Что делать! Как постоянно доказывает мой муж, здоровый мужчина не может не думать о телесном наслаждении. В примитивных культурах и мужских умах царят похожие символы, а то, что живой сталагмит еще и вонючий, добавляет иронии.
К чести моего отца, в коллекции странных растений есть презабавные – например, такка, чей фиолетовый цветок напоминает морду летучей лисицы – вампира, хрупкая орхидея «белая цапля» и львиный зев, высохшие коробочки которого похожи на черепа.
В отдельной оранжерее, куда не зайти без особого разрешения, разводят опасные растения: редкие ядовитые, чей сок используется для изготовления зелий и лекарств. Растения - хищников, способных напасть не только на мышь, но и ребенка. Плющ с острова Раар – если готовое прорасти семечко бросить под кровать врага, к утру тот будет удушен во сне длинным побегом. Невзрачную орхидею с Туманных островов, цветок, которой похож на крупную моль. Безлунной ночью он срывается с тонкого стебля, находит жертву и, словно огромный комар, впрыскивает в его тело семена. Попадая в кровь, они начинают стремительно развиваться. Вскоре человек умирает от слабости, а на его могиле прорастает это неприметное внешне растение. И это я вспомнила далеко не все диковины королевского сада, так что здесь будет, чем занять гостей и чем вызвать их зависть и изумление.
Мое любимое место – это пруды с ровными пятнами лотосов и водяных лилий. На берегу стоит удобная беседка, чтобы укрыться от дождя и яркого солнца, шум журчащих поблизости мелких водопадов умиротворяет, располагая к отдыху. Зная, что я иногда прихожу сюда в середине дня, слуги накрывают в беседке небольшой стол с закусками и травяным чаем.
Медленно иду по широкой аллее и вдруг вижу перед собой узкую дорожку рядом с отелем «Форментор». Сад отеля совсем небольшой, и там растет всего лишь с десяток цитрусовых деревьев. Мне нравится смотреть на громадные шары помело, поражаясь силе тонких ветвей. В сентябре ветви апельсинов тоже увешаны зелеными шариками, только мелкими, и лишь на лимонах кое-где висят прошлогодние желтые плоды. Хотела бы я побывать в этом садике в декабре, когда взрываются целые вселенные, полные оранжевых солнц. Выбирай любое! Чтобы согрело твой день.
Поворачиваю к беседке у пруда и вновь, словно иду по совсем другой тропинке, той, что ведет к каменистой бухте. На этом пляже нет лежаков и почти не бывает туристов, только самые отчаянные забираются так далеко без машин. И мы с Россом, надеясь присвоить узкую бухту с кристально чистой водой себе хоть на пару часов.
Я снова грежу о Майорке.
Так случается всегда, стоит колесу лета подкатить к середине пути, и воспоминания о пахнущем хвоей и розмарином острове оживают настолько ярко, что порой затмевают собой настоящее. Вот как сейчас – я словно хожу дорожками другого мира и вдыхаю его ароматы.
Солнечный остров зовет.
Я соскучилась. Мне пора. На Майорку. И к мужчине, который будет ждать в отеле «Форментор». Мысли о нем будят желания, неуместные в одинокой спальне и неуместные в дворцовом саду. Но рядом с беседкой журчит водопад, больше похожий на бойкий ручей, и в шепоте воды мне слышится:
– Лайна…
Прикрываю глаза, и уже не отличить - где воспоминания, а где реальность?
– Лина, – поправляю, осторожно прикасаясь к мужским губам.
– Мне больше нравится Лайна…
Губы Росса бархатные.
Губы Росса упругие.
Губы Росса настойчивые и порой жадные.
Губы Росса… А я домечталась до того, что едва не опрокинула на себя чашку горячего чая. Остудила бы она меня, отучив спать наяву?
Целый месяц или только месяц отделяет от острова, который хранит кусочек моего сердца. И от мужчины, который хранит..…
Впрочем, мы никогда не обмениваемся никакими обещаниями, кроме одного-единственного – встретиться в отеле «Форментор» через год.
Долго предаваться мечтаниям - воспоминаниям не получается. Реальность снова требует меня посланием от отца. Ярик Шестой наслушался просителей, в плохом расположении духа и срочно зовет к себе. Судя по тому, что не в Сиреневую комнату, а в Малую приемную, король собирается жаловаться и возмущаться без свидетелей.
В Малой приемной просторно и неуютно, мебель из светлого дерева и белая обивка стен лишь усиливают это впечатление. Отец приглашает сюда провинившихся или запирается здесь сам, когда не может справиться с дурным настроением.
В центре комнаты над бежевым ковром висит полупрозрачная сфера. Внутри колышутся изумрудные оладушки, с коричневыми и синими разводами, и подрагивает неровный блин – Леонделия. Кир, личный маг Ярика Шестого, стоит поблизости, скрестив руки на груди.
Киру около сорока, но темные волосы на висках густо выбелены сединой, что придает внушительности его вполне заурядной внешности. В сервх глазах сверкают мелкие искорки. Вот этим веселым задором он отличается от серьезной Нары. В остальном: выражении лиц, привычных жестах, позах и манере держаться – оба мага схожи, будто близкие родственники.
На самом деле они из разных семей и из разных частей королевства. Но оба учились в одном Университете, прошли одинаковую школу подготовки боевых магов и единый отбор в личную королевскую охрану.
Среди талантов Кира имеется сильный дар иллюзий, так что маг без видимых усилий создал и поддерживает модель Содружества, которая покачивается в воздухе перед Яриком Шестым. Острова колышутся тяжелым студнем под ритм тяжелых шагов короля.
– Почему так долго! – недовольно бросает отец. Густые брови сошлись вместе на лбу, руки сцепились - у отца за спиной.
– Я была в саду.
– В такой день?
– А какой у нас сегодня день?
– Первый из четырех, прежде чем заявятся гости. И какие гости!
Проходя мимо, я шепчу Киру:
– Острова выглядят неправдоподобно. Им явно не хватает объема.
Придираюсь!
У боевого мага получилась отличная иллюзия. Так и тянет сделать замечание. Это от зависти. Хотелось бы мне легким усилием воли и изящным взмахом руки создавать на глазах изумленных зрителей дивные образы. Вместо этого я уже несколько лет управляю королевством и делаю это в тени Самодержца.
Но доля правды в моем замечании есть – острова Метерии, отнюдь, не плоские, на них, как и на материке, хватает возвышенностей и гор.
– Это я попросил отрезать все лишнее, – вмешивается король, – чтобы Кир не вздумал показать мне зубастую пасть.
Вот оказывается, какая ассоциация у Ярика Шестого от Содружества.
Скалящийся на короля мир – это действительно неприятно.
Подойдя поближе, замечаю, что один из крупных оладушков, чуть более темного цвета, парит выше остальных. По его форме - взмахнувшего крыльями дракона, я узнаю Гардию.
И сердце дергается от нехорошего предчувствия.
Мир тысячи островов полон тайн и странных явлений. Начиная с Океана и его враждебных обитателей и того, что острова продолжают существовать, хотя окружены не водой. Нам вполне хватает пресноводных рек и озер, льющихся с неба дождей, а на Леонделии даже есть внутреннее море, подсоленное минеральными породами.
Как бы ни дрожали и ни колыхались зеленые оладушки в сфере Кира, на самом деле они торчат столпами разных форм и размеров с одной стороны материка, и их положение за столетия после катастрофы не менялось. Острова неподвижны. Или, как считают многие, глубоко в толще Океана мы все еще – одна, изрытая антиматерией планета, а не пенка на густом студне этой самой антиматерии.
Так вот, острова неподвижны – кроме одного – появившегося из Тумана, который скрывает неизвестную нам часть Океана, куда пропадают Скалистые острова.
В сфере Кира «оладушки» и «блин» тоже занимают лишь треть, а все остальное –- это серое марево. Никто не знает, что таится в его глубинах. У Содружества нет возможности отправить в кругосветное плаванье Колумба или Магеллана, все наши средства передвижения ограничены в дальности использования. Любой материал, как бы ни был усилен магически, быстро разрушается веществом Океана. Все те, кто отправлялись за Туманный занавес на драконах, никогда больше не возвращались. Нам приходится довольствоваться ничем не подтвержденными легендами о безжизненных скалах и чудовищах. Или об еще одном чудом уцелевшем после катастрофы материке, на котором живут люди. Еще надеяться, что густой Туман скрывает не только большую часть Метерии, но и нас от всего опасного и неприглядного, что там может находиться.
Каково же было изумление всех островных и материковых королевств, когда меньше чем полвека назад из Тумана вдруг выплыл необычный корабль! Огромный остров, удивительной формы, сверху напоминающий вскинувшего крылья ящера. Отдельное государство, сохранившее культуру времен до катастрофы, с сильными магами и реальными историями о чудищах и драконах, что населяют скрытые от нас Скалистые острова.
Все страны были взбудоражены появлением Гардии и испытали истинное облегчение, когда ее король первым изъявил желание вступить в Содружество. Правда, на определенных условиях.
С тех пор необычное королевство занимает особое положение среди всех остальных и не спешит открывать свои границы и тайны, которых у Гардии не меньше, чем у Леонии. Но если мы снабжаем Метерию ворованными хитростями, удобными мелочами и дорогостоящими специями, то Гардия скупо торгует древними знаниями и практиками в сфере использования магии. Среди ее жителей много людей с удивительными способностями – например, лучшие укротители драконов именно из этого королевства. Их услуги очень дороги. В Содружестве шепчутся, что Гардия осмеливается диктовать условия самой Канцелярии.
С внезапным раздражением смотрю на остров-корабль, колышущийся в сфере Кира выше всех.
Он заякорен далеко от Леонделии, у самой Туманной завесы и Скалистых островов, и, если это наши гости, которые появятся уже через пару дней, то визит, скорее всего, запланирован давно.
– Из всех возможных нежеланных гостей! Какого Лута у нас забыли летучие гардейцы? – подтверждает мои мысли отец.
Раздражение объяло не только меня, оно завладело королем Леонии и заметно во всем – в голосе, сморщенном от недовольства лице, колючих взглядах и резких жестах.
– Радует только то, что те, кому самим есть что прятать, не будут слишком пронырливыми, – пытается успокоить он себя и меня сомнительным аргументом.
Хочется надеяться, что кроме неуверенности в этих словах присутствуют крохи истины.
Ярик Шестой протягивает новое сообщение из Канцелярии Содружества. Быстро пробегаю его взглядом, но не узнаю ничего нового, о чем бы не догадалась, увидев сферу Кира. К нам едет король Райден с небольшой свитой.
И кто, скажите, на самом деле пожелал явиться в Леонию на праздник специй? Представители Содружества или сам правитель летучего острова?
– Покажи нам его! – Ярик Шестой вздергивает подбородок, приказывая Киру.
Маг отмирает, раскрывает сложенные на груди руки. Несколько коротких пасов – и сфера с «оладушками» тает, вместо нее в воздухе появляется портретная рамка. Постепенно наполняется красками, у нас на глазах невидимые кисти быстро рисуют мужской портрет.
Но я смотрю не на короля Райдена, а на Кира. Мне с детства нравится наблюдать за мастерами иллюзий. Казалось бы, на что смотреть? Чем сильнее дар, тем меньше заметных усилий прикладывает маг, чтобы создавать и поддерживать самые удивительные образы. Всего то отметишь легкое напряжение лица, движения следящих глаз и плавный танец рук, а у талантливых мастеров – лишь подрагивание пальцев. Но мой Нуль чутко реагирует именно на магию иллюзий, и я различаю волны силы, исходящие от Кира. Они напоминают фосфоресцирующее облако, вскипевшее вокруг него, прежде чем разделиться на щупальца и превратиться в необычного спрута. Тонкие, подвижные отростки создают в воздухе картину.
– Ваше Высочество, вы смотрите не на того мужчину! – шипит над ухом Ярик Шестой.
Устремляю взгляд на портрет и не успеваю ничего сказать –- король уже сердится за нас обоих.
– Кого ты нам показываешь, Кир?
Из рамки смотрит представительный мужчина в темной одежде. Тонкий ободок из белого золота, хорошо выделяется даже на фоне седых волос. Мужчине явно за пятьдесят, в то время как Райдену...
– Король Гардии –- молокосос! Ему нет еще и тридцати! –- рычит отец.
– Райдену исполнится тридцать через полгода, – поправляет Кир. Он совсем не выглядит допустившим ошибку. – Перед вами король Дерий.
– А разве я просил показывать мне покойника? – Ярик разволновался не на шутку, еще немного, и начнет не только повышать голос, но и ругаться. – К нам направляют пока живых гостей, их почившие предки не заявлены в послании Содружества.
Кир спокоен. Бессменный личный помощник отца знает, что в гневе король опасен только для самого себя. Славу сурового самодержца мы поддерживаем общими усилиями.
Еще одна фиолетовая волна вскипает вокруг мага, расщепляется на тонкие струи, и рядом с портретом Дерия появляется еще одна рамка. Засыпается разноцветным песком. Строчка за строчкой, словно работает невидимый ткацкий станок, складывается рисунок на прозрачном полотне. Черная одежда, как у короля Дерия. Широкие плечи.
Кир явно красуется, на что Ярик недовольно ворчит:
– Вот же пижон на мою голову.
Отец любит ввернуть в разговор словцо из чужого мира. Сейчас его фразу можно сразу отнести и к магу, и к Дерию, и еще не дорисованному Райдену, одетому в костюм из дорогого черного велюра. Шея нынешнего гардейского короля мало отличается от шеи его родителя. Проявляется линия подбородка, как вдруг невидимая рука швыряет горсть песка, перемешивая все цвета, и то, что дальше складывается в рамке, становится непроницаемым серым облаком. Лишь едва заметно выделяется более светлое пятно там, где должно находиться лицо Райдена.
– Это что еще такое? – Отец взмахивает руками, как сердитый филин, и смотрит на меня, будто я знаю больше.
Обычно так и бывает.
Но не в этот раз.
За разъяснениями мы обращаемся к Киру.
От улыбки и легкости на его лице ничего не осталось. Кир серьезен.
Как приближенный к высшей власти маг, он имеет мгновенный доступ к картотеке образов официальных лиц из хранилища Канцелярии, но запрошенные им оказались необычными.
– В Содружестве неизвестно, как выглядит король Гардии. Он никогда не покидал королевства с официальным визитом. А если совершал какие-либо путешествия, то инкогнито и под личиной.
– Не покидал, но зачем-то едет сюда? – недовольно фыркает отец.
Кир виновато пожимает плечами:
– Гардия неохотно делится образами своих политиков и высокопоставленных лиц. Настоящий облик короля Райдена неизвестен даже его народу.
– Как так?! – Возглас Ярика звучит скорее обиженно, чем возмущенно.
– Да! Как так? – выдыхаю я.
Мы с отцом растеряны, скорые гости нравятся нам все меньше и меньше, и ноги вдруг становятся тяжелыми, . Не сговариваясь, опускаемся на диван, напротив висящих в воздухе портретов. Корона с головы Ярика перемещается ему на колени, потом на диван.
К чести моего отца, в коллекции странных растений есть презабавные – например, такка, чей фиолетовый цветок напоминает морду летучей лисицы – вампира, хрупкая орхидея «белая цапля» и львиный зев, высохшие коробочки которого похожи на черепа.
В отдельной оранжерее, куда не зайти без особого разрешения, разводят опасные растения: редкие ядовитые, чей сок используется для изготовления зелий и лекарств. Растения - хищников, способных напасть не только на мышь, но и ребенка. Плющ с острова Раар – если готовое прорасти семечко бросить под кровать врага, к утру тот будет удушен во сне длинным побегом. Невзрачную орхидею с Туманных островов, цветок, которой похож на крупную моль. Безлунной ночью он срывается с тонкого стебля, находит жертву и, словно огромный комар, впрыскивает в его тело семена. Попадая в кровь, они начинают стремительно развиваться. Вскоре человек умирает от слабости, а на его могиле прорастает это неприметное внешне растение. И это я вспомнила далеко не все диковины королевского сада, так что здесь будет, чем занять гостей и чем вызвать их зависть и изумление.
Мое любимое место – это пруды с ровными пятнами лотосов и водяных лилий. На берегу стоит удобная беседка, чтобы укрыться от дождя и яркого солнца, шум журчащих поблизости мелких водопадов умиротворяет, располагая к отдыху. Зная, что я иногда прихожу сюда в середине дня, слуги накрывают в беседке небольшой стол с закусками и травяным чаем.
Медленно иду по широкой аллее и вдруг вижу перед собой узкую дорожку рядом с отелем «Форментор». Сад отеля совсем небольшой, и там растет всего лишь с десяток цитрусовых деревьев. Мне нравится смотреть на громадные шары помело, поражаясь силе тонких ветвей. В сентябре ветви апельсинов тоже увешаны зелеными шариками, только мелкими, и лишь на лимонах кое-где висят прошлогодние желтые плоды. Хотела бы я побывать в этом садике в декабре, когда взрываются целые вселенные, полные оранжевых солнц. Выбирай любое! Чтобы согрело твой день.
Поворачиваю к беседке у пруда и вновь, словно иду по совсем другой тропинке, той, что ведет к каменистой бухте. На этом пляже нет лежаков и почти не бывает туристов, только самые отчаянные забираются так далеко без машин. И мы с Россом, надеясь присвоить узкую бухту с кристально чистой водой себе хоть на пару часов.
Я снова грежу о Майорке.
Так случается всегда, стоит колесу лета подкатить к середине пути, и воспоминания о пахнущем хвоей и розмарином острове оживают настолько ярко, что порой затмевают собой настоящее. Вот как сейчас – я словно хожу дорожками другого мира и вдыхаю его ароматы.
Солнечный остров зовет.
Я соскучилась. Мне пора. На Майорку. И к мужчине, который будет ждать в отеле «Форментор». Мысли о нем будят желания, неуместные в одинокой спальне и неуместные в дворцовом саду. Но рядом с беседкой журчит водопад, больше похожий на бойкий ручей, и в шепоте воды мне слышится:
– Лайна…
Прикрываю глаза, и уже не отличить - где воспоминания, а где реальность?
– Лина, – поправляю, осторожно прикасаясь к мужским губам.
– Мне больше нравится Лайна…
Губы Росса бархатные.
Губы Росса упругие.
Губы Росса настойчивые и порой жадные.
Губы Росса… А я домечталась до того, что едва не опрокинула на себя чашку горячего чая. Остудила бы она меня, отучив спать наяву?
Целый месяц или только месяц отделяет от острова, который хранит кусочек моего сердца. И от мужчины, который хранит..…
Впрочем, мы никогда не обмениваемся никакими обещаниями, кроме одного-единственного – встретиться в отеле «Форментор» через год.
Долго предаваться мечтаниям - воспоминаниям не получается. Реальность снова требует меня посланием от отца. Ярик Шестой наслушался просителей, в плохом расположении духа и срочно зовет к себе. Судя по тому, что не в Сиреневую комнату, а в Малую приемную, король собирается жаловаться и возмущаться без свидетелей.
В Малой приемной просторно и неуютно, мебель из светлого дерева и белая обивка стен лишь усиливают это впечатление. Отец приглашает сюда провинившихся или запирается здесь сам, когда не может справиться с дурным настроением.
В центре комнаты над бежевым ковром висит полупрозрачная сфера. Внутри колышутся изумрудные оладушки, с коричневыми и синими разводами, и подрагивает неровный блин – Леонделия. Кир, личный маг Ярика Шестого, стоит поблизости, скрестив руки на груди.
Киру около сорока, но темные волосы на висках густо выбелены сединой, что придает внушительности его вполне заурядной внешности. В сервх глазах сверкают мелкие искорки. Вот этим веселым задором он отличается от серьезной Нары. В остальном: выражении лиц, привычных жестах, позах и манере держаться – оба мага схожи, будто близкие родственники.
На самом деле они из разных семей и из разных частей королевства. Но оба учились в одном Университете, прошли одинаковую школу подготовки боевых магов и единый отбор в личную королевскую охрану.
Среди талантов Кира имеется сильный дар иллюзий, так что маг без видимых усилий создал и поддерживает модель Содружества, которая покачивается в воздухе перед Яриком Шестым. Острова колышутся тяжелым студнем под ритм тяжелых шагов короля.
– Почему так долго! – недовольно бросает отец. Густые брови сошлись вместе на лбу, руки сцепились - у отца за спиной.
– Я была в саду.
– В такой день?
– А какой у нас сегодня день?
– Первый из четырех, прежде чем заявятся гости. И какие гости!
Проходя мимо, я шепчу Киру:
– Острова выглядят неправдоподобно. Им явно не хватает объема.
Придираюсь!
У боевого мага получилась отличная иллюзия. Так и тянет сделать замечание. Это от зависти. Хотелось бы мне легким усилием воли и изящным взмахом руки создавать на глазах изумленных зрителей дивные образы. Вместо этого я уже несколько лет управляю королевством и делаю это в тени Самодержца.
Но доля правды в моем замечании есть – острова Метерии, отнюдь, не плоские, на них, как и на материке, хватает возвышенностей и гор.
– Это я попросил отрезать все лишнее, – вмешивается король, – чтобы Кир не вздумал показать мне зубастую пасть.
Вот оказывается, какая ассоциация у Ярика Шестого от Содружества.
Скалящийся на короля мир – это действительно неприятно.
Подойдя поближе, замечаю, что один из крупных оладушков, чуть более темного цвета, парит выше остальных. По его форме - взмахнувшего крыльями дракона, я узнаю Гардию.
И сердце дергается от нехорошего предчувствия.
Глава 6. Летучий остров
Мир тысячи островов полон тайн и странных явлений. Начиная с Океана и его враждебных обитателей и того, что острова продолжают существовать, хотя окружены не водой. Нам вполне хватает пресноводных рек и озер, льющихся с неба дождей, а на Леонделии даже есть внутреннее море, подсоленное минеральными породами.
Как бы ни дрожали и ни колыхались зеленые оладушки в сфере Кира, на самом деле они торчат столпами разных форм и размеров с одной стороны материка, и их положение за столетия после катастрофы не менялось. Острова неподвижны. Или, как считают многие, глубоко в толще Океана мы все еще – одна, изрытая антиматерией планета, а не пенка на густом студне этой самой антиматерии.
Так вот, острова неподвижны – кроме одного – появившегося из Тумана, который скрывает неизвестную нам часть Океана, куда пропадают Скалистые острова.
В сфере Кира «оладушки» и «блин» тоже занимают лишь треть, а все остальное –- это серое марево. Никто не знает, что таится в его глубинах. У Содружества нет возможности отправить в кругосветное плаванье Колумба или Магеллана, все наши средства передвижения ограничены в дальности использования. Любой материал, как бы ни был усилен магически, быстро разрушается веществом Океана. Все те, кто отправлялись за Туманный занавес на драконах, никогда больше не возвращались. Нам приходится довольствоваться ничем не подтвержденными легендами о безжизненных скалах и чудовищах. Или об еще одном чудом уцелевшем после катастрофы материке, на котором живут люди. Еще надеяться, что густой Туман скрывает не только большую часть Метерии, но и нас от всего опасного и неприглядного, что там может находиться.
Каково же было изумление всех островных и материковых королевств, когда меньше чем полвека назад из Тумана вдруг выплыл необычный корабль! Огромный остров, удивительной формы, сверху напоминающий вскинувшего крылья ящера. Отдельное государство, сохранившее культуру времен до катастрофы, с сильными магами и реальными историями о чудищах и драконах, что населяют скрытые от нас Скалистые острова.
Все страны были взбудоражены появлением Гардии и испытали истинное облегчение, когда ее король первым изъявил желание вступить в Содружество. Правда, на определенных условиях.
С тех пор необычное королевство занимает особое положение среди всех остальных и не спешит открывать свои границы и тайны, которых у Гардии не меньше, чем у Леонии. Но если мы снабжаем Метерию ворованными хитростями, удобными мелочами и дорогостоящими специями, то Гардия скупо торгует древними знаниями и практиками в сфере использования магии. Среди ее жителей много людей с удивительными способностями – например, лучшие укротители драконов именно из этого королевства. Их услуги очень дороги. В Содружестве шепчутся, что Гардия осмеливается диктовать условия самой Канцелярии.
С внезапным раздражением смотрю на остров-корабль, колышущийся в сфере Кира выше всех.
Он заякорен далеко от Леонделии, у самой Туманной завесы и Скалистых островов, и, если это наши гости, которые появятся уже через пару дней, то визит, скорее всего, запланирован давно.
– Из всех возможных нежеланных гостей! Какого Лута у нас забыли летучие гардейцы? – подтверждает мои мысли отец.
Раздражение объяло не только меня, оно завладело королем Леонии и заметно во всем – в голосе, сморщенном от недовольства лице, колючих взглядах и резких жестах.
– Радует только то, что те, кому самим есть что прятать, не будут слишком пронырливыми, – пытается успокоить он себя и меня сомнительным аргументом.
Хочется надеяться, что кроме неуверенности в этих словах присутствуют крохи истины.
Ярик Шестой протягивает новое сообщение из Канцелярии Содружества. Быстро пробегаю его взглядом, но не узнаю ничего нового, о чем бы не догадалась, увидев сферу Кира. К нам едет король Райден с небольшой свитой.
И кто, скажите, на самом деле пожелал явиться в Леонию на праздник специй? Представители Содружества или сам правитель летучего острова?
– Покажи нам его! – Ярик Шестой вздергивает подбородок, приказывая Киру.
Маг отмирает, раскрывает сложенные на груди руки. Несколько коротких пасов – и сфера с «оладушками» тает, вместо нее в воздухе появляется портретная рамка. Постепенно наполняется красками, у нас на глазах невидимые кисти быстро рисуют мужской портрет.
Но я смотрю не на короля Райдена, а на Кира. Мне с детства нравится наблюдать за мастерами иллюзий. Казалось бы, на что смотреть? Чем сильнее дар, тем меньше заметных усилий прикладывает маг, чтобы создавать и поддерживать самые удивительные образы. Всего то отметишь легкое напряжение лица, движения следящих глаз и плавный танец рук, а у талантливых мастеров – лишь подрагивание пальцев. Но мой Нуль чутко реагирует именно на магию иллюзий, и я различаю волны силы, исходящие от Кира. Они напоминают фосфоресцирующее облако, вскипевшее вокруг него, прежде чем разделиться на щупальца и превратиться в необычного спрута. Тонкие, подвижные отростки создают в воздухе картину.
– Ваше Высочество, вы смотрите не на того мужчину! – шипит над ухом Ярик Шестой.
Устремляю взгляд на портрет и не успеваю ничего сказать –- король уже сердится за нас обоих.
– Кого ты нам показываешь, Кир?
Из рамки смотрит представительный мужчина в темной одежде. Тонкий ободок из белого золота, хорошо выделяется даже на фоне седых волос. Мужчине явно за пятьдесят, в то время как Райдену...
– Король Гардии –- молокосос! Ему нет еще и тридцати! –- рычит отец.
– Райдену исполнится тридцать через полгода, – поправляет Кир. Он совсем не выглядит допустившим ошибку. – Перед вами король Дерий.
– А разве я просил показывать мне покойника? – Ярик разволновался не на шутку, еще немного, и начнет не только повышать голос, но и ругаться. – К нам направляют пока живых гостей, их почившие предки не заявлены в послании Содружества.
Кир спокоен. Бессменный личный помощник отца знает, что в гневе король опасен только для самого себя. Славу сурового самодержца мы поддерживаем общими усилиями.
Еще одна фиолетовая волна вскипает вокруг мага, расщепляется на тонкие струи, и рядом с портретом Дерия появляется еще одна рамка. Засыпается разноцветным песком. Строчка за строчкой, словно работает невидимый ткацкий станок, складывается рисунок на прозрачном полотне. Черная одежда, как у короля Дерия. Широкие плечи.
Кир явно красуется, на что Ярик недовольно ворчит:
– Вот же пижон на мою голову.
Отец любит ввернуть в разговор словцо из чужого мира. Сейчас его фразу можно сразу отнести и к магу, и к Дерию, и еще не дорисованному Райдену, одетому в костюм из дорогого черного велюра. Шея нынешнего гардейского короля мало отличается от шеи его родителя. Проявляется линия подбородка, как вдруг невидимая рука швыряет горсть песка, перемешивая все цвета, и то, что дальше складывается в рамке, становится непроницаемым серым облаком. Лишь едва заметно выделяется более светлое пятно там, где должно находиться лицо Райдена.
– Это что еще такое? – Отец взмахивает руками, как сердитый филин, и смотрит на меня, будто я знаю больше.
Обычно так и бывает.
Но не в этот раз.
За разъяснениями мы обращаемся к Киру.
От улыбки и легкости на его лице ничего не осталось. Кир серьезен.
Как приближенный к высшей власти маг, он имеет мгновенный доступ к картотеке образов официальных лиц из хранилища Канцелярии, но запрошенные им оказались необычными.
– В Содружестве неизвестно, как выглядит король Гардии. Он никогда не покидал королевства с официальным визитом. А если совершал какие-либо путешествия, то инкогнито и под личиной.
– Не покидал, но зачем-то едет сюда? – недовольно фыркает отец.
Кир виновато пожимает плечами:
– Гардия неохотно делится образами своих политиков и высокопоставленных лиц. Настоящий облик короля Райдена неизвестен даже его народу.
– Как так?! – Возглас Ярика звучит скорее обиженно, чем возмущенно.
– Да! Как так? – выдыхаю я.
Мы с отцом растеряны, скорые гости нравятся нам все меньше и меньше, и ноги вдруг становятся тяжелыми, . Не сговариваясь, опускаемся на диван, напротив висящих в воздухе портретов. Корона с головы Ярика перемещается ему на колени, потом на диван.
