Он снова прошел свои семь шагов. Ему больше нечем тут заняться, кроме как протаптывать тропинку или смотреть мыльную оперу. Иначе он скоро сведет себя с ума, прокручивая эти мысли во всех направлениях.
Дверь едва слышно открылась и вошел все тот же молчаливый охранник. Стен удивленно оглянулся – по его прикидкам, до ужина еще было совсем нескоро. В голове забегали беспокойные мысли, что ему пытаются сбить режим дня, обмануть, доказать, что время здесь внутри идет совсем не так, как снаружи. Но охранник поставил второй стул и молча вышел. Второй стул. Очевидно, к нему придет посетитель. Он подавил волнение и торопливо привел себя в порядок. Может быть, наконец-то дело разрешилось и его даже выпустят. Но с другой стороны, если бы они хотели его выпустить, то зачем им ставить второй стул для неизвестного посетителя?
Он как раз думал, есть ли смысл надевать пиджак или так сойдет, как дверь открылась и в камеру вошел император. Он был одет совсем неофициально, никакого костюма, просто брюки и рубашка, и на мгновение Стен испугался, что все совсем вышло из-под контроля. Но взглянув на императора, понял, что это просто неофициальный визит уставшего правителя. Как бы то ни было, Стен поспешил опуститься на колено, хватит с него одного раза. Глава земной империи опустился на стул в камере и посмотрел на своего подданого.
– Вставай, Стен, я пришел поговорить. Сядь напротив, у нас будет простой разговор. – Дождавшись, когда Стен поднимется с колен и сядет на стул напротив, император продолжил: – Давай я тебе сперва объясню причину задержки. Мы вынуждены держать тебя здесь по закону, пока не проведем расследование. Однако оно уперлось в нежелание леди Нивели пройти обследование. Это отложит твой выход отсюда еще на пару дней.
Император сделал паузу, давая собеседнику возможность задать вопрос, но его не последовало, поэтому он продолжил.
– Мы уверены, что ты скоро отсюда выйдешь. Сестра тебе верит, я тоже. Да и помимо этого, ты же не дурак, чтобы так соврать. Хотя, конечно, вся эта ситуация может показаться невероятной любому лорду.
– Видимо, во мне недостаточно лордской крови, чтобы так считать.
– Да нет, всего у тебя достаточно. Просто ты отлично управляешься с собой. Но этот вопрос уже почти решенный, остались формальности. Но я пришел поговорить не об этом. У тебя есть какие-то планы на будущее?
– Ничего особенного. Я планировал работать как и раньше.
– Я буду говорить прямо. Золотой век правления лордов уже в прошлом. Наша империя, которую мы строили, прямо скажем, на крови, она слишком большая, чтобы ей можно было управлять только лишь силой императора. И с каждым днем мне становится все сложнее. Лорды в наших колониях уже забыли, как выглядит император, они перестали ощущать мою силу и испытывать любовь ко мне. И теперь они перестали бояться. Мы больше не можем притворяться, что все в порядке, нам пора строить другую структуру власти. И поэтому я ищу людей, которые будут верны империи в любом случае, независимо от того, кто будет на троне. И похоже, настал момент, когда мы допустим до власти… не только лордов. И сейчас мне нужен человек, которому я могу доверять. Кто-то, кто будет говорить мне правду. Безусловно, у меня есть сестра, но у нее и так нелегкая ноша, и я не могу свалить на нее все.
– И зачем вы это говорите мне?
Император наклонил голову и посмотрел на Стена.
– Затем, что слишком мало людей я встречал в своей жизни, которые осмеливались говорить со мной, как ты сейчас.
– Наверное, это недостаток моего простого воспитания, я слишком поздно вник во всю эту лордскую тему.
– Звучит так, будто ты недоволен. Нет, я, конечно, понимаю, что сидя в камере уже четвертые сутки, ты можешь быть недоволен положением. Но я же говорю, что это временно, и очень скоро закончится. Я спрашиваю тебя в целом.
– Как я могу жаловаться? У меня есть все и даже больше. Вы подняли меня на такую высоту, о которой я никогда даже не мечтал.
– Но… есть что-то, о чем ты не договариваешь?
– Я чувствую, что больше не принадлежу себе. Я сперва думал, что это сродни ощущениям должника, я пытался сбросить это с себя, но нет. Я испытываю постоянное желание ощущать Ваше расположение ко мне. Я постоянно хочу угодить Вам. Не говоря уже о прочих вещах…
– И все равно ты продолжаешь мне дерзить?
– Простите, мой повелитель. – Стен едва сдержал порыв упасть на колени. – Я вовсе не хотел Вас оскорбить своими словами.
– Напротив, я хочу знать – как это с другой стороны?
Внезапно в комнате воцарилась напряженная тишина. И Стен впервые в жизни подумал, что мысли всех живущих на Земле так или иначе останавливаются на императоре. Все они идут к нему со своей болью и горем, со своей любовью и счастьем, и никто не знает, что же дальше. Где же кончается его власть над ними? Она кажется бесконечной как вселенная, и полностью достаточной.
– Это… вот так. Словно мне снова пятнадцать лет и я влюбился. И объект моей любви лежит за гранью хорошего и плохого. И я снова чувствую в себе силы бросить все к Вашим ногам. Мне даже не важно, увидите ли Вы это или нет, сможете ли Вы это оценить или даже не заметите. Хотя это вранье, я все отдам за одно лишь слово Вашего одобрения. Я все время думаю только о том, чего бы Вы хотели. Я чувствую себя так, словно я больше себе не хозяин, мои мысли и чувства не принадлежат мне. Я весь теперь Ваш. Понимаете… – его голос скатился до шепота, – Вы словно посадили меня на цепь… как собаку… и я люблю Вас…
– Стен, но ты же понимаешь, что это только иллюзия? Это просто иллюзия свободы, на самом деле ничего не изменилось, ты все так же принадлежишь мне. Как любой мой подданый. Независимо от чувств, которые он испытывает. Мне принадлежит абсолютно все – дома, в которых ты живешь, дороги, по которым ты ходишь, школы, в которых ты учишься и работа, на которой ты работаешь. Ты никогда не был сам себе хозяин.
– Но у меня был выбор. Я всю жизнь служил Вам по доброй воле, я этого хотел, и я к этому шел всю жизнь. А сейчас у меня словно нет этого выбора.
– Ты по доброй воле шел ко мне? Всю жизнь? И считал, что ты свободен?
– Я не знаю… Мне казалось, это мой выбор.
– Понимаю. Но ты привыкнешь к этому, и тогда мы поговорим снова.
За 15 лет до возникновения Великой земной империи
– Ты помнишь, что у нас сегодня семейный ужин?
Конечно, Григорий помнил, его любимая дочь Джулия сегодня утром сообщила, что она приведет своего друга на ужин. Чтобы познакомиться. Она слишком быстро взрослела, еще буквально вчера ей было семь лет и она плакала на руках у матери из-за конфликта в школе, а сегодня ей пятнадцать и она готовится поступать в университет. И приведет друга на ужин. Григорий вдруг почувствовал себя старым, потому что он категорически не желал, чтобы его дочурка заводила каких-то друзей. Это наверняка будут закомплексованные патлатые мальчишки, которые играют в школьной рок-группе и не попадают ни в одну ноту. И наверняка они захотят самоутвердиться за счет его наивной дочки и посмеяться над ней.
– Ты опять сам себя накручиваешь? – Оксана подошла неслышно и сразу угадала, что происходит. – Не надо так нервничать, это просто друг из школы, ничего особенного.
– А почему не подружка? Почему нельзя дружить с девочками? Вот эти все бантики и косметика, которую она у тебя выпросила, неужели нельзя с этим поиграться?
– Она уже выросла из этого возраста, и ей интересней играть с мальчиками. – Жена обняла его и звонко поцеловала в щеку. – Она умная девочка, у нее есть планы на жизнь, и я уверена, что она не наделает глупостей. Так что не переживай, а лучше помоги мне на кухне.
Он не переживал. Он просто не хотел, чтобы она так быстро взрослела. Хотя по правде, его дочь всегда была умнее и практичнее своих сверстниц, так что шансов наделать глупостей у нее и впрямь было меньше. А еще она была особенная. Конечно, все родители так говорят про своих детей, но он знал, что Джулия на самом деле отличалась от других детей. Они это поняли в тот момент, когда этот семилетний ангелочек воткнул ножницы в руку одноклассника. Конфликт тогда замяли, но они с женой очень боялись, что вырастили социопата. Они водили ее по психологам и психиатрам, но все в один голос утверждали, что она совершенно нормальный ребенок. Однажды Джулия заявила, что больше не пойдет к психологу. И тогда они заключили сделку – она рассказывает им правду про тот случай с ножницами, а они больше ее не водят по специалистам. И история их удивила и напугала.
Этот мальчик явно был проблемный, он не мог спокойно выполнять задания на уроке, ему всегда надо было с кем-то сцепиться. Он задирал весь класс, по очереди приставая к каждому ученику. Учительница редко его одергивала или вовсе позволяла детям самим решать проблемы внутри класса. За первую неделю учебы он успел подраться почти со всеми в классе, на второй неделе начал все по второму кругу. Тех мальчиков, которые были сильнее и смогли поколотить его в прошлый раз, он больше не трогал, и в поле его внимания остались или слабые мальчишки, или девочки. И тут Джулия поняла, что рано или поздно каждый ребенок будет вынужден или дать ему отпор, или терпеть его приставания, и в конце концов останется кто-то один, на котором хулиган сосредоточится и будет его терроризировать. Поэтому она приняла решение вывести его из строя, сделав максимально больно в меру сил, но чтобы не было особых последствий.
Григорий отлично помнил, как они с Оксаной были шокированы этим признанием, и долго выбирали между тем, чтобы отвести ее к психологу и подорвать ее доверие к ним, и тем, чтобы самим решать, как ее растить. И выбрали второе. С тех пор он никогда не жалел об этом, дочка росла умницей, училась на отлично и была послушной. И ему не пришлось больше слышать от врачей умные фразы вроде того, что дочь вся в отца, и чего же вы от нее хотите. Он, конечно, понимал, что после войны его репутация спасителя мира изменится в худшую сторону, и это было логично – после того как изобрели вакцину от вируса, конечно, можно было избежать тех радикальных мер. Но вакцину открыли через два года после биологической атаки, и кто знает, что бы тогда было.
И вот ей уже пятнадцать лет и она совсем взрослая, она дружит с мальчиком и даже хочет его познакомить с родителями. А спустя пару лет она поступит в институт и скорее всего уедет, потому что в этом маленьком южном городке ей ничего не светит кроме раннего брака с одноклассником и работы в местной школе или больнице. Или в какой-нибудь крошечной фирмочке по обдуриванию туристов. И это, наверное, еще одна причина, по которой он не хочет знакомиться с ее другом. Ничего толкового он его дочери предложить не сможет.
Звонок в дверь прервал его размышления, и, бросив взгляд на часы, он позвал жену:
– Оксана, еще ведь рано для ужина?
– А кто там? Ты ждешь еще кого-то?
– Нет я никого не жду, может, это соседка…
Он прекратил расставлять тарелки на столе и пошел открыть дверь. Будет немного неловко, если это пришла общительная соседка снова обсудить все новые сплетни часа на два. Но открыв дверь, Григорий понял, как он ошибался. Прошлое, о котором он уже успел благополучно забыть если не полностью, то хотя бы перестать думать о нем постоянно, само пришло к нему в дом. На пороге стоял мужчина в темном костюме, короткая стрижка выдавала его принадлежность к военным структурам.
– Дани? Это ты? Неужели это правда ты? – Григорий пригласил гостя войти и на радостях крепко обнял бывшего помощника. – Ну заходи скорее, рад тебя видеть! Оксана, у нас еще один гость на ужин!
– Спасибо, Григорий, я тоже рад вас видеть. Простите, что я так без приглашения к вам заявился, но есть кое-что, что мы должны обсудить.
– Вот уж не ожидал я такого поворота. Ты же помнишь, что я на пенсии? Хотя ладно, что на пороге стоять, пойдем в мой зимний сад. Я решил отказаться от кабинета, чтобы не было искушения вернуться к старой работе, поэтому вот сажаю цветы.
Мужчины прошли через холл и вышли в зимний сад за стеклянными дверями, там на застекленной веранде стояло множество горшков с растениями, часть из них уже были довольно большими деревцами в неподъемных кадках, другие вились по специальным веревочкам вдоль стен. В центре веранды стоял небольшой столик и пара стульчиков, явно рассчитанных только на то, чтобы посетитель мог присесть на пару минут и полюбоваться цветами. Дани расстегнул пуговицу пиджака и задумчиво осмотрелся.
– Вот уж действительно отошли от дел. В штабе десять лет назад никто не верил, что вы на самом деле уйдете. Вас там ждали обратно, но потом, конечно, пришлось временно исполняющего сделать действующим начальником штаба. – Он махнул рукой на цветы. – Это вы все сами посадили?
– Да, все сам. Мне надо было чем-то заняться, а что может быть лучше для пенсионера? Так что у тебя за дело ко мне?
– Ну, это немного деликатное дело, так что я начну издалека. Вы же помните программу по созданию сверхсолдат, которую делали в США давным-давно?
– Конечно помню, она очень громко провалилась тогда. Но это же изначально было понятно, что она не принесет успех. Они просто повышали метаболизм у этих бедолаг, так что они умирали быстрее, чем успевали принести пользу.
– Ну да, тогда у нашего руководства появилась идея попробовать улучшить показатели путем влияния на генетический код человека еще на стадии эмбриона. В любом случае все человечество уже работает над генетическими заболеваниями и методами их лечения.
– И когда же они хотят увидеть результаты? Или господин президент планирует жить еще лет сто, чтобы через несколько поколений наконец-то получить совершенного солдата?
– Не совсем так, это, конечно, самый долгосрочный проект, который когда-либо существовал, но он реален. Речь идет о здоровье нации в целом, ведь эти люди будут просто здоровее и сильнее, и, возможно, даже умнее. Мы хотим позаботиться о том, кому мы оставляем планету.
– Ты понимаешь, что это все звучит немного странно? И как я могу вам помочь в этом? Я же не ученый, я просто бывший военный.
– Тут дело даже не совсем в вас, дело в вашей дочери. Она подавала документы в несколько ведущих вузов, чтобы найти подходящую программу. И так вышло, что программа нашла ее. Под этот проект создается новый институт с программой подготовки генетиков, там мощное финансирование, отличные специалисты, масса возможностей и, конечно, гарантированное трудоустройство. Это лучшее предложение.
– Но ей только пятнадцать лет, ей еще два года учиться! Куда она поедет? Нет, не уверен я, что это необходимо. Да и потом, захочет ли она сама этого?
– Ну, это не совсем обычный институт, мы назвали этот проект Башня Медицины, она вполне может приступить к обучению по профильным предметам и параллельно закончить школьный курс по всем остальным предметам. Это действительно очень хороший проект…
Дани прервался, глядя на Оксану, которая шла к ним через холл и махала рукой. На ней было нарядное домашнее платье и она уже ничем не напоминала ту самую вульгарную и глуповатую девицу, которая разбила первую семью генерала Орлова. Она приоткрыла дверь и сказала:
– Ужин готов, пойдемте за стол. Григорий, хватит мучить гостей своими цветами, я уверена, что Дани это совершенно неинтересно.
Дверь едва слышно открылась и вошел все тот же молчаливый охранник. Стен удивленно оглянулся – по его прикидкам, до ужина еще было совсем нескоро. В голове забегали беспокойные мысли, что ему пытаются сбить режим дня, обмануть, доказать, что время здесь внутри идет совсем не так, как снаружи. Но охранник поставил второй стул и молча вышел. Второй стул. Очевидно, к нему придет посетитель. Он подавил волнение и торопливо привел себя в порядок. Может быть, наконец-то дело разрешилось и его даже выпустят. Но с другой стороны, если бы они хотели его выпустить, то зачем им ставить второй стул для неизвестного посетителя?
Он как раз думал, есть ли смысл надевать пиджак или так сойдет, как дверь открылась и в камеру вошел император. Он был одет совсем неофициально, никакого костюма, просто брюки и рубашка, и на мгновение Стен испугался, что все совсем вышло из-под контроля. Но взглянув на императора, понял, что это просто неофициальный визит уставшего правителя. Как бы то ни было, Стен поспешил опуститься на колено, хватит с него одного раза. Глава земной империи опустился на стул в камере и посмотрел на своего подданого.
– Вставай, Стен, я пришел поговорить. Сядь напротив, у нас будет простой разговор. – Дождавшись, когда Стен поднимется с колен и сядет на стул напротив, император продолжил: – Давай я тебе сперва объясню причину задержки. Мы вынуждены держать тебя здесь по закону, пока не проведем расследование. Однако оно уперлось в нежелание леди Нивели пройти обследование. Это отложит твой выход отсюда еще на пару дней.
Император сделал паузу, давая собеседнику возможность задать вопрос, но его не последовало, поэтому он продолжил.
– Мы уверены, что ты скоро отсюда выйдешь. Сестра тебе верит, я тоже. Да и помимо этого, ты же не дурак, чтобы так соврать. Хотя, конечно, вся эта ситуация может показаться невероятной любому лорду.
– Видимо, во мне недостаточно лордской крови, чтобы так считать.
– Да нет, всего у тебя достаточно. Просто ты отлично управляешься с собой. Но этот вопрос уже почти решенный, остались формальности. Но я пришел поговорить не об этом. У тебя есть какие-то планы на будущее?
– Ничего особенного. Я планировал работать как и раньше.
– Я буду говорить прямо. Золотой век правления лордов уже в прошлом. Наша империя, которую мы строили, прямо скажем, на крови, она слишком большая, чтобы ей можно было управлять только лишь силой императора. И с каждым днем мне становится все сложнее. Лорды в наших колониях уже забыли, как выглядит император, они перестали ощущать мою силу и испытывать любовь ко мне. И теперь они перестали бояться. Мы больше не можем притворяться, что все в порядке, нам пора строить другую структуру власти. И поэтому я ищу людей, которые будут верны империи в любом случае, независимо от того, кто будет на троне. И похоже, настал момент, когда мы допустим до власти… не только лордов. И сейчас мне нужен человек, которому я могу доверять. Кто-то, кто будет говорить мне правду. Безусловно, у меня есть сестра, но у нее и так нелегкая ноша, и я не могу свалить на нее все.
– И зачем вы это говорите мне?
Император наклонил голову и посмотрел на Стена.
– Затем, что слишком мало людей я встречал в своей жизни, которые осмеливались говорить со мной, как ты сейчас.
– Наверное, это недостаток моего простого воспитания, я слишком поздно вник во всю эту лордскую тему.
– Звучит так, будто ты недоволен. Нет, я, конечно, понимаю, что сидя в камере уже четвертые сутки, ты можешь быть недоволен положением. Но я же говорю, что это временно, и очень скоро закончится. Я спрашиваю тебя в целом.
– Как я могу жаловаться? У меня есть все и даже больше. Вы подняли меня на такую высоту, о которой я никогда даже не мечтал.
– Но… есть что-то, о чем ты не договариваешь?
– Я чувствую, что больше не принадлежу себе. Я сперва думал, что это сродни ощущениям должника, я пытался сбросить это с себя, но нет. Я испытываю постоянное желание ощущать Ваше расположение ко мне. Я постоянно хочу угодить Вам. Не говоря уже о прочих вещах…
– И все равно ты продолжаешь мне дерзить?
– Простите, мой повелитель. – Стен едва сдержал порыв упасть на колени. – Я вовсе не хотел Вас оскорбить своими словами.
– Напротив, я хочу знать – как это с другой стороны?
Внезапно в комнате воцарилась напряженная тишина. И Стен впервые в жизни подумал, что мысли всех живущих на Земле так или иначе останавливаются на императоре. Все они идут к нему со своей болью и горем, со своей любовью и счастьем, и никто не знает, что же дальше. Где же кончается его власть над ними? Она кажется бесконечной как вселенная, и полностью достаточной.
– Это… вот так. Словно мне снова пятнадцать лет и я влюбился. И объект моей любви лежит за гранью хорошего и плохого. И я снова чувствую в себе силы бросить все к Вашим ногам. Мне даже не важно, увидите ли Вы это или нет, сможете ли Вы это оценить или даже не заметите. Хотя это вранье, я все отдам за одно лишь слово Вашего одобрения. Я все время думаю только о том, чего бы Вы хотели. Я чувствую себя так, словно я больше себе не хозяин, мои мысли и чувства не принадлежат мне. Я весь теперь Ваш. Понимаете… – его голос скатился до шепота, – Вы словно посадили меня на цепь… как собаку… и я люблю Вас…
– Стен, но ты же понимаешь, что это только иллюзия? Это просто иллюзия свободы, на самом деле ничего не изменилось, ты все так же принадлежишь мне. Как любой мой подданый. Независимо от чувств, которые он испытывает. Мне принадлежит абсолютно все – дома, в которых ты живешь, дороги, по которым ты ходишь, школы, в которых ты учишься и работа, на которой ты работаешь. Ты никогда не был сам себе хозяин.
– Но у меня был выбор. Я всю жизнь служил Вам по доброй воле, я этого хотел, и я к этому шел всю жизнь. А сейчас у меня словно нет этого выбора.
– Ты по доброй воле шел ко мне? Всю жизнь? И считал, что ты свободен?
– Я не знаю… Мне казалось, это мой выбор.
– Понимаю. Но ты привыкнешь к этому, и тогда мы поговорим снова.
Глава 15
За 15 лет до возникновения Великой земной империи
– Ты помнишь, что у нас сегодня семейный ужин?
Конечно, Григорий помнил, его любимая дочь Джулия сегодня утром сообщила, что она приведет своего друга на ужин. Чтобы познакомиться. Она слишком быстро взрослела, еще буквально вчера ей было семь лет и она плакала на руках у матери из-за конфликта в школе, а сегодня ей пятнадцать и она готовится поступать в университет. И приведет друга на ужин. Григорий вдруг почувствовал себя старым, потому что он категорически не желал, чтобы его дочурка заводила каких-то друзей. Это наверняка будут закомплексованные патлатые мальчишки, которые играют в школьной рок-группе и не попадают ни в одну ноту. И наверняка они захотят самоутвердиться за счет его наивной дочки и посмеяться над ней.
– Ты опять сам себя накручиваешь? – Оксана подошла неслышно и сразу угадала, что происходит. – Не надо так нервничать, это просто друг из школы, ничего особенного.
– А почему не подружка? Почему нельзя дружить с девочками? Вот эти все бантики и косметика, которую она у тебя выпросила, неужели нельзя с этим поиграться?
– Она уже выросла из этого возраста, и ей интересней играть с мальчиками. – Жена обняла его и звонко поцеловала в щеку. – Она умная девочка, у нее есть планы на жизнь, и я уверена, что она не наделает глупостей. Так что не переживай, а лучше помоги мне на кухне.
Он не переживал. Он просто не хотел, чтобы она так быстро взрослела. Хотя по правде, его дочь всегда была умнее и практичнее своих сверстниц, так что шансов наделать глупостей у нее и впрямь было меньше. А еще она была особенная. Конечно, все родители так говорят про своих детей, но он знал, что Джулия на самом деле отличалась от других детей. Они это поняли в тот момент, когда этот семилетний ангелочек воткнул ножницы в руку одноклассника. Конфликт тогда замяли, но они с женой очень боялись, что вырастили социопата. Они водили ее по психологам и психиатрам, но все в один голос утверждали, что она совершенно нормальный ребенок. Однажды Джулия заявила, что больше не пойдет к психологу. И тогда они заключили сделку – она рассказывает им правду про тот случай с ножницами, а они больше ее не водят по специалистам. И история их удивила и напугала.
Этот мальчик явно был проблемный, он не мог спокойно выполнять задания на уроке, ему всегда надо было с кем-то сцепиться. Он задирал весь класс, по очереди приставая к каждому ученику. Учительница редко его одергивала или вовсе позволяла детям самим решать проблемы внутри класса. За первую неделю учебы он успел подраться почти со всеми в классе, на второй неделе начал все по второму кругу. Тех мальчиков, которые были сильнее и смогли поколотить его в прошлый раз, он больше не трогал, и в поле его внимания остались или слабые мальчишки, или девочки. И тут Джулия поняла, что рано или поздно каждый ребенок будет вынужден или дать ему отпор, или терпеть его приставания, и в конце концов останется кто-то один, на котором хулиган сосредоточится и будет его терроризировать. Поэтому она приняла решение вывести его из строя, сделав максимально больно в меру сил, но чтобы не было особых последствий.
Григорий отлично помнил, как они с Оксаной были шокированы этим признанием, и долго выбирали между тем, чтобы отвести ее к психологу и подорвать ее доверие к ним, и тем, чтобы самим решать, как ее растить. И выбрали второе. С тех пор он никогда не жалел об этом, дочка росла умницей, училась на отлично и была послушной. И ему не пришлось больше слышать от врачей умные фразы вроде того, что дочь вся в отца, и чего же вы от нее хотите. Он, конечно, понимал, что после войны его репутация спасителя мира изменится в худшую сторону, и это было логично – после того как изобрели вакцину от вируса, конечно, можно было избежать тех радикальных мер. Но вакцину открыли через два года после биологической атаки, и кто знает, что бы тогда было.
И вот ей уже пятнадцать лет и она совсем взрослая, она дружит с мальчиком и даже хочет его познакомить с родителями. А спустя пару лет она поступит в институт и скорее всего уедет, потому что в этом маленьком южном городке ей ничего не светит кроме раннего брака с одноклассником и работы в местной школе или больнице. Или в какой-нибудь крошечной фирмочке по обдуриванию туристов. И это, наверное, еще одна причина, по которой он не хочет знакомиться с ее другом. Ничего толкового он его дочери предложить не сможет.
Звонок в дверь прервал его размышления, и, бросив взгляд на часы, он позвал жену:
– Оксана, еще ведь рано для ужина?
– А кто там? Ты ждешь еще кого-то?
– Нет я никого не жду, может, это соседка…
Он прекратил расставлять тарелки на столе и пошел открыть дверь. Будет немного неловко, если это пришла общительная соседка снова обсудить все новые сплетни часа на два. Но открыв дверь, Григорий понял, как он ошибался. Прошлое, о котором он уже успел благополучно забыть если не полностью, то хотя бы перестать думать о нем постоянно, само пришло к нему в дом. На пороге стоял мужчина в темном костюме, короткая стрижка выдавала его принадлежность к военным структурам.
– Дани? Это ты? Неужели это правда ты? – Григорий пригласил гостя войти и на радостях крепко обнял бывшего помощника. – Ну заходи скорее, рад тебя видеть! Оксана, у нас еще один гость на ужин!
– Спасибо, Григорий, я тоже рад вас видеть. Простите, что я так без приглашения к вам заявился, но есть кое-что, что мы должны обсудить.
– Вот уж не ожидал я такого поворота. Ты же помнишь, что я на пенсии? Хотя ладно, что на пороге стоять, пойдем в мой зимний сад. Я решил отказаться от кабинета, чтобы не было искушения вернуться к старой работе, поэтому вот сажаю цветы.
Мужчины прошли через холл и вышли в зимний сад за стеклянными дверями, там на застекленной веранде стояло множество горшков с растениями, часть из них уже были довольно большими деревцами в неподъемных кадках, другие вились по специальным веревочкам вдоль стен. В центре веранды стоял небольшой столик и пара стульчиков, явно рассчитанных только на то, чтобы посетитель мог присесть на пару минут и полюбоваться цветами. Дани расстегнул пуговицу пиджака и задумчиво осмотрелся.
– Вот уж действительно отошли от дел. В штабе десять лет назад никто не верил, что вы на самом деле уйдете. Вас там ждали обратно, но потом, конечно, пришлось временно исполняющего сделать действующим начальником штаба. – Он махнул рукой на цветы. – Это вы все сами посадили?
– Да, все сам. Мне надо было чем-то заняться, а что может быть лучше для пенсионера? Так что у тебя за дело ко мне?
– Ну, это немного деликатное дело, так что я начну издалека. Вы же помните программу по созданию сверхсолдат, которую делали в США давным-давно?
– Конечно помню, она очень громко провалилась тогда. Но это же изначально было понятно, что она не принесет успех. Они просто повышали метаболизм у этих бедолаг, так что они умирали быстрее, чем успевали принести пользу.
– Ну да, тогда у нашего руководства появилась идея попробовать улучшить показатели путем влияния на генетический код человека еще на стадии эмбриона. В любом случае все человечество уже работает над генетическими заболеваниями и методами их лечения.
– И когда же они хотят увидеть результаты? Или господин президент планирует жить еще лет сто, чтобы через несколько поколений наконец-то получить совершенного солдата?
– Не совсем так, это, конечно, самый долгосрочный проект, который когда-либо существовал, но он реален. Речь идет о здоровье нации в целом, ведь эти люди будут просто здоровее и сильнее, и, возможно, даже умнее. Мы хотим позаботиться о том, кому мы оставляем планету.
– Ты понимаешь, что это все звучит немного странно? И как я могу вам помочь в этом? Я же не ученый, я просто бывший военный.
– Тут дело даже не совсем в вас, дело в вашей дочери. Она подавала документы в несколько ведущих вузов, чтобы найти подходящую программу. И так вышло, что программа нашла ее. Под этот проект создается новый институт с программой подготовки генетиков, там мощное финансирование, отличные специалисты, масса возможностей и, конечно, гарантированное трудоустройство. Это лучшее предложение.
– Но ей только пятнадцать лет, ей еще два года учиться! Куда она поедет? Нет, не уверен я, что это необходимо. Да и потом, захочет ли она сама этого?
– Ну, это не совсем обычный институт, мы назвали этот проект Башня Медицины, она вполне может приступить к обучению по профильным предметам и параллельно закончить школьный курс по всем остальным предметам. Это действительно очень хороший проект…
Дани прервался, глядя на Оксану, которая шла к ним через холл и махала рукой. На ней было нарядное домашнее платье и она уже ничем не напоминала ту самую вульгарную и глуповатую девицу, которая разбила первую семью генерала Орлова. Она приоткрыла дверь и сказала:
– Ужин готов, пойдемте за стол. Григорий, хватит мучить гостей своими цветами, я уверена, что Дани это совершенно неинтересно.
