Пара пальцев легла на ее губы, она обвила их языком. Скрипучий голос здравого смысла покинул Мессалин. Руки сами потянулись к ремню, ей не хотелось останавливаться. Голубые глаза пристально наблюдали за каждым движением, за каждым взглядом и стоном. Лисандр схватил ее под коленом и отвел одну ногу в сторону. Месса пыталась справиться с ремнем, но пальцы не слушались, постоянно соскальзывая с железной пряжки. Она жалобно простонала.
— Ну же, почти получилось. — Лис наигранно обиженно вытянул губы.
Мессалин закипела. Гнев, досада, обида, желание, стыд — все вновь перемешалось. Она, стиснув зубы, прошипела ругательства. Затем снова попыталась взять свои руки под контроль, чтобы справится с ремнем. Лис усмехнулся. У нее ничего не получалось, силы не хватало даже на что чтобы просто зацепиться. Мессалин подняла на него жалобные глаза. Он растянулся в широкой, издевательской улыбке. Сдержано хихикнув, Лис откинул ее руки от себя. Навис сверху и вновь поцеловал. Месса прижимала его голову сильнее, проникая языком еще глубже.
Лис чуть отринул, его пальцы вновь проскользнули в рот. Мессалин расслабила губы. Даже такое простое действие сейчас сводило с ума. Она обсасывала их, словно конфеты, заглатывая, не желая отдавать. Со звонким чмоканием, Лисандр вынул пальцы из ее рта. Лицо его также горело, как и у нее, светлая кожа пылала алым румянцем, волосы растрепались и торчали в разные стороны. Он все еще был в рубашке, расстегнутой до груди. Лисандр зажмурился и запрокинул голову, сжав зубы, и сдержанно простонал.
— Я бы на это вечно смотрел… — он опустил голову обратно и посмотрел на замученную девушку. — Но тоже уже не могу больше ждать.
Месса улыбнулась, даже почти оскалилась. Пряжка звякнула. Лисандр закинул ее ноги себе на плечи и медленно вошел. Мессалин вновь завопила. Все внутри растягивалось, сантиметр за сантиметром. Она запрокинула голову, в глазах потемнело. Сознание не могло обработать столько чувств одновременно. Было и больно, и безумно приятно, и страшно, и хотелось большего. Месса задрожала, мышцы по всему телу непроизвольно сокращались.
Лис вошел до конца и замер. Он крепко сжал челюсти, и без того точеные скулы стали еще острее. Глазами он бегал по женскому телу сверху вниз и обратно. Месса чуть затихла. Вместо стонов с губ срывался лишь тихий хрип. Она сжимала платье на животе, сильно натягивая ткань. Лис раздвинул ее ноги в стороны и снова навис сверху. Провел языком по соленой щеке, по дорожке из слез.
— Ты как? — прошептал он.
— Восхитительно, — еле слышно ответила она, переводя дыхание.
Услышав это, Лис вновь поднялся, крепко схватил ее за талию и начал двигаться. Каждый толчок пробивал током до мозга костей. Месса вновь взвыла, будто открыв второе дыхание. Она впивалась ногтями в руки Лисандра, задирала ноги, разводила их еще шире, снова сводила. Он ритмично двигался, плотно сжимал губы, из груди вырывались глухие стоны. Месса ерзала под ним, цеплялась за простыни, за него, кусала свои же пальцы. Ноги ее дрожали, как и голос. Все тело покрылось потом, кудрявые волосы прилипли к лицу и плечам. Сердце так сильно колотилось, что отдавалось эхом в ушах. Еще одна теплая вспышка и все ощущения начали притупляться.
Лис ускорился. Месса сжалась, внутри все запульсировало. С губ сорвался томный, протяжный стон, все тело онемело. Лисандр выругался и сжал зубы. Сделав еще пару толчков, он выпрямился. Белая жидкость попала на живот Мессалин, запачкав платье. Лис тяжело дышал и слегка дрожал. Затем, убрав волосы с лица, завалился рядом. Вместе с прерывистым дыханием из него вырывался и смех.
— Прости, переборщил. — Он закрыл глаза ладонью и улыбнулся. — Одной было бы достаточно.
Мессалин сглотнула, уставившись в потолок. Сил не было даже на то, чтобы просто повернуть голову.
— О чем ты? — еле двигая губами, спросила она.
— Первая реакция на лифу самая яркая. — Раздался тихий смех. — Я так хотел это увидеть, что сунул тебе сразу две штуки. — Повернувшись, Лисандр чмокнул ее в лоб, а затем рухнул обратно. — Прости. Может слегка голова кружиться и подташнивать.
Мессалин нахмурила нос и прикрыла глаза. Мышцы подергивались в случайном порядке, то нога, то живот, то шея. Лис схватил с тумбочки тканую салфетку и попытался вытереть темное пятно на ее платье. Месса приподняла голову и, увидев это, грустно завалилась обратно.
— Как я пойду… Ну зачем… — протянула она недовольно.
Лис почесал затылок, а затем встал на колени и стянул с нее платье полностью. Закинул его на плечо, он ушел в ванную, ничего больше не сказав. Мессалин осталась одна. Тело начало успокаиваться, дыхание замедлилось. Она уставилась в потолок, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли. Сердце трепетало. От страха и радости одновременно.
Из ванной вышел Лисандр, держа в руках мокрое платье.
— Высохнет и пойдешь.
Он повесил его на дверь, аккуратно расправив все складочки.
— Ты его постирал? — Месса привстала от удивления.
Он кивнул и принялся собирать с пола остальные вещи. Мессалин застыла на месте, не веря своим глазам.
— Ты мне соврал.
— В чем? — Лисандр застегнул ремень.
— Ты не Джанк.
— А тебе принципиально он нужен? — Лисандр обиженно покосился на нее.
— Нет, просто…
— Я тебе не врал. — Лисандр вздохнул и рухнул на кровать рядом, положив руки под голову. — Зачем о таком врать? Не очень-то хорошая слава о нем ходит.
— Нет, — недоверчиво хмыкнула Мессалин. — Не верю.
Лис вздернул брови и пожал плечами.
— А как ты его представляла? — Он прикрыл глаза и растянулся на кровати. — Огромным, накаченным мужиком без одного глаза и хмурым видом? — Мессалин тихо похихикала. — В этом же и суть, что никто не догадывается с первого взгляда… Посмотри на Гана, такой улыбчивый одуванчик, а на деле… — Лис замялся.
— А на деле?
— А как на деле, надеюсь, ты никогда не узнаешь.
Мессалин аккуратно прилегла рядом, прикрывшись покрывалом. Лисандр грустно уставился в потолок, задумавшись о чем-то.
— Я не очень люблю ворошить прошлое. То, что было тогда… — Он чуть отвел глаза и сделал паузу. — То был другой человек, поддавшийся эмоциям и низменным желаниям.
Мессалин сжала его ладонь и закусила язык, решив не надоедать с расспросами. В сердце поселилось сомнение. Все меньше она верила тому, что говорил Эшлен. Пара ненадолго замолчала, каждый погрузился в свои мысли.
Лис вздохнул и взглянул на наручные часы. Почти три. Повернувшись к Мессалин, он намотал кудрявую прядь на палец.
— Хочешь чего-нибудь? — Виновато спросил он.
— В каком плане? — Мессалин поднялась с кровати и принялась одеваться.
— Деньги, золото, не знаю, что там сейчас всем надо… Платье новое?
— Ничего. — Месса рассмеялась, влезая во влажное платье.
— Да я серьезно, чего ты хочешь?
Она застегнула туфли и поправила волосы. Вспомнив про просьбу Маркуса, Мессалин задумалась том, что эта трата будет проведена через казну, и о том, что ей придется за нее отчитываться перед Ангелой. От этого заболела голова.
— Внизу на баре я оставила фляжку. Друг попросил что-то ему взять. Но… — Она покрутилась на месте. — Можешь платить?
Лисандр встал с кровати и накинул пиджак.
Ровно в три часа Мессалин стояла на углу, ожидая Маркуса. Ледяной ветер носил колючие снежинки. Она накинула капюшон, скрыв лицо, и стояла полусогнувшись. В руках была гигантская бутылка с виски размером с младенца, она держала ее за горлышко, боясь поставить на асфальт, и зажимала коленками. В качающемся от ветра плаще звенела полная фляжка скотча.
Желтый свет фар показался из-за угла, машина тихо подкралась, хрустя снегом. Мессалин открыла переднюю дверь, чем вызвала удивление водителя. Старик потер глаза, не веря им. На переднее сидение уселась огромная бутылка виски. Маркус схватился за фуражку, снял с головы и прижал к груди. Месса хлопнула дверью и села на свое место сзади. Отряхнула от снега капюшон и волосы, затем достала из кармана флягу и сунула водителю. Маркус онемел на секунду.
— Милая, как мы это по документам-то проведем?
— Никак. Нашелся щедрый спонсор. — Она откинулась на кресло, положив ногу на ногу.
— Храни тебя Аен. — Маркус вытер пот со лба фуражкой.
Месса усмехнулась и прикрыла глаза.
Глава 14
Следующим утром Мессалин принесла в кабинет Грэм полупустой отчет, написанный корявым почерком. Там ее уже ждали регент с генералом и советник. Положив листок на стол, Месса отошла назад, в центр комнаты. Грэм удивленно подняла брови.
— Это все? — спросила она и повертела лист в руках. Убедившись, что на обратной стороне ничего нет, она бегло прочитала. Устало выдохнула и отодвинула его в сторону. — А остальные чем занимались? Тут только об одной написано, — королева перевела свой взгляд на сына.
— Вчера произошел несчастный случай. №315 отправилась одна.
— Несчастный случай... Понабрал черт знает кого… — шипела Грэм.
Эш промолчал и поджал губы. Сорот украдкой заглянул в отчет и нахмурился. Они с Грэм переглянулись.
— Я бы хотел уточнить. “Гости”, о которых вы указали довольно вскользь, кто они? — Обратился Сорот к Мессалин.
— Почти всегда это разные люди, — ответила она твердо.
— Такой вопрос, юная леди. — Сорот вышел чуть вперед и потер руки. — А как у этих гостей обстоят дела с менкоином? Слабо мне верится, что они воздерживаются от него.
— Следить за другими гостями не входит в задачу, — перебил его Эшлен.
Сорот проигнорировал слова генерала и улыбнулся Мессалин, повторив свой вопрос еще раз. Та замялась. Все трое сверлили ее взглядом, ожидая ответа. Эш подавал совершенно непонятные сигналы рукой под столом и смотрел в глаза Мессе, не моргая. Она нервно сглотнула.
— Я не видела, — сказала она.
— Что вы именно не видели? То, что гости “под кайфом”? — продолжал расспросы Сорот.
— Я не видела процесс принятия менкоина. Они могут быть пьяны по разным причинам и от разных веществ, коих в зале предостаточно.
— Меня интересует, если ли непосредственно менкоин в ближайшем доступе? На столе, например?
— Есть.
Сорот улыбнулся и сложил руки на груди, обернулся к королеве. Ответив ему кивком, Грэм махнула рукой.
— Можешь быть свободна, благодарим за работу.
Мессалин поклонилась и ушла.
— И что это дает? — Хмыкнул Эш.
— Просто, было интересно, — усмехнулся Сорот.
***
На утренней разминке Хель озадаченно почесывал подбородок.
— Девочки больше не вернутся, — грустно сказал он и окинул взглядом оставшуюся пару.
Ангела недовольно жевала собственный язык, глаз все еще был залит пунцовым синяком. Мессалин рядом молчала, спрятав руки за спиной.
— Многовато места тут для вас теперь. Надо как-то оптимизировать что ли…— Хель полистал ежедневник и задумчиво вздохнул. — Как бы вас не расформировали вовсе…
— Отлично, из-за этих дур нас теперь расформируют, — шикнула Ангела.
— Они живы?
— Да. — Ангела недовольно цыкнула. — Но утром я видела бумаги об их увольнении.
— А что будет, если нас расформируют? — спросила Мессалин.
— Распределят по другим взводам и корпусам. На самые низкие должности. Снова придется вверх карабкаться. Если кто-то другой типа Эшлена, к себе под крыло не возьмет, — объяснила блондинка.
— Слишком дорого казне вы обходитесь, — вздохнул Хель. — Как там ваша миссия?
— Никак, — ответила Ангела.
— Не завидую я вам, девочки. Если еще и задание не выполните… Королева нынче не в духе, как бы вас вообще не “того”. Я на вашем месте писал бы увольнительные пока не поздно, а то будете до конца дней тут маршировать да унитазы мыть. — Он захлопнул блокнот. — Идите, на завтрак опоздаете.
Мессалин отряхнулась от песка и двинулась к выходу, уже чувствуя на языке вкус кофе и булочек. Ангел догнала ее у самого входа и схватила за руку.
— Пойдем вместе? — неожиданно спросила капитанша.
Мессалин удивленно подняла брови: она никогда не видела, чтобы Ангела ходила на завтраки. Месса пожала плечами и кивнула.
Весь путь они молчали. Ангела была задумчивой и напряженной, Месса же весело летела по коридору. Добравшись до столовой, Мессалин набрала себе полный поднос сладкой выпечки и стакан кофе. Ангела же ограничилась одним бутербродом с сыром и чашкой чая. Они заняли маленький стол на двоих в углу. Служащие только-только начинали приходить: зазвенели ложки и стаканы, голоса и смех. Толпы курсантов и давних служил, расползались по обеденной зоне, гремя подносами.
Ангела смотрела на бутерброд в упор, будто пытаясь разогреть его взглядом. Мессалин напротив молча уплетала булочки и громко хлюпала кофе.
— Надо что-то придумать,— сквозь зубы сказала Ангела. — Я не хочу обратно на самое дно.
—Почему сразу думаешь о плохом? — Мессалин усмехнулась и махнула рукой. — Может, тебя Эшлен возьмет к себе куда-то.
— Не возьмет. — Ангела потерла фингал на глазу и зашипела от боли. — Никуда не возьмет. Отправит толчки мыть до конца дней.
— Тогда уволишься и поедешь домой.
Ангела резко выдохнула. Слова про дом кольнули ее в сердце. Капитанша задумчиво нахмурилась и отвернулась к стене, подперев подбородок.
— Нет у меня дома. И ехать мне некуда. Тут хоть крыша над головой есть, — пробурчала Ангела, практически не шевеля губами. — Я родилась на окраине Севера, в маленьком городке. Родителей не помню, самого дома тоже. При очередной стычке с Западом его разбомбили так, что и камня не осталось.
— И как ты тут оказалась? — Мессалин прекратила жевать и положила булку на стол.
Ангел поджала губы, не желая рассказывать. Но потом, все же, повернулась к напарнице, уставилась на нее и продолжила.
— Всех выживших перевезли в столицу. Детей - сирот по приютам да интернатам. Вот я в такой и попала, при резиденции. Это и есть мой дом, я тут росла. Потом поступила на военную кафедру, семь лет службы и вот я капитан под крылом Эшлена. — Она тихо посмеялась. — Мы даже один раз вместе за одной партой сидели, до того как он генералом стал.
— С Эшленом за одной партой? — Мессалин усмехнулась и с недоверием покачала головой. — Я думала он с пеленок в погонах был.
— Нет конечно, — рассмеялась Ангела. — Он был на последнем курсе, а я на первом. И однажды у нас общая пара по истории была. Я тогда и подумать не могла, что он так быстро до такой высоты допрыгнет.
— Что тут прыгать, он член правящей семьи. Ему давно место было готово.
— Нет. — Ангела мотнула головой. — Тогда это место уже было занято. Братом короля… Не помню как его… Кажется Гарольд. Молодой был, но строгий такой. Одним взглядом на место ставил. И уходить не собирался, и Элиа был не из тех, кто под своих детей коврики подкладывал. Никто действительно не думал, что Эшлен займет генеральское кресло.
— А как же тогда так вышло?
— Тогда как раз появился менкоин. Эта дрянь расползлась по городу, как туман, за короткий срок. Каждый день бандиты устраивали разборки между собой из-за него. Не могли поделить доход или районы — не помню. В общем, у Эшлена тогда карьера резко в гору пошла, как ни странно. Он будто наперед знал где, когда и сколько человек будет. Разгонял мафию, сажал и накрывал картели, так и до верхушки дослужился. А потом на одной из разборок генерала Гарольда убили.
