Сами захотели стать независимыми – значит выбрали свою судьбу. Конечно, и в самом Донецке были люди, выступающие против отделения области от всей страны. Были и те, кто возжелал стать частью обетованной для них Европы и Запада. Старожилы же, глядя на их бесовские пляски около администрации, вежливо крутили пальцем у виска. Где это видано, чтобы Игнат, у которого даже постоянной работы нет здесь, спокойно поехал в Париж? На какие шиши он там будет жить? Побираться, позоря целую страну? Но молодые люди, устроившие революцию у себя дома, кровавую революцию, так хотели уехать в хорошую жизнь, что не считались с жертвами и не думали о завтрашнем дне. А чтобы наверняка отделится от своих славянских предков, решили вспомнить каких-то мифических «героев». Всё то, с чем боролись их предки, для них стало культурой, якобы существовавшей всё время. Мариуполь, находившийся на Донбассе, был стратегическим морским городом. Два гигантских металлургических завода, оставшиеся здесь после распада СССР, уже работали на всю мощь во благо Украины. Молодым украинцам будет тяжело смириться, но именно Россия построила для них практически все стратегические и культурные объекты, начиная от театров, школ и детских садов, заканчивая атомными станциями, ТЭЦ и даже целыми городами. Теперь же они, ненавидя всё русское, всё, что связано с Российской империей, уничтожают всё это, придумывая на ходу новую историю; такую, какую им выгодно. Корень их ненависти кроется в них самих, в их восприятии нового мира, забывая, что когда-то они дружили с русскими, многие имели родственников в России, ездили в гости, как и наоборот. Ненавидя русских и всё русское, они прежде всего ненавидят сами себя. Выглядит это, как будто патологический лжец, пытаясь скрыть прежнюю ложь, начинает лгать в два раза больше, при этом понимая, что у самого уши горят. И вот он ненавидит уже не свою ложь, не себя самого, а то, что его раскрыли; тот, кто его раскрыл становится объектом новой ненависти, да и к этому можно смело добавить горящие уши, ведь именно этот человек их «зажёг». Так плавно человек уже перестаёт считать себя лжецом, а того самого «поджигателя». Так и новое поколение Украины: Россию ненавидим, но виноваты в этом сами русские, ведь они поймали нас на лжи. Что теперь им врать нельзя? А потом пошло-поехало и даже памятники оказались виноваты. Этот ком трудно остановить. Иметь на границе такое государство-русофоб опасно.
Григорий шёл по набережной в раздумьях. Глядя в морскую даль, окутанную белой периной тумана, он вспоминал, как ездил в Крым в свой первый отпуск. Где-то там вдалеке, на другом берегу он пытался разглядеть полуостров. Спросив у прохожего военного в какой стороне Крым, Гриша достал из рюкзака большой профессиональный бинокль. Вояка поинтересовался:
- На кой тебе этот Крым?
Гриша, притворившись ветераном войны с Донбассом, устрашающе посмотрел на него.
- Потому что Крым нужно отвоевать. У меня там родственники. Их притесняют. А мы всё Донецк пытаемся захватить, когда целый полуостров угнали, как брошенную машину.
Солдат улыбнулся, не ожидая услышать такую патриотическую речь от прохожего.
- Отвоюем. Обязательно. Я тебе больше скажу. Вон видишь? В порту? Стоит контейнеровоз, видишь?
- Не-а, не вижу.
- Так ты в бинокль-то погляди! Видишь?
Гриша снял защитные колпачки с окуляров, накинул на шею ремешок и пристально начал смотреть в ту сторону, куда показывал ему солдат.
- Хороший у тебя бинокль! Немецкий?
- Да. Под Иловайском добыл в бою.
- Фирменный? У дэнеров тоже такие есть? Интересно откуда?!
- Я не знаю. У офицера русского отнял. Ему теперь он не нужен больше.
Гриша почти не лгал. Этот бинокль «Цейс» он действительно добыл в бою. Действительно, у офицера. Действительно, он был больше ему не нужен. Только офицер был украинский. Он продолжил наблюдение.
Под американским флагом стоял огромный контейнеровоз в порту. Вокруг него быстро перемещались военные машины. Люди по форме бегали от кузова к кузову, перетаскивая небольшие деревянные ящики, которые, судя по тому, как тяжело они шагали на полусогнутых ногах, имели немалый вес. Гриша обратил внимание на двух людей в чёрных пиджаках, стоящих в ста метрах от разгрузки. Они увлечённо о чём-то беседовали, активно жестикулируя руками. Можно было подумать, что они управляют процессом, однако Гриша понял, что за припаркованным рядом с ними микроавтобусом стоит ещё кто-то. Поменять позицию, чтобы разглядеть незнакомца, он не мог: солдат, маячивший около него, мог о чём-то догадаться.
- Видал? Говорят, привезли несколько тысяч единиц нового вооружения. Разбомбим весь Донбасс к чертям. Грёбанные сепары!
- Не пойму только, а когда Крым?
- Крым…, - солдат задумчиво замолчал, - Крым, похоже, следующий за Донбассом. Сейчас там русские. Так и до войны недалеко, если на них напасть. Я думаю, после Донбасса президент предложит обмен: мы им часть Луганска и Донецка, а они нам Крым вернут.
Гриша криво улыбнулся. Как легко этот солдатик управляется с геополитикой. Видать вырос на государственном телевидении. Он точно знал, что ни Крым, ни Донбасс – сдавать никто не собирается. Предопределяя конечную цель своего задания и нахождения здесь, в Мариуполе, Гриша понимал, какие действия ждут его впереди.
Попрощавшись с глупым солдатом, он медленно побрёл вдоль набережной, вычисляя для себя более удобное место для позиции. Он должен будет вернуться сюда ещё не раз. Только лишних глаз ему не нужно, поэтому он решил возвратиться ночью, а пока он, прихрамывая, двинулся в сторону своего «штаба». Его немало удивляло то, что на зданиях повсюду висели флаги неонацистских батальонов. Молодые люди, встречавшиеся ему по пути, при встрече кричали националистические лозунги и обнимались, радуясь, что нашли единомышленников. Девчонки также от них не отставали. В какой-то момент Гриша понял, как поделилось здесь общество. Молодые девианты ратовали за войну с Донбассом, и даже, быть может, с Россией, веря в свои силы. Точнее в силы собственных войск. Старики, выросшие ещё при Союзе, обходили таких за много метров, молчаливо глядя на то, во что превратилась их молодёжь. Обходили, потому что не знали, чего от этих бравых нацистов можно ожидать: пинка или плевка, или ещё чего похуже. Сам Григорий наблюдал своими глазами, как мужчину в возрасте его отца, если бы он был жив, распетушившиеся хлопцы заставляли говорить на мове. Мужчина, обхарканный и побитый, сидел около фонарного столба и пытался вспомнить хоть что-нибудь на украинском, но не мог, ведь он никогда не учил и до этого момента мова ему не пригождалась в жизни, даже после 2014. Тогда глумливая молодёжь начала его заставлять петь государственный гимн, но мужчина и его не знал. Он помнил только строчки из своего гимна: «Союз нерушимый республик свободных…», но его он петь не рискнул. Полиция, проходившая рядом, сначала было спугнула смутьянов, но, узнав причину издевательств, спешно ретировалась с места преступления. Гриша, вытащив сигарету, вставил её в зубы и, вскипая от лютой злости, решил подойти к хулиганам. На вид им было около восемнадцати, широкие чёрные штаны и одетые не по размеру куртки (явно, чтобы казаться немного мощнее, чем они есть), выдавали в них местных ультрас. Гриша, оценивающе посмотрел на них, постепенно приближаясь. Он уже наметил издалека, кого будет бить первым – самого рослого. Но планам было не суждено сбыться: к ним подбежал молоденький парнишка и одним выверенным ударом ноги сбил с ног «жертву» Григория, вступая в неравный бой. Трое против одного, шансов практически не было. Через несколько секунд подбежало ещё двое парней и равновесие восстановилось. Под шквалом точных ударов шайка ультрас побежала, на ходу выкрикивая что-то про отмщение. Ребята помогли встать старику: «Ты, отец, шёл бы домой поскорее. Они сейчас могут вернуться!». Мужчина, отряхнувшись и поблагодарив их, быстро зашагал по улице. Парни, постояв ещё немного, также разошлись в разные стороны по дворам соседних домов. Гриша даже не заметил, как пережевал уже почти весь фильтр от сигареты от злости. В голове у него мелькнуло: «Значит, не всё потеряно пока!». Конечно, наблюдая за таким зрелищем он мог и выдать себя, вступившись за старика. Повезло. Завтра у него была назначена встреча с командиром мариупольского подполья по прозвищу Атаман.
Недалеко от того места, где произошло происшествие со стариком, в кафе сидел Николай с товарищами. «Перец» радостный поднимал тост за Колю.
- Итак, теперь у нас новый боец, по-настоящему проявивший себя в бою! Предлагаю поднять за него бокалы. Сегодня мы дадим ему новый позывной. Старый забудем и никогда не будем вспоминать, - поднявшись из-за стола, громко произнёс «Перец».
- Слава Николаю, слава Украине, - подхватил «Малина».
Все дружно прокричали: «Героям слава!» и в кафе все замолчали, поглядывая на торжественное мероприятие за одним из столиков.
- Предлагаю дать ему позывной «Калина», - громко сказал уже в полной тишине «Репа» и замолк, ожидая одобрения.
- Коля-Калина, отлично, браво, - похлопал по спине «Репу» командир.
- Калина? Калина! Коля! – снова подхватил «Малина», напоминая ту самую гиену из мультфильма про мальчика из джунглей.
- Ну что, Коля? Нравится тебе позывной? Теперь ты наш товарищ, настоящий, проверенный, - «Перец» действительно был рад, что Коля его не подвёл.
- Да, отличный позывной! Мне нравится больше, чем предыдущий, - Коля приветливо улыбнулся «Перцу», ударяя своим бокалом бокал командира.
- Ну и хорошо! Скоро поедем в Харьков, там отдохнёшь. Невесту-то не завёл тут? Если есть на примете какая, то можешь взять её с собой.
- Да нет, нет никого, - Коля засмущался.
- Теперь главное! Бонус для Калины! Денежное вознаграждение за успешно выполненное задание! Держи, - «Перец» достал из внутреннего кармана потёртый конверт, - Сегодня я думал, что эти деньги станут моими!
Коля, взяв в руки конверт, холодно посмотрел на «Перца». Он догадывался, что в случае невыполнения задания, ему пришлось бы лежать там на полянке, став жертвой диких животных. На это неоднократно намекали и его соглядатаи. Граната, которую он приберёг для командиров, ему так и не пригодилась. Сразу после наводки они двинулись прямиком в город, не заезжая на место первой встречи. Так он и держал её всю дорогу руку наготове, перебирая пальцами чеку. При подъезде к городу, Николай увидел бензовоз, водитель которого стоял на обочине и что-то ковырял в железном оранжевом баке. «Сливает бензин» - подумал Коля и отвернулся в другую сторону. Теперь он понимал, что замазан кровью с «Октопусом» и в случае чего, его тоже будут судить, как преступника. Обратной дороги нет – обрушены мосты. Единственное, что его утешало, так это то, что контракт закончится и он-таки уедет из страны и потеряется в многомиллионной Америке. «Лишь бы не встретить там «Перца», ведь он тоже хотел в штаты!» - Коле не очень хотелось увидеться с командиром на чужбине.
Открыв конверт, он немного опешил: бонус был обозначен в долларах. На глаз он определил, что в руках у него примерно месячная зарплата западного военного. Пересчитывать прилюдно он не стал. Зависть штука такая, появляется из ниоткуда, только дай ей повод.
- Можешь не пересчитывать! Тут ровно три тысячи баксов, - посмотрев на Николая, подтвердил его догадки «Перец», - Но это не предел! Можно и больше. «Репа» и «Малина» получили по пять, я получил десять. Но у меня стаж и авторитет. Хотя ещё два года назад я был таким же почти, как и ты.
- И как так вышло, что ты стал таким?
- Да всё просто! «Немой» собрал нас с пацанами и говорит, что ему предложили создать свой отряд самообороны. Спонсоры из правительства да олигархи. Задача резать «москалей» и тому подобную шваль. Начали с Харькова, постепенно «Немой» отошёл от прямого участия в стычках. Назначил меня командиром «Октопуса», а сам теперь типа депутата или министра, я если честно не знаю толком, но он нас прикрывает и выезжает с нами на особенные мероприятия, когда иностранцы приезжают, как сегодня. Общается с олигархами, выбивает для нас бабло. «Крёстный отец» как будто.
Коля, находившийся в этой бригаде также достаточно долго, ни разу не принимал участия ни в какой резне, поэтому с удивлением слушал рассказ «Перца»:
- Костя для нас и Дон Корлеоне, и Мэри Поппинс, и царь Леонид!
- Да-да, и мудрый Каа, и Балу, и Багира, - вставил свои пять копеек «Малина».
- Так что без него никуда! Целая бригада зависит от него.
- А если его не станет? Что тогда?
- А сейчас уже и не так важно. Везде можно работать. Правда, такие отморозки не всем нужны, - глотнув пива и громко отрыгнув, заржал «Перец», - Но и отказать нам не получится. Мы же официально в структуре. Мы уже не те гопники-вышибалы с околофутбольной историей. Мы теперь отдельный полк в этом округе. Спецназ. Мы набираем только самых-самых, чтобы и соответствовать. Сегодня и ты стал самым-самым.
- Я же только наводчик! Любой так может, - попытался уйти от звания «самого-самого» Коля.
- Ну, знаешь, любой, да не любой! Я могу точно сказать, что ты один из лучших. Вот товарищ твой, ныне покойный, был обычный. Он бы и нас при случае всех заложил. И это минимум, что он мог сделать. Ты знаешь, чем он промышлял в свободное время? Не знаешь. Пока ты книжки на лавочке читал, он ходил встречаться с Атаманом. Спалили его спецы из управления. Вот и получил он пулю. И, если честно, жаль, что быстро умер, нужно было в «библиотеку» его увезти, но я не сдержался. Толку от него ноль. А вот проблем могло быть гораздо больше.
- А кто такой Атаман?
- Этого червя зовут Саша. По легенде он потомственный запорожский казак. Его дед был атаманом, отец – атаманом. Он тоже решил теперь, что атаман. А на деле обыкновенный предатель. Руководитель российского подполья. Устраивают в городе подрывы. Депутаты уже боятся приезжать. На кораблях прибывают иногда в порт и сразу обратно. Запугал их Атаман.
- А откуда известно, что это Атаман?
- Так ловили уже его подельников и неоднократно. Под током всё выкладывают. Мы как-нибудь с тобой съездим туда.
- Куда?
- В аэропорт. Там есть специально оборудованные места, - допив бокал и громко ударив им об стол, сказал «Перец», - Так, бойцы, завтра спим, сколько хотим. Послезавтра прилетает какой-то британец, ваш взвод на охрану его поставлен, поэтому отдохните как следует. До конца февраля отбываем в расположение в Харьков. Там будет видно.
В кафе заметно поубавилось людей – дело шло к закрытию. Бармен с опаской поглядывал на последних гостей в военной форме с нашивками и шевронами в виде осьминога. Официантки трусливо спрятались в подсобке, боясь обслуживать и выставлять счёт этим отморозкам. Дурная слава ходила об этой группировке в городе. В одном из кафе пьяные боевики устроили стрельбу, убив двух случайных посетителей. На них были такие же шевроны, как и на этих. Но сегодня они были в прекрасном расположении духа.
- Эй, бармен! Неси счёт, - крикнул «Перец», - Пиво было что надо! Оставим чаевые, пожалуй!
Бармен удивлённо посмотрел на него и, развернувшись к подсобке, сказал официанткам принести им счёт. Из подсобки вышла молодая девушка. Подойдя к командиру «Октопуса», она положила на стол деревянную книжку со счётом внутри.
Григорий шёл по набережной в раздумьях. Глядя в морскую даль, окутанную белой периной тумана, он вспоминал, как ездил в Крым в свой первый отпуск. Где-то там вдалеке, на другом берегу он пытался разглядеть полуостров. Спросив у прохожего военного в какой стороне Крым, Гриша достал из рюкзака большой профессиональный бинокль. Вояка поинтересовался:
- На кой тебе этот Крым?
Гриша, притворившись ветераном войны с Донбассом, устрашающе посмотрел на него.
- Потому что Крым нужно отвоевать. У меня там родственники. Их притесняют. А мы всё Донецк пытаемся захватить, когда целый полуостров угнали, как брошенную машину.
Солдат улыбнулся, не ожидая услышать такую патриотическую речь от прохожего.
- Отвоюем. Обязательно. Я тебе больше скажу. Вон видишь? В порту? Стоит контейнеровоз, видишь?
- Не-а, не вижу.
- Так ты в бинокль-то погляди! Видишь?
Гриша снял защитные колпачки с окуляров, накинул на шею ремешок и пристально начал смотреть в ту сторону, куда показывал ему солдат.
- Хороший у тебя бинокль! Немецкий?
- Да. Под Иловайском добыл в бою.
- Фирменный? У дэнеров тоже такие есть? Интересно откуда?!
- Я не знаю. У офицера русского отнял. Ему теперь он не нужен больше.
Гриша почти не лгал. Этот бинокль «Цейс» он действительно добыл в бою. Действительно, у офицера. Действительно, он был больше ему не нужен. Только офицер был украинский. Он продолжил наблюдение.
Под американским флагом стоял огромный контейнеровоз в порту. Вокруг него быстро перемещались военные машины. Люди по форме бегали от кузова к кузову, перетаскивая небольшие деревянные ящики, которые, судя по тому, как тяжело они шагали на полусогнутых ногах, имели немалый вес. Гриша обратил внимание на двух людей в чёрных пиджаках, стоящих в ста метрах от разгрузки. Они увлечённо о чём-то беседовали, активно жестикулируя руками. Можно было подумать, что они управляют процессом, однако Гриша понял, что за припаркованным рядом с ними микроавтобусом стоит ещё кто-то. Поменять позицию, чтобы разглядеть незнакомца, он не мог: солдат, маячивший около него, мог о чём-то догадаться.
- Видал? Говорят, привезли несколько тысяч единиц нового вооружения. Разбомбим весь Донбасс к чертям. Грёбанные сепары!
- Не пойму только, а когда Крым?
- Крым…, - солдат задумчиво замолчал, - Крым, похоже, следующий за Донбассом. Сейчас там русские. Так и до войны недалеко, если на них напасть. Я думаю, после Донбасса президент предложит обмен: мы им часть Луганска и Донецка, а они нам Крым вернут.
Гриша криво улыбнулся. Как легко этот солдатик управляется с геополитикой. Видать вырос на государственном телевидении. Он точно знал, что ни Крым, ни Донбасс – сдавать никто не собирается. Предопределяя конечную цель своего задания и нахождения здесь, в Мариуполе, Гриша понимал, какие действия ждут его впереди.
Попрощавшись с глупым солдатом, он медленно побрёл вдоль набережной, вычисляя для себя более удобное место для позиции. Он должен будет вернуться сюда ещё не раз. Только лишних глаз ему не нужно, поэтому он решил возвратиться ночью, а пока он, прихрамывая, двинулся в сторону своего «штаба». Его немало удивляло то, что на зданиях повсюду висели флаги неонацистских батальонов. Молодые люди, встречавшиеся ему по пути, при встрече кричали националистические лозунги и обнимались, радуясь, что нашли единомышленников. Девчонки также от них не отставали. В какой-то момент Гриша понял, как поделилось здесь общество. Молодые девианты ратовали за войну с Донбассом, и даже, быть может, с Россией, веря в свои силы. Точнее в силы собственных войск. Старики, выросшие ещё при Союзе, обходили таких за много метров, молчаливо глядя на то, во что превратилась их молодёжь. Обходили, потому что не знали, чего от этих бравых нацистов можно ожидать: пинка или плевка, или ещё чего похуже. Сам Григорий наблюдал своими глазами, как мужчину в возрасте его отца, если бы он был жив, распетушившиеся хлопцы заставляли говорить на мове. Мужчина, обхарканный и побитый, сидел около фонарного столба и пытался вспомнить хоть что-нибудь на украинском, но не мог, ведь он никогда не учил и до этого момента мова ему не пригождалась в жизни, даже после 2014. Тогда глумливая молодёжь начала его заставлять петь государственный гимн, но мужчина и его не знал. Он помнил только строчки из своего гимна: «Союз нерушимый республик свободных…», но его он петь не рискнул. Полиция, проходившая рядом, сначала было спугнула смутьянов, но, узнав причину издевательств, спешно ретировалась с места преступления. Гриша, вытащив сигарету, вставил её в зубы и, вскипая от лютой злости, решил подойти к хулиганам. На вид им было около восемнадцати, широкие чёрные штаны и одетые не по размеру куртки (явно, чтобы казаться немного мощнее, чем они есть), выдавали в них местных ультрас. Гриша, оценивающе посмотрел на них, постепенно приближаясь. Он уже наметил издалека, кого будет бить первым – самого рослого. Но планам было не суждено сбыться: к ним подбежал молоденький парнишка и одним выверенным ударом ноги сбил с ног «жертву» Григория, вступая в неравный бой. Трое против одного, шансов практически не было. Через несколько секунд подбежало ещё двое парней и равновесие восстановилось. Под шквалом точных ударов шайка ультрас побежала, на ходу выкрикивая что-то про отмщение. Ребята помогли встать старику: «Ты, отец, шёл бы домой поскорее. Они сейчас могут вернуться!». Мужчина, отряхнувшись и поблагодарив их, быстро зашагал по улице. Парни, постояв ещё немного, также разошлись в разные стороны по дворам соседних домов. Гриша даже не заметил, как пережевал уже почти весь фильтр от сигареты от злости. В голове у него мелькнуло: «Значит, не всё потеряно пока!». Конечно, наблюдая за таким зрелищем он мог и выдать себя, вступившись за старика. Повезло. Завтра у него была назначена встреча с командиром мариупольского подполья по прозвищу Атаман.
Часть 3
Недалеко от того места, где произошло происшествие со стариком, в кафе сидел Николай с товарищами. «Перец» радостный поднимал тост за Колю.
- Итак, теперь у нас новый боец, по-настоящему проявивший себя в бою! Предлагаю поднять за него бокалы. Сегодня мы дадим ему новый позывной. Старый забудем и никогда не будем вспоминать, - поднявшись из-за стола, громко произнёс «Перец».
- Слава Николаю, слава Украине, - подхватил «Малина».
Все дружно прокричали: «Героям слава!» и в кафе все замолчали, поглядывая на торжественное мероприятие за одним из столиков.
- Предлагаю дать ему позывной «Калина», - громко сказал уже в полной тишине «Репа» и замолк, ожидая одобрения.
- Коля-Калина, отлично, браво, - похлопал по спине «Репу» командир.
- Калина? Калина! Коля! – снова подхватил «Малина», напоминая ту самую гиену из мультфильма про мальчика из джунглей.
- Ну что, Коля? Нравится тебе позывной? Теперь ты наш товарищ, настоящий, проверенный, - «Перец» действительно был рад, что Коля его не подвёл.
- Да, отличный позывной! Мне нравится больше, чем предыдущий, - Коля приветливо улыбнулся «Перцу», ударяя своим бокалом бокал командира.
- Ну и хорошо! Скоро поедем в Харьков, там отдохнёшь. Невесту-то не завёл тут? Если есть на примете какая, то можешь взять её с собой.
- Да нет, нет никого, - Коля засмущался.
- Теперь главное! Бонус для Калины! Денежное вознаграждение за успешно выполненное задание! Держи, - «Перец» достал из внутреннего кармана потёртый конверт, - Сегодня я думал, что эти деньги станут моими!
Коля, взяв в руки конверт, холодно посмотрел на «Перца». Он догадывался, что в случае невыполнения задания, ему пришлось бы лежать там на полянке, став жертвой диких животных. На это неоднократно намекали и его соглядатаи. Граната, которую он приберёг для командиров, ему так и не пригодилась. Сразу после наводки они двинулись прямиком в город, не заезжая на место первой встречи. Так он и держал её всю дорогу руку наготове, перебирая пальцами чеку. При подъезде к городу, Николай увидел бензовоз, водитель которого стоял на обочине и что-то ковырял в железном оранжевом баке. «Сливает бензин» - подумал Коля и отвернулся в другую сторону. Теперь он понимал, что замазан кровью с «Октопусом» и в случае чего, его тоже будут судить, как преступника. Обратной дороги нет – обрушены мосты. Единственное, что его утешало, так это то, что контракт закончится и он-таки уедет из страны и потеряется в многомиллионной Америке. «Лишь бы не встретить там «Перца», ведь он тоже хотел в штаты!» - Коле не очень хотелось увидеться с командиром на чужбине.
Открыв конверт, он немного опешил: бонус был обозначен в долларах. На глаз он определил, что в руках у него примерно месячная зарплата западного военного. Пересчитывать прилюдно он не стал. Зависть штука такая, появляется из ниоткуда, только дай ей повод.
- Можешь не пересчитывать! Тут ровно три тысячи баксов, - посмотрев на Николая, подтвердил его догадки «Перец», - Но это не предел! Можно и больше. «Репа» и «Малина» получили по пять, я получил десять. Но у меня стаж и авторитет. Хотя ещё два года назад я был таким же почти, как и ты.
- И как так вышло, что ты стал таким?
- Да всё просто! «Немой» собрал нас с пацанами и говорит, что ему предложили создать свой отряд самообороны. Спонсоры из правительства да олигархи. Задача резать «москалей» и тому подобную шваль. Начали с Харькова, постепенно «Немой» отошёл от прямого участия в стычках. Назначил меня командиром «Октопуса», а сам теперь типа депутата или министра, я если честно не знаю толком, но он нас прикрывает и выезжает с нами на особенные мероприятия, когда иностранцы приезжают, как сегодня. Общается с олигархами, выбивает для нас бабло. «Крёстный отец» как будто.
Коля, находившийся в этой бригаде также достаточно долго, ни разу не принимал участия ни в какой резне, поэтому с удивлением слушал рассказ «Перца»:
- Костя для нас и Дон Корлеоне, и Мэри Поппинс, и царь Леонид!
- Да-да, и мудрый Каа, и Балу, и Багира, - вставил свои пять копеек «Малина».
- Так что без него никуда! Целая бригада зависит от него.
- А если его не станет? Что тогда?
- А сейчас уже и не так важно. Везде можно работать. Правда, такие отморозки не всем нужны, - глотнув пива и громко отрыгнув, заржал «Перец», - Но и отказать нам не получится. Мы же официально в структуре. Мы уже не те гопники-вышибалы с околофутбольной историей. Мы теперь отдельный полк в этом округе. Спецназ. Мы набираем только самых-самых, чтобы и соответствовать. Сегодня и ты стал самым-самым.
- Я же только наводчик! Любой так может, - попытался уйти от звания «самого-самого» Коля.
- Ну, знаешь, любой, да не любой! Я могу точно сказать, что ты один из лучших. Вот товарищ твой, ныне покойный, был обычный. Он бы и нас при случае всех заложил. И это минимум, что он мог сделать. Ты знаешь, чем он промышлял в свободное время? Не знаешь. Пока ты книжки на лавочке читал, он ходил встречаться с Атаманом. Спалили его спецы из управления. Вот и получил он пулю. И, если честно, жаль, что быстро умер, нужно было в «библиотеку» его увезти, но я не сдержался. Толку от него ноль. А вот проблем могло быть гораздо больше.
- А кто такой Атаман?
- Этого червя зовут Саша. По легенде он потомственный запорожский казак. Его дед был атаманом, отец – атаманом. Он тоже решил теперь, что атаман. А на деле обыкновенный предатель. Руководитель российского подполья. Устраивают в городе подрывы. Депутаты уже боятся приезжать. На кораблях прибывают иногда в порт и сразу обратно. Запугал их Атаман.
- А откуда известно, что это Атаман?
- Так ловили уже его подельников и неоднократно. Под током всё выкладывают. Мы как-нибудь с тобой съездим туда.
- Куда?
- В аэропорт. Там есть специально оборудованные места, - допив бокал и громко ударив им об стол, сказал «Перец», - Так, бойцы, завтра спим, сколько хотим. Послезавтра прилетает какой-то британец, ваш взвод на охрану его поставлен, поэтому отдохните как следует. До конца февраля отбываем в расположение в Харьков. Там будет видно.
В кафе заметно поубавилось людей – дело шло к закрытию. Бармен с опаской поглядывал на последних гостей в военной форме с нашивками и шевронами в виде осьминога. Официантки трусливо спрятались в подсобке, боясь обслуживать и выставлять счёт этим отморозкам. Дурная слава ходила об этой группировке в городе. В одном из кафе пьяные боевики устроили стрельбу, убив двух случайных посетителей. На них были такие же шевроны, как и на этих. Но сегодня они были в прекрасном расположении духа.
- Эй, бармен! Неси счёт, - крикнул «Перец», - Пиво было что надо! Оставим чаевые, пожалуй!
Бармен удивлённо посмотрел на него и, развернувшись к подсобке, сказал официанткам принести им счёт. Из подсобки вышла молодая девушка. Подойдя к командиру «Октопуса», она положила на стол деревянную книжку со счётом внутри.
