось, что побудило тебя переобуться на ходу?
– Ты любишь ее, – спокойно заметила я.
– Да, возможно, – снова честно ответил он. – Сейчас. Но любовь скоротечна, а браки заключаются не на небесах. Я стану тебе хорошим мужем, снеговичок.
Мне стало смешно. Может ли стать хорошим мужем тот, кто уже однажды предал? Не думаю.
Зачем он заставил Ольгу поверить в чудо? Зачем вынудил признаться в чувствах? Как жестоко он играет с любовью!
Злость поднялась темной волной. Дикая, бесшабашная ярость.
А я поиграю с тобой.
– Проверим? – Я наклонила голову.
– Как? – улыбнулся Теодор.
– Поцелуй меня, Тедди, – рассмеялась я. – Или тебе не хочется?
Мне – хочется! Хочется проверить, к чему ты готов. Хочется стереть вчерашний день. Закрыть черную дыру в сердце. Забыть горячие губы! Перестать вспоминать! Даже сейчас…
Тедди наклонился ко мне, я обхватила его за шею.
Пустота. Холодная равнодушная бездна. Словно целуешь стеклянный стакан.
Я аккуратно отстранилась. Тедди потянулся ко мне, и я выставила руку, упираясь ему в грудь. Он растерянно на меня посмотрел.
Наши чувства разнились?
Не имеет значения.
– Попроси моей руки у Холда, – спокойно сказала я. – Без его согласия я не дам ответ.
Я отвернулась и, не дожидаясь приятеля, уверенно направилась к нашему корпусу. Надо же, как это неприятно – опаздывать.
Красный кирпич влажно блестел под ногами. Голые деревья понуро смотрели вслед. Серое небо столицы, щедрое на мелкий противный дождик зимой. Лучше бы снова шел снег.
Как вчера?
Красный кирпич. Красное марево Холда и жадная черная тьма.
Что ты такое? Почему я приняла тебя как норму? Почему всякий раз, думая о тебе, я почти мгновенно перескакиваю на другие мысли? Как будто что-то рассеивает мое внимание, аккуратно и незаметно отвлекая.
Ты ведь совсем не фантазия, не плод воображения, и даже безумие – это тоже не ты.
Что ты?
И почему сегодня молчишь?
Тяжелая дверь нашего корпуса. Круглая ручка. Скрип петель. Гардероб.
Молчишь, скрываясь внутри, свернувшись клубком. И стыдливо прячешь голову в длинном своем хвосте. Будто змея.
Смертельно ядовитая змея.
В холле было несколько мужчин в синей повседневной форме имперских гвардейцев. Кто-то из высоких гостей решил посетить университет?
– Пожалуйста. – Пожилая работница подала мне овальный жетон с номерком.
– Спасибо.
Зеркало, мое отражение в нем. Длинные белые волосы на темном платье. Я не успела заплести их. Посмотрела на расписание, нашла номер аудитории. Второй этаж. Уверенно поднялась по лестнице. Еще несколько гвардейцев.
Постучала в закрытую дверь.
– Простите за опоздание, можно войти?
Это было общее занятие, в огромной аудитории не было ни одного свободного места. Занято было все, от первого ряда до самой галерки. Удивительная посещаемость для довольно скучной «Судебной системы империи».
Приглашенный эксперт! Видела ведь пометку в расписании. И так некстати проспала.
– Проходите, – с улыбкой ответил лектор, и я застыла от удивления.
Юрий?
Тело среагировало быстрее разума, и я изобразила заученный реверанс. Тедди, кажется, повторил мужской вариант приветствия. Взял меня под локоть. Я скривилась от боли. Совсем забыла, там ведь синяк. Патрульный не был особенно нежен со мной вчера.
Зато был нежен кто-то другой.
Нежность? Какая, к черту, нежность?
Сумасшедшая, дикая страсть.
– Оставьте церемонии. – Голос наследника выдернул меня из мыслей. – Не задерживайте занятие, господа студенты.
Я быстрым шагом проследовала к проходу, поднялась на несколько рядов наверх. Какой-то брюнет демонстративно подвинулся, уступая мне место с края. Улыбнулся, я улыбнулась в ответ и села на предложенное место.
Для Теодора местечка рядом не нашлось. Впервые за весь этот семестр.
Синие мундиры гвардейцев и здесь. Я насчитала пятерых. Зачем наследнику столько охраны?
Черная змея, откуда ты взялась? Как вошла в мое тело и по какому праву пытаешься распоряжаться им?
– Ваши вопросы? – спросил студентов Юрий.
Аудитория заволновалась. Кто-то спрашивал с места, кто-то вставал. Юрий смеялся, отвечал. Очаровательный принц. Как и всегда.
Тяжелый взгляд Холда. Смуглые пальцы на белой коже.
– А можно вопрос не по теме?
Глубокий медленный вдох. Не думать. Не вспоминать. И не придумывать себе оправданий. Их нет и не может быть!
Вчера и всегда, то была я.
Я.
Почему так тихо вокруг? Посмотрела на трибуну. Юрий стоял, сложив руки на груди, и насмешливо смотрел в мою сторону. Как и все студенты в аудитории. Выпрямила спину.
– Так что вы скажете на это, госпожа Холд? Нужен ли еще столице патруль?
Достойный наследника вопрос. Какой бы я ни дала ответ, все равно выставлю себя недалекой девицей.
Прекрасный принц? Прекрасный и очень злой принц.
– Разве я могу знать? Думаю, вам лучше задать этот вопрос моему опекуну.
– Неужели господин маршал не поделился с вами мнением по этому вопросу?
Переносит неприязнь на меня? Странно. Очень странно.
– Мы редко видимся, – сухо заметила я.
– Но вчера ведь вы виделись?
Меня будто окатили ледяной водой.
Почему вопрос поставлен именно так? Не вопрос – констатация факта и одновременно намек на то, что ему известно.
Известно все.
Пропали краски. Юрий – красное пламя. Слабое, настолько слабое, что тьма смеется внутри.
Кого ты вздумал дразнить?
– Виделись, – улыбнулась я. – Но об этом мы не говорили.
– Жаль, – примирительно улыбнулся он и продолжил лекцию.
Я внимательно слушала Юрия. Он занимательно и доступно излагал информацию, был превосходным оратором и, вне всякого сомнения, интересным человеком. Наследник Александра и не мог быть другим.
Лекция закончилась, мы хором поблагодарили Юрия, он вежливо поклонился в ответ. Все начали собираться с мест, поднялся гул. Я подхватила сумку, вышла в проход. Особенно ретивые студенты окружили наследника. Правильно, если есть шанс быть замеченным, его стоит использовать.
Тедди догнал меня, встал рядом.
– Госпожа Холд, уделите мне несколько минут, – окликнул меня наследник.
Я остановилась, подошла к окну, ожидая, когда он освободится.
– Я буду за дверью, – сказал мне Теодор.
Кивнула.
Долго ждать не пришлось. Никто не посмел мешать нашей беседе. Через несколько минут мы остались в аудитории одни.
Юрий спустился с трибуны. Странное, будто сломанное движение. Сделал шаг. Один, и еще один, припадая на левую ногу. Я нахмурилась, в первые секунды не осознавая, что не так, а потом поняла – наследник хромал.
Взрыв в галерее, острые осколки и кровь на белом мраморном полу. Я всмотрелась в его лицо – идеальная, чистая кожа. А ведь я помню, оно все было в крови.
Как же так?
– Не удивляйтесь, Алиана, – тихо рассмеялся Юрий. – У меня действительно не осталось никаких шрамов, хотя все тело было изрезано стеклом. Юный господин Холд – необычайно способный целитель. И чувство юмора у него тоже необычайное. Хромоту он оставил мне на память.
Злая усмешка застыла на губах мужчины, а я вцепилась в тонкий ремень своей сумочки.
Никки, подросший котенок. Звездное небо, прогулки. Наши игры в пруду. Рука в руке. Гений. Ласковый и жестокий одновременно.
Это было очень на него похоже. Уверена, Юрий не лгал. Зачем? И от этого мне было особенно не по себе.
– Господин Холд не передал вам приглашение. – Наследник не сомневался в ответе.
Я промолчала. Это ведь не вопрос.
Юрий чуть наклонил голову, усмехнулся, а потом достал из внутреннего кармана пиджака тонкий конверт.
– И все же я хотел бы видеть вас во дворце на Рождественском ужине.
Я взяла приглашение и присела в коротком реверансе.
– Благодарю за честь.
– Я знаю, вы не придете, Алиана, – тихо сказал Юрий. – Ваш хозяин держит вас на коротком поводке.
Жестоко. И справедливо. Что ты знаешь обо мне, прекрасный принц? И откуда знаешь?
Я убрала конверт в сумку, посмотрела в холодные серые глаза.
– Предлагаете мне его сменить? – выгнула бровь.
– Если захотите, – поклонился мне Юрий.
И снова я не стала отвечать. Кто я? Маленький камешек между двумя глыбами. Одно неверное движение – и камешек превратится в пыль.
– Никакого давления. Никаких ограничений. Захотите открыть частную практику – откроете. Захотите замуж – я одобрю любую кандидатуру.
«Что вы можете предложить?» – «Все».
– Почти полная свобода, Алиана, – веско закончил Юрий.
Почти.
– Смена опекуна? Разве это возможно?
– Я все-таки юрист. И неплохой, смею надеяться. – Он развернулся и вышел из аудитории.
Сломанный, но не сломленный принц. Странная вышла беседа. Странная у меня жизнь.
Тедди ждал за дверью, как и обещал. Ничего не спросил, никак не прокомментировал наш с Юрием разговор, только шутил. Особенно остро.
Еще одна лекция. Обеденный перерыв. Теодор принес мне поднос, Ольга грустно ковыряла в тарелке.
Юрий. Никки. Господин Николас. Красное марево и черная тьма. Где искать ответ?
Я потерла виски.
– Снеговичок, ты чего не ешь? Юрий отбил аппетит? – шутливо спросил меня Теодор.
– Что-то в этом роде, – рассмеялась я.
Библиотека? И что в ней смотреть?
Храм? «Уважаемый священник, я периодически слышу голоса, не подскажете, что бы это могло быть?»
В принципе…
В принципе, голоса – это к психиатрам. Или к экзорцистам, так что мысль здравая.
Криво усмехнулась. Нет уж, к исповеди я пока не готова. Этот глупый ритуал меня и в колледже раздражал. И не только меня. Лиззи тоже не понимала, как можно доверить самое сокровенное абсолютно чужому человеку, пусть и в рясе.
То, что священник надевает черный балахон, не делает его святым. Мы не ходили на воскресные исповеди. Благо никто не обязывал.
Ральф может ничего не знать. И лучше бы это было именно так! Нормальная обычная жизнь.
Обычная жизнь? У мага. Ну-ну.
Никки неизвестно где. Можно, конечно, спросить у Кристоса его адрес. Да только если Холд-младший не захочет отвечать, никто его не заставит. Ему и Александр не указ.
«Ты пока не готова это принять».
Конечно, это я принять не готова. Зато готова принять в свои объятия твоего отца!
Снова в венах загорелась кровь. Обещала ведь не думать об этом!
– Ана? – удивленно сказала Ольга.
Я рассеянно посмотрела на сокурсницу.
– Ты посолила чай.
– Задумалась, – отмахнулась я.
Еще три пары, два зачета, которые я сдала скорее вопреки, чем благодаря своей голове.
Библиотека. Пожалуй, начну с нее.
– Ани, ты меня пугаешь. – Теодор подал мне плащ.
А как у него оказался мой номерок? Он вроде бы был у меня. Я пожала плечами, взяла вещи в руки. Оделась.
– Не обращай внимания. У меня депрессия, – заявила я.
– С чего бы это?
Мы вышли из здания.
Как же я хочу домой. Домой. В Эдинбург. Чтобы все было как раньше. Мама, папа, неразлучные Рэндольф и Ральф. Протекшая крыша и мыши, атакующие подвал. Две куклы, перешитый из старых маминых платьев гардероб.
И мой бесконечно прекрасный волшебный лес.
Только нет больше Рэндольфа. И Ральф тоже здесь, как и я, целиком и полностью зависимый от господина маршала. Предложение Юрия не имеет никакого смысла.
Не будет как раньше. От жизни не спрячешься в лесу.
– Так ведь погода, – подняла я глаза к небу. – Сплошные серые тучи. И никакого просвета.
Посмотрела в смеющиеся глаза Теодора. На Ольгу, хихикающую рядом.
Девочка, как же больно тебе будет. И как тошно мне прямо сейчас.
– Вы идите, я в библиотеку хочу зайти.
Зайти и остаться. До самого утра. Чтобы не возвращаться в пустую квартиру. Не вспоминать. И не ждать.
Что, если он вернется вновь?
Я остановилась посреди толпы вечно спешащих куда-то студентов, отошла в сторону и присела на краешек длинной белой скамейки. Все разошлись, кто по корпусам, кто домой. И только две совсем юные девушки весело шептались на другом конце скамьи. Первокурсницы, наверное.
«Почти как мы с Лиззи когда-то», – печально подумала я.
Два года, как целая жизнь.
«Пожалуйста, Алиана!» Поцелуй в ключицу. Злость в темных глазах. Красная сила, жадная клубящаяся тьма. Белый алтарь и вечно осенний лес.
Я не хочу. Я панически боюсь идти в нашу квартиру. Не хочу.
Серое небо. Серая земля. Нет больше красок, только черный холод вокруг.
– Держи, это правда помогает. – Одна из девушек протягивала мне большую конфету в полосатой обертке. – Завалила, да?
В словах ее было столько искреннего сочувствия, что я не смогла отказать. Взяла конфету. Краски вернулись в университетский двор.
– Завалила, – печально вздохнула я и шмыгнула носом.
– Не переживай, – выглянула из-за плеча однокурсницы вторая девушка. – Мы вот тоже прямо сейчас идем на пересдачу.
