— Ко мне есть еще какие-то претензии? — Эш посмотрел на брата.
— Больше никаких, спасибо,— ответил тот.
Как только пара вышла из комнаты, Эшлен с облегчением выдохнул, и подал полный стакан Калебу.
— Я не буду больше, благодарю, — хмыкнул тот.
Проигнорировав отказ, Эш поднял рокс над головой с широкой улыбкой. Калеб нехотя повторил за ним.
— Ты очень красивый. — Эш выпил залпом.
— Спасибо, вы тоже. — Калеб поднес рокс к носу и замешкался.
Эш аккуратно уперся указательным пальцем в стакан Калеба и наклонил, вынуждая быстрее выпить. Калеб сделал пару больших глотков. От горечи горло загорелось, он закашлялся и активно замахал руками, обдувая лицо. Эшлен рассмеялся и, взяв со стола маленькую закуску на короткой шпажке, протянул ее Калебу. Юноша зубами снял закуску со шпажки. Эшлен снова рассмеялся, перевел взгляд на колбу с драже, а затем Калеба.
— Знаешь что это? — спросил он улыбаясь.
— Лифа, кажется. Я не пробовал.
— А хочешь?
Лис стоял у стойки менеджера, недалеко от выхода, и ждал, пока девушка закончил заполнять счет. Как всегда, не читая, он подписался под суммой. Кинув ручку обратно на стойку, Лис замер с удивленными глазами.
— Сколько?! — прикрикнул он возмущенно. Девушка нервно улыбнулась и пожала плечами.
Мессалин ждала у входной двери и безжизненно смотрела в пол. Подняв глаза, она вновь взглянула на красные шторы вдали. К горлу подкатила тошнота от отвращения. Лисандр вернулся и раздраженно хмурил лоб, попутно надевая пальто.
— Ты знаешь, сколько зад этого рыжего стоит? Я пр… — шипел он.
— Что это только что было? — перебила она.
— А не очевидно? — Лис взял ее за руку и вывел на улицу.
Холодный ветер ударил Мессу по лицу, словно кулаком. Она выдернула руку из Лисандра хватки и замерла на крыльце.
— Объясни! — прикрикнула она.
У Лиса дернулась губа от раздражения. Он закусил щеки, перевел дыхание и кивнул.
— В чем дело, Месс? — он подошел к ней ближе, почти впритык — Спрашивай, — и прошептал в лицо.
— Что это все значит?
Лис улыбнулся. Приобнял ее, положил руку на кудрявый затылок и прижал голову к своему плечу.
— Что именно? То, что наш суровый генерал предпочитает мальчиков или…
— Зачем он здесь вообще?!
— Как ты думаешь, я до сих пор не в тюрьме, только лишь воле случая? Все же очевидно…
— Почему ты не сказал раньше?
— А ты бы смогла удержать это в секрете? Не подавать виду, пересекаясь с ним коридорах?
— Мог сказать сегодня. Заранее. До того как он пришел! — обижено бурчала она.
— Я не до конца был уверен, что он придет. А если бы не пришел, то мы бы вернулись к первому вопросу: смогли ли бы ты молчать?
Мессалин не ответила.
— Вот именно.
— Он меня убьет… — Мессалин попыталась оттолкнуть Лисандра, но он прижал ее сильнее.
— Эшлен самый добрый человек в этом мире.
— Он застрелил Морис, даже глазом не повел. Не разобравшись. При всех.
— Это был приказ. Сам он никогда так не поступит. Уж поверь. Я его с пеленок знаю. — Он взял ее под руку и повел за собой вглубь темной улицы. Месса поплелась следом, задумавшись.
— Ты его с пеленок? — переспросила она. — Может, наоборот?
— Он меня, я его… — хмыкнул Лисандр. — Какая разница, мы же близнецы.
— Шутишь? — Месса остановилась. — Он старше лет на десять.
— Нам обоим двадцать пять. — Лисандр помотал головой и вытянул губы. — Я младше ровно на семь минут и, к тому же, нехило проспиртован, — рассмеялся он. — И на войне не бывал. Эш с последних сборов вернулся заметно постаревшим. Даже чуть седым.
Пара зашла за угол, на привычном для Мессалин месте стоял роскошный черный автомобиль с отполированным кузовом и вытянутым капотом. Водитель вышел на улицу, и открыл заднюю дверь.
— Здравствуйте, мисс, — сказал он.
Месса взглянула на шофера и открыла рот от удивления, это был Маркус. Захлопнув дверцы, он сел за руль.
— Вы…? — наклонилась к нему Мессалин.
— Я очень рад, мисс, что с вами все хорошо, — перебил он ее.
Лис цыкнул языком и одернул Мессалин назад, повалив на себя. Приобнял за плечи, уткнулся носом в волнистые локоны, провел кончиками пальцев по девичьему бедру, от колена и выше, под платье.
— Если бы не старик рядом я бы… — шепнул Лис ей на ухо.
Месса вскинула голову и зажала ему рот ладонью, не дав договорить.
Глава 19
Кучи писем разбросаны по столу королевской приемной: жалобы, благодарности, прошения, ответы. Сорот вскрывал конверты письменным ножом и бегло осматривал.
— А это от Западного принца с Аремии, что у моря, — он передал ей листок с письмом.
— Понятия не имею кто это… — Грэм швырнула письмо на пол, даже не взглянув на текст.
— А это от Короля Самуэла. Юг, — Сорот передал ей следующее письмо.
Грэм выхватила бумагу и уставилась в текст.
“Дорогая Грэмлина, еще раз хочу выразить свои соболезнования по вашему горю. Смерть короля Элиа стала для нас всех большим потрясением и еще большей печалью…”
— Какой лицемер. На границе с Югом до сих пор сражения, а он соболезнования высказывает… — хмыкнула женщина.
“Но, не смотря на это, пишу я вам совершенно по радостной вести. Я и моя дочь Марсала прибудем к вам гораздо раньше, чем планировалось. Пока это письмо будет идти до Вашего Высочества, мы уже начнем путь. Через месяц мы прибудем в Северные земли для переговоров. Надеюсь, что наши договоренности еще будут в силе. Помоги и благослови нас и Вас Аен.”
— Месяц… Пешком что ли идут. — Грэм смяла письмо и кинула за спину. — Ты видел сегодня Эшлена? Как там наше дело продвигается?
— Видел, но результат Вас не обрадует… Нашли подозреваемого, но это не Лисандр. И он даже косвенно с ним не контактировал. Генерал просил передать: “Разрабатывать ли дело по Джанку дальше?”.
— Нет. Какой смысл тогда…— вздохнула она.
— Но я думал, Вас волнует проблема менкоина…
— Пускай эта чернь жрет что хочет, хоть менкоин, хоть дерьмо с пола. Быстрее передохнет. — Она поднялась с кресла и подошла к окну. Сорот продолжил вскрывать оставшиеся конверты. — Месяц… Месяц на то чтобы что-то придумать. — Властный взгляд остановился на высоких сугробах во дворе. — Мы убьем его. И все, делу конец.
— Госпожа… — не успел договорить Сорот.
— Замолчи! Я власть! — закричала она в полный голос. — Моя воля— это воля Аена! Сегодня же!
Сорот упал со стола на пол и на коленях пополз к королеве, сложив руки в молитве.
— Прошу, прошу, одумайтесь! — взмолился Сорот. — Вспомните, что было в прошлый раз! Какой ужас творился на Востоке! Какую кровавую баню устроили люди, после убийства короля! — Он обнял ее ноги. — Так нельзя, ни в коем случае нельзя! Они не щадили никого, ни детей, ни стариков. Разве Вы не помните?
— Королева Ария, — прохрипела Грэм. — Помню.
— Нет смерти страшнее, чем смерть Арии.
Грэм поджала губы и уставилась на стену. Солнечная на ней икона покосилась: Бог—Солнце будто смотрел на королеву с осуждением, чуть наклонив голову. В памяти всплыло восстание на Востоке, случившееся тридцать лет назад. Королева Ария отравила своего мужа, надеясь занять его место. Но вместо переворота, случился самый страшный и кровавый бунт на памяти Грэм. От Арии, ее пожилой матери и сестер, не осталось даже костей. Грэм нервно сглотнула и убрала руки за спину:
— Хорошо. Найдем другие способы.
***
Мессалин вернулась в комнату после утреннего душа. Возле ее кровати копошились служащие: вытаскивали вещи с полок, собирали постельное и складывали в мешки. Девушки вокруг замерли, наблюдая с интересом и некой тревожностью. У Мессалин задрожали коленки, все было точно так же как после смерти Морис. Она медленно подошла к служащим и одернула одного.
— А что вы делаете? — спросила она настороженно.
— Вас ждет у себя генерал.
Сердце провалилось в пятки. Дрожащими руками она поправила мокрые волосы и одернула водолазку.
— Зачем?... — Страх сдавил горло.
Рабочие промолчали. Поджав губы, Мессалин медленно пошла к выходу. Курсантки грустно смотрели ей вслед. Все вещи девушки вынесли из комнаты, оставив пустую сетку на кровати.
Месса замерла у дверей кабинета и боролось с собой. Зайти не хватало духу. Она вспоминала слова Лисандра: “Эшлен самый добрый человек в этом мире”— и проклинала его. Убежать прямо сейчас — так же не хватало решимости. Мессалин переминалась с ноги на ногу на одном месте, отходила подальше, возвращалась обратно. В очередной раз вернувшись к кабинету, его двери резко распахнулись.
— Зайди, — сказал Эшлен.
Мессалин вошла внутрь, еле сдержав слезы. Эш слегка толкнул ее в спину, вынудив двигаться быстрее. Двери закрылись, звякнуло что-то металлическое. Мессалин зажмурилась, боясь оглянуться. Эш подошел сзади, раздался щелчок, кожаные портупеи заскрипели под кителем. Он вздохнул.
— Последние слова есть? — спросил он грустно.
Из Мессалин вырвался истеричный смешок. Она задрала голову и грустно улыбнулась.
— Нет.
— Смотрю, сегодня настроения язвить нет. — Эшлен кивнул. Снова раздался металлический звон.
Мессалин вздрогнуло, что-то упало на ее плечи. Эш накинул на нее черный китель увешанный цепочками, с золотистыми металлическими пуговицами и ремнями.
— Хоть ты этого и не заслуживаешь, но все же поздравляю, майор. — Эш похлопал ее по новым погонам и вернулся на свое место. — С шести утра жду тебя здесь каждый день, без выходных. Будешь заниматься документацией и остальной мелочью. Пока что.
Мессалин раскрыла рот, не веря в происходящее. Ощупала китель, провела пальцами по звездам на плечах, по золотым цепочкам и пуговкам. Эш молча, кинул на стол пачку бумаг и подвинул на противоположный край.
— Пять минут на переодеться. Затем отнеси в левое крыло, найди капитана Остипа, пусть подпишет, потом обратно…
Мессалин не слушала, по щекам побежали слезы, но уже не от горя, а от счастья. Она выбежала из кабинета и помчалась к обратно казармам, звонко хохоча. Ее вещи перенесли в отдельную комнату в соседнем крыле. Месса ворвалась внутрь, как вьюга и рассмеялась от счастья.
***
Ледяная вода хлынула из крана в специальный контейнер. В жестяном коробе валялись разнообразные хирургические инструменты заляпанные кровью и другими жидкостями. Санитар натянул длинные резиновые перчатки до локтей и принялся взбивать пену в воде руками. Мэй собирала металлические судки со столов в общем зале и приносила их к санитару, затем высыпая инструменты прямо в воду.
— Грустная ты сегодня какая-то, — сказал мужчина.
Мэй высыпала последние наборы скальпелей и опустилась на стул рядом:
— Да нет, все нормально.
Санитар недоверчиво хмыкнул и выключил воду. В комнате стало тихо, осталось только шуршание опадающей мыльной пены.
— Врешь ты мне. Рассказывай давай. Опять тебе этот нервы треплет? — Он принялся перемешивать инструменты в воде.— Нашла бы ты себе нормального, а. Красивая девка же.
Мэй поджала губы и взяла со столика рядом еще одну пару перчаток. Надев их, она опустила руки в холодную воду до самого дна и тут резко одернула их обратно. Острый скальпель прорезал резину. Мэй испуганно стянула перчатку и осмотрела руку— повезло, скальпель прошелся но ногтю, практически не задев кожу.
— Ты куда руки суешь так резко? А если заразу подцепишь! — возмутился санитар. — Сиди на месте!
— Я хочу помочь…
— Себе помоги! — нахмурился мужчина. — Покалечишься еще, а мне потом этот голову снесет.
Мэй села обратно на стул и кинула перчатки в мусор. С печальным вздохом, опустила голову:
— Думаешь, Лисандру до меня есть дело? Мы так давно не общались… Не гуляли… Обычно каждую субботу он приходил ночью…
— Лисандр теперь прЫнц— главный наследник, — посмеялся санитар.— Много поменялось, сама же видишь. Раньше ходил—молчал, днями из своей каморки не вылезал, носа показать боялся. А теперь как распетушился. — Инструменты загремели в воде. — То, что к тебе он заходил после борделя, это не показатель любви, Мэй. Не будь дурой. Тебе самой-то не противно? Бегаешь за ним как собака, а он тебе в душу гадит.
— Почему ты так думаешь? — возмутилась Мэй. — Ты же сам говоришь, что если я покалечусь, Лис тебе голову снесет. Значит ему не все равно? А про бордель. Раз он возвращается ко мне, значит, там не с кем не спит. По-моему это показатель любви, разве нет?
Мужчина вытащил руки из воды и замер, упершись в край контейнера:
— Я поражаюсь твоей логике. Ему не все равно на технику безопасности, а не на тебя лично. Дотошный говнюк… А что на счет борделя: ему либо денег жалко на шлюх, либо еще какая-то другая причина. Ну уж точно не большая любовь к тебе, — вздохнул он. — Я вот женатый, и жену свою люблю. И даже в мыслях нет на других смотреть. И хочется жену свою радовать, счастливой делать. А этот что для тебя делает? Только и слышу, как ты хнычешь в туалете постоянно. Да и… Сама подумай. Он же в жены тебя не возьмет. Ты не королевских кровей. И надо тебе оно тогда? Быть девочкой на вечер…Из таких сейчас очереди будут.
— Ты не прав! — Мэй закусила язык и вскочила на ноги. — Ничего ты не знаешь о наших отношениях! Он не такой!
— А какой, Мэй? Порядочный и честный? Он добрый только когда ему что-то нужно, будто сама не видишь. — Мужчина отвернулся и продолжил мыть инструменты. — Твое дело… Только сама ж говоришь, к тебе давно не заходит. А в ту богадельню —ходит? — усмехнулся он.
Мэй ничего не ответила и вышла обратно в общий зал, хлопнув дверью.
— На венеричку проверься! — крикнул ей вслед санитар.
Глава 20
Лисандр смотрел на запеченную птицу бешеными глазами и кусал губы. Блестящая от сока и растопленного жира, она манила больше, чем любая из бордельных танцовщиц. Эш демонстративно долго отрывал ногу от тушки.
— Как пахнет, да?— Издевательски улыбался он. — А корочка какая хрустящая.
Лис утер нос и сглотнул слюну. Эш откусил от ножки кусок, мясо довольно простонал и принялся намеренно громко чавкать:
— Такая сочная, ты даже не представляешь. Прямо тает.
— Такая же сочная как задница рыжего пацана? — шипел Лис и мял вилкой печеную морковь.
— Вот ты вроде… — Эш рассмеялся и вытер рот салфеткой. — Мясо не ешь, а все равно злой. Не работает эта теория…
Двери зала распахнулись, в обеденную, цокая каблуками, как молотками на наковальнями, ворвалась Грэм. Корона на ее голове завалилась на бок, щеки налились алой кровью и горели пламенем. Сорот, комично маленькими шашками, мчался вперед королевы, чтобы успеть отодвинуть ей стул.
— Марсала приедет через месяц. — Уселась на свое место Грэм. — Вы поженитесь. — Она тыкнула в Лисандра пальцем и повысила голос. — И даже не вздумай спорить! — Не успел Лис и раскрыть рта, чтобы ответь, как Грэм приподнялась с места и яростно стукнула кулаком по столу. — Только попробуй что-то выкинуть я…
— Хорошо,— спокойно ответил Лисандр. — Я не против.
Все замолчали. Грэм опустилась обратно на стул и непонимающе покачала головой. Эш заметно напрягся и смотрел то на брата, то на мать, то на Советника. Сорот был не менее удивлен, чем все и застыл за Грэм, выпучив глаза. Лисандр, будто и не замечая этого всего, продолжал мять морковь вилкой, превращая ее в пюре.
— Что?— переспросила Грэм. — Ты согласен?
— Это хороший вариант, почему я должен быть против? — Лисандр отодвинул тарелку в сторону и потянулся к пирожным.
