— И что ты им скажешь? Простите, пощадите, у нас нет сил с вами драться! Давайте мириться, пока наши бабы не нарожают больше детей, и мы будем в силах дать отпор, так? У нас полное здание солдат, только жрут и стоят без дела. Собери и отправь на фронт. Пусть отрабатывают свое жалование.
— Эшлен не позволит.
— А кто его разрешение будет спрашивать? Пусть готовит списки на мобилизацию, это мой приказ.
Сорот развернулся и пошел к выходу. В голове уже начал выстраиваться сложный диалог, ладони вспотели.
— Послушай, — окликнула советника королева. Сорот обернулся. — Если Эшлен перестанет справляться со своими обязанностями, его место займешь ты. Если, конечно же, к тому времени будешь меня устраивать, — улыбнулась она.
Сорот благодарно кивнул.
Мэй замерла у дверей кабинета Лиса. Работники позади нее ехидно посмеивались и улыбались. “Я тебе говорил, что вернется”: шептались они. Вздернув подбородок, она постучала. По ту сторону раздался недовольный стон, а затем крик: “Ну что там”. Мэй смело вошла внутрь, голова ее подрагивала от напряжения, а пальцы тряслись. Лис закинул ноги на стол и уставился в книгу, не обратив на Мэй никакого внимания.
— Хочу попросить тебя, — начала она твердым голосом. — Я хочу остаться работать тут, пожалуйста, — но закончила жалобным писком.
— Нет,— ответил он равнодушно и перелистнул страницу.
Мэй чуть подалась вперед, желая подойти ближе, но тут же одернула себя.
— Пожалуйста. Мне очень нравится тут работать. Я всех уже знаю, привыкла, удобно и без стресса.
Лис поднял на глаза и убрал книгу чуть в сторону. Мэй очень старалась держать лицо, но дрожащие губы выдавали ее волнение.
— Я тебя не увольнял. Ты сама ушла. Причем, без предупреждения, — вздохнул Лисандр. — От чего передумала? Если у тебя в планах вернуть отношения, то сразу...
— Нет-нет-нет. — Мэй замахала руками. — Честно, нет. Я все поняла. Никаких отношений…
Она тихо шмыгнула носом и утерла щеку, по которой потекла предательская слеза. Лис поднялся с места и подошел к ней, приобнял за плечи.
— Мэйвила.… Ну конечно возвращайся, я пошутил. Тут без тебя все сыпется.
Лисандр поднял мизинец на руке. Мэй хихикнула и подала свой в ответ.
— Друзья?— спросил Лис.
— Друзья.
— Точно не будет проблем потом? — спросила Мессалин, стуча зубами от холода.
Ледяной ветер трепал замерзшие кудри, выглядывающие из-под шапки. Мимо носились дети, перекидывающиеся друг с другом снежками. Где-то за углом на них кричал дворник, махая метлой над головой. Город ожил, Солнце слепило глаза, старые деревья томно поскрипывали от ветра. Люди ходили мимо, разговаривая о своем.
У небольшого ларька с выпечкой стоял Лисандр и внимательно разглядывал меню, написанное от руки на картонке.
— Не думаю. — Он почесал подбородок и задумчиво вытянул губы. — Эшлен запретил мне ходить по городу без охраны. А я, знаешь ли, шишка важная. Так что хочу себе в охрану майора как минимум, — усмехнулся Лис и дважды постучал в окошко булочной.
Месса сильнее закуталась в куртку и наклонила голову к груди, прячась в шерстяной шарф. На лице еще виднелись не зажившие ссадины. Она слегка подрагивала от холода и перетаптывалась с ноги на ногу, чтобы хоть как-то согреться.
— Потерпи немножко, идти минут десять осталось. — Лис протянул ей картонный стакан с горячим чаем и улыбнулся.
Месса обхватила его оледенелыми ладонями, тепло разлилось по костям, она довольно вздохнула. Лисандр взял ее под локоть и повел дальше по улице.
— А куда идем? Ты так и не сказал.
Лис отхлебнул из своего стакана и отвернулся, проигнорировав вопрос. Мессалин недовольно вытянула губы, не став расспрашивать.
Спустя недолгое время вдали стал виднеться вокзал: свистели поезда и стучали железные колеса. Запахло чем-то непонятным: затхлостью, с металлическим привкусом, вперемешку с выпечкой. Лис потащил Мессалин за собой, крепко держа за руку. Лавируя между толпами и группками людей, они дошли до большого поезда. Из труб валил густой пар, громко вопил свисток, двигатель злобно гудел и стучал. Люди на пероне обменивались объятиями и прощаниями. По платформе туда-сюда ходила пожилая женщина, предлагая прохожим хрустальные колокольчики и бокалы, волоча за собой огромную, тяжелую сумку. Она подходила к людям, предлагая свой товар, но те лишь отмахивались от нее и гнали прочь.
Лисандр остановился у одного из вагонов и принялся искать билеты по карманам.
— Не хотите купить, красавица? — старушка подошла к паре и весело позвонила в колокольчик. — Десять лир всего.
Мессалин повернулась к женщине. На вид ей было лет восемьдесят, очень худая, укутанная в несколько старых курток, перевязанных на поясе какой-то тряпкой — чтобы не расходились. Старческая руки дрожали, а кожа покрылась грубой коркой от постоянного нахождения на морозе.
Лисандр рядом злобно фыркнул, он никак не мог найти билеты. Расстегнув пальто, он принялся шариться по внутренним карманам.
— Еще есть бокалы… — старушка наклонилась и принялась копаться в большой сумке на земле.
Она протянула один Мессалин и улыбнулась. Зубов у нее не было, а челюсть тряслась.
— Вам не тяжело в такой мороз работать? — Месса взяла в руки красивый хрустальный бокал на тонкой ножке и посмотрела на торговку.
— А как жить? Хлеб не дешевый. Сыновья умерли от дури этой, проклятой… — забубнила старуха еле слышно. — Стыдно попрошайничать. Да и кто даст?
— Нашел! — крикнул Лисандр.
Он повернулся к Мессе и, заметив в ее руке бокал, перевел взгляд на старуху, недовольно хмыкнув. Мессалин отдала его обратно торговке и вытащила из кармана помятую купюру в сто лир.
— Держите.
Женщина низко поклонилась и утерла глаза. Лисандр, не желая на это смотреть. Старуха, поклонившись на прощание, пошла дальше.
— Мог бы и помочь. Не бедный, — возмутилась Месса.
Лисандр обернулся и недовольно цыкнул языком.
— Иди и подними ее сумку.
— Зачем?
— Помоги старушке такую тяжесть нести, добрая душа.
Мессалин задрала нос и пошла за торговкой.
— Я вам помогу до конца перрона донести, — потянулась она к сумке.
Старуха обернулась и одернула руку, не дав ее схватить.
— Спасибо-спасибо. Не стоит. Ты уже помогла. Спасибо, благослови тебя Аен.
— Мне не сложно. — Мессалин снова потянулась к ручке, но старушка вмиг отпрыгнула от нее.
Девушка непонимающе усмехнулась и подошла ближе.
— Воруют! — завопила женщина.
Месса опешила от этих слов и отошла на шаг. Старуха быстро побежала вперед, так быстро, словно это была молодая женщина в расцвете сил. Со спины подошел Лис и положил тяжелую руку на плечи Мессы. Довольная улыбка расползлась по лицу.
— Деньги ты ей дала, а товар она тебе даже не попыталась отдать. Сразу купюру в карман, а бокал в сумарь. Не кажется странным? Ты же не сказала, что не хочешь его покупать?
Мессалин повернула голову к нему и нахмурила брови.
— А сумка ее пустая. Куча пакетов и тряпок для объема. Волочит, якобы тяжело, чтобы пожалели. Этой дамочке 25 лет всего, может пойти работать.
— Выглядит на все 80.
— Болезнь такая, кожа быстро теряет упругость. А зубы муж выбил. Она ходит, попрошайничает таким изящным способом, ему на дурь с алкоголем. — Вздохнул Лис. — Я лично ей в руки однажды дал сотню тысяч. А на следующий день она снова тут торговала. И снова бедной прикидывалась.… Тут все ее знают уже. Разве что приезжие ведутся.
— Мог бы сразу сказать.
— А ты бы мне поверила? — Лис убрал руку с ее плеча и поплелся обратно к нужному вагону, Месса же побежала следом. — Все вокруг ее гнали. Явно на то есть причины.
— Но…
— Думала ты одна такая добродушная? А остальные черствые и бессердечные скупердяи, зажавшие десяток лир на помощь немощной? — перебил ее Лис. — Не глупи, Месс. Если люди как-то по-особенному обращаются к кому-то — то значит, есть причина.
Он протянул билеты проводнику и вошел в поезд. Месса поднялась следом, грустно опустив голову. Открыв двери купе, Лисандр пропустил ее вперед. Места были предусмотрены только для двоих пассажиров: два красных диванчика у стен, и между ними небольшой деревянный стол. На нем лежало несколько газет. Лис завалился на свое место, закинув ноги на диван, Мессалин села напротив.
— Ехать чуть больше часа — пробубнил Лис, прикрыв глаза. — Можно вздремнуть.
Поезд тронулся. Месса уперлась локтем в стол и уставилась в окно печальным взглядом. Ей было неловко и грустно от того, что случилось на перроне.
— Как легко мне лапши на уши навешать.… То продавец на ярмарке с браслетом, теперь эта старуха… — вздохнула она.
— Наивная. За свои двадцать лет пора бы уже научиться отличать ложь. — Лисандр приподнялся и сел ровно. — Кстати о лжи. Как ты так с лестницы упала?
— Подскользнулась и покатилась. — Мессалин потерла шов на голове.
Лис наклонился чуть вперед, поставил локти на стол, слегка нахмурился и подпер кулаком подбородок.
— Не люблю, когда мне врут. — Он пристально смотрел ей в глаза, не моргая. — Надеюсь, у тебя для этого есть веская причина.
— А я надеюсь, что у тебя есть веская причина, чтобы мне не доверять, — шикнула она в ответ.
Пару мгновений они сверлили друг друга ледяными взглядами. Как вдруг Лис слегка рассмеялся, наклонив голову набок.
— Нет, — ответил он. — Нету.
Мессалин откинулась назад и по-доброму усмехнулась.
Время в пути прошло незаметно. Месса любовалась видами за окном, а Лисандр листал газеты и периодически ругался на прочитанное вслух.
Поезд остановился с громким скрипом. За дверьми послышался топот других пассажиров идущих к выходу. Мессалин застегнула куртку и принялась заматываться в шерстяной шарф.
—Можешь не кутаться. Тут гораздо теплее.
Мессалин недоверчиво свела брови и натянула шапку вниз до глаз. Лисандр вышел первый и подал ей руку, помогая спуститься на перрон. Воздух был действительно гораздо теплее, чем в столице. Слышалось пение птиц, витали ароматы цветов и ранней весны.
— Что за магия? Мы же не так далеко уехали.
— Это Ценори. Юг на Севере — так сказать. Тут всегда весна. Температура ниже нуля очень редко опускается.
Мессалин размотала шарф и оставила свободно болтаться на шее. Лис подошел чуть ближе, сдернул с нее вязаную шапку, и слегка потрепал волосы.
— Тебе идет, когда они такие.… Во все стороны. Лохматые.
Мессалин рассмеялась, прикрыв рукой рот. Вместе они пошли к выходу с вокзала. По пути, Лис достал из кармана несколько сложенных купюр и отдал Мессалин.
— Вот этим можно, — шепнул он.
В тот же миг к паре подлетело несколько беспризорников с протянутыми ладошками. Они начали петь гимн Ценори и сжимать пальцы — выпрашивая милостыню. Мессалин недовольно сморщилась и быстро раздала деньги попрошайкам. Получив желаемое, дети разбежались.
— Да пусть бы допели. Забавно же, — грустно сказал Лис.
— Не люблю детей.
Лисандр резко остановился, странно взглянув на нее, а затем, так же неожиданно, рассмеялся.
— Своих полюбишь.
Мессалин промолчала.
Они вышли с вокзала Ценори и продолжили путь по узким улочкам города. Здесь все было не так как в столице: никакой серости, дома выкрашены в яркие цвета, вечнозеленые кустарники начинали зацветать, на некоторых деревьях виднелись раскрывающиеся почки. Иногда мимо проезжали автомобили и велосипедисты. Снега почти не было. Каблуки Мессы громко стучали по брусчатке. Торговки сидели у магазинов и продавали цветы, сладости и горячие напитки. Лисандр, проходя мимо них, каждый раз спрашивал— не желает ли она чего-либо из предложенного. Мессалин мило посмеивалась и отрицательно мотала головой.
— А теперь куда идем?
— Тебе действительно так важно это знать? — обиженно хмыкнул Лис. — По-моему, куда важнее то — с кем идти, чем куда.
— Ладно. Молчу.
— Секретное место. Хожу туда, когда нужно собраться с мыслями. Или просто расслабить голову. И не хочу ни с кем им делиться.
— Снаружи буду ждать, получается?
— Да, — сухо ответил Лис и закусил щеки, еле сдержав улыбку.
Мессалин шутливо пнула его в предплечье и нахмурила нос. Лис в ответ потрепал ее волосы на макушке, перекинув пряди на лицо. Мессы сдула их в сторону, потянулась руками к его голове. Лисандр уклонился, расхохотавшись. В этот миг Мессалин крепко схватила его за остроконечное ухо и потянула на себя.
— Всё-всё! Понял! — сквозь смех завопил он.
— Рассказывай свои секреты. — Мессалин не думала отпускать и широко улыбалась.
— Сначала отпусти!
Месса расслабила хватку, Лис потер ухо, а затем резко побежал в сторону, дальше по улице, громко хохоча словно ребенок. Мессалин побежала следом, крича несерьезные угрозы. Лисандр завернул за угол и остановился прямо у поворота, спустя мгновение в него с разбегу влетела Мессалин, почти свалив с ног.
— Почти пришли. — Он крепко сжал ее в объятиях и покрутил.
Месса замерла напротив него, не в силах отвести взгляд. Голубые радужки подрагивали, будто он вот-вот расплачется. Буйство эмоций читалась в глазах напротив: радость, надежда, неизмеримая любовь и счастье. Лис чмокнул ее в лоб и повел дальше по улице, крепло сжимая теплую ладонь, будто боялся, что она убежит.
Легкая боль прострелила виски. На пару мгновений мир вокруг изменился. Яркие домики превратились в полузаброшенные развалюхи. Расцветающие деревья — в иссохшие, каменный тротуар — в разбитый старый асфальт, засыпанный песком. А на месте Лисандра — был мужчина в форме резидентских солдат, так же крепко сжимающий ее руку.
— Как ты там сказала, тебя зовут? Джейн? — спросил солдат, не оборачиваясь.
Видение рассыпалось. Вокруг снова была весна и яркие красивые домики. Месса нервно сглотнула.
— Лис, — она остановилась. — Как сделать так, чтобы память не возвращалась?
Он удивленно раскрыл глаза и повел бровью.
— Странная ты все-таки. Обычно люди хотят обратное.
— Мне не нравится то, что вспоминается. Совершенно.
— Негативный опыт ярче позитивного, поэтому плохие воспоминания будут всплывать чаще, — Лис задумался и посмотрел на небо, выискивая ответ на задворках сознания. — Если простым языком, то память можно представить как ветвистое дерево, по которым течет сок. Сейчас доступ к веткам что-то заблокировало, и сок туда не попадает. И ты не можешь понять, какие “плоды” были на этих ветках. Ну, а если подумать.… Стоит реже биться головой, наверное.… Чтобы это “нечто”, которое закрывает доступ к веткам, не сдвинулось. А что тебе вспоминается?
— Не могу сформулировать. — Она не решилась делиться своими видениями, боясь осуждения.
— Ладно, храни свои секреты. Врушка.
Спустя время они дошли до подножья горы. Окаменевшую землю оплели цветущие вьюны и разнообразные дикие растения. Воздух был необычайно свеж, витали ароматы черного чая и ключевой воды. Гора доставала своей вершиной до облаков, разрезая их словно мечом. День был необычайно солнечный. Высоко в небе кружили ласточки, весело перекрикивась друг с другом. Под ногами хрустели камушки и ветки, приятно шуршал мох, жужжали насекомые, прыгающие с цветка на цветок.
Лис свернул с тропинки в сторону, и пошел по известному лишь ему маршруту, обходя большие валуны и мелкие ручейки. Мессалин собиралась что-то сказать, но вмиг он зажал ее губы пальцем.
— Секретное место. Молчи до самого конца, — еле слышно сказал он.
Мессалин вздохнула и пошла дальше молча.
— Эшлен не позволит.
— А кто его разрешение будет спрашивать? Пусть готовит списки на мобилизацию, это мой приказ.
Сорот развернулся и пошел к выходу. В голове уже начал выстраиваться сложный диалог, ладони вспотели.
— Послушай, — окликнула советника королева. Сорот обернулся. — Если Эшлен перестанет справляться со своими обязанностями, его место займешь ты. Если, конечно же, к тому времени будешь меня устраивать, — улыбнулась она.
Сорот благодарно кивнул.
***
Мэй замерла у дверей кабинета Лиса. Работники позади нее ехидно посмеивались и улыбались. “Я тебе говорил, что вернется”: шептались они. Вздернув подбородок, она постучала. По ту сторону раздался недовольный стон, а затем крик: “Ну что там”. Мэй смело вошла внутрь, голова ее подрагивала от напряжения, а пальцы тряслись. Лис закинул ноги на стол и уставился в книгу, не обратив на Мэй никакого внимания.
— Хочу попросить тебя, — начала она твердым голосом. — Я хочу остаться работать тут, пожалуйста, — но закончила жалобным писком.
— Нет,— ответил он равнодушно и перелистнул страницу.
Мэй чуть подалась вперед, желая подойти ближе, но тут же одернула себя.
— Пожалуйста. Мне очень нравится тут работать. Я всех уже знаю, привыкла, удобно и без стресса.
Лис поднял на глаза и убрал книгу чуть в сторону. Мэй очень старалась держать лицо, но дрожащие губы выдавали ее волнение.
— Я тебя не увольнял. Ты сама ушла. Причем, без предупреждения, — вздохнул Лисандр. — От чего передумала? Если у тебя в планах вернуть отношения, то сразу...
— Нет-нет-нет. — Мэй замахала руками. — Честно, нет. Я все поняла. Никаких отношений…
Она тихо шмыгнула носом и утерла щеку, по которой потекла предательская слеза. Лис поднялся с места и подошел к ней, приобнял за плечи.
— Мэйвила.… Ну конечно возвращайся, я пошутил. Тут без тебя все сыпется.
Лисандр поднял мизинец на руке. Мэй хихикнула и подала свой в ответ.
— Друзья?— спросил Лис.
— Друзья.
Глава 28
— Точно не будет проблем потом? — спросила Мессалин, стуча зубами от холода.
Ледяной ветер трепал замерзшие кудри, выглядывающие из-под шапки. Мимо носились дети, перекидывающиеся друг с другом снежками. Где-то за углом на них кричал дворник, махая метлой над головой. Город ожил, Солнце слепило глаза, старые деревья томно поскрипывали от ветра. Люди ходили мимо, разговаривая о своем.
У небольшого ларька с выпечкой стоял Лисандр и внимательно разглядывал меню, написанное от руки на картонке.
— Не думаю. — Он почесал подбородок и задумчиво вытянул губы. — Эшлен запретил мне ходить по городу без охраны. А я, знаешь ли, шишка важная. Так что хочу себе в охрану майора как минимум, — усмехнулся Лис и дважды постучал в окошко булочной.
Месса сильнее закуталась в куртку и наклонила голову к груди, прячась в шерстяной шарф. На лице еще виднелись не зажившие ссадины. Она слегка подрагивала от холода и перетаптывалась с ноги на ногу, чтобы хоть как-то согреться.
— Потерпи немножко, идти минут десять осталось. — Лис протянул ей картонный стакан с горячим чаем и улыбнулся.
Месса обхватила его оледенелыми ладонями, тепло разлилось по костям, она довольно вздохнула. Лисандр взял ее под локоть и повел дальше по улице.
— А куда идем? Ты так и не сказал.
Лис отхлебнул из своего стакана и отвернулся, проигнорировав вопрос. Мессалин недовольно вытянула губы, не став расспрашивать.
Спустя недолгое время вдали стал виднеться вокзал: свистели поезда и стучали железные колеса. Запахло чем-то непонятным: затхлостью, с металлическим привкусом, вперемешку с выпечкой. Лис потащил Мессалин за собой, крепко держа за руку. Лавируя между толпами и группками людей, они дошли до большого поезда. Из труб валил густой пар, громко вопил свисток, двигатель злобно гудел и стучал. Люди на пероне обменивались объятиями и прощаниями. По платформе туда-сюда ходила пожилая женщина, предлагая прохожим хрустальные колокольчики и бокалы, волоча за собой огромную, тяжелую сумку. Она подходила к людям, предлагая свой товар, но те лишь отмахивались от нее и гнали прочь.
Лисандр остановился у одного из вагонов и принялся искать билеты по карманам.
— Не хотите купить, красавица? — старушка подошла к паре и весело позвонила в колокольчик. — Десять лир всего.
Мессалин повернулась к женщине. На вид ей было лет восемьдесят, очень худая, укутанная в несколько старых курток, перевязанных на поясе какой-то тряпкой — чтобы не расходились. Старческая руки дрожали, а кожа покрылась грубой коркой от постоянного нахождения на морозе.
Лисандр рядом злобно фыркнул, он никак не мог найти билеты. Расстегнув пальто, он принялся шариться по внутренним карманам.
— Еще есть бокалы… — старушка наклонилась и принялась копаться в большой сумке на земле.
Она протянула один Мессалин и улыбнулась. Зубов у нее не было, а челюсть тряслась.
— Вам не тяжело в такой мороз работать? — Месса взяла в руки красивый хрустальный бокал на тонкой ножке и посмотрела на торговку.
— А как жить? Хлеб не дешевый. Сыновья умерли от дури этой, проклятой… — забубнила старуха еле слышно. — Стыдно попрошайничать. Да и кто даст?
— Нашел! — крикнул Лисандр.
Он повернулся к Мессе и, заметив в ее руке бокал, перевел взгляд на старуху, недовольно хмыкнув. Мессалин отдала его обратно торговке и вытащила из кармана помятую купюру в сто лир.
— Держите.
Женщина низко поклонилась и утерла глаза. Лисандр, не желая на это смотреть. Старуха, поклонившись на прощание, пошла дальше.
— Мог бы и помочь. Не бедный, — возмутилась Месса.
Лисандр обернулся и недовольно цыкнул языком.
— Иди и подними ее сумку.
— Зачем?
— Помоги старушке такую тяжесть нести, добрая душа.
Мессалин задрала нос и пошла за торговкой.
— Я вам помогу до конца перрона донести, — потянулась она к сумке.
Старуха обернулась и одернула руку, не дав ее схватить.
— Спасибо-спасибо. Не стоит. Ты уже помогла. Спасибо, благослови тебя Аен.
— Мне не сложно. — Мессалин снова потянулась к ручке, но старушка вмиг отпрыгнула от нее.
Девушка непонимающе усмехнулась и подошла ближе.
— Воруют! — завопила женщина.
Месса опешила от этих слов и отошла на шаг. Старуха быстро побежала вперед, так быстро, словно это была молодая женщина в расцвете сил. Со спины подошел Лис и положил тяжелую руку на плечи Мессы. Довольная улыбка расползлась по лицу.
— Деньги ты ей дала, а товар она тебе даже не попыталась отдать. Сразу купюру в карман, а бокал в сумарь. Не кажется странным? Ты же не сказала, что не хочешь его покупать?
Мессалин повернула голову к нему и нахмурила брови.
— А сумка ее пустая. Куча пакетов и тряпок для объема. Волочит, якобы тяжело, чтобы пожалели. Этой дамочке 25 лет всего, может пойти работать.
— Выглядит на все 80.
— Болезнь такая, кожа быстро теряет упругость. А зубы муж выбил. Она ходит, попрошайничает таким изящным способом, ему на дурь с алкоголем. — Вздохнул Лис. — Я лично ей в руки однажды дал сотню тысяч. А на следующий день она снова тут торговала. И снова бедной прикидывалась.… Тут все ее знают уже. Разве что приезжие ведутся.
— Мог бы сразу сказать.
— А ты бы мне поверила? — Лис убрал руку с ее плеча и поплелся обратно к нужному вагону, Месса же побежала следом. — Все вокруг ее гнали. Явно на то есть причины.
— Но…
— Думала ты одна такая добродушная? А остальные черствые и бессердечные скупердяи, зажавшие десяток лир на помощь немощной? — перебил ее Лис. — Не глупи, Месс. Если люди как-то по-особенному обращаются к кому-то — то значит, есть причина.
Он протянул билеты проводнику и вошел в поезд. Месса поднялась следом, грустно опустив голову. Открыв двери купе, Лисандр пропустил ее вперед. Места были предусмотрены только для двоих пассажиров: два красных диванчика у стен, и между ними небольшой деревянный стол. На нем лежало несколько газет. Лис завалился на свое место, закинув ноги на диван, Мессалин села напротив.
— Ехать чуть больше часа — пробубнил Лис, прикрыв глаза. — Можно вздремнуть.
Поезд тронулся. Месса уперлась локтем в стол и уставилась в окно печальным взглядом. Ей было неловко и грустно от того, что случилось на перроне.
— Как легко мне лапши на уши навешать.… То продавец на ярмарке с браслетом, теперь эта старуха… — вздохнула она.
— Наивная. За свои двадцать лет пора бы уже научиться отличать ложь. — Лисандр приподнялся и сел ровно. — Кстати о лжи. Как ты так с лестницы упала?
— Подскользнулась и покатилась. — Мессалин потерла шов на голове.
Лис наклонился чуть вперед, поставил локти на стол, слегка нахмурился и подпер кулаком подбородок.
— Не люблю, когда мне врут. — Он пристально смотрел ей в глаза, не моргая. — Надеюсь, у тебя для этого есть веская причина.
— А я надеюсь, что у тебя есть веская причина, чтобы мне не доверять, — шикнула она в ответ.
Пару мгновений они сверлили друг друга ледяными взглядами. Как вдруг Лис слегка рассмеялся, наклонив голову набок.
— Нет, — ответил он. — Нету.
Мессалин откинулась назад и по-доброму усмехнулась.
Время в пути прошло незаметно. Месса любовалась видами за окном, а Лисандр листал газеты и периодически ругался на прочитанное вслух.
Поезд остановился с громким скрипом. За дверьми послышался топот других пассажиров идущих к выходу. Мессалин застегнула куртку и принялась заматываться в шерстяной шарф.
—Можешь не кутаться. Тут гораздо теплее.
Мессалин недоверчиво свела брови и натянула шапку вниз до глаз. Лисандр вышел первый и подал ей руку, помогая спуститься на перрон. Воздух был действительно гораздо теплее, чем в столице. Слышалось пение птиц, витали ароматы цветов и ранней весны.
— Что за магия? Мы же не так далеко уехали.
— Это Ценори. Юг на Севере — так сказать. Тут всегда весна. Температура ниже нуля очень редко опускается.
Мессалин размотала шарф и оставила свободно болтаться на шее. Лис подошел чуть ближе, сдернул с нее вязаную шапку, и слегка потрепал волосы.
— Тебе идет, когда они такие.… Во все стороны. Лохматые.
Мессалин рассмеялась, прикрыв рукой рот. Вместе они пошли к выходу с вокзала. По пути, Лис достал из кармана несколько сложенных купюр и отдал Мессалин.
— Вот этим можно, — шепнул он.
В тот же миг к паре подлетело несколько беспризорников с протянутыми ладошками. Они начали петь гимн Ценори и сжимать пальцы — выпрашивая милостыню. Мессалин недовольно сморщилась и быстро раздала деньги попрошайкам. Получив желаемое, дети разбежались.
— Да пусть бы допели. Забавно же, — грустно сказал Лис.
— Не люблю детей.
Лисандр резко остановился, странно взглянув на нее, а затем, так же неожиданно, рассмеялся.
— Своих полюбишь.
Мессалин промолчала.
Они вышли с вокзала Ценори и продолжили путь по узким улочкам города. Здесь все было не так как в столице: никакой серости, дома выкрашены в яркие цвета, вечнозеленые кустарники начинали зацветать, на некоторых деревьях виднелись раскрывающиеся почки. Иногда мимо проезжали автомобили и велосипедисты. Снега почти не было. Каблуки Мессы громко стучали по брусчатке. Торговки сидели у магазинов и продавали цветы, сладости и горячие напитки. Лисандр, проходя мимо них, каждый раз спрашивал— не желает ли она чего-либо из предложенного. Мессалин мило посмеивалась и отрицательно мотала головой.
— А теперь куда идем?
— Тебе действительно так важно это знать? — обиженно хмыкнул Лис. — По-моему, куда важнее то — с кем идти, чем куда.
— Ладно. Молчу.
— Секретное место. Хожу туда, когда нужно собраться с мыслями. Или просто расслабить голову. И не хочу ни с кем им делиться.
— Снаружи буду ждать, получается?
— Да, — сухо ответил Лис и закусил щеки, еле сдержав улыбку.
Мессалин шутливо пнула его в предплечье и нахмурила нос. Лис в ответ потрепал ее волосы на макушке, перекинув пряди на лицо. Мессы сдула их в сторону, потянулась руками к его голове. Лисандр уклонился, расхохотавшись. В этот миг Мессалин крепко схватила его за остроконечное ухо и потянула на себя.
— Всё-всё! Понял! — сквозь смех завопил он.
— Рассказывай свои секреты. — Мессалин не думала отпускать и широко улыбалась.
— Сначала отпусти!
Месса расслабила хватку, Лис потер ухо, а затем резко побежал в сторону, дальше по улице, громко хохоча словно ребенок. Мессалин побежала следом, крича несерьезные угрозы. Лисандр завернул за угол и остановился прямо у поворота, спустя мгновение в него с разбегу влетела Мессалин, почти свалив с ног.
— Почти пришли. — Он крепко сжал ее в объятиях и покрутил.
Месса замерла напротив него, не в силах отвести взгляд. Голубые радужки подрагивали, будто он вот-вот расплачется. Буйство эмоций читалась в глазах напротив: радость, надежда, неизмеримая любовь и счастье. Лис чмокнул ее в лоб и повел дальше по улице, крепло сжимая теплую ладонь, будто боялся, что она убежит.
Легкая боль прострелила виски. На пару мгновений мир вокруг изменился. Яркие домики превратились в полузаброшенные развалюхи. Расцветающие деревья — в иссохшие, каменный тротуар — в разбитый старый асфальт, засыпанный песком. А на месте Лисандра — был мужчина в форме резидентских солдат, так же крепко сжимающий ее руку.
— Как ты там сказала, тебя зовут? Джейн? — спросил солдат, не оборачиваясь.
Видение рассыпалось. Вокруг снова была весна и яркие красивые домики. Месса нервно сглотнула.
— Лис, — она остановилась. — Как сделать так, чтобы память не возвращалась?
Он удивленно раскрыл глаза и повел бровью.
— Странная ты все-таки. Обычно люди хотят обратное.
— Мне не нравится то, что вспоминается. Совершенно.
— Негативный опыт ярче позитивного, поэтому плохие воспоминания будут всплывать чаще, — Лис задумался и посмотрел на небо, выискивая ответ на задворках сознания. — Если простым языком, то память можно представить как ветвистое дерево, по которым течет сок. Сейчас доступ к веткам что-то заблокировало, и сок туда не попадает. И ты не можешь понять, какие “плоды” были на этих ветках. Ну, а если подумать.… Стоит реже биться головой, наверное.… Чтобы это “нечто”, которое закрывает доступ к веткам, не сдвинулось. А что тебе вспоминается?
— Не могу сформулировать. — Она не решилась делиться своими видениями, боясь осуждения.
— Ладно, храни свои секреты. Врушка.
Спустя время они дошли до подножья горы. Окаменевшую землю оплели цветущие вьюны и разнообразные дикие растения. Воздух был необычайно свеж, витали ароматы черного чая и ключевой воды. Гора доставала своей вершиной до облаков, разрезая их словно мечом. День был необычайно солнечный. Высоко в небе кружили ласточки, весело перекрикивась друг с другом. Под ногами хрустели камушки и ветки, приятно шуршал мох, жужжали насекомые, прыгающие с цветка на цветок.
Лис свернул с тропинки в сторону, и пошел по известному лишь ему маршруту, обходя большие валуны и мелкие ручейки. Мессалин собиралась что-то сказать, но вмиг он зажал ее губы пальцем.
— Секретное место. Молчи до самого конца, — еле слышно сказал он.
Мессалин вздохнула и пошла дальше молча.
