– Такой одежды теперь боятся все.
– Но зачем? – с отчаянной мольбой повторила Джуди.
– Я намерен кое-кого очень сильно испугать. – Рэй даже усмехнулся. Вернее, оскалился. Как зверь.
Джуди спрятала лицо в коленях, тщетно пытаясь укрыться от тревоги. Отогнав Вишенку, Рэй вышел из дома. Енот забегал по домику, схватил полотенце и потащил к раковине.
Нервничал. Или злился.
Вел себя как енот.
Весь день превратился в напряженное ожидание. Джуди заставляла себя что-то делать: вымыла окна, полы, перебрала все шкафы, которых в домике было совсем немного, и те почти пустые.
Долго гуляла с енотом в лесу.
Когда вечером, наевшись и наполоскавшись в раковине, Вишенка убежал, Тендер осталась одна, и прятаться от тревожных мыслей стало совсем сложно: Рэй Тайгер ушел, одетый как Зверь, и оставил зверя рядом с Джуди.
Страх, способный защитить, предупреждая о возможной опасности, и подтолкнуть вовремя найти укрытие, также бывает нерациональным, основываясь на образах, создаваемых воображением. Которое разыгралось, словно нашло в глубине леса мастерскую, полную кистей и красок. К ним – палитру для смешивания оттенков, и все мазки на ней получались темными.
Ночь, захватившая лес, обступила домик со всех сторон. Джуди лежала без сна, напряженно прислушиваясь к посторонним звукам. Взгляд сам собой тянулся к окнам, входной двери, которая закрывалась лишь на хлипкую щеколду. Одного сильного порыва ветра достаточно, чтобы распахнуть и впустить внутрь непрошеного гостя. Слишком много звуков было вокруг – рожденных лесом, старыми досками, мышами под полом и ночными птицами. Звуки сливались вместе и рассыпались нестройным хором, пока воображение создавало один жуткий образ за другим, сводя с ума и лишая покоя. Когда, переполнившись зловещими тенями, дом перестал казаться защитой и превратился в ловушку, Джуди вспомнила о машине, которую можно закрыть на замок.
На полу у заднего сиденья лежал прабабушкин подсвечник, прихваченный с собой из Города.
В машине можно включить зажигание и умчаться прочь.
Схватив фонарик, Тендер выскочила из дома и, не помня себя, побежала по лесу.
Как из мягкого пластилина, страх вылепливал из темноты мужские фигуры без лиц и прятал за каждым деревом. Страх протягивал к Джуди длинные лапы с десятком тонких когтей и подбрасывал под ноги палки, пытаясь свалить на землю, а затем превратить в бездумное, едва живое от паники существо.
Оказавшись внутри салона, Джуди с шумом захлопнула дверь. Спасительный щелчок замка позволил наконец немного расслабиться. Вдохнуть полной грудью: оказывается, всю дорогу от домика Джуди почти не дышала, и от нехватки кислорода у нее уже начинала кружиться голова! Руки сами стали бить по рулю. Раз, второй, третий… пятый... Который раз? Пока напряжение не отпустило тело и из глаз не полились горячие слезы. Джуди дотрагивалась до кнопки зажигания и останавливалась, откидывалась на спинку сидения, прикрывая глаза, и сидела так некоторое время. Пока, измученная борьбой сама с собой, метанием от желания все бросить и уехать прочь и намерением не сдаваться, не заснула прямо за рулем, уронив голову на руки.
Она уедет утром, если не отпустит страх.
Значит, он стал сильнее ее решимости и всех надежд.
Но сильнее страха животворящий рассвет. Когда солнечные лучи прогоняют зловещие тени и звуки ночи сменяются щебетом птиц. Осенний лес сверкает потускневшей медью. А енот, сидящий на капоте автомобиля, машет веточкой лещины, полной созревших орехов, вызывая улыбку.
За чашкой крепкого кофе Тендер даже стало немного стыдно за охватившую ее ночью панику. Несмотря ни на что, она продолжала верить, что даже одевшись, как Зверь, Рэй остается человеком.
Да, она продолжала упрямо в это верить, пусть вся ее вера основывалась чувствах к тому Тайгеру, который исчез в Дриме. Держаться этих мыслей хорошо получалось в свете дня, но в черноте ночи и звенящем холоде одиночества сомнения становились сильнее и превращались в страшные подозрения. Слишком много было недосказанного! Невскрытых проблем, тайн, незаданных вопросов. Молчанием не восстановить доверие.
Так что Джуди волновалась, ожидая возвращения Рэя, – оно разрушит состояние хрупкого равновесия, потому что дальше делать вид, что все в порядке и ничего странного не происходит, невозможно. Слишком много недосказанного.
Тайгер вернулся к обеду.
Джуди сидела у озера на поваленном дереве, глядя на отражения облаков в водной глади. На противоположном берегу огромный дуб, низко склонив длинные ветви, отдавал на волю течения свои последние листья – кораблики. Услышав шум мотора, Тендер вздохнула, настраиваясь на непростой разговор, и осталась там же, где была. Рэй найдет ее сам.
Или ему покажет дорогу Вишенка, который только что еще суетился на берегу, но уже убежал на звук мотоцикла.
Ровные шаги раздались через несколько минут, и после короткого приветствия Тайгер сел рядом. Джуди готовилась увидеть что угодно – от привычного равнодушия на его спокойном лице до кривой усмешки, с которой Рэй выходил вчера из домика, но разглядела скорее торжество. Сияние самоуверенной улыбки победителя в слегка прищуренных мужских глазах.
Она растерялась, не зная, как реагировать, а Рэй протянул из-за спины ветку облепихи, густо усыпанную мелкими желтыми ягодами.
Кустами этого растения поросли дюны, вдоль которых Тигр и Джуди возвращались в Город. Что помнит из того времени Тайгер?!
Достаточно, чтобы принести необычный букет.
– Куда ты уезжаешь и что делаешь, когда покидаешь турбазу? – спросила Джуди вместо приветствия, опасаясь, что передумает. Не решится чуть позже.
И получила быстрый ответ.
– Охочусь.
Не оставляя ей время испугаться, Тайгер продолжил:
– Джуди, я охочусь на тех, кто пытается уйти от ответственности. И сделать это нужно сейчас, пока они не успели спрятаться так, что не достанешь. И пока Вишенка еще может помочь.
– Что значит «еще может помочь»? – переспросила она, а сама уже вспоминала предположения ученых о неминуемом угасании «разумной составляющей» гибридов.
Только в случае енота ученые даже не смогли доказать или полностью опровергнуть наличие этой самой «составляющей».
Вишенка оказался способным выполнить очень сложные задачи: раздобыл и сохранил важную информацию, украл и спрятал ключ от нужной капсулы, нашел Джуди в многомиллионном городе и привел за сотни километров на заброшенную базу, но большую часть времени он вел себя как обычный енот.
– Иногда Ян исчезает так надолго, что мне кажется, он больше не вернется, – в глазах Рэя мелькнула боль. И под «исчезновением» он подразумевал нечто иное, чем когда енот надолго пропадал в лесу.
– Ты расскажешь мне? – Джуди спрашивала, едва надеясь на откровенность, но Тайгер был другим на берегу озера.
Он вернулся не только в приподнятом настроении и явно довольный результатами своей «охоты», но еще приняв для себя какое-то решение. Словно чувствовал настрой Джуди, потому что Рэй начал говорить.
Немногословно, сухо он описал, что случилось, когда умирал Вишневский. Как Ян затих. Над ним склонились люди в хирургических перчатках, но в гражданской одежде. Тайгер не видел, что они делали, не мог разобрать, о чем перешептывались. Тело Яна быстро оказалось в необычном мешке и вскоре исчезло из квартиры вместе с людьми в гражданском.
О лаборатории…
Он не сказал ни слова о том, что случилось с ним самим, только о Вишенке.
– Боец был попыткой создать гибрид со способностью самостоятельно подстраивать уровень проявления «разумной составляющей» в соответствии с задачей и ситуацией. Аппарат контроля служил лишь для введения начальных настроек, после чего все функции должен был выполнять вживленный чип. Но аппарат почти не использовался. Яну удалось всех убедить в том, что «разумная составляющая» быстро погибла и в гибриде остался только зверь.
Рэй подобрал с земли плоский камешек и запустил вдоль воды – неудачно, -– тот сразу же утонул с громким всплеском.
– Похоже, экспериментаторы сами с самого начала сомневались в успехе, если повелись на обман. Боец слушался команд, выполнял несложные задачи, как и положено запрограммированному животному, но ничем не проявлял особой сообразительности… Ян научился отключать «разумную составляющую». Но он все меньше контролирует это, – тихо добавил Рэй.
– «Неудачный Эксперимент»... – проговорила Джуди.
Зверек ползал по карте дорог и больше не сбивался после этого с пути. Увидев воду или вкусную еду, не слышал ничего вокруг. Едва не утопил в воде диск с важной информацией. И за все время на ферме выдал себя только Котовскому – поставив ему мат и насыпав под кровать косточек от вишни.
– Время играет свою роль... – Рэй замолчал, оборвав предложение, и продолжил чуть позже. – Раньше у Вишенки лучше получалось держаться, особенно в стрессовых ситуациях. Когда ты находилась в лаборатории, он почти все время активно за всем наблюдал и делал то, что считал необходимым. Ключ от капсулы вычислил еще задолго до этого, на всякий случай. За информацией, считай, охотился постоянно… Ученым на ферме, по-моему, он совсем не доверял. Или сильно устал… Он очень помог мне в первые дни после побега с фермы. Да и сейчас дает иногда важные подсказки. То вдруг пропадает надолго… Все чаще.
Признания давались Тайгеру тяжело. Они были о Вишенке, но будто касались его самого. Тем, что звучало вслух, и еще больше – что оставалось невысказанным.
– Ты думаешь, он теряет контроль?
– Это. И он не хочет, чтобы о нем знали.
– Подожди, – растерялась Джуди. – Ты боишься, он сам может не захотеть вернуться?
Рэй смотрел туда, где ветви огромного дерева спускались почти до самой воды, роняя последние листья.
– Я бы не вернулся. Если бы знал, что некуда, – проговорил он, поднимаясь.
– Откуда ты знаешь…
– Он знает. Пойдем? Я очень голоден.
Разговор на ранее «неприкасаемые» темы вылился в продолжительное молчание. До самой ночи.
Тайгер снова забыл, что умеет говорить. Зато Джуди вспомнила о нежности и добавляла ее во все: редкие слова, обращенные к мужчине, частые взгляды на него. Прикосновения – она специально дотрагивалась до его рук, если передавала что-то за столом.
Когда погас свет, Джуди, не дожидаясь просьб, рассказала о том, как отказывалась верить, что Рэй погиб, и ходила на дикий пляж, долго всматриваясь в горизонт.
– Океан говорил мне верить в тебя. Это кричали чайки.
Рэй притих.
Но как бы ни старался быть неподвижным, Тендер знала, что он не спит, лишь делает вид, намереваясь дождаться, пока она заснет, и потом исчезнуть.
Не в эту ночь.
В эту ночь Джуди тихо поднялась с кровати и, сбросив с себя всю одежду, подошла к дивану, на котором лежал Рэй, застывая перед ним обнаженной. Мягкий свет молодой луны окрашивал ее нежную кожу серебром, обрисовывая плавные линии тела. Рэй всегда говорил, что Джуди очень красивая.
Он сел, резким движением откидывая спальник, но если хотел уйти, у него ничего не получилось. Джуди стояла слишком близко и срывающимся от волнения голосом прошептала:
– Это же я, Рэй. Твоя Нежность.
А потом взяла его руку и положила себе на грудь. Застонала, когда мужские пальцы сжались, быть может, чуть сильнее, чем ей бы хотелось, но это была рука Рэя на ее обнаженной груди. К ней присоединилась вторая, пока Джуди сражалась с застежками мужской рубашки. Рэй недовольно выдохнул, рванул последнюю пуговицу, освобождая себя от одежды, и со стоном – одним на двоих – притянул Джуди к себе. Тело к телу, чтобы почувствовать друг друга обнаженной кожей.
Подхватив на руки, он отнес Джуди на кровать.
Слишком торопливая и неловкая – будто в первый раз, необходимая, как свежий воздух после удушливого дыма, – физическая близость подарила обоим долгожданное облегчение от груза весом в десятки тонн за каждый день и за каждый час разлуки, страх потери навсегда. И пусть они плохо слышали друг друга и часто сбивались с единого ритма: Рэй то слишком сдерживался, то был резок, а Джуди, нежная Джуди, забывала о нежности, охваченная долго сдерживаемой страстью... Пусть Рэй ушел под утро, оставляя ее одну во вспененной кровати и одну в неуютном домике...
Это было началом возвращения друг к другу.
Перед тем, как уйти, Рэй осторожно гладил спину Джуди, избегая касаться головы и коротких огненных волос.
Проснулась Тендер с улыбкой на лице. Жаль, пасмурный день и внезапный отъезд Тайгера оказались безжалостными к ее настроению.
Как же ей не нравилось, когда он уезжал без объяснений! И она была не одинока в своем неприятии. Вишенка, обычно провожавший Рэя до мотоцикла, вел себя так, будто снова пытался его остановить: бросался под ноги, мешая идти, издавал резкие, недовольные звуки. А когда Тайгер скрылся из вида, унесся стрелой к озеру и долго-долго потом плескался в ледяной воде.
На следующий день у мотоцикла оказалось спущенным колесо и Тайгер поругался с енотом.
На это было бы занятно посмотреть со стороны: человек и зверь сидели на поваленном дереве, отвернувшись к лесу. Напряженные спины. Наклонённые в одну сторону головы. Слов Рэя не было слышно. Только иногда приподнимались плечи, и тогда передергивался всем телом енот. Если Тайгер качал головой – обвиняя? – то Вишенка отворачивался или, наоборот, сердился и скалил на Рэя острые зубы.
Наблюдать за ними было бы забавно тому, кто ничего не знал об этих двух – звере и человеке. Джуди было больно.
Настолько, что она не выдержала и ушла бродить вокруг озера, бесконечно вглядываясь в спокойную поверхность воды. Она пыталась найти лики святых, которые различала в этих неровных пятнах мама, но видела лишь бесформенные тени.
Без мотоцикла Рэй стал реже уезжать. Но иногда он молча забирал ключи от автомобиля Джуди, молча выходил из дома, и вскоре раздавался шум отъезжавшей машины.
Наступало время новых откровений. Ожидая Тайгера, Джуди переполнялась решимостью, но стоило ему появиться, теряла все заготовленные заранее слова.
Или смелость.
Предложение съездить на рынок в небольшой городок у океана в часах двух пути от лесной базы, было неожиданным. Тендер, обрадовавшись, тут же согласилась.
Рэй надел кожаную куртку с высоким воротником, взял с собой темные очки, помог одеться Джуди – в ее чемодане нашлось достаточно теплой одежды.
Кажется, обоих удивила внешняя «нормальность» их сборов. Будто они не выбирались с очередного острова, окруженного тайнами и густым лесом, чтобы провести несколько мгновений на материке, а похожи на тысячи обычных людей. Себя самих до того, как Рэй Тайгер исчез в Дриме.
Только всё в их отношениях было далеко до обычного.
После очень страстной, отчасти странной и слишком короткой ночи Рэй вновь отдалился. Его нарочитая сдержанность вызывала у Джуди смущение, почти стыд, оттого что она сама желала большего. Больше объятий, больше ласк, тепла, телесного единения. Она избегала смотреть на губы Рэя, опасаясь выдать свои желания, – так сильно хотелось почувствовать их на своих губах, что это наверняка отражалось во взгляде.
Джуди ловила себя на том, что незаметно втягивает воздух, когда Рэй находится рядом, стараясь уловить его запах.
Надышаться бы всем телом! Неутоленное, а лишь разбуженное желание не оставляло ее, разрастаясь и терзая. Но сделав первый шаг и не получив ответного сближения, Тендер обиделась и стала сама избегать случайных прикосновений, уходя из домика, чтобы недолго погулять вдвоем с прохладным ветром.
– Но зачем? – с отчаянной мольбой повторила Джуди.
– Я намерен кое-кого очень сильно испугать. – Рэй даже усмехнулся. Вернее, оскалился. Как зверь.
Джуди спрятала лицо в коленях, тщетно пытаясь укрыться от тревоги. Отогнав Вишенку, Рэй вышел из дома. Енот забегал по домику, схватил полотенце и потащил к раковине.
Нервничал. Или злился.
Вел себя как енот.
Весь день превратился в напряженное ожидание. Джуди заставляла себя что-то делать: вымыла окна, полы, перебрала все шкафы, которых в домике было совсем немного, и те почти пустые.
Долго гуляла с енотом в лесу.
Когда вечером, наевшись и наполоскавшись в раковине, Вишенка убежал, Тендер осталась одна, и прятаться от тревожных мыслей стало совсем сложно: Рэй Тайгер ушел, одетый как Зверь, и оставил зверя рядом с Джуди.
Страх, способный защитить, предупреждая о возможной опасности, и подтолкнуть вовремя найти укрытие, также бывает нерациональным, основываясь на образах, создаваемых воображением. Которое разыгралось, словно нашло в глубине леса мастерскую, полную кистей и красок. К ним – палитру для смешивания оттенков, и все мазки на ней получались темными.
Ночь, захватившая лес, обступила домик со всех сторон. Джуди лежала без сна, напряженно прислушиваясь к посторонним звукам. Взгляд сам собой тянулся к окнам, входной двери, которая закрывалась лишь на хлипкую щеколду. Одного сильного порыва ветра достаточно, чтобы распахнуть и впустить внутрь непрошеного гостя. Слишком много звуков было вокруг – рожденных лесом, старыми досками, мышами под полом и ночными птицами. Звуки сливались вместе и рассыпались нестройным хором, пока воображение создавало один жуткий образ за другим, сводя с ума и лишая покоя. Когда, переполнившись зловещими тенями, дом перестал казаться защитой и превратился в ловушку, Джуди вспомнила о машине, которую можно закрыть на замок.
На полу у заднего сиденья лежал прабабушкин подсвечник, прихваченный с собой из Города.
В машине можно включить зажигание и умчаться прочь.
Схватив фонарик, Тендер выскочила из дома и, не помня себя, побежала по лесу.
Как из мягкого пластилина, страх вылепливал из темноты мужские фигуры без лиц и прятал за каждым деревом. Страх протягивал к Джуди длинные лапы с десятком тонких когтей и подбрасывал под ноги палки, пытаясь свалить на землю, а затем превратить в бездумное, едва живое от паники существо.
Оказавшись внутри салона, Джуди с шумом захлопнула дверь. Спасительный щелчок замка позволил наконец немного расслабиться. Вдохнуть полной грудью: оказывается, всю дорогу от домика Джуди почти не дышала, и от нехватки кислорода у нее уже начинала кружиться голова! Руки сами стали бить по рулю. Раз, второй, третий… пятый... Который раз? Пока напряжение не отпустило тело и из глаз не полились горячие слезы. Джуди дотрагивалась до кнопки зажигания и останавливалась, откидывалась на спинку сидения, прикрывая глаза, и сидела так некоторое время. Пока, измученная борьбой сама с собой, метанием от желания все бросить и уехать прочь и намерением не сдаваться, не заснула прямо за рулем, уронив голову на руки.
Она уедет утром, если не отпустит страх.
Значит, он стал сильнее ее решимости и всех надежд.
Но сильнее страха животворящий рассвет. Когда солнечные лучи прогоняют зловещие тени и звуки ночи сменяются щебетом птиц. Осенний лес сверкает потускневшей медью. А енот, сидящий на капоте автомобиля, машет веточкой лещины, полной созревших орехов, вызывая улыбку.
За чашкой крепкого кофе Тендер даже стало немного стыдно за охватившую ее ночью панику. Несмотря ни на что, она продолжала верить, что даже одевшись, как Зверь, Рэй остается человеком.
Да, она продолжала упрямо в это верить, пусть вся ее вера основывалась чувствах к тому Тайгеру, который исчез в Дриме. Держаться этих мыслей хорошо получалось в свете дня, но в черноте ночи и звенящем холоде одиночества сомнения становились сильнее и превращались в страшные подозрения. Слишком много было недосказанного! Невскрытых проблем, тайн, незаданных вопросов. Молчанием не восстановить доверие.
Так что Джуди волновалась, ожидая возвращения Рэя, – оно разрушит состояние хрупкого равновесия, потому что дальше делать вид, что все в порядке и ничего странного не происходит, невозможно. Слишком много недосказанного.
Тайгер вернулся к обеду.
Джуди сидела у озера на поваленном дереве, глядя на отражения облаков в водной глади. На противоположном берегу огромный дуб, низко склонив длинные ветви, отдавал на волю течения свои последние листья – кораблики. Услышав шум мотора, Тендер вздохнула, настраиваясь на непростой разговор, и осталась там же, где была. Рэй найдет ее сам.
Или ему покажет дорогу Вишенка, который только что еще суетился на берегу, но уже убежал на звук мотоцикла.
Ровные шаги раздались через несколько минут, и после короткого приветствия Тайгер сел рядом. Джуди готовилась увидеть что угодно – от привычного равнодушия на его спокойном лице до кривой усмешки, с которой Рэй выходил вчера из домика, но разглядела скорее торжество. Сияние самоуверенной улыбки победителя в слегка прищуренных мужских глазах.
Она растерялась, не зная, как реагировать, а Рэй протянул из-за спины ветку облепихи, густо усыпанную мелкими желтыми ягодами.
Кустами этого растения поросли дюны, вдоль которых Тигр и Джуди возвращались в Город. Что помнит из того времени Тайгер?!
Достаточно, чтобы принести необычный букет.
– Куда ты уезжаешь и что делаешь, когда покидаешь турбазу? – спросила Джуди вместо приветствия, опасаясь, что передумает. Не решится чуть позже.
И получила быстрый ответ.
– Охочусь.
Не оставляя ей время испугаться, Тайгер продолжил:
– Джуди, я охочусь на тех, кто пытается уйти от ответственности. И сделать это нужно сейчас, пока они не успели спрятаться так, что не достанешь. И пока Вишенка еще может помочь.
– Что значит «еще может помочь»? – переспросила она, а сама уже вспоминала предположения ученых о неминуемом угасании «разумной составляющей» гибридов.
Только в случае енота ученые даже не смогли доказать или полностью опровергнуть наличие этой самой «составляющей».
Вишенка оказался способным выполнить очень сложные задачи: раздобыл и сохранил важную информацию, украл и спрятал ключ от нужной капсулы, нашел Джуди в многомиллионном городе и привел за сотни километров на заброшенную базу, но большую часть времени он вел себя как обычный енот.
– Иногда Ян исчезает так надолго, что мне кажется, он больше не вернется, – в глазах Рэя мелькнула боль. И под «исчезновением» он подразумевал нечто иное, чем когда енот надолго пропадал в лесу.
– Ты расскажешь мне? – Джуди спрашивала, едва надеясь на откровенность, но Тайгер был другим на берегу озера.
Он вернулся не только в приподнятом настроении и явно довольный результатами своей «охоты», но еще приняв для себя какое-то решение. Словно чувствовал настрой Джуди, потому что Рэй начал говорить.
Немногословно, сухо он описал, что случилось, когда умирал Вишневский. Как Ян затих. Над ним склонились люди в хирургических перчатках, но в гражданской одежде. Тайгер не видел, что они делали, не мог разобрать, о чем перешептывались. Тело Яна быстро оказалось в необычном мешке и вскоре исчезло из квартиры вместе с людьми в гражданском.
О лаборатории…
Он не сказал ни слова о том, что случилось с ним самим, только о Вишенке.
– Боец был попыткой создать гибрид со способностью самостоятельно подстраивать уровень проявления «разумной составляющей» в соответствии с задачей и ситуацией. Аппарат контроля служил лишь для введения начальных настроек, после чего все функции должен был выполнять вживленный чип. Но аппарат почти не использовался. Яну удалось всех убедить в том, что «разумная составляющая» быстро погибла и в гибриде остался только зверь.
Рэй подобрал с земли плоский камешек и запустил вдоль воды – неудачно, -– тот сразу же утонул с громким всплеском.
– Похоже, экспериментаторы сами с самого начала сомневались в успехе, если повелись на обман. Боец слушался команд, выполнял несложные задачи, как и положено запрограммированному животному, но ничем не проявлял особой сообразительности… Ян научился отключать «разумную составляющую». Но он все меньше контролирует это, – тихо добавил Рэй.
– «Неудачный Эксперимент»... – проговорила Джуди.
Зверек ползал по карте дорог и больше не сбивался после этого с пути. Увидев воду или вкусную еду, не слышал ничего вокруг. Едва не утопил в воде диск с важной информацией. И за все время на ферме выдал себя только Котовскому – поставив ему мат и насыпав под кровать косточек от вишни.
– Время играет свою роль... – Рэй замолчал, оборвав предложение, и продолжил чуть позже. – Раньше у Вишенки лучше получалось держаться, особенно в стрессовых ситуациях. Когда ты находилась в лаборатории, он почти все время активно за всем наблюдал и делал то, что считал необходимым. Ключ от капсулы вычислил еще задолго до этого, на всякий случай. За информацией, считай, охотился постоянно… Ученым на ферме, по-моему, он совсем не доверял. Или сильно устал… Он очень помог мне в первые дни после побега с фермы. Да и сейчас дает иногда важные подсказки. То вдруг пропадает надолго… Все чаще.
Признания давались Тайгеру тяжело. Они были о Вишенке, но будто касались его самого. Тем, что звучало вслух, и еще больше – что оставалось невысказанным.
– Ты думаешь, он теряет контроль?
– Это. И он не хочет, чтобы о нем знали.
– Подожди, – растерялась Джуди. – Ты боишься, он сам может не захотеть вернуться?
Рэй смотрел туда, где ветви огромного дерева спускались почти до самой воды, роняя последние листья.
– Я бы не вернулся. Если бы знал, что некуда, – проговорил он, поднимаясь.
– Откуда ты знаешь…
– Он знает. Пойдем? Я очень голоден.
Разговор на ранее «неприкасаемые» темы вылился в продолжительное молчание. До самой ночи.
Тайгер снова забыл, что умеет говорить. Зато Джуди вспомнила о нежности и добавляла ее во все: редкие слова, обращенные к мужчине, частые взгляды на него. Прикосновения – она специально дотрагивалась до его рук, если передавала что-то за столом.
Когда погас свет, Джуди, не дожидаясь просьб, рассказала о том, как отказывалась верить, что Рэй погиб, и ходила на дикий пляж, долго всматриваясь в горизонт.
– Океан говорил мне верить в тебя. Это кричали чайки.
Рэй притих.
Но как бы ни старался быть неподвижным, Тендер знала, что он не спит, лишь делает вид, намереваясь дождаться, пока она заснет, и потом исчезнуть.
Не в эту ночь.
В эту ночь Джуди тихо поднялась с кровати и, сбросив с себя всю одежду, подошла к дивану, на котором лежал Рэй, застывая перед ним обнаженной. Мягкий свет молодой луны окрашивал ее нежную кожу серебром, обрисовывая плавные линии тела. Рэй всегда говорил, что Джуди очень красивая.
Он сел, резким движением откидывая спальник, но если хотел уйти, у него ничего не получилось. Джуди стояла слишком близко и срывающимся от волнения голосом прошептала:
– Это же я, Рэй. Твоя Нежность.
А потом взяла его руку и положила себе на грудь. Застонала, когда мужские пальцы сжались, быть может, чуть сильнее, чем ей бы хотелось, но это была рука Рэя на ее обнаженной груди. К ней присоединилась вторая, пока Джуди сражалась с застежками мужской рубашки. Рэй недовольно выдохнул, рванул последнюю пуговицу, освобождая себя от одежды, и со стоном – одним на двоих – притянул Джуди к себе. Тело к телу, чтобы почувствовать друг друга обнаженной кожей.
Подхватив на руки, он отнес Джуди на кровать.
Слишком торопливая и неловкая – будто в первый раз, необходимая, как свежий воздух после удушливого дыма, – физическая близость подарила обоим долгожданное облегчение от груза весом в десятки тонн за каждый день и за каждый час разлуки, страх потери навсегда. И пусть они плохо слышали друг друга и часто сбивались с единого ритма: Рэй то слишком сдерживался, то был резок, а Джуди, нежная Джуди, забывала о нежности, охваченная долго сдерживаемой страстью... Пусть Рэй ушел под утро, оставляя ее одну во вспененной кровати и одну в неуютном домике...
Это было началом возвращения друг к другу.
Перед тем, как уйти, Рэй осторожно гладил спину Джуди, избегая касаться головы и коротких огненных волос.
Проснулась Тендер с улыбкой на лице. Жаль, пасмурный день и внезапный отъезд Тайгера оказались безжалостными к ее настроению.
Как же ей не нравилось, когда он уезжал без объяснений! И она была не одинока в своем неприятии. Вишенка, обычно провожавший Рэя до мотоцикла, вел себя так, будто снова пытался его остановить: бросался под ноги, мешая идти, издавал резкие, недовольные звуки. А когда Тайгер скрылся из вида, унесся стрелой к озеру и долго-долго потом плескался в ледяной воде.
На следующий день у мотоцикла оказалось спущенным колесо и Тайгер поругался с енотом.
На это было бы занятно посмотреть со стороны: человек и зверь сидели на поваленном дереве, отвернувшись к лесу. Напряженные спины. Наклонённые в одну сторону головы. Слов Рэя не было слышно. Только иногда приподнимались плечи, и тогда передергивался всем телом енот. Если Тайгер качал головой – обвиняя? – то Вишенка отворачивался или, наоборот, сердился и скалил на Рэя острые зубы.
Наблюдать за ними было бы забавно тому, кто ничего не знал об этих двух – звере и человеке. Джуди было больно.
Настолько, что она не выдержала и ушла бродить вокруг озера, бесконечно вглядываясь в спокойную поверхность воды. Она пыталась найти лики святых, которые различала в этих неровных пятнах мама, но видела лишь бесформенные тени.
Без мотоцикла Рэй стал реже уезжать. Но иногда он молча забирал ключи от автомобиля Джуди, молча выходил из дома, и вскоре раздавался шум отъезжавшей машины.
Наступало время новых откровений. Ожидая Тайгера, Джуди переполнялась решимостью, но стоило ему появиться, теряла все заготовленные заранее слова.
Или смелость.
***
Предложение съездить на рынок в небольшой городок у океана в часах двух пути от лесной базы, было неожиданным. Тендер, обрадовавшись, тут же согласилась.
Рэй надел кожаную куртку с высоким воротником, взял с собой темные очки, помог одеться Джуди – в ее чемодане нашлось достаточно теплой одежды.
Кажется, обоих удивила внешняя «нормальность» их сборов. Будто они не выбирались с очередного острова, окруженного тайнами и густым лесом, чтобы провести несколько мгновений на материке, а похожи на тысячи обычных людей. Себя самих до того, как Рэй Тайгер исчез в Дриме.
Только всё в их отношениях было далеко до обычного.
После очень страстной, отчасти странной и слишком короткой ночи Рэй вновь отдалился. Его нарочитая сдержанность вызывала у Джуди смущение, почти стыд, оттого что она сама желала большего. Больше объятий, больше ласк, тепла, телесного единения. Она избегала смотреть на губы Рэя, опасаясь выдать свои желания, – так сильно хотелось почувствовать их на своих губах, что это наверняка отражалось во взгляде.
Джуди ловила себя на том, что незаметно втягивает воздух, когда Рэй находится рядом, стараясь уловить его запах.
Надышаться бы всем телом! Неутоленное, а лишь разбуженное желание не оставляло ее, разрастаясь и терзая. Но сделав первый шаг и не получив ответного сближения, Тендер обиделась и стала сама избегать случайных прикосновений, уходя из домика, чтобы недолго погулять вдвоем с прохладным ветром.
