Он встал с кровати и посмотрел на охранника. Тот был явно немного смущен и, старательно держа лицо, объявил, что полковник Корсини может быть свободен и что все обвинения против него сняты.
Сейчас, после стольких часов ожидания, это было как-то неожиданно, и какая-то часть него даже захотела продолжить смотреть передачу про природу. Стен надел свой китель, который все это время висел на спинке стула, и вышел в коридор. Его проводили по коридору со всем почтением, он хмуро молчал, поправляя рукава мятой рубашки, и думал только о том, что больше всего хочет добраться до дома. Он не мог понять, хочет ли он видеть Урсулу или нет, он отлично понимал, что у нее не было никакого выбора, она никак не могла делать ему поблажки. Но то, что она в нем сомневается, было для него ударом.
Привратник распахнул перед ним двери, и Стен вышел из коридоров дворца на улицу. Зимний ветер сразу кинул в него целый ворох снежинок, которые осели на его волосах и лице, застыли крошечными капельками на черной форме. Солнечный свет, многократно отражающийся от ослепительно белого снега, заставил его зажмуриться. На свободе и впрямь было чудесно. Он стоял несколько секунд неподвижно, поднимая лицо навстречу обманчиво теплым солнечным лучам и позволяя ветру трепать его волосы, выдувать из всех щелей его костюма оставшееся тепло тюремной камеры. Он совершенно отчетливо понял в этот момент, что хочет состричь с себя все лишнее, оставляя только привычный короткий ежик. Он хочет обратно в свою маленькую конуру в имперских казармах, где вся его собственность помещается в одном узком шкафу с тремя форменными костюмами. Что это с ним? Неужели это страх? Нет, не похоже. Возможно, он просто не хочет привыкать к этому ошейнику на своей шее, этому чертовски удобному и приятному ошейнику. Нет, это всего лишь мимолетное малодушие, его повелитель надеется на него, и он никак не может его подвести.
Он обернулся по сторонам, на дорожке у дворца стояло две машины, одна точно была для него – черный лимузин без опознавательных знаков, у водительской двери стоит молоденький сержант в черной форме. А вторая машина принадлежала дому Нири, о чем свидетельствовали гербы на дверцах. А сам Сайрус Нири медленно направлялся прямо к нему, очевидно, что ходьба доставляла ему сильный дискомфорт. Ему не хотелось тратить время на ожидание, пока калека подойдет к нему настолько близко, что им не надо будет кричать друг другу, и он решительно сделал несколько шагов навстречу. Сайрус выглядел уже гораздо лучше, по крайней мере, он не создавал впечатления, что может прямо тут упасть замертво, но все равно его внешний вид еще мог напугать неподготовленных зрителей. В ярком свете Стен увидел под полупрозрачной протокожей все шрамы, пересекающие его череп, яркие пятна электрических ожогов, которые парой ровных кружков виднелись прямо над ухом.
– Полковник Корсини.
– Лорд Нири.
Ветер трепал его волосы в разные стороны, они смотрели друг на друга и молчали.
– Похоже, что я должен перед вами извиниться.
– Похоже на то.
– И мне хотелось бы объясниться. И если это не заденет ваших чувств, то я хотел бы говорить с вами как со своим другом, как мы всегда говорили. Начистоту.
– Что ж, Сайрус, мы через столько всего прошли, что я думаю, теперь нет нужды ходить вокруг да около. Говори как есть.
Сайрус неловко переступил с ноги на ногу, опустив взгляд на мелкий гравий дорожки парка, но затем собрался с силами и поднял глаза.
– Когда я улетал на Авалон, я знал, что это моя последняя миссия. Я думал, что не вернусь, и я больше всего хотел защитить Клэр, она заслуживала гораздо лучшего, чем остаться невестой с испорченной репутацией. И я был уверен, что вы сблизитесь. Мне казалось, что я видел это в твоем взгляде, я правда считал, что так будет лучше для всех. Я убедил себя в том, что вы вместе, потому что если бы эльфы узнали, что на Земле есть кто-то очень важный для меня, они бы меня сломали. Ты даже не представляешь… – Сайрус замолчал и машинально провел рукой по голове, – я не могу тебе описать, что они делали со мной. И узнай они про Клэр, они бы очень постарались ее найти. И единственный шанс ее спасти от этого – было спрятать ее у тебя. Пойми, я был уверен, что ты ее защитишь… А когда я узнал, что она на войне, то решил, что что-то пошло не так. Хотя, конечно, я должен был понять, что ты никогда не подвергнешь свою женщину опасности. Но я был слишком зол. Прости меня, друг. Кажется, я подвел тебя. Кажется, я всех подвел.
– Сайрус, я, честно говоря, не знаю, через что ты прошел, и оправдывает тебя только то, что ты, похоже, немного повредился рассудком. Иначе объяснить я это не могу. Никогда бы в жизни я не позволил бы себе так поступить с Клэр. Скажи мне, а вот этот прекрасный план, когда ты ее толкаешь в мои объятия, ты его придумал до того, как улететь на Авалон?
Сайрус немного качнулся, ноги все еще плохо держали его, он не был уверен, что должен обсуждать приватные разговоры с принцессой, в которых она отдавала ему эти приказы. Но с другой стороны, Стен уже был по уши втянут в эту тему и уже пострадал от этого, так что он заслуживает знать правду. Но он не имеет права, не может, никак не может об этом говорить. Он открыл рот и молча закрыл его. Нет. Не получается. Желание сказать правду боролось в нем с обещанием хранить молчание.
– Прости, друг, у меня нет ответа. Я мог бы сказать, что не помню, и это было бы правдой до вчерашнего дня.
Стен отвернулся от друга и посмотрел на едва различимые вдалеке голубые ели, покрытые снегом, которые составляли границы императорского сада. Большое снежное поле летом должно быть разукрашено разноцветными клумбами, которые, по задумке садовника, должны сплетаться в герб дома Лани, правящего императора Земной Империи, повелителя четырех планет и восьми мелких колоний. Самого могущественного человека в этом секторе галактики, а если вспомнить, что в обозримом пространстве больше не было империй хоть сколько сопоставимого масштаба, то можно было бы смело называть его самым могущественным в галактике. Клан Лани много столетий строил эту империю, опираясь в первую очередь на лордов, которые были душой и телом преданы своему повелителю. Лорды, особая каста людей со сверхвозможностями, с особыми привилегиями – именно на их спинах держалась власть императора. И эта связь должна быть нерушима, чтобы удерживать воедино всю эту огромную империю; мало того, еще и развивать империю. И связь эта была основана на крови. И брак между домом Нири, одним из дальних родственников Лани, и остатками дома Лансорт, был делом в первую очередь политическим.
Это вывело бы из спящих активов все богатство Лансортов и направило бы его прямо в руки верного слуги императора, позволяя развернуть весь этот потенциал против эльфов. Крепкая семья была одним из краеугольных камней, на которых держалась власть лордов. Так как же организовать нужный брак между двумя домами, если с одной стороны капитан ИСО, преданный офицер и опытный агент, а с другой стороны молодая и в целом наивная, но очень красивая девушка? Что может быть проще? Толкнуть их к друг другу, создать пару возможностей сблизиться, а затем просто запретить им общаться. И вот пожалуйста, готовый сюжет для любовной истории. А предвоенное время создает массу шансов на случайный откат, который уже не оставит выбора.
– А что же случилось вчера? Что заставило тебя все это вспомнить?
– Мне все говорят, что я их предал. А я всего лишь хотел поступить правильно. Скажи, теперь ты тоже думаешь, что я тебя предал? Я хочу знать, остался ли хоть один человек, который не считает меня предателем?
– Я не считаю тебя предателем. Я не знаю, как я бы поступил на твоем месте. Сайрус, но это я могу понять, а вот Клэр… ты не можешь ей все это рассказать. Ты разбил ей сердце этой эльфийской жабой.
– Я это уже понял. Не знаю только, откуда она это знает.
– Сайрус, она была там. Она все видела своими глазами. Это она была передовой штурмовиков на Бете-1. Это она тебя выторговала у эльфов.
– Мда… сказать правду я ей не могу, и врать уже тоже не могу. Хотя бы ты понимаешь, что иначе я бы не смог вырваться оттуда?
– Да я-то понимаю, ты поступил как в учебнике для офицеров. Эту операцию можно будет потом в академии преподавать, станешь примером для сотен мальчишек. Только жаль, что у вас все так сложилось. Кстати, чем закончилось расследование?
– Наверное, я заслужил то, что мне приходится отвечать на сложные вопросы. Расследование закрыто. Император утвердил нашу помолвку.
– А… – Стен поспешно замолчал. Любой вопрос дальше будет уже неуместен, ведь речь идет о будущей леди Нири. Наверное, следует поздравить друга, но судя по его лицу, это тоже будет не совсем уместно. На языке вертелось несколько вариантов, но ни один из них не был достаточно хорош, чтобы произнести его вслух. – А может, пойдем выпьем?
Стен неопределенно махнул рукой, показывая, что все проблемы могут подождать. Он подозревал, что дома его скорее всего ждет Урсула, но он был категорически не готов с ней сейчас разговаривать. Ветер снова растрепал его волосы, бросая пригоршни снега прямо в глаза, мешая смотреть. Сайрус склонил голову, раздумывая над предложением, слишком много обстоятельств сошлись в одной точке, чтобы решение было быстрым. Слишком многое требовало его внимания. Он снова провел рукой по голове, ощупывая гладкую кожу, под которой проступали шрамы, затем пальцами перебрал косу от макушки до затылка. Все, что осталось от его шевелюры.
– Пойдем. – Его лицо снова перекосило гримасой, на ярком дневном свете шрам выглядел еще страшнее. Он медленно развернулся, осторожно переступая ногами, и побрел к машине. – Только давай лучше поедем, я сейчас очень медленно хожу.
Дорогие читатели!
Спасибо вам большое ваш искренний интерес к нашей истории!
У нас остался только эпилог, а потом приглашаю всех в третью часть истории!
За 14 лет до создания Великой земной империи
Они сидели в прокуренной кухне просто на полу и пили дешевое вино прямо из горлышка бутылки. Это было какое-то особенное удовольствие студенческой жизни, пренебрежение всеми известными правилами этикета ради общения. Они закончили первый курс в Башне Медицины, сдали все экзамены и зачеты, и завтра у них первый день каникул. Они разъедутся по домам, оставив общежитие до следующего года. Но это будет завтра, а сегодня они передают по кругу бутылку вина и громко смеются, слушая веселые истории про сессию и преподавателей. Конечно, курить здесь было нельзя, да и пить алкоголь тоже, но на всем этаже осталось только двадцать человек из их группы, которые сегодня сдавали последний экзамен. Все остальные студенты уехали уже вчера. Поэтому смотритель махнул на них рукой, сурово грозя пальцем и требуя прибраться за собой. Он в целом был хороший старик, бывало, что ругался, но чаще всего по делу и не сильно. Конечно, они клятвенно обещали прибраться и вообще вести себя тихо как мышки. И конечно, у них это не получилось, да и глупо было такого ожидать от семнадцатилетних подростков. Они распахивали окна настежь и громко включали музыку, чтобы затем, обнявшись, всей толпой хором и невпопад подпевать. А затем с громким хохотом падать на пол, где стояли пустые бутылки из-под вина и пепельницы, полные окурков.
На звуки их вечеринки к ним подтянулись остальные студенты, которые еще случайно задержались в общежитии. Потом кто-то ушел домой, за кем-то приехали родители, а несколько парочек сбежало в пустующие комнаты.
Джулия в очередной раз передала бутылку, лишь ненадолго задержав ее в своих руках, но не отхлебывая вино. Она уже сделала несколько глотков и заметила пристальный взгляд Джонатана из другого угла кухни. Она доверяла ему, доверяла во всем, с той самой минуты, когда он поклялся ее отцу присматривать за ней. Вот и сейчас он заметил, что она выпивает, и намекнул, что пора бы прекратить. Она отлично помнила, что было в прошлый раз, когда она не послушалась. Тогда она пережила много неприятных минут, стоя в скрюченной позе в ванной, пока ее организм пытался избавиться от дешевого алкоголя. Самое стыдное в этом было, что Джонатан был рядом, бережно придерживая ее волосы и вытирая ее лицо. Он ни разу ее не упрекнул в этом, ни разу не напомнил об этих постыдных моментах. Но больше она никогда не пыталась сделать что-то наперекор ему.
Конечно, он был для нее не просто друг, она часто мечтала о том, что он обнимет ее за талию и будет прижиматься губами к ее волосам, как он делал это с их однокурсницей Анной. Анна была первая красавица на всем курсе; стройная, но при этом с развитыми формами, она смотрела на всех огромными серыми глазами, накручивая на палец локон пепельных волос. Она умела слушать, чуть приоткрывая пухлые губы, заинтересованно наклоняясь вперед так, что крохотный крестик на тонкой золотой цепочке качался в глубинах ее декольте и падал прямо в ложбинку между грудей. Парни терялись от такого внимания и сразу же начинали распушать перед ней хвост, словно глупые павлины. Никто из них не видел того, что заметила Джулия. Она всеми ими крутила как хотела: кто-то из них помогал ей делать математику, кто-то решал задачки по химии, а остальные просто угождали как могли. И видя все это, она никак не могла поверить, что Джонатан тоже ввязался в эту игру. Ей казалось невозможным, что он так дешево купился. Опасаясь, что он примет ее внимание за ревность, она молчала, и только со стороны наблюдала за их романом. И заметила странную особенность. Он не бегал за ней, как все остальные студенты. Это она бегала за ним. Она провоцировала его на разговор, чтобы завершить его тем, что позволит ему проводить ее. Или донести ей книги до комнаты в общежитие. Он не решал ей задачки и не помогал с курсовыми, он просто словно растворился в толпе ее поклонников. Пока в один момент она всех не разогнала и не вышла с ним под ручку, словно провозглашая его новым королем первого курса. И вот тогда веселая и шутливая возня между подростками переросла в полноценное столкновение. Оставшиеся за бортом кавалеры вмиг ополчились на счастливчика Джонатана, но были вынуждены довольно скоро отступить. Удивительно, но он смог пообщаться с каждым и наладить отношения. Не успела Джулия поволноваться, как они все стали друзьями. Кроме, пожалуй, Влада. Он не смог смириться с поражением и искал любые способы отомстить. Чем дальше все это заходило, тем глупее казалось. Одной из его идей было ухаживание за Джулией, потому что она была подругой Джонатана, и хотя никто не понимал его увлечения такой тихой и серой мышкой, он упорно продолжал к ней клеиться.
Вот и сегодня, раз за разом Влад упорно передавал ей бутылку с вином, подначивая выпить. Джулия после второго глотка заметила внимание друга и тут же спохватилась. Оставалось лишь надеяться, что молодому и здоровому организму эта пара глотков не нанесет никакого вреда. Впрочем, на их небольшой общей кухне, где в свете тусклой лампочки они все курили и говорили, отследить, кто что пьет, было почти невозможно.
– А я, наверное, устроюсь работать в НИИ онкологии. – Невысокий парнишка с русыми вихрастыми волосами взмахнул бутылкой и продолжил давно затянувшийся разговор о планах на будущее.
Сейчас, после стольких часов ожидания, это было как-то неожиданно, и какая-то часть него даже захотела продолжить смотреть передачу про природу. Стен надел свой китель, который все это время висел на спинке стула, и вышел в коридор. Его проводили по коридору со всем почтением, он хмуро молчал, поправляя рукава мятой рубашки, и думал только о том, что больше всего хочет добраться до дома. Он не мог понять, хочет ли он видеть Урсулу или нет, он отлично понимал, что у нее не было никакого выбора, она никак не могла делать ему поблажки. Но то, что она в нем сомневается, было для него ударом.
Привратник распахнул перед ним двери, и Стен вышел из коридоров дворца на улицу. Зимний ветер сразу кинул в него целый ворох снежинок, которые осели на его волосах и лице, застыли крошечными капельками на черной форме. Солнечный свет, многократно отражающийся от ослепительно белого снега, заставил его зажмуриться. На свободе и впрямь было чудесно. Он стоял несколько секунд неподвижно, поднимая лицо навстречу обманчиво теплым солнечным лучам и позволяя ветру трепать его волосы, выдувать из всех щелей его костюма оставшееся тепло тюремной камеры. Он совершенно отчетливо понял в этот момент, что хочет состричь с себя все лишнее, оставляя только привычный короткий ежик. Он хочет обратно в свою маленькую конуру в имперских казармах, где вся его собственность помещается в одном узком шкафу с тремя форменными костюмами. Что это с ним? Неужели это страх? Нет, не похоже. Возможно, он просто не хочет привыкать к этому ошейнику на своей шее, этому чертовски удобному и приятному ошейнику. Нет, это всего лишь мимолетное малодушие, его повелитель надеется на него, и он никак не может его подвести.
Он обернулся по сторонам, на дорожке у дворца стояло две машины, одна точно была для него – черный лимузин без опознавательных знаков, у водительской двери стоит молоденький сержант в черной форме. А вторая машина принадлежала дому Нири, о чем свидетельствовали гербы на дверцах. А сам Сайрус Нири медленно направлялся прямо к нему, очевидно, что ходьба доставляла ему сильный дискомфорт. Ему не хотелось тратить время на ожидание, пока калека подойдет к нему настолько близко, что им не надо будет кричать друг другу, и он решительно сделал несколько шагов навстречу. Сайрус выглядел уже гораздо лучше, по крайней мере, он не создавал впечатления, что может прямо тут упасть замертво, но все равно его внешний вид еще мог напугать неподготовленных зрителей. В ярком свете Стен увидел под полупрозрачной протокожей все шрамы, пересекающие его череп, яркие пятна электрических ожогов, которые парой ровных кружков виднелись прямо над ухом.
– Полковник Корсини.
– Лорд Нири.
Ветер трепал его волосы в разные стороны, они смотрели друг на друга и молчали.
– Похоже, что я должен перед вами извиниться.
– Похоже на то.
– И мне хотелось бы объясниться. И если это не заденет ваших чувств, то я хотел бы говорить с вами как со своим другом, как мы всегда говорили. Начистоту.
– Что ж, Сайрус, мы через столько всего прошли, что я думаю, теперь нет нужды ходить вокруг да около. Говори как есть.
Сайрус неловко переступил с ноги на ногу, опустив взгляд на мелкий гравий дорожки парка, но затем собрался с силами и поднял глаза.
– Когда я улетал на Авалон, я знал, что это моя последняя миссия. Я думал, что не вернусь, и я больше всего хотел защитить Клэр, она заслуживала гораздо лучшего, чем остаться невестой с испорченной репутацией. И я был уверен, что вы сблизитесь. Мне казалось, что я видел это в твоем взгляде, я правда считал, что так будет лучше для всех. Я убедил себя в том, что вы вместе, потому что если бы эльфы узнали, что на Земле есть кто-то очень важный для меня, они бы меня сломали. Ты даже не представляешь… – Сайрус замолчал и машинально провел рукой по голове, – я не могу тебе описать, что они делали со мной. И узнай они про Клэр, они бы очень постарались ее найти. И единственный шанс ее спасти от этого – было спрятать ее у тебя. Пойми, я был уверен, что ты ее защитишь… А когда я узнал, что она на войне, то решил, что что-то пошло не так. Хотя, конечно, я должен был понять, что ты никогда не подвергнешь свою женщину опасности. Но я был слишком зол. Прости меня, друг. Кажется, я подвел тебя. Кажется, я всех подвел.
– Сайрус, я, честно говоря, не знаю, через что ты прошел, и оправдывает тебя только то, что ты, похоже, немного повредился рассудком. Иначе объяснить я это не могу. Никогда бы в жизни я не позволил бы себе так поступить с Клэр. Скажи мне, а вот этот прекрасный план, когда ты ее толкаешь в мои объятия, ты его придумал до того, как улететь на Авалон?
Сайрус немного качнулся, ноги все еще плохо держали его, он не был уверен, что должен обсуждать приватные разговоры с принцессой, в которых она отдавала ему эти приказы. Но с другой стороны, Стен уже был по уши втянут в эту тему и уже пострадал от этого, так что он заслуживает знать правду. Но он не имеет права, не может, никак не может об этом говорить. Он открыл рот и молча закрыл его. Нет. Не получается. Желание сказать правду боролось в нем с обещанием хранить молчание.
– Прости, друг, у меня нет ответа. Я мог бы сказать, что не помню, и это было бы правдой до вчерашнего дня.
Стен отвернулся от друга и посмотрел на едва различимые вдалеке голубые ели, покрытые снегом, которые составляли границы императорского сада. Большое снежное поле летом должно быть разукрашено разноцветными клумбами, которые, по задумке садовника, должны сплетаться в герб дома Лани, правящего императора Земной Империи, повелителя четырех планет и восьми мелких колоний. Самого могущественного человека в этом секторе галактики, а если вспомнить, что в обозримом пространстве больше не было империй хоть сколько сопоставимого масштаба, то можно было бы смело называть его самым могущественным в галактике. Клан Лани много столетий строил эту империю, опираясь в первую очередь на лордов, которые были душой и телом преданы своему повелителю. Лорды, особая каста людей со сверхвозможностями, с особыми привилегиями – именно на их спинах держалась власть императора. И эта связь должна быть нерушима, чтобы удерживать воедино всю эту огромную империю; мало того, еще и развивать империю. И связь эта была основана на крови. И брак между домом Нири, одним из дальних родственников Лани, и остатками дома Лансорт, был делом в первую очередь политическим.
Это вывело бы из спящих активов все богатство Лансортов и направило бы его прямо в руки верного слуги императора, позволяя развернуть весь этот потенциал против эльфов. Крепкая семья была одним из краеугольных камней, на которых держалась власть лордов. Так как же организовать нужный брак между двумя домами, если с одной стороны капитан ИСО, преданный офицер и опытный агент, а с другой стороны молодая и в целом наивная, но очень красивая девушка? Что может быть проще? Толкнуть их к друг другу, создать пару возможностей сблизиться, а затем просто запретить им общаться. И вот пожалуйста, готовый сюжет для любовной истории. А предвоенное время создает массу шансов на случайный откат, который уже не оставит выбора.
– А что же случилось вчера? Что заставило тебя все это вспомнить?
– Мне все говорят, что я их предал. А я всего лишь хотел поступить правильно. Скажи, теперь ты тоже думаешь, что я тебя предал? Я хочу знать, остался ли хоть один человек, который не считает меня предателем?
– Я не считаю тебя предателем. Я не знаю, как я бы поступил на твоем месте. Сайрус, но это я могу понять, а вот Клэр… ты не можешь ей все это рассказать. Ты разбил ей сердце этой эльфийской жабой.
– Я это уже понял. Не знаю только, откуда она это знает.
– Сайрус, она была там. Она все видела своими глазами. Это она была передовой штурмовиков на Бете-1. Это она тебя выторговала у эльфов.
– Мда… сказать правду я ей не могу, и врать уже тоже не могу. Хотя бы ты понимаешь, что иначе я бы не смог вырваться оттуда?
– Да я-то понимаю, ты поступил как в учебнике для офицеров. Эту операцию можно будет потом в академии преподавать, станешь примером для сотен мальчишек. Только жаль, что у вас все так сложилось. Кстати, чем закончилось расследование?
– Наверное, я заслужил то, что мне приходится отвечать на сложные вопросы. Расследование закрыто. Император утвердил нашу помолвку.
– А… – Стен поспешно замолчал. Любой вопрос дальше будет уже неуместен, ведь речь идет о будущей леди Нири. Наверное, следует поздравить друга, но судя по его лицу, это тоже будет не совсем уместно. На языке вертелось несколько вариантов, но ни один из них не был достаточно хорош, чтобы произнести его вслух. – А может, пойдем выпьем?
Стен неопределенно махнул рукой, показывая, что все проблемы могут подождать. Он подозревал, что дома его скорее всего ждет Урсула, но он был категорически не готов с ней сейчас разговаривать. Ветер снова растрепал его волосы, бросая пригоршни снега прямо в глаза, мешая смотреть. Сайрус склонил голову, раздумывая над предложением, слишком много обстоятельств сошлись в одной точке, чтобы решение было быстрым. Слишком многое требовало его внимания. Он снова провел рукой по голове, ощупывая гладкую кожу, под которой проступали шрамы, затем пальцами перебрал косу от макушки до затылка. Все, что осталось от его шевелюры.
– Пойдем. – Его лицо снова перекосило гримасой, на ярком дневном свете шрам выглядел еще страшнее. Он медленно развернулся, осторожно переступая ногами, и побрел к машине. – Только давай лучше поедем, я сейчас очень медленно хожу.
***
Дорогие читатели!
Спасибо вам большое ваш искренний интерес к нашей истории!
У нас остался только эпилог, а потом приглашаю всех в третью часть истории!
Эпилог
За 14 лет до создания Великой земной империи
Они сидели в прокуренной кухне просто на полу и пили дешевое вино прямо из горлышка бутылки. Это было какое-то особенное удовольствие студенческой жизни, пренебрежение всеми известными правилами этикета ради общения. Они закончили первый курс в Башне Медицины, сдали все экзамены и зачеты, и завтра у них первый день каникул. Они разъедутся по домам, оставив общежитие до следующего года. Но это будет завтра, а сегодня они передают по кругу бутылку вина и громко смеются, слушая веселые истории про сессию и преподавателей. Конечно, курить здесь было нельзя, да и пить алкоголь тоже, но на всем этаже осталось только двадцать человек из их группы, которые сегодня сдавали последний экзамен. Все остальные студенты уехали уже вчера. Поэтому смотритель махнул на них рукой, сурово грозя пальцем и требуя прибраться за собой. Он в целом был хороший старик, бывало, что ругался, но чаще всего по делу и не сильно. Конечно, они клятвенно обещали прибраться и вообще вести себя тихо как мышки. И конечно, у них это не получилось, да и глупо было такого ожидать от семнадцатилетних подростков. Они распахивали окна настежь и громко включали музыку, чтобы затем, обнявшись, всей толпой хором и невпопад подпевать. А затем с громким хохотом падать на пол, где стояли пустые бутылки из-под вина и пепельницы, полные окурков.
На звуки их вечеринки к ним подтянулись остальные студенты, которые еще случайно задержались в общежитии. Потом кто-то ушел домой, за кем-то приехали родители, а несколько парочек сбежало в пустующие комнаты.
Джулия в очередной раз передала бутылку, лишь ненадолго задержав ее в своих руках, но не отхлебывая вино. Она уже сделала несколько глотков и заметила пристальный взгляд Джонатана из другого угла кухни. Она доверяла ему, доверяла во всем, с той самой минуты, когда он поклялся ее отцу присматривать за ней. Вот и сейчас он заметил, что она выпивает, и намекнул, что пора бы прекратить. Она отлично помнила, что было в прошлый раз, когда она не послушалась. Тогда она пережила много неприятных минут, стоя в скрюченной позе в ванной, пока ее организм пытался избавиться от дешевого алкоголя. Самое стыдное в этом было, что Джонатан был рядом, бережно придерживая ее волосы и вытирая ее лицо. Он ни разу ее не упрекнул в этом, ни разу не напомнил об этих постыдных моментах. Но больше она никогда не пыталась сделать что-то наперекор ему.
Конечно, он был для нее не просто друг, она часто мечтала о том, что он обнимет ее за талию и будет прижиматься губами к ее волосам, как он делал это с их однокурсницей Анной. Анна была первая красавица на всем курсе; стройная, но при этом с развитыми формами, она смотрела на всех огромными серыми глазами, накручивая на палец локон пепельных волос. Она умела слушать, чуть приоткрывая пухлые губы, заинтересованно наклоняясь вперед так, что крохотный крестик на тонкой золотой цепочке качался в глубинах ее декольте и падал прямо в ложбинку между грудей. Парни терялись от такого внимания и сразу же начинали распушать перед ней хвост, словно глупые павлины. Никто из них не видел того, что заметила Джулия. Она всеми ими крутила как хотела: кто-то из них помогал ей делать математику, кто-то решал задачки по химии, а остальные просто угождали как могли. И видя все это, она никак не могла поверить, что Джонатан тоже ввязался в эту игру. Ей казалось невозможным, что он так дешево купился. Опасаясь, что он примет ее внимание за ревность, она молчала, и только со стороны наблюдала за их романом. И заметила странную особенность. Он не бегал за ней, как все остальные студенты. Это она бегала за ним. Она провоцировала его на разговор, чтобы завершить его тем, что позволит ему проводить ее. Или донести ей книги до комнаты в общежитие. Он не решал ей задачки и не помогал с курсовыми, он просто словно растворился в толпе ее поклонников. Пока в один момент она всех не разогнала и не вышла с ним под ручку, словно провозглашая его новым королем первого курса. И вот тогда веселая и шутливая возня между подростками переросла в полноценное столкновение. Оставшиеся за бортом кавалеры вмиг ополчились на счастливчика Джонатана, но были вынуждены довольно скоро отступить. Удивительно, но он смог пообщаться с каждым и наладить отношения. Не успела Джулия поволноваться, как они все стали друзьями. Кроме, пожалуй, Влада. Он не смог смириться с поражением и искал любые способы отомстить. Чем дальше все это заходило, тем глупее казалось. Одной из его идей было ухаживание за Джулией, потому что она была подругой Джонатана, и хотя никто не понимал его увлечения такой тихой и серой мышкой, он упорно продолжал к ней клеиться.
Вот и сегодня, раз за разом Влад упорно передавал ей бутылку с вином, подначивая выпить. Джулия после второго глотка заметила внимание друга и тут же спохватилась. Оставалось лишь надеяться, что молодому и здоровому организму эта пара глотков не нанесет никакого вреда. Впрочем, на их небольшой общей кухне, где в свете тусклой лампочки они все курили и говорили, отследить, кто что пьет, было почти невозможно.
– А я, наверное, устроюсь работать в НИИ онкологии. – Невысокий парнишка с русыми вихрастыми волосами взмахнул бутылкой и продолжил давно затянувшийся разговор о планах на будущее.
