Он слушал ее и понимал, что несмотря на всю его злость и ревность, он хочет, чтобы она напала на него, чтобы он мог ощутить ее огонь, который уже плескался в ее красных глазах.
– Ты приволок домой эту эльфийскую уродину! Ты называл ее своей госпожой! Ты спал с ней, точно спал, и у вас даже была любовь! Но ты же мне обещал! Ты обещал мне хранить верность! Или ты забыл?
– Я не обещал. Я не забыл… Клэр, о чем ты вообще говоришь? Я действительно плохо помню, что было, понимаешь, я вообще ничего не помню, что между нами было.
– Ой, как удобно! Здесь помню, а здесь не помню. Про честь своего дома ты, конечно, помнишь, а то, что у других людей есть честь, ты, наверное, даже не задумываешься. Ты идешь напролом, тебе все равно, что будет с другими. И ты даже не видишь, что ты наделал. Все, хватит. Я достаточно наговорилась. Я пришла сказать, что уже отправила императору заявление о расторжении помолвки. Завтра утром я иду в госпиталь на обследование, после этого мы больше общаться не будем.
– Мне все равно. – Ему не все равно, конечно нет, он уже едва сдерживает себя, чтобы не накричать на нее. И еще больше ему хотелось схватить ее за горло и заставить замолчать, чтобы он мог ей сказать… что сказать? Он не помнил, что он должен ей сказать. – Если вам так этого хочется, леди Нивели, конечно, мы можем расторгнуть помолвку по вашей инициативе. Может быть, вы хотите, чтобы я еще как-то компенсировал ваше неудобство?
– А как? Тебе всего-то надо было держать свое слово, но ты уже не можешь отыграть назад. Как ты можешь вернуть мне то, что я тебя потеряла два раза? И я не знаю, какой из этих разов был больнее. Ты меня предал, Сайрус. Ты всех предал.
В его голове как молния пронеслась мысль, что это неправда, это не может быть правдой. Но его тело отреагировало быстрее, чем он успел сказать это вслух. Его рука метнулась к ее горлу и сжала его. Но нет, он слишком медленный для этого, она его опередила и он получил болезненный удар в грудь. Все разумные доводы пропали из его головы, он был снова счастлив встретить достойного соперника. Он пытался одновременно поймать ее руку и блокировать удар ногой. Радость движения на этой запредельной для человека скорости охватила его, и он слился с девушкой в едином движении, пытаясь одержать верх.
Он не заметил тот момент, когда их сердцебиение синхронизировалось, и вместо жажды сражения их охватил совсем другой инстинкт. Вместо удара его рука обхватила шею девушки, и вот он уже крепко держит ее в объятьях, а его губы жадно целуют ее рот. Ее упругое тело прижимается к нему, обвивая его руками, ощущая его растущее желание. Он точно знал, что именно сейчас они должны стать единым целым, сплетаясь руками и ногами, соединяясь древним как мир способом. В их движениях не было ни капли нежности, только грязная животная страсть, так характерная для отката.
Сайрус даже не заметил, как они упали на этот неудобный диван в гостиной, просто потому что это была первая подходящая для этого мебель. Впрочем, и отсутствие дивана его не смогло бы остановить. Бесполезная одежда упала куда-то на пол, он ощущал под своими ладонями горячее молодое тело, которое послушно выгибалось, следуя движениям его рук. Это могло бы длиться вечность, но он не мог себе этого позволить. Он не стал ждать от нее каких-то сигналов о том, что она готова его принять, а просто сжал ее запястья над головой и прижал к дивану. Впервые за многие годы он не заботился о том, что испытывает его партнерша, потому что он точно знал, что она чувствует ровно то же самое, и их взаимное возбуждение превращалось в пожар.
Он смотрел на нее и любовался, вот то самое, чего он хотел все эти долгие дни и ночи! Он хотел видеть ее зеленые глаза, туманящиеся от желания, темные волосы, прилипающие к розовым щекам, как она откидывает голову, подставляя гибкую шею для его поцелуя, хотел слышать, как она издает этот долгий и томный вздох, когда взлетает на очередную волну наслаждения. Он мечтал о том, что ее длинные и сильные ноги обхватят его бедра, заставляя его двигаться все глубже. Он хотел увидеть, как распахнутся ее глаза, в которых он увидит отражение своего огня, поглощающее их обоих, когда они станут едины. Чего он не ожидал, так это короткой вспышки боли, пронзающей их обоих в этот момент. Он смотрел в ее глаза и видел, как они наполняются слезами.
– Нет, нет, не плачь, любимая…
Он крепко сжал ее в объятиях, покрывая поцелуями. Все что угодно, лишь бы вернуть эту связь между ними. Чтобы они могли по-настоящему соединиться, чтобы иметь это одно дыхание на двоих, одно сердцебиение, одни мысли и чувства. Она покорно обмякла в кольце его рук, позволяя делать с собой что угодно. И он продолжил свое движение, неумолимо увлекая ее за собой. И это было долгое путешествие.
Когда они обессиленные упали на диван, он прижал ее к своей груди и, нежно целуя в лоб, поправлял сбившиеся локоны волос. Она тяжело дышала, но так доверчиво прижималась к нему щекой и тонким пальчиком водила по шраму на его груди, едва касаясь кожи подушечкой пальца. И тут Сайрус понял, что он вспомнил все, что он так старался забыть. Это обожгло его, и он со страхом посмотрел на свою невесту, которая незаметно уснула на его плече.
– Милая моя… конечно, я тебя не достоин, ну почему же так… – прошептал он едва слышно, пряча свое обезображенное лицо в ее волосах.
Клэр расправила невидимые складки на платье и уселась на лавку в холле. Платье было новым, надетым один раз по случаю аудиенции у императора. Достаточно строгим, чтобы говорить о деле, но при этом довольно богатым и нарядным, чтобы подчеркнуть ее положение в обществе. Впереди долгие минуты ожидания, потому что никто не может сказать, когда император согласится принять ее, это может быть и через полчаса, и через неделю, секретарь только пожимал плечами и предлагал кофе. Кофе она не хотела. Все, чего она хотела, так это собрать по кускам свою сломанную жизнь. Но как это сделать? Сегодняшнее обследование очевидно показало, что генетический код, зафиксированный в ее импланте, принадлежит лорду Сайрусу Нири, и император моментально подтвердил их помолвку и закрыл расследование еще до того, как она покинула госпиталь. Врач только успел выдать все подтверждающие документы. Если задуматься, то мотивы императора вполне очевидны: никто не хочет лишних сплетен в отношении своих родных, а лорд Корсини, вполне вероятно, скоро станет зятем императора.
Она закрыла глаза и вспомнила прошлую ночь, это было так странно, волнующе и немного стыдно, что она слегка подернула плечами. Зачем она вообще вспоминает об этом? Затем, что ей придется как-то объяснить свое желание по-прежнему расторгнуть помолвку – ответила она сама себе.
Секретарь неслышно подошел к ней и взмахом руки предложил пройти в кабинет, по дороге он тихо, но строго шепнул ей, что у нее всего пять минут времени. Клэр кивнула головой в знак того, что она поняла, и решительным шагом вошла в кабинет. Император сидел в кресле за большим рабочим столом и просматривал какие-то документы, он даже не поднял глаза на посетительницу.
– Леди Нивели, мне казалось, что вам сообщили мое решение. Ваша помолвка утверждена в соответствии с законом.
– Мой повелитель! – Она быстро подобрала подол платья и поспешила опуститься на колено. – Прошу вас, мой господин, отмените свое решение, расторгните помолвку.
– В каком смысле?
– Мой господин, я не хочу быть женой лорда Сайруса Нири!
– О нет! Леди Нивели, прекратите это немедленно! Вам мало того, что вы заставили меня ждать целую неделю для того, чтобы просто подтвердить правомерность вашей помолвки? Почему я занимаюсь только вашим вопросом? – Он отбросил документы и раздраженно посмотрел на Клэр.
– Простите, мой господин! Но я не могу выйти за него замуж.
– А зачем вы тогда ломали эту комедию с исследованием? Или вы хотите сказать, что это все было против вашей воли?
– Нет… это было по моей воле… но…
– Тогда у вас нет оснований для расторжения. Идите. Я устал от ваших проблем.
– А как же моя честь? Я не могу позволить втоптать ее в грязь!
Ее сердце бешено колотилось, она с ужасом думала, что она спорит с самим императором и уже разозлила его настолько, что заслужила наказание. Но вопреки ее опасениям, он вышел из-за стола и подошел к ней на середину комнаты. Он задумчиво смотрел на девушку и гадал, как же лучше поступить с ней, потому что он не сможет заставить ее забыть о том, что ее жених вместо того чтобы лежать в могиле, лежал в кровати с эльфийкой. И расторгнуть этот брак, который так долго планировала его сестра, он тоже не может, да и по закону она только что отказалась от последней лазейки. Он взял ее за локоть и поднял на ноги.
– Клэр, я не отменю помолвку. И ты это знаешь, не так ли? Я не вмешиваюсь в ваши личные дела, пока вы сами не сделаете свой выбор. Но сейчас выбор уже сделан, и сделан он тобой. И там на документе моя печать, и я не могу отменить свое слово, свой закон.
Он подошел к столу и сказал в комм пару слов секретарю, затем предложил Клэр сесть на диван для посетителей и сам сел в кресло напротив. Она сидела на расстоянии вытянутой руки, напряженная как струна.
– Пойми, Клэр, мораль – очень условная вещь. Чем дольше ты живешь, тем больше ты совершаешь поступков и принимаешь решений. И каждый день ты понемногу откусываешь от кусочка своей морали, может, во имя благого дела или ради собственной выгоды. Или, чаще всего, ради служения империи, это обычное дело. И каждый твой шаг размывает границы хорошего и плохого. И однажды ты можешь шагнуть так далеко, что обернувшись, ты уже не будешь знать, где ты. Ты же убивала людей?
– Да, но они были врагами империи…
– Все они? Без исключения?
– Нет, но у меня не было выбора.
– Ты в этом уверена? Ты могла бы отдать свою жизнь за жизнь других людей, так что выбор у тебя был, другое дело, что именно ты выбрала. Ты выбрала свою жизнь, и это тоже верный выбор. Так почему же ты отказываешь другому человеку в таком же выборе? У него тоже была непростая ситуация, думаю, ты это отлично понимаешь. И он тоже выбрал жизнь, и выбрал служение мне.
– Но он дал мне слово. Как мне с этим быть? Как теперь доверять?
– Иногда слово ничего не значит. Иногда заходишь так далеко, когда ничего не зависит ни от слов, ни от дел, ни даже от воли лорда. Когда остается только преданность мне. Я есть конечная точка любого лорда, за которой для вас ничего нет.
– И что же мне делать?
– Тебе надо просто это принять. Ты ведь знала, какой он? Когда соглашалась стать его женой? Ты знала про его прошлую жизнь, про его работу и про то, что он делает? Почему же ты ждешь, что он в один момент изменится? Даже если бы он хотел сдержать свое слово, а я уверен, что так и было, то в ситуации, когда надо было выживать, он выживал доступным ему способом. Так почему ты пришла ко мне? Ты знала, что я не отменю помолвку и конечно же понимаешь, что я не могу изменить прошлое. Но ты не можешь смириться с очевидным, и просишь меня, как истину в последней инстанции, изменить ход вещей. Но мне это не под силу, ведь это ваша жизнь, и вы сами принимали все эти решения. Прими это и живи дальше.
Широкие двери распахнулись, и в кабинет уверенным шагом вошел лорд. Клэр вздрогнула, бросив на него взгляд, и поспешно отвела глаза. Ей стало стыдно смотреть ему в глаза, видеть его вздернутый подбородок, выдерживать на себе его уверенный взгляд, но она никак не могла удержаться и наблюдала за ним из-под ресниц. На нем был элегантный темно-синий костюм с воротником стойкой, сильно напоминающий форму офицера Службы охраны, только белоснежная рубашка, рукава которой он слегка одернул, подчеркивала, что это гражданский костюм. На середине комнаты он резко упал на колено и склонил голову в знак покорности.
– Ааа, лорд Нири, хорошо, что вы смогли к нам приехать так быстро.
– Мой повелитель. – Сайрус все еще не поднимал головы, и Клэр впервые за весь день пришла в голову мысль, что он может пострадать из-за нее, ведь она же пришла на него жаловаться. От чувства вины ей стало не по себе.
– Лорд Нири, прошу вас, присаживайтесь рядом с нами. Мы с леди Нивели как раз обсуждали вашу помолвку. – Дождавшись, когда Сайрус встанет и осторожно сядет на край дивана, император продолжил. – Видите ли, леди Нивели высказала опасения, надо признать, не вполне необоснованные, что вы не сможете стать ей верным мужем. Что вы можете нам на это ответить?
Клэр скосила глаза, чтобы увидеть реакцию Сайруса, и поняла, что она заливается краской стыда от всего этого разговора, не так она себе это представляла. Но он смотрел прямо на императора и казалось, нисколько не был удивлен тем, что ему пришлось срочно подрываться и ехать во дворец, чтобы оправдываться в своем поведении.
– Мне очень жаль, что я доставил леди Нивели столько беспокойства. Безусловно, я очень виноват перед ней.
– Поэтому мы подумали, что, возможно, вы возьмете на себя труд каким-то образом доказать своей невесте свою преданность.
– С большим удовольствием, мой повелитель.
– А вы что скажете, леди Нивели? У вас есть какие-то пожелания, каким образом лорд Нири может ответить за нанесенную вам обиду?
Клэр смотрела во все глаза на Сайруса, поражаясь его спокойствию и выдержке, как стойко он был готов принять наказание. Она уже забыла о том, что отводила глаза, забыла о том, что император ждет ее ответа, она смотрела только на него. И чувствовала что-то непонятное, какое-то странное волнение, ощущала легкий запах страха. Она вздохнула. Нет, ей не показалось, он боится, хоть и смело смотрит вперед. Ее взгляд скользил по его лицу, спускаясь вниз по шее, где, почти прикрытый воротником, виднелся шрам. На нем было так много шрамов, что ей казалось, он целиком состоит из них. Но этот был по всей шее, обвивая ее широкой светло-розовой полосой с размытыми границами, такими, что не сразу поймешь, где начинается этот ошейник. От этой догадки она мысленно закричала от ужаса, увидев перед глазами эту картину. Но этот крик оборвался, когда она наткнулась на его холодный взгляд. Он слышал ее. Он слышал ее!
– Леди Нивели?
– Нет… я не знаю… я не хочу делать ему больно…
– О, пожалуйста, – голос Сайруса был довольно холодный, – леди Нивели, избавьте меня от вашей жалости.
– Что ж, похоже, этот вопрос придется отложить. – С этими словами император встал с кресла, подошел к столу и взял какую-то бумагу. Оба его посетителя поспешили встать. – Предлагаю вам решить это самостоятельно, тем более что теперь лорд Нири освобожден от службы, и вы вполне можете располагать им по своему усмотрению. Кстати, вот ваш отказ о восстановлении в звании. А сейчас, извините, у меня много дел.
Дверь в камеру открылась, когда Стен в очередной раз пытался изучить нравы птиц и зверей центральной полосы на Бета-2, не то чтобы это было ему очень интересно, но альтернативой была сильно затянувшаяся трагедия бедной полуэльфийки, влюбленной в лордского бастарда. И выносить это становилось с каждым днем все сложнее. С одной стороны, он, конечно, понимал, что условия у него более чем комфортные. Но с другой стороны, он никак не мог понять, с чем связана эта задержка в расследовании, ведь чем быстрее они во всем разберутся, тем меньше слухов будет ходить по столице. Он провел в камере неделю. За это время вполне можно было решить все вопросы, касающиеся чьего-то поведения.
– Ты приволок домой эту эльфийскую уродину! Ты называл ее своей госпожой! Ты спал с ней, точно спал, и у вас даже была любовь! Но ты же мне обещал! Ты обещал мне хранить верность! Или ты забыл?
– Я не обещал. Я не забыл… Клэр, о чем ты вообще говоришь? Я действительно плохо помню, что было, понимаешь, я вообще ничего не помню, что между нами было.
– Ой, как удобно! Здесь помню, а здесь не помню. Про честь своего дома ты, конечно, помнишь, а то, что у других людей есть честь, ты, наверное, даже не задумываешься. Ты идешь напролом, тебе все равно, что будет с другими. И ты даже не видишь, что ты наделал. Все, хватит. Я достаточно наговорилась. Я пришла сказать, что уже отправила императору заявление о расторжении помолвки. Завтра утром я иду в госпиталь на обследование, после этого мы больше общаться не будем.
– Мне все равно. – Ему не все равно, конечно нет, он уже едва сдерживает себя, чтобы не накричать на нее. И еще больше ему хотелось схватить ее за горло и заставить замолчать, чтобы он мог ей сказать… что сказать? Он не помнил, что он должен ей сказать. – Если вам так этого хочется, леди Нивели, конечно, мы можем расторгнуть помолвку по вашей инициативе. Может быть, вы хотите, чтобы я еще как-то компенсировал ваше неудобство?
– А как? Тебе всего-то надо было держать свое слово, но ты уже не можешь отыграть назад. Как ты можешь вернуть мне то, что я тебя потеряла два раза? И я не знаю, какой из этих разов был больнее. Ты меня предал, Сайрус. Ты всех предал.
В его голове как молния пронеслась мысль, что это неправда, это не может быть правдой. Но его тело отреагировало быстрее, чем он успел сказать это вслух. Его рука метнулась к ее горлу и сжала его. Но нет, он слишком медленный для этого, она его опередила и он получил болезненный удар в грудь. Все разумные доводы пропали из его головы, он был снова счастлив встретить достойного соперника. Он пытался одновременно поймать ее руку и блокировать удар ногой. Радость движения на этой запредельной для человека скорости охватила его, и он слился с девушкой в едином движении, пытаясь одержать верх.
Он не заметил тот момент, когда их сердцебиение синхронизировалось, и вместо жажды сражения их охватил совсем другой инстинкт. Вместо удара его рука обхватила шею девушки, и вот он уже крепко держит ее в объятьях, а его губы жадно целуют ее рот. Ее упругое тело прижимается к нему, обвивая его руками, ощущая его растущее желание. Он точно знал, что именно сейчас они должны стать единым целым, сплетаясь руками и ногами, соединяясь древним как мир способом. В их движениях не было ни капли нежности, только грязная животная страсть, так характерная для отката.
Сайрус даже не заметил, как они упали на этот неудобный диван в гостиной, просто потому что это была первая подходящая для этого мебель. Впрочем, и отсутствие дивана его не смогло бы остановить. Бесполезная одежда упала куда-то на пол, он ощущал под своими ладонями горячее молодое тело, которое послушно выгибалось, следуя движениям его рук. Это могло бы длиться вечность, но он не мог себе этого позволить. Он не стал ждать от нее каких-то сигналов о том, что она готова его принять, а просто сжал ее запястья над головой и прижал к дивану. Впервые за многие годы он не заботился о том, что испытывает его партнерша, потому что он точно знал, что она чувствует ровно то же самое, и их взаимное возбуждение превращалось в пожар.
Он смотрел на нее и любовался, вот то самое, чего он хотел все эти долгие дни и ночи! Он хотел видеть ее зеленые глаза, туманящиеся от желания, темные волосы, прилипающие к розовым щекам, как она откидывает голову, подставляя гибкую шею для его поцелуя, хотел слышать, как она издает этот долгий и томный вздох, когда взлетает на очередную волну наслаждения. Он мечтал о том, что ее длинные и сильные ноги обхватят его бедра, заставляя его двигаться все глубже. Он хотел увидеть, как распахнутся ее глаза, в которых он увидит отражение своего огня, поглощающее их обоих, когда они станут едины. Чего он не ожидал, так это короткой вспышки боли, пронзающей их обоих в этот момент. Он смотрел в ее глаза и видел, как они наполняются слезами.
– Нет, нет, не плачь, любимая…
Он крепко сжал ее в объятиях, покрывая поцелуями. Все что угодно, лишь бы вернуть эту связь между ними. Чтобы они могли по-настоящему соединиться, чтобы иметь это одно дыхание на двоих, одно сердцебиение, одни мысли и чувства. Она покорно обмякла в кольце его рук, позволяя делать с собой что угодно. И он продолжил свое движение, неумолимо увлекая ее за собой. И это было долгое путешествие.
Когда они обессиленные упали на диван, он прижал ее к своей груди и, нежно целуя в лоб, поправлял сбившиеся локоны волос. Она тяжело дышала, но так доверчиво прижималась к нему щекой и тонким пальчиком водила по шраму на его груди, едва касаясь кожи подушечкой пальца. И тут Сайрус понял, что он вспомнил все, что он так старался забыть. Это обожгло его, и он со страхом посмотрел на свою невесту, которая незаметно уснула на его плече.
– Милая моя… конечно, я тебя не достоин, ну почему же так… – прошептал он едва слышно, пряча свое обезображенное лицо в ее волосах.
***
Клэр расправила невидимые складки на платье и уселась на лавку в холле. Платье было новым, надетым один раз по случаю аудиенции у императора. Достаточно строгим, чтобы говорить о деле, но при этом довольно богатым и нарядным, чтобы подчеркнуть ее положение в обществе. Впереди долгие минуты ожидания, потому что никто не может сказать, когда император согласится принять ее, это может быть и через полчаса, и через неделю, секретарь только пожимал плечами и предлагал кофе. Кофе она не хотела. Все, чего она хотела, так это собрать по кускам свою сломанную жизнь. Но как это сделать? Сегодняшнее обследование очевидно показало, что генетический код, зафиксированный в ее импланте, принадлежит лорду Сайрусу Нири, и император моментально подтвердил их помолвку и закрыл расследование еще до того, как она покинула госпиталь. Врач только успел выдать все подтверждающие документы. Если задуматься, то мотивы императора вполне очевидны: никто не хочет лишних сплетен в отношении своих родных, а лорд Корсини, вполне вероятно, скоро станет зятем императора.
Она закрыла глаза и вспомнила прошлую ночь, это было так странно, волнующе и немного стыдно, что она слегка подернула плечами. Зачем она вообще вспоминает об этом? Затем, что ей придется как-то объяснить свое желание по-прежнему расторгнуть помолвку – ответила она сама себе.
Секретарь неслышно подошел к ней и взмахом руки предложил пройти в кабинет, по дороге он тихо, но строго шепнул ей, что у нее всего пять минут времени. Клэр кивнула головой в знак того, что она поняла, и решительным шагом вошла в кабинет. Император сидел в кресле за большим рабочим столом и просматривал какие-то документы, он даже не поднял глаза на посетительницу.
– Леди Нивели, мне казалось, что вам сообщили мое решение. Ваша помолвка утверждена в соответствии с законом.
– Мой повелитель! – Она быстро подобрала подол платья и поспешила опуститься на колено. – Прошу вас, мой господин, отмените свое решение, расторгните помолвку.
– В каком смысле?
– Мой господин, я не хочу быть женой лорда Сайруса Нири!
– О нет! Леди Нивели, прекратите это немедленно! Вам мало того, что вы заставили меня ждать целую неделю для того, чтобы просто подтвердить правомерность вашей помолвки? Почему я занимаюсь только вашим вопросом? – Он отбросил документы и раздраженно посмотрел на Клэр.
– Простите, мой господин! Но я не могу выйти за него замуж.
– А зачем вы тогда ломали эту комедию с исследованием? Или вы хотите сказать, что это все было против вашей воли?
– Нет… это было по моей воле… но…
– Тогда у вас нет оснований для расторжения. Идите. Я устал от ваших проблем.
– А как же моя честь? Я не могу позволить втоптать ее в грязь!
Ее сердце бешено колотилось, она с ужасом думала, что она спорит с самим императором и уже разозлила его настолько, что заслужила наказание. Но вопреки ее опасениям, он вышел из-за стола и подошел к ней на середину комнаты. Он задумчиво смотрел на девушку и гадал, как же лучше поступить с ней, потому что он не сможет заставить ее забыть о том, что ее жених вместо того чтобы лежать в могиле, лежал в кровати с эльфийкой. И расторгнуть этот брак, который так долго планировала его сестра, он тоже не может, да и по закону она только что отказалась от последней лазейки. Он взял ее за локоть и поднял на ноги.
– Клэр, я не отменю помолвку. И ты это знаешь, не так ли? Я не вмешиваюсь в ваши личные дела, пока вы сами не сделаете свой выбор. Но сейчас выбор уже сделан, и сделан он тобой. И там на документе моя печать, и я не могу отменить свое слово, свой закон.
Он подошел к столу и сказал в комм пару слов секретарю, затем предложил Клэр сесть на диван для посетителей и сам сел в кресло напротив. Она сидела на расстоянии вытянутой руки, напряженная как струна.
– Пойми, Клэр, мораль – очень условная вещь. Чем дольше ты живешь, тем больше ты совершаешь поступков и принимаешь решений. И каждый день ты понемногу откусываешь от кусочка своей морали, может, во имя благого дела или ради собственной выгоды. Или, чаще всего, ради служения империи, это обычное дело. И каждый твой шаг размывает границы хорошего и плохого. И однажды ты можешь шагнуть так далеко, что обернувшись, ты уже не будешь знать, где ты. Ты же убивала людей?
– Да, но они были врагами империи…
– Все они? Без исключения?
– Нет, но у меня не было выбора.
– Ты в этом уверена? Ты могла бы отдать свою жизнь за жизнь других людей, так что выбор у тебя был, другое дело, что именно ты выбрала. Ты выбрала свою жизнь, и это тоже верный выбор. Так почему же ты отказываешь другому человеку в таком же выборе? У него тоже была непростая ситуация, думаю, ты это отлично понимаешь. И он тоже выбрал жизнь, и выбрал служение мне.
– Но он дал мне слово. Как мне с этим быть? Как теперь доверять?
– Иногда слово ничего не значит. Иногда заходишь так далеко, когда ничего не зависит ни от слов, ни от дел, ни даже от воли лорда. Когда остается только преданность мне. Я есть конечная точка любого лорда, за которой для вас ничего нет.
– И что же мне делать?
– Тебе надо просто это принять. Ты ведь знала, какой он? Когда соглашалась стать его женой? Ты знала про его прошлую жизнь, про его работу и про то, что он делает? Почему же ты ждешь, что он в один момент изменится? Даже если бы он хотел сдержать свое слово, а я уверен, что так и было, то в ситуации, когда надо было выживать, он выживал доступным ему способом. Так почему ты пришла ко мне? Ты знала, что я не отменю помолвку и конечно же понимаешь, что я не могу изменить прошлое. Но ты не можешь смириться с очевидным, и просишь меня, как истину в последней инстанции, изменить ход вещей. Но мне это не под силу, ведь это ваша жизнь, и вы сами принимали все эти решения. Прими это и живи дальше.
Широкие двери распахнулись, и в кабинет уверенным шагом вошел лорд. Клэр вздрогнула, бросив на него взгляд, и поспешно отвела глаза. Ей стало стыдно смотреть ему в глаза, видеть его вздернутый подбородок, выдерживать на себе его уверенный взгляд, но она никак не могла удержаться и наблюдала за ним из-под ресниц. На нем был элегантный темно-синий костюм с воротником стойкой, сильно напоминающий форму офицера Службы охраны, только белоснежная рубашка, рукава которой он слегка одернул, подчеркивала, что это гражданский костюм. На середине комнаты он резко упал на колено и склонил голову в знак покорности.
– Ааа, лорд Нири, хорошо, что вы смогли к нам приехать так быстро.
– Мой повелитель. – Сайрус все еще не поднимал головы, и Клэр впервые за весь день пришла в голову мысль, что он может пострадать из-за нее, ведь она же пришла на него жаловаться. От чувства вины ей стало не по себе.
– Лорд Нири, прошу вас, присаживайтесь рядом с нами. Мы с леди Нивели как раз обсуждали вашу помолвку. – Дождавшись, когда Сайрус встанет и осторожно сядет на край дивана, император продолжил. – Видите ли, леди Нивели высказала опасения, надо признать, не вполне необоснованные, что вы не сможете стать ей верным мужем. Что вы можете нам на это ответить?
Клэр скосила глаза, чтобы увидеть реакцию Сайруса, и поняла, что она заливается краской стыда от всего этого разговора, не так она себе это представляла. Но он смотрел прямо на императора и казалось, нисколько не был удивлен тем, что ему пришлось срочно подрываться и ехать во дворец, чтобы оправдываться в своем поведении.
– Мне очень жаль, что я доставил леди Нивели столько беспокойства. Безусловно, я очень виноват перед ней.
– Поэтому мы подумали, что, возможно, вы возьмете на себя труд каким-то образом доказать своей невесте свою преданность.
– С большим удовольствием, мой повелитель.
– А вы что скажете, леди Нивели? У вас есть какие-то пожелания, каким образом лорд Нири может ответить за нанесенную вам обиду?
Клэр смотрела во все глаза на Сайруса, поражаясь его спокойствию и выдержке, как стойко он был готов принять наказание. Она уже забыла о том, что отводила глаза, забыла о том, что император ждет ее ответа, она смотрела только на него. И чувствовала что-то непонятное, какое-то странное волнение, ощущала легкий запах страха. Она вздохнула. Нет, ей не показалось, он боится, хоть и смело смотрит вперед. Ее взгляд скользил по его лицу, спускаясь вниз по шее, где, почти прикрытый воротником, виднелся шрам. На нем было так много шрамов, что ей казалось, он целиком состоит из них. Но этот был по всей шее, обвивая ее широкой светло-розовой полосой с размытыми границами, такими, что не сразу поймешь, где начинается этот ошейник. От этой догадки она мысленно закричала от ужаса, увидев перед глазами эту картину. Но этот крик оборвался, когда она наткнулась на его холодный взгляд. Он слышал ее. Он слышал ее!
– Леди Нивели?
– Нет… я не знаю… я не хочу делать ему больно…
– О, пожалуйста, – голос Сайруса был довольно холодный, – леди Нивели, избавьте меня от вашей жалости.
– Что ж, похоже, этот вопрос придется отложить. – С этими словами император встал с кресла, подошел к столу и взял какую-то бумагу. Оба его посетителя поспешили встать. – Предлагаю вам решить это самостоятельно, тем более что теперь лорд Нири освобожден от службы, и вы вполне можете располагать им по своему усмотрению. Кстати, вот ваш отказ о восстановлении в звании. А сейчас, извините, у меня много дел.
Глава 16
Дверь в камеру открылась, когда Стен в очередной раз пытался изучить нравы птиц и зверей центральной полосы на Бета-2, не то чтобы это было ему очень интересно, но альтернативой была сильно затянувшаяся трагедия бедной полуэльфийки, влюбленной в лордского бастарда. И выносить это становилось с каждым днем все сложнее. С одной стороны, он, конечно, понимал, что условия у него более чем комфортные. Но с другой стороны, он никак не мог понять, с чем связана эта задержка в расследовании, ведь чем быстрее они во всем разберутся, тем меньше слухов будет ходить по столице. Он провел в камере неделю. За это время вполне можно было решить все вопросы, касающиеся чьего-то поведения.
