Холодный пот прошиб его – нарушение всех известных конвенций, тяжелое вооружение, массовое убийство. Это не просто самая глобальная ошибка Авалона в этой кампании, это же поражение по всем фронтам. Теперь никто не поддержит эльфов и вся их дипломатия будет бесполезна. Даже сектор Ласиона не будет вмешиваться в конфликт после таких нарушений. Это подписанный смертный приговор. Шандар стоял как вкопанный и смотрел раз за разом, как на экране взрываются и сгорают в атмосфере сотни имперских солдат. От страха он не мог отвести взгляд от экрана, словно только это сохраняет ему жизнь, и через минуту ему стало казаться, что он слышит этот взрыв, слышит крики умирающих, видит, как обломки корабля и останки людей падают на планету. Окружающие видимо уже были в курсе произошедшего, потому что никто не проявил интереса к видео, все молча ждали, когда посол Авалона насладится зрелищем. Шандар взял себя в руки и отвернулся от экрана. На него в упор смотрел император Земли.
– Мы вызвали вас сюда, чтобы вручить ноту протеста. – На этих словах женщина открыла небольшую коробочку, которую держала все это время в руках, и император достал из нее старинное оружие. Внешне оно было похоже на парализатор, но явно гораздо тяжелее, черное глянцевое покрытие в некоторых местах потускнело от частого использования, и эльф ощутил странный запах горячего металла и чего-то еще. Как зачарованный он смотрел, как император резким движением передернул затвор, приводя оружие в рабочее состояние, и поднял ствол на уровень его головы.
– Ооо… нет. Нет! – Он в ужасе вскинул руки, но инстинкт самосохранения подсказывал, что этого недостаточно, и эльф сам не заметил, как развернулся и кинулся бежать к выходу. Однако не успел он сделать и двух шагов, как раздался грохот выстрела. И это было последнее что он слышал в своей жизни.
Пуля вошла ему прямо в затылок, разнося голову на куски. Эльф дернулся вперед под воздействием силы выстрела и упал лицом или, вернее, тем, что от него осталось, вниз. Лужа крови моментально залила превосходный костюм, превращая его в грязную тряпку.
– Во все новости. – Император положил пистолет в шкатулку и посмотрел на сестру.
– Разумеется. Это уже на всех каналах. – Она послушно закрыла шкатулку.
Стен закрыл дверь в кабинет и подошел к зеркалу. Вглядываясь в свое отражение, он осторожно коснулся пальцами лица. Лицо моментально отозвалось резкой болью. Врачи, конечно, обещают, что теперь он будет выглядеть как прежде, из него удалили все импланты и вернули прежнюю форму ушей и скул, возможно, так и будет, но сейчас он похож на огромный опухший кусок мяса. На подушечках пальцев осталось немного скользкой мази, она должна помочь коже адаптироваться к новой форме лица и снизить болевые ощущения. Он очень надеялся, что больше не увидит в зеркале этого отвратительного эльфа.
Вообще он бы предпочел, чтобы ему стерли память, потому что помнить о произошедшем было невыносимо.
Когда они добрались до города, здесь уже развернулась полноценная бойня, трупы были на каждом углу, город поглотил мрак. По всем каналам показывали взрыв транспортника, и Стен смог полюбоваться на дело рук своих со всех ракурсов. Он видел взрыв из космоса, видел съемки с орбитальной станции, видел любительское видео с поверхности планеты, видел реконструкцию попадания ракеты в корабль, видел отчеты экспертов и доклады аналитиков. Теперь он знал об этом все. Он знал, что на том корабле было восемьсот солдат, многие из них только недавно получили свои первые звания. Он знал, что часть погибла мгновенно, а некоторые прожили еще несколько минут, пока не погибли от удушья и не сгорели в пожаре. И до поверхности долетели только обгорелые обломки, которые упали на огромной территории непроходимых болот, лесов и гор. Хоронить будет некого.
И особенно стыдно ему было за то, что пока они погибали в мучениях, он остервенело трахал свою подчиненную прямо на полу, в полуметре от мертвого эльфа. И его до сих пор преследует картина, как огромная лужа крови, растекающаяся под трупом, капля за каплей растет и занимает все большее пространство, с каждой секундой подбираясь к ним все ближе, такая густая и темная, сладко пахнущая теплая кровь; еще немного – и волосы Лейлы окажутся в этой луже, и вся она пропитается этим запахом, как будто сейчас она пахнет иначе. Ну да, все верно, в тот момент она пахла не кровью и убийством, а грязной похотью и чудовищным чувством вины. И ненавистью к себе и к нему.
А потом это поймало их прямо в лесу, когда она с налитыми кровью глазами набросилась на него и стала душить, а он… он моментально потерял контроль, и все это повторилось еще раз. После этого ей было плохо, она извинялась и говорила, что не может этого вынести, что это слишком для нее. И они снова бежали через лес, теперь уже не было нужды сохранять тишину, да и при свете дня стало проще, поэтому обратный путь занял у них гораздо меньше времени. Но стоило им добраться до машины, как Лейле стало еще хуже. Она смотрела на него красными глазами и шипела, словно забыла все слова, тянула к нему руки, пыталась укусить или хоть как-то навредить. И он сам чувствовал себя совершенно ненормально, она его пугала, пугало ее поведение и ее глаза, то, что она никак не может выбраться из этого странного состояния. Он тоже сильно переживал и разные эмоции накрывали его с головой, но после того неожиданного отката внутри установки он смог взять себя в руки. Хотя конечно предательский организм подсказывал простой выход из этой ситуации, надо было просто еще раз откатить и все, все переживания растаяли бы как туман поутру, оставляя лишь память.
И тогда он подумал о девушке, ей тоже наверняка должно стать лучше после отката, потому что в таком состоянии она рискует сама себе навредить. И он это сделал для нее. Не так как это было в прошлые разы, быстро и пренебрежительно, нет, он пытался ее утешить. Она ему даже не нравилась, но пока он еще был под воздействием стресса, это не было проблемой. Он изо всех сил старался ей угодить, но этот процесс занимал много времени, он уже порядком устал, когда Лейла посмотрела на него чистыми глазами и что-то прошептала. Слишком шаткое было ее психологическое состояние, чтобы остановиться на полпути, или все-таки проклятье лордов взяло над ним верх, но в штаб они приехали только под вечер, к этому моменту уже вся планета знала, что эльфы взорвали корабль с имперцами. В медицинский кабинет он принес ее на руках и сдал врачам, а его самого тут же отправили к пластическому хирургу, чтобы вернуть внешность. Их дипмиссию официально отзывали с Шагаде после фиаско, но Стен предполагал, что останется со своей командой продолжать воевать с эльфами.
А когда он пришел в сознание после операции, по всем новостям крутили видео с расстрелом эльфийского посла императором. И это не нуждалось в дополнительных объяснениях, теперь можно считать войну официально открытой.
В дверь тихонечко поскреблись, и Стен сразу понял, кто это. Пришлось встать и открыть дверь. При первом же взгляде на Лейлу ему стало не по себе. Он пригласил ее войти и снова запер дверь. Они неловко переминались, не зная, как начать разговор о том, что беспокоило их обоих.
– Как ты себя чувствуешь? – Стену показалось, что это будет удачным началом светской беседы.
– Лучше, спасибо. Врачи говорят, что все должно быть хорошо…
– Но? Наверное, не все так просто.
– Но я больше не смогу работать. Врачи сказали, что это последний откат, из которого я смогла выйти в здравом рассудке. Больше я не выдержу.
– Жаль это слышать. Но может, это и к лучшему – поедешь домой, заживешь скучной жизнью домохозяйки.
– Да, наверное. – Она сделала большую паузу. – Я хочу извиниться.
– Не стоит. Все в порядке.
– Нет стоит. Я почти ничего не помню, что произошло после взрыва. Помню только почувствовала приближение отката, а потом только очнулась в машине. Я не ожидала такого. – внезапно Лейла разревелась как девочка-подросток, также бурно и беспомощно. Она всхлипывала и бормотала оправдания.
– Не надо, все хорошо. – Он подал ей платок, держась подчеркнуто вежливо, чтобы не расстроить ее еще больше.
– Оххх. – Она шумно вздохнула и посмотрела на него большими карими глазами. – Врачи говорят, что я еще некоторое время буду довольно нестабильна. Это очень неудобно.
– Ничего, я все понимаю. Не переживай.
– И еще… я хотела сказать спасибо, что ты меня вытащил.
– Не надо. Это лишнее. Я всего лишь делал свою работу. Я твой командир, я за тебя отвечаю.
Он закрыл за ней дверь и постарался вернуться к работе, но мысль не шла. Как так вышло, что жизнь повернулась к нему таким интересным ракурсом? Он никогда не думал… нет, конечно, думал. Он хотел интриг и тайных операций, хотел поработать в тылу врага, хотел чего-то большего. Или, по правде говоря, он хотел занять место своего друга. И теперь он понял, что тот имел в виду, говоря об определенных неудобствах. Это действительно становилось проблемой. Теперь он стал понимать, почему Сайрус всегда так интересовался противоположным полом, похоже, что слишком часто ему приходилось делать грязную работу. Что хотел – то и получил. Или не совсем. Стен подумал о Клэр. Это было именно то, чего он хотел, ради нее он был готов на все, но она его не любила. И даже если вдруг жизнь повернулась бы так, что ему было бы что ей предложить, он знал, что она откажется. А он по-прежнему был готов охранять ее сон от ночных кошмаров, лишь бы увидеть ее улыбку. Или нет. Или, наверное, уже не готов.
За 30 лет до возникновения великой земной империи
Григорий Орлов молча смотрел в иллюминатор вертолета, который кружил вокруг аэродрома Воронежа. Они сделали уже 3 круга, а он не мог понять, что именно ему не нравилось в этой картине. Прибывший из Багдада самолет стоял в самом дальнем углу летного поля, его окружала цепь охранников, вокруг на расстоянии выстрела не было никаких укрытий или подозрительных предметов. Он легонько постучал пальцами по плечу пилота, давая команду приземляться, на земле их уже ждал начальник аэропорта и его команда. Пилот получил ответ от диспетчера и начал маневры по снижению. Орлов обратился к своему адъютанту: «Дани, скажи мне быстро, как бы ты организовал охрану самолета?». Адъютанта звали Даниил, но его начальнику это имя казалось слишком длинным, и он его сократил. Дани в этот момент проверял документы и сравнивал данные с теми, что приходили ему на комм, поэтому в иллюминатор не смотрел и самолета не видел, но несмотря на неожиданный вопрос, он сразу ответил – поставить самолет подальше от порта, посреди открытой площадки, оцепить периметр… нет, лучше две цепи ограждения, часовые на вышках и патрули с собаками, а еще можно вызвать СБшников и чтобы они тоже поставили своих людей, чтобы, так сказать, все за всеми присматривали. Орлов удовлетворенно кивнул, примерно так оно все и было. Кроме патрулей с собаками. И лес довольно близко. И всего один патруль. И нет собак. Было очень похоже, что приказы выполнялись для галочки, но вполне возможно, что директор не в курсе последних событий и просто не хочет идти на поводу у придури начальства. Вертолет уже сел и делегация аэропорта подбиралась к нему, пригибаясь под порывами воздуха от лопастей. Орлов подошел к двери вертолета и перед выходом обернулся к адъютанту: «Дани, свяжись с местными Сбшниками и вызови их сюда».
Он подошел к самолету и оглядел его. Все люки были задраены, половина иллюминаторов закрыта шторками, солдаты в оцеплении встали навытяжку и отсалютовали ему. Орлов обернулся к начальнику порта.
– Мне нужен трап и связь с пилотами. – Начальник отдал приказ, и его помощник тут же по рации вызвал трап.
– Трап сейчас прибудет, а связь можно организовать по рации, сейчас диспетчеры нас подключат.
Ему протянули рацию и через несколько секунд диспетчер сообщил, что подключил нужный самолет. Орлов взял в руки рацию и нажал кнопку.
– Говорит главнокомандующий вооруженными силами генерал Орлов, вы меня слышите?
– Да, генерал. С вами говорит капитан Петренко.
– Капитан, доложите обстановку на борту.
– Генерал, обстановка на борту… обстановка плачевная… – Голос пилота дрожал от волнения. – Генерал, я не уверен, что на борту остались живые люди кроме меня и штурмана.
– Капитан, почему вы так решили?
– Генерал… мы заперли дверь в каюту, когда на борту начались беспорядки, но последние два часа в салоне тихо, стюардесса не отвечает.
– Ясно. Включите свет в салоне. – Орлов поднялся на трап и махнул рукой, чтобы его подвезли к иллюминатору. Чем ближе трап подъезжал к самолету, тем страшнее ему было. Он уже знал, что он там увидит, но понимал, что поверит только своим глазам. В салоне горел свет, и одного беглого взгляда было достаточно, чтобы убедиться в своей правоте, но Орлов долго всматривался в обезображенные тела, наполнявшие самолет. Они сидели в креслах, лежали в проходе, принимали причудливые позы, но все поголовно были мертвы. Он пытался представить, что там происходило, но это было слишком страшно. Вот отец, пытавшийся защитить свою семью, кто-то оторвал ему руку и выгрыз все внутренности, а за его спиной мать разорвала на кусочки своего ребенка. Это просто не может быть реальностью, это чей-то кошмарный вымысел, плод больной фантазии. – Капитан, вы меня слышите?
– Да, генерал, я на связи.
– Похоже, вы правы. В самолете не осталось живых людей. Кроме вас. – Генерал вслушивался в шипящую тишину в рации, и ему казалось, что он слышит неровное дыхание обреченного пилота. – Капитан, мне очень жаль… но вы же понимаете, что не выйдете оттуда?
– Понимаю… – Голос пилота дрогнул, видимо, он надеялся до последнего. – Генерал, пожалуйста, передайте моей жене и дочке, что я их люблю.
– Передам. Мы вас представим к награде, они получат хорошую пенсию.
– Спасибо.
– А что штурман? У него есть что и кому передать?
– Штурман умер минуту назад. У него есть семья.
– О них мы тоже позаботимся. – Генерал кивнул, словно его собеседник мог это увидеть. – Только не вздумайте застрелиться в каюте! Пуля может разбить стекло! Идите в грузовой отсек! Капитан, вы меня слышите?
– Слышу… – Генерал понял, что мужчина плачет, а вскоре в глубине самолета раздался глухой выстрел. Вот и все. Он бросил ненужную рацию и медленно побрел в сторону своего вертолета.
К нему подошел адъютант и стал ждать распоряжений. Орлов остановился посредине поля и огляделся. Был такой пронзительно солнечный день, легкий ветер шевелил кроны деревьев, в воздухе пахло листвой и горячим асфальтом, и еще таким особенным запахом, который характерен для всех аэропортов. Он обожал этот запах, для него это всегда было началом, началом чего-то неизвестного и приятного. Сейчас бы взять Марию и сына и махнуть в отпуск на море, как они любили это делать раньше. Купить в магазинчике крошечные бутылочки и выпивать из них тайком, а еще обязательно купить соломенную шляпу для Марии и кепку для сына, обязательно самую вычурную с мультяшным героем. А он сначала будет стесняться своих родителей, а потом поддастся этому отпускному настроению и начнет дурачиться. Но они больше не семья, теперь у него Оксана, молодая, красивая, и в этих магазинчиках она предпочитает выбирать украшения или странные платки модных дизайнеров. О чем он думает?..
– Мы вызвали вас сюда, чтобы вручить ноту протеста. – На этих словах женщина открыла небольшую коробочку, которую держала все это время в руках, и император достал из нее старинное оружие. Внешне оно было похоже на парализатор, но явно гораздо тяжелее, черное глянцевое покрытие в некоторых местах потускнело от частого использования, и эльф ощутил странный запах горячего металла и чего-то еще. Как зачарованный он смотрел, как император резким движением передернул затвор, приводя оружие в рабочее состояние, и поднял ствол на уровень его головы.
– Ооо… нет. Нет! – Он в ужасе вскинул руки, но инстинкт самосохранения подсказывал, что этого недостаточно, и эльф сам не заметил, как развернулся и кинулся бежать к выходу. Однако не успел он сделать и двух шагов, как раздался грохот выстрела. И это было последнее что он слышал в своей жизни.
Пуля вошла ему прямо в затылок, разнося голову на куски. Эльф дернулся вперед под воздействием силы выстрела и упал лицом или, вернее, тем, что от него осталось, вниз. Лужа крови моментально залила превосходный костюм, превращая его в грязную тряпку.
– Во все новости. – Император положил пистолет в шкатулку и посмотрел на сестру.
– Разумеется. Это уже на всех каналах. – Она послушно закрыла шкатулку.
***
Стен закрыл дверь в кабинет и подошел к зеркалу. Вглядываясь в свое отражение, он осторожно коснулся пальцами лица. Лицо моментально отозвалось резкой болью. Врачи, конечно, обещают, что теперь он будет выглядеть как прежде, из него удалили все импланты и вернули прежнюю форму ушей и скул, возможно, так и будет, но сейчас он похож на огромный опухший кусок мяса. На подушечках пальцев осталось немного скользкой мази, она должна помочь коже адаптироваться к новой форме лица и снизить болевые ощущения. Он очень надеялся, что больше не увидит в зеркале этого отвратительного эльфа.
Вообще он бы предпочел, чтобы ему стерли память, потому что помнить о произошедшем было невыносимо.
Когда они добрались до города, здесь уже развернулась полноценная бойня, трупы были на каждом углу, город поглотил мрак. По всем каналам показывали взрыв транспортника, и Стен смог полюбоваться на дело рук своих со всех ракурсов. Он видел взрыв из космоса, видел съемки с орбитальной станции, видел любительское видео с поверхности планеты, видел реконструкцию попадания ракеты в корабль, видел отчеты экспертов и доклады аналитиков. Теперь он знал об этом все. Он знал, что на том корабле было восемьсот солдат, многие из них только недавно получили свои первые звания. Он знал, что часть погибла мгновенно, а некоторые прожили еще несколько минут, пока не погибли от удушья и не сгорели в пожаре. И до поверхности долетели только обгорелые обломки, которые упали на огромной территории непроходимых болот, лесов и гор. Хоронить будет некого.
И особенно стыдно ему было за то, что пока они погибали в мучениях, он остервенело трахал свою подчиненную прямо на полу, в полуметре от мертвого эльфа. И его до сих пор преследует картина, как огромная лужа крови, растекающаяся под трупом, капля за каплей растет и занимает все большее пространство, с каждой секундой подбираясь к ним все ближе, такая густая и темная, сладко пахнущая теплая кровь; еще немного – и волосы Лейлы окажутся в этой луже, и вся она пропитается этим запахом, как будто сейчас она пахнет иначе. Ну да, все верно, в тот момент она пахла не кровью и убийством, а грязной похотью и чудовищным чувством вины. И ненавистью к себе и к нему.
А потом это поймало их прямо в лесу, когда она с налитыми кровью глазами набросилась на него и стала душить, а он… он моментально потерял контроль, и все это повторилось еще раз. После этого ей было плохо, она извинялась и говорила, что не может этого вынести, что это слишком для нее. И они снова бежали через лес, теперь уже не было нужды сохранять тишину, да и при свете дня стало проще, поэтому обратный путь занял у них гораздо меньше времени. Но стоило им добраться до машины, как Лейле стало еще хуже. Она смотрела на него красными глазами и шипела, словно забыла все слова, тянула к нему руки, пыталась укусить или хоть как-то навредить. И он сам чувствовал себя совершенно ненормально, она его пугала, пугало ее поведение и ее глаза, то, что она никак не может выбраться из этого странного состояния. Он тоже сильно переживал и разные эмоции накрывали его с головой, но после того неожиданного отката внутри установки он смог взять себя в руки. Хотя конечно предательский организм подсказывал простой выход из этой ситуации, надо было просто еще раз откатить и все, все переживания растаяли бы как туман поутру, оставляя лишь память.
И тогда он подумал о девушке, ей тоже наверняка должно стать лучше после отката, потому что в таком состоянии она рискует сама себе навредить. И он это сделал для нее. Не так как это было в прошлые разы, быстро и пренебрежительно, нет, он пытался ее утешить. Она ему даже не нравилась, но пока он еще был под воздействием стресса, это не было проблемой. Он изо всех сил старался ей угодить, но этот процесс занимал много времени, он уже порядком устал, когда Лейла посмотрела на него чистыми глазами и что-то прошептала. Слишком шаткое было ее психологическое состояние, чтобы остановиться на полпути, или все-таки проклятье лордов взяло над ним верх, но в штаб они приехали только под вечер, к этому моменту уже вся планета знала, что эльфы взорвали корабль с имперцами. В медицинский кабинет он принес ее на руках и сдал врачам, а его самого тут же отправили к пластическому хирургу, чтобы вернуть внешность. Их дипмиссию официально отзывали с Шагаде после фиаско, но Стен предполагал, что останется со своей командой продолжать воевать с эльфами.
А когда он пришел в сознание после операции, по всем новостям крутили видео с расстрелом эльфийского посла императором. И это не нуждалось в дополнительных объяснениях, теперь можно считать войну официально открытой.
В дверь тихонечко поскреблись, и Стен сразу понял, кто это. Пришлось встать и открыть дверь. При первом же взгляде на Лейлу ему стало не по себе. Он пригласил ее войти и снова запер дверь. Они неловко переминались, не зная, как начать разговор о том, что беспокоило их обоих.
– Как ты себя чувствуешь? – Стену показалось, что это будет удачным началом светской беседы.
– Лучше, спасибо. Врачи говорят, что все должно быть хорошо…
– Но? Наверное, не все так просто.
– Но я больше не смогу работать. Врачи сказали, что это последний откат, из которого я смогла выйти в здравом рассудке. Больше я не выдержу.
– Жаль это слышать. Но может, это и к лучшему – поедешь домой, заживешь скучной жизнью домохозяйки.
– Да, наверное. – Она сделала большую паузу. – Я хочу извиниться.
– Не стоит. Все в порядке.
– Нет стоит. Я почти ничего не помню, что произошло после взрыва. Помню только почувствовала приближение отката, а потом только очнулась в машине. Я не ожидала такого. – внезапно Лейла разревелась как девочка-подросток, также бурно и беспомощно. Она всхлипывала и бормотала оправдания.
– Не надо, все хорошо. – Он подал ей платок, держась подчеркнуто вежливо, чтобы не расстроить ее еще больше.
– Оххх. – Она шумно вздохнула и посмотрела на него большими карими глазами. – Врачи говорят, что я еще некоторое время буду довольно нестабильна. Это очень неудобно.
– Ничего, я все понимаю. Не переживай.
– И еще… я хотела сказать спасибо, что ты меня вытащил.
– Не надо. Это лишнее. Я всего лишь делал свою работу. Я твой командир, я за тебя отвечаю.
Он закрыл за ней дверь и постарался вернуться к работе, но мысль не шла. Как так вышло, что жизнь повернулась к нему таким интересным ракурсом? Он никогда не думал… нет, конечно, думал. Он хотел интриг и тайных операций, хотел поработать в тылу врага, хотел чего-то большего. Или, по правде говоря, он хотел занять место своего друга. И теперь он понял, что тот имел в виду, говоря об определенных неудобствах. Это действительно становилось проблемой. Теперь он стал понимать, почему Сайрус всегда так интересовался противоположным полом, похоже, что слишком часто ему приходилось делать грязную работу. Что хотел – то и получил. Или не совсем. Стен подумал о Клэр. Это было именно то, чего он хотел, ради нее он был готов на все, но она его не любила. И даже если вдруг жизнь повернулась бы так, что ему было бы что ей предложить, он знал, что она откажется. А он по-прежнему был готов охранять ее сон от ночных кошмаров, лишь бы увидеть ее улыбку. Или нет. Или, наверное, уже не готов.
***
***
За 30 лет до возникновения великой земной империи
Григорий Орлов молча смотрел в иллюминатор вертолета, который кружил вокруг аэродрома Воронежа. Они сделали уже 3 круга, а он не мог понять, что именно ему не нравилось в этой картине. Прибывший из Багдада самолет стоял в самом дальнем углу летного поля, его окружала цепь охранников, вокруг на расстоянии выстрела не было никаких укрытий или подозрительных предметов. Он легонько постучал пальцами по плечу пилота, давая команду приземляться, на земле их уже ждал начальник аэропорта и его команда. Пилот получил ответ от диспетчера и начал маневры по снижению. Орлов обратился к своему адъютанту: «Дани, скажи мне быстро, как бы ты организовал охрану самолета?». Адъютанта звали Даниил, но его начальнику это имя казалось слишком длинным, и он его сократил. Дани в этот момент проверял документы и сравнивал данные с теми, что приходили ему на комм, поэтому в иллюминатор не смотрел и самолета не видел, но несмотря на неожиданный вопрос, он сразу ответил – поставить самолет подальше от порта, посреди открытой площадки, оцепить периметр… нет, лучше две цепи ограждения, часовые на вышках и патрули с собаками, а еще можно вызвать СБшников и чтобы они тоже поставили своих людей, чтобы, так сказать, все за всеми присматривали. Орлов удовлетворенно кивнул, примерно так оно все и было. Кроме патрулей с собаками. И лес довольно близко. И всего один патруль. И нет собак. Было очень похоже, что приказы выполнялись для галочки, но вполне возможно, что директор не в курсе последних событий и просто не хочет идти на поводу у придури начальства. Вертолет уже сел и делегация аэропорта подбиралась к нему, пригибаясь под порывами воздуха от лопастей. Орлов подошел к двери вертолета и перед выходом обернулся к адъютанту: «Дани, свяжись с местными Сбшниками и вызови их сюда».
Он подошел к самолету и оглядел его. Все люки были задраены, половина иллюминаторов закрыта шторками, солдаты в оцеплении встали навытяжку и отсалютовали ему. Орлов обернулся к начальнику порта.
– Мне нужен трап и связь с пилотами. – Начальник отдал приказ, и его помощник тут же по рации вызвал трап.
– Трап сейчас прибудет, а связь можно организовать по рации, сейчас диспетчеры нас подключат.
Ему протянули рацию и через несколько секунд диспетчер сообщил, что подключил нужный самолет. Орлов взял в руки рацию и нажал кнопку.
– Говорит главнокомандующий вооруженными силами генерал Орлов, вы меня слышите?
– Да, генерал. С вами говорит капитан Петренко.
– Капитан, доложите обстановку на борту.
– Генерал, обстановка на борту… обстановка плачевная… – Голос пилота дрожал от волнения. – Генерал, я не уверен, что на борту остались живые люди кроме меня и штурмана.
– Капитан, почему вы так решили?
– Генерал… мы заперли дверь в каюту, когда на борту начались беспорядки, но последние два часа в салоне тихо, стюардесса не отвечает.
– Ясно. Включите свет в салоне. – Орлов поднялся на трап и махнул рукой, чтобы его подвезли к иллюминатору. Чем ближе трап подъезжал к самолету, тем страшнее ему было. Он уже знал, что он там увидит, но понимал, что поверит только своим глазам. В салоне горел свет, и одного беглого взгляда было достаточно, чтобы убедиться в своей правоте, но Орлов долго всматривался в обезображенные тела, наполнявшие самолет. Они сидели в креслах, лежали в проходе, принимали причудливые позы, но все поголовно были мертвы. Он пытался представить, что там происходило, но это было слишком страшно. Вот отец, пытавшийся защитить свою семью, кто-то оторвал ему руку и выгрыз все внутренности, а за его спиной мать разорвала на кусочки своего ребенка. Это просто не может быть реальностью, это чей-то кошмарный вымысел, плод больной фантазии. – Капитан, вы меня слышите?
– Да, генерал, я на связи.
– Похоже, вы правы. В самолете не осталось живых людей. Кроме вас. – Генерал вслушивался в шипящую тишину в рации, и ему казалось, что он слышит неровное дыхание обреченного пилота. – Капитан, мне очень жаль… но вы же понимаете, что не выйдете оттуда?
– Понимаю… – Голос пилота дрогнул, видимо, он надеялся до последнего. – Генерал, пожалуйста, передайте моей жене и дочке, что я их люблю.
– Передам. Мы вас представим к награде, они получат хорошую пенсию.
– Спасибо.
– А что штурман? У него есть что и кому передать?
– Штурман умер минуту назад. У него есть семья.
– О них мы тоже позаботимся. – Генерал кивнул, словно его собеседник мог это увидеть. – Только не вздумайте застрелиться в каюте! Пуля может разбить стекло! Идите в грузовой отсек! Капитан, вы меня слышите?
– Слышу… – Генерал понял, что мужчина плачет, а вскоре в глубине самолета раздался глухой выстрел. Вот и все. Он бросил ненужную рацию и медленно побрел в сторону своего вертолета.
К нему подошел адъютант и стал ждать распоряжений. Орлов остановился посредине поля и огляделся. Был такой пронзительно солнечный день, легкий ветер шевелил кроны деревьев, в воздухе пахло листвой и горячим асфальтом, и еще таким особенным запахом, который характерен для всех аэропортов. Он обожал этот запах, для него это всегда было началом, началом чего-то неизвестного и приятного. Сейчас бы взять Марию и сына и махнуть в отпуск на море, как они любили это делать раньше. Купить в магазинчике крошечные бутылочки и выпивать из них тайком, а еще обязательно купить соломенную шляпу для Марии и кепку для сына, обязательно самую вычурную с мультяшным героем. А он сначала будет стесняться своих родителей, а потом поддастся этому отпускному настроению и начнет дурачиться. Но они больше не семья, теперь у него Оксана, молодая, красивая, и в этих магазинчиках она предпочитает выбирать украшения или странные платки модных дизайнеров. О чем он думает?..
