– Конечно, дорогая, мы уже идем. – Дождавшись, когда она закроет за собой дверь, Григорий продолжил: – Дани, я не уверен, что готов отпустить свою дочь так рано. И больше того, я честно скажу, при всем моем уважении к тебе я не готов отдать свою дочь в военное ведомство. Как бы вы ни называли этот проект, тот факт, что ко мне пришел ты, а не ректор медицинского института, говорит о многом. Эта работа сожрет ее, как в свое время сожрала меня, а сейчас сжирает моего старшего сына.
– Это просто работа, не хуже любой другой! Даже больше – это призвание. Ваш сын пошел по вашим стопам, ему со дня на день дадут звание подполковника и все, что за этим полагается. Это был его выбор, вы никак не могли на это повлиять.
– От него ушла жена с маленьким ребенком, с моим внуком, которого я теперь не могу увидеть. Ушла к другому мужчине, потому что его никогда не бывает дома. Я не хочу такой же судьбы для своей дочери.
– Григорий, ваша дочь – умная девочка. И очень целеустремленная. Так или иначе она найдет свой путь, и вы должны будете ее отпустить.
– Но ей всего пятнадцать лет. Это слишком рано!
– Мы можем спорить до самого вечера, но ваша жена уже второй раз нам машет рукой. Я думаю, пора уже идти к столу. Давайте просто обдумаем это все.
Они вышли из зимнего сада, и тут Григорий вспомнил, о чем он волновался весь этот день. Дочка должна была привести кавалера на ужин, и сейчас он подумал, что это к лучшему, может быть, он сможет удержать ее здесь еще ненадолго. Выходит, что не о том он волновался.
В прихожей было шумно, Джулия радостно смеялась, Оксана раздавала ценные указания, кому куда повесить куртку и куда проходить. Григорий внимательно смотрел на юношу в темно-синей рубашке и черных брюках, который вручал его жене симпатичный букетик цветов. Все в меру. Он одет достаточно строго для важных гостей, но не слишком чопорно, он вежливый и явно воспитанный, даже принес цветы Оксане.
– Ой, дядя Дани, это правда вы? – Джулия обняла гостя от переизбытка чувств.
– Да, это правда я. – Он рассмеялся, оглядывая ее с головы до ног, за последние восемь лет она сильно изменилась. – А ты очень выросла, Джулия.
– Это мой друг, Джонатан Ланистер, из тех самых английских Ланистеров. А это…
У Григория слегка зашумело в ушах от этих слов, теперь он понял, почему лицо этого юноши казалось ему знакомым. Конечно Ланистер, бывший английский министр обороны, который отправил свою семью в тайное убежище, а сам остался командовать объединенными войсками на западно-европейском фронте. Героически погиб во время штурма Лондона, там же погибли оба его брата, но ход войны был переломлен. Можно сказать, что большая часть Европы тогда была спасена ценой героизма семейства Ланистер. И вот его сын – гость в его доме. Однако, это большая честь. Он машинально пожал руку молодому человеку.
– Это большая честь для меня, генерал Орлов, я очень рад знакомству с вами.
– Я тоже очень рад, Джонатан. Вы хорошо говорите по-русски, давно живете в России?
– С тех самых пор, как мы с мамой уехали из Англии. Вы можете звать меня Лани, меня все русские друзья так зовут, им почему-то сложно произносить мое длинное имя.
– Оригинально, Лани, как скажете. Дани, как вам это имя?
– По-моему, отлично. У нас, русских, есть эта странная любовь к сокращениям. Мне так вообще уже можно паспорт менять, никто не зовет меня полным именем.
Окончание седьмого эльфийского конфликта
Сайрус Нири проснулся в палате имперского госпиталя. Довольно привычная обстановка для него – шторы на окнах, куча мониторов вокруг кровати, дежурный букет цветов на тумбе. Обычное пробуждение после тяжелой командировки, когда они прибывали на Землю уставшие, раненные, накачанные кучей лекарств, чтобы просто дотянуть до дома. И их всегда с военного космодрома забирала мобиль скорой помощи и увозила в госпиталь, чтобы там на операционном столе собрать их заново. Сложить сломанные кости, зашить раны, очистить концентрирующую капсулу от переизбытка наркотиков и алкоголя. Сейчас появится симпатичная медсестра и проверит его состояние после операции, поставит ему капельницу с питательным раствором, соберет анализы, а потом предоставит доступ к терминалу, чтобы он мог написать отчет. Полный отчет о прошедшей операции, со всеми деталями, ведь краткий отчет он уже отправил с корабля, вернее, написал, а отправил капитан корабля. Кто был его капитаном в этот раз? Он смутно помнил его лицо, когда тот проводил его в каюту корабля-курьера.
Что не так с этой каютой? Он сидел на койке неподвижно всю дорогу, сложив руки на столе.
Что не так с ним было в этой поездке?
Постепенно память прояснилась, и он отчетливо вспомнил, как на нем защелкнули наручники. Добро пожаловать домой…
Действительно уж, родина в лице полковника Корна встретила его радушно. И неудивительно – он приволок с собой эту эльфийскую командиршу…
Голова сильно заболела, все не так было, все совсем не так. Он был в плену у эльфов, очень долго был в плену, и он уговорил главу эльфийского клана, одну из дочерей Тханы полететь с ним на Землю. Но император принял его, простил его и принял обратно, да святится имя Его…
В палату вошла симпатичная медсестра, улыбаясь, она проверила все показатели, сняла с него лишние датчики и сенсоры. Поправила одеяло.
– Доброе утро, лорд Нири, как ваше самочувствие?
– Хорошо. Что со мной сделали?
– Вам пересобрали связки на левой ноге, коленные суставы на обеих ногах, исправили ребра, полностью разобрали и собрали правую руку, починили три позвонка в шейном отделе и… – медсестра запнулась, читая описание на одном из мониторов, – и еще два позвонка в поясничном отделе, вставили два зуба и исправили челюсть, и еще выпрямили нос. Косметологам осталось исправить шрам на щеке и доработать шрамы на голове, их пришлось временно накрыть протокожей, чтобы было возможно восстановить волосяной покров как раньше, сейчас, к сожалению, это невозможно.
Он закрыл глаза. Значит, он сейчас выглядит крайне уродливо, что ж, пускай так.
– Лорд Нири, я взяла на себя смелость заплести оставшиеся волосы, так докторам будет удобнее работать…
– А я и смотрю – я в палате для лордов, военное крыло полностью занято? Почему я здесь?
– Простите… но вы к нам поступили как лорд Нири, вас привезли из дворца по указанию императора.
Ах да, точно. Его уволили. Выгнали взашей без звания. Почему же в голове такая каша, почему он почти ничего не помнит, что он будет писать в отчете? Что он делал? Где он был? Где его команда? И кто в его команде? Он помнит только Стена, и тот теперь полковник. Сколько времени прошло? Что из всего этого правда, а что ложь?
Какой отчет, его же уволили. И что ему теперь делать? Он почувствовал, что холодеет от страха перед неизвестностью. Он был готов к потерям, был готов страдать, лететь на край света и там опять умирать за императора, но оказаться без работы он был не готов. Тем временем медсестра продолжала суетиться вокруг него, бросая на него сочувственные взгляды.
О нет, что это значит? Она что, его жалеет? Нет, не может быть! Он лорд Сайрус Нири, капитан ИСО, один из самых богатых людей в империи, родственник самого императора, он не может вызывать жалость даже разобранный на мелкие кусочки! Она поднесла к нему зеркало и предложила посмотреть на себя, и голос у нее был виноватый. Он кивнул и облизнул пересохшие губы, да что там с ним такое? Только лишь взглянув в зеркало, он отшатнулся, насколько это позволяли подушки на его кровати. Если отражение не врало, то он был больше похож на скелет, обтянутый кожей. Кривой шрам через всю щеку превращал обычное выражение лица в ухмылку, которая была просто ужасна. Волосы остались только на центральной части головы, образуя странный ирокез, который жалостливая медсестра заплела в косу. На всей остальной голове была гладкая розовая протокожа, под которой просвечивали швы и ожоги.
– Откуда это все у меня?
Медсестра растерялась и медленно попятилась от его кровати, унося с собой зеркало.
– Простите меня, лорд Нири, я, наверное, поторопилась.
Она выскользнула за дверь, оставляя его в одиночестве. Почему к нему никто не приходит? Где Стен? Если бы он знал, что Сайрус так пострадал, то точно пришел бы его навестить. Где его команда? Ах да, его же уволили. Но кто его уволил? Ах да, сама принцесса Лани его уволила, сказала, что он больше не работает на нее. Но за что? Неужели он не справился? Ох, какой же это позор для него! А где же Клэр? Неужели она не придет его навестить? Он ничего не помнит после этой операции, что с ним такое происходит?
В дверь без стука вошел мужчина в возрасте, на висках была видна седина, но он был крепок и силен. И очень на него похож.
– Здравствуй, сынок. Как же ты…
Память просыпалась пластами, взрывая мозг, наполняя его воспоминаниями об отце, о матери и сестре Аде. Он ощутил, что часть этих воспоминаний словно замылилась и расплылась, видимо, это работа эльфийских медиков. Он понял, что он плачет. Отец не выдержал и обнял его, и оба взрослых мужчины заплакали.
– Я думал, что потерял тебя, сынок, ты жив.
Сайрус понял, что еще никогда раньше не чувствовал себя таким беспомощным. Он помнил все обрывками, как кусочки кошмарного сна, они никак не складывались в единую картину. Никакой логики в его воспоминаниях не было, он не мог сказать, где он был и что делал, не помнил, что делали с ним, не мог даже вспомнить свой разговор с императором. Помнил только ощущение спокойствия, когда выходил из дворца. Значит, в целом все прошло хорошо.
Он решил пока остановиться на этой мысли. Сборы были очень долгие, несмотря на то, что медицина могла практически все, его повреждения были настолько серьезные, что его несколько дней продержали под наркозом для восстановления. И даже после этого ему пришлось перемещаться на гравикресле, потому что ресурсов организма не хватило, чтобы справиться со всеми хирургическими вмешательствами. Попав домой, он хотел было заняться делами, но очень быстро устал и уснул прямо в кресле. Слуги приготовили ему гостевую спальню на первом этаже, куда он смог бы добираться самостоятельно, и отвезли его туда, осторожно переложив на кровать. После этого Сайрус решил не торопиться и спокойно восстанавливаться. Странным образом это превратилось в то, что он только ел и спал. После еды кто-то из слуг выкатывал его в кресле на улицу, чтобы он мог прокатиться круг по внутреннему дворику, но уже минут через пятнадцать они везли его обратно спать. На второй день он попробовал самостоятельно встать и сделать несколько шагов. Это его вымотало и обессиленный, он упал в кресло, тяжело дыша. Слишком медленно. Но куда ему теперь торопиться? Он всю свою жизнь может заново учиться ходить, не говоря уже о том, чтобы вернуть свою прошлую форму. Зачем она ему?
Но если уж он смог выжить в том аду, где его так истязали, то дома он точно сможет снова стать прежним. О том, что ему не вернуться на прежнюю работу, он старался не думать. Если он не восстановится, то и говорить будет не о чем. Третий день в родном доме он начал с зарядки, стараясь не напрягать ноги, он выполнил все упражнения из стандартной разминки. И понял, что устал. Это такая малость, тело подводило его в таких, казалось бы, простых вещах. Подводило на каждом шагу, он не мог нормально ходить, хотя уже сам дошел из столовой до своей комнаты после обеда, он не мог вспомнить толком, что с ним происходило все это время. Он маялся от своей беспомощности, и всякий раз, когда его мысли снова буксовали на одном месте, он пытался избавиться от них с помощью физической нагрузки.
Где-то под вечер, когда он вышел в сад и снова пытался сделать хоть что-то со своим телом, к нему пришел слуга и сообщил, что его ждет посетитель. Вернее, посетительница. Он испытал странную смесь эмоций от радости до обиды. Он догадывался, кто это может быть, но никак не мог определиться, что он чувствует, по мере восстановления памяти он все больше понимал, насколько сильно изменилась ситуация. Больше не будет этих горящих взглядов между ними, страстных объятий и жгучих поцелуев. Но то, насколько все плохо, он понял, когда вкатился в гостиную на кресле и посмотрел на свою гостью.
Клэр Нивели стояла у окна в простеньком летнем платье, уперев руки в бедра. По одной этой позе он понял то, что не мог вспомнить из разговора с императором. Так стоят только штурмовики, готовые к нападению, чтобы одним коротким движением руки выхватить оружие из кобуры на бедре. Она очень сильно изменилась, это он заметил даже со спины, она напоминала хищника, который, плавно переступая лапами, идет к своей цели, чтобы в долю секунды собраться и напасть в смертельном прыжке. В один момент он понял, что она услышала его, но обернулась не сразу, чуть помедлив. Этой секундной задержки ему хватило, чтобы заметить раны на спине, которые не полностью были закрыты легким платьем, остатки синяка на лице и старую ссадину на шее, и он отлично знал, откуда она. Явный перевес на жилете с батареями. Никаких сомнений не оставалось – она точно была штурмовиком. От мысли, что его невеста провела какое-то время на поле боя, рискуя своей жизнью, чтобы потом окунуться во всеобщий хоровод разврата, Сайруса бросило в жар. Ну почему же то, чего он так страстно хотел избежать, все же случилось? Эта мысль показалась ему чужой, из далекого прошлого. Он встал из кресла, все же воспитание не позволяло ему сидеть в присутствии леди.
– Здравствуй, Клэр, рад видеть тебя живой и здоровой. – Снова тело подводило его, голос предательски дрогнул.
– Здравствуй, Сайрус. Я тоже рада видеть тебя живым.
В комнате воцарилось неловкое молчание, но кому-то придется его нарушить.
– У меня приказ императора явиться на обследование, ты же знаешь об этом? Конечно, знаешь, это ведь по твоей жалобе открыто расследование.
– Клэр, прости, что доставляю тебе неудобства, но у меня нет выбора.
– Тебя не было десять месяцев, мы все думали, что ты умер. И вот ты прилетаешь на Землю и, не видя меня, не говоря со мной, ты делаешь это заявление.
– Клэр, моя смерть, конечно, все оправдывает, и я вовсе не злюсь на тебя за то, что ты сделала, но и ты меня пойми. – Он судорожно сжимал кулаки, чтобы сдержать ту бурю эмоций, которая кипела в нем внутри. Конечно, он злился, он не просто злился, он был вне себя от ярости, что кто-то другой мог к ней прикоснуться. И он сходил с ума от волнения за нее, что кто-то мог задеть ее случайным выстрелом, что могло не быть медиков поблизости, что она могла вообще оказаться в осаде и ее бы в лучшем случае жестоко убили, не говоря уже о том, что она могла попасть в плен… – Я тоже не думал, что все вот так изменится. Но боюсь, что в таких обстоятельствах наша помолвка невозможна. Прости.
– Что? Ты меня бросаешь вот так? Вот уж не думала, что ты так низко поступишь! – Она взмахнула руками. – Нет! Все будет совсем не так, лорд Сайрус Нири. Это я разрываю нашу помолвку. Я хотела поговорить с тобой, я думала, что это какое-то недоразумение. У тебя был шанс объясниться, был шанс, понимаешь! Но теперь мне все очевидно!
Сайрус смотрел на нее и понимал, что она сказочно красива в гневе, ее глаза горели, щеки раскраснелись, от активной жестикуляции ее прическа растрепалась и пряди волос падали на лицо и лоб.
– Это просто работа, не хуже любой другой! Даже больше – это призвание. Ваш сын пошел по вашим стопам, ему со дня на день дадут звание подполковника и все, что за этим полагается. Это был его выбор, вы никак не могли на это повлиять.
– От него ушла жена с маленьким ребенком, с моим внуком, которого я теперь не могу увидеть. Ушла к другому мужчине, потому что его никогда не бывает дома. Я не хочу такой же судьбы для своей дочери.
– Григорий, ваша дочь – умная девочка. И очень целеустремленная. Так или иначе она найдет свой путь, и вы должны будете ее отпустить.
– Но ей всего пятнадцать лет. Это слишком рано!
– Мы можем спорить до самого вечера, но ваша жена уже второй раз нам машет рукой. Я думаю, пора уже идти к столу. Давайте просто обдумаем это все.
Они вышли из зимнего сада, и тут Григорий вспомнил, о чем он волновался весь этот день. Дочка должна была привести кавалера на ужин, и сейчас он подумал, что это к лучшему, может быть, он сможет удержать ее здесь еще ненадолго. Выходит, что не о том он волновался.
В прихожей было шумно, Джулия радостно смеялась, Оксана раздавала ценные указания, кому куда повесить куртку и куда проходить. Григорий внимательно смотрел на юношу в темно-синей рубашке и черных брюках, который вручал его жене симпатичный букетик цветов. Все в меру. Он одет достаточно строго для важных гостей, но не слишком чопорно, он вежливый и явно воспитанный, даже принес цветы Оксане.
– Ой, дядя Дани, это правда вы? – Джулия обняла гостя от переизбытка чувств.
– Да, это правда я. – Он рассмеялся, оглядывая ее с головы до ног, за последние восемь лет она сильно изменилась. – А ты очень выросла, Джулия.
– Это мой друг, Джонатан Ланистер, из тех самых английских Ланистеров. А это…
У Григория слегка зашумело в ушах от этих слов, теперь он понял, почему лицо этого юноши казалось ему знакомым. Конечно Ланистер, бывший английский министр обороны, который отправил свою семью в тайное убежище, а сам остался командовать объединенными войсками на западно-европейском фронте. Героически погиб во время штурма Лондона, там же погибли оба его брата, но ход войны был переломлен. Можно сказать, что большая часть Европы тогда была спасена ценой героизма семейства Ланистер. И вот его сын – гость в его доме. Однако, это большая честь. Он машинально пожал руку молодому человеку.
– Это большая честь для меня, генерал Орлов, я очень рад знакомству с вами.
– Я тоже очень рад, Джонатан. Вы хорошо говорите по-русски, давно живете в России?
– С тех самых пор, как мы с мамой уехали из Англии. Вы можете звать меня Лани, меня все русские друзья так зовут, им почему-то сложно произносить мое длинное имя.
– Оригинально, Лани, как скажете. Дани, как вам это имя?
– По-моему, отлично. У нас, русских, есть эта странная любовь к сокращениям. Мне так вообще уже можно паспорт менять, никто не зовет меня полным именем.
***
Окончание седьмого эльфийского конфликта
Сайрус Нири проснулся в палате имперского госпиталя. Довольно привычная обстановка для него – шторы на окнах, куча мониторов вокруг кровати, дежурный букет цветов на тумбе. Обычное пробуждение после тяжелой командировки, когда они прибывали на Землю уставшие, раненные, накачанные кучей лекарств, чтобы просто дотянуть до дома. И их всегда с военного космодрома забирала мобиль скорой помощи и увозила в госпиталь, чтобы там на операционном столе собрать их заново. Сложить сломанные кости, зашить раны, очистить концентрирующую капсулу от переизбытка наркотиков и алкоголя. Сейчас появится симпатичная медсестра и проверит его состояние после операции, поставит ему капельницу с питательным раствором, соберет анализы, а потом предоставит доступ к терминалу, чтобы он мог написать отчет. Полный отчет о прошедшей операции, со всеми деталями, ведь краткий отчет он уже отправил с корабля, вернее, написал, а отправил капитан корабля. Кто был его капитаном в этот раз? Он смутно помнил его лицо, когда тот проводил его в каюту корабля-курьера.
Что не так с этой каютой? Он сидел на койке неподвижно всю дорогу, сложив руки на столе.
Что не так с ним было в этой поездке?
Постепенно память прояснилась, и он отчетливо вспомнил, как на нем защелкнули наручники. Добро пожаловать домой…
Действительно уж, родина в лице полковника Корна встретила его радушно. И неудивительно – он приволок с собой эту эльфийскую командиршу…
Голова сильно заболела, все не так было, все совсем не так. Он был в плену у эльфов, очень долго был в плену, и он уговорил главу эльфийского клана, одну из дочерей Тханы полететь с ним на Землю. Но император принял его, простил его и принял обратно, да святится имя Его…
В палату вошла симпатичная медсестра, улыбаясь, она проверила все показатели, сняла с него лишние датчики и сенсоры. Поправила одеяло.
– Доброе утро, лорд Нири, как ваше самочувствие?
– Хорошо. Что со мной сделали?
– Вам пересобрали связки на левой ноге, коленные суставы на обеих ногах, исправили ребра, полностью разобрали и собрали правую руку, починили три позвонка в шейном отделе и… – медсестра запнулась, читая описание на одном из мониторов, – и еще два позвонка в поясничном отделе, вставили два зуба и исправили челюсть, и еще выпрямили нос. Косметологам осталось исправить шрам на щеке и доработать шрамы на голове, их пришлось временно накрыть протокожей, чтобы было возможно восстановить волосяной покров как раньше, сейчас, к сожалению, это невозможно.
Он закрыл глаза. Значит, он сейчас выглядит крайне уродливо, что ж, пускай так.
– Лорд Нири, я взяла на себя смелость заплести оставшиеся волосы, так докторам будет удобнее работать…
– А я и смотрю – я в палате для лордов, военное крыло полностью занято? Почему я здесь?
– Простите… но вы к нам поступили как лорд Нири, вас привезли из дворца по указанию императора.
Ах да, точно. Его уволили. Выгнали взашей без звания. Почему же в голове такая каша, почему он почти ничего не помнит, что он будет писать в отчете? Что он делал? Где он был? Где его команда? И кто в его команде? Он помнит только Стена, и тот теперь полковник. Сколько времени прошло? Что из всего этого правда, а что ложь?
Какой отчет, его же уволили. И что ему теперь делать? Он почувствовал, что холодеет от страха перед неизвестностью. Он был готов к потерям, был готов страдать, лететь на край света и там опять умирать за императора, но оказаться без работы он был не готов. Тем временем медсестра продолжала суетиться вокруг него, бросая на него сочувственные взгляды.
О нет, что это значит? Она что, его жалеет? Нет, не может быть! Он лорд Сайрус Нири, капитан ИСО, один из самых богатых людей в империи, родственник самого императора, он не может вызывать жалость даже разобранный на мелкие кусочки! Она поднесла к нему зеркало и предложила посмотреть на себя, и голос у нее был виноватый. Он кивнул и облизнул пересохшие губы, да что там с ним такое? Только лишь взглянув в зеркало, он отшатнулся, насколько это позволяли подушки на его кровати. Если отражение не врало, то он был больше похож на скелет, обтянутый кожей. Кривой шрам через всю щеку превращал обычное выражение лица в ухмылку, которая была просто ужасна. Волосы остались только на центральной части головы, образуя странный ирокез, который жалостливая медсестра заплела в косу. На всей остальной голове была гладкая розовая протокожа, под которой просвечивали швы и ожоги.
– Откуда это все у меня?
Медсестра растерялась и медленно попятилась от его кровати, унося с собой зеркало.
– Простите меня, лорд Нири, я, наверное, поторопилась.
Она выскользнула за дверь, оставляя его в одиночестве. Почему к нему никто не приходит? Где Стен? Если бы он знал, что Сайрус так пострадал, то точно пришел бы его навестить. Где его команда? Ах да, его же уволили. Но кто его уволил? Ах да, сама принцесса Лани его уволила, сказала, что он больше не работает на нее. Но за что? Неужели он не справился? Ох, какой же это позор для него! А где же Клэр? Неужели она не придет его навестить? Он ничего не помнит после этой операции, что с ним такое происходит?
В дверь без стука вошел мужчина в возрасте, на висках была видна седина, но он был крепок и силен. И очень на него похож.
– Здравствуй, сынок. Как же ты…
Память просыпалась пластами, взрывая мозг, наполняя его воспоминаниями об отце, о матери и сестре Аде. Он ощутил, что часть этих воспоминаний словно замылилась и расплылась, видимо, это работа эльфийских медиков. Он понял, что он плачет. Отец не выдержал и обнял его, и оба взрослых мужчины заплакали.
– Я думал, что потерял тебя, сынок, ты жив.
Сайрус понял, что еще никогда раньше не чувствовал себя таким беспомощным. Он помнил все обрывками, как кусочки кошмарного сна, они никак не складывались в единую картину. Никакой логики в его воспоминаниях не было, он не мог сказать, где он был и что делал, не помнил, что делали с ним, не мог даже вспомнить свой разговор с императором. Помнил только ощущение спокойствия, когда выходил из дворца. Значит, в целом все прошло хорошо.
Он решил пока остановиться на этой мысли. Сборы были очень долгие, несмотря на то, что медицина могла практически все, его повреждения были настолько серьезные, что его несколько дней продержали под наркозом для восстановления. И даже после этого ему пришлось перемещаться на гравикресле, потому что ресурсов организма не хватило, чтобы справиться со всеми хирургическими вмешательствами. Попав домой, он хотел было заняться делами, но очень быстро устал и уснул прямо в кресле. Слуги приготовили ему гостевую спальню на первом этаже, куда он смог бы добираться самостоятельно, и отвезли его туда, осторожно переложив на кровать. После этого Сайрус решил не торопиться и спокойно восстанавливаться. Странным образом это превратилось в то, что он только ел и спал. После еды кто-то из слуг выкатывал его в кресле на улицу, чтобы он мог прокатиться круг по внутреннему дворику, но уже минут через пятнадцать они везли его обратно спать. На второй день он попробовал самостоятельно встать и сделать несколько шагов. Это его вымотало и обессиленный, он упал в кресло, тяжело дыша. Слишком медленно. Но куда ему теперь торопиться? Он всю свою жизнь может заново учиться ходить, не говоря уже о том, чтобы вернуть свою прошлую форму. Зачем она ему?
Но если уж он смог выжить в том аду, где его так истязали, то дома он точно сможет снова стать прежним. О том, что ему не вернуться на прежнюю работу, он старался не думать. Если он не восстановится, то и говорить будет не о чем. Третий день в родном доме он начал с зарядки, стараясь не напрягать ноги, он выполнил все упражнения из стандартной разминки. И понял, что устал. Это такая малость, тело подводило его в таких, казалось бы, простых вещах. Подводило на каждом шагу, он не мог нормально ходить, хотя уже сам дошел из столовой до своей комнаты после обеда, он не мог вспомнить толком, что с ним происходило все это время. Он маялся от своей беспомощности, и всякий раз, когда его мысли снова буксовали на одном месте, он пытался избавиться от них с помощью физической нагрузки.
Где-то под вечер, когда он вышел в сад и снова пытался сделать хоть что-то со своим телом, к нему пришел слуга и сообщил, что его ждет посетитель. Вернее, посетительница. Он испытал странную смесь эмоций от радости до обиды. Он догадывался, кто это может быть, но никак не мог определиться, что он чувствует, по мере восстановления памяти он все больше понимал, насколько сильно изменилась ситуация. Больше не будет этих горящих взглядов между ними, страстных объятий и жгучих поцелуев. Но то, насколько все плохо, он понял, когда вкатился в гостиную на кресле и посмотрел на свою гостью.
Клэр Нивели стояла у окна в простеньком летнем платье, уперев руки в бедра. По одной этой позе он понял то, что не мог вспомнить из разговора с императором. Так стоят только штурмовики, готовые к нападению, чтобы одним коротким движением руки выхватить оружие из кобуры на бедре. Она очень сильно изменилась, это он заметил даже со спины, она напоминала хищника, который, плавно переступая лапами, идет к своей цели, чтобы в долю секунды собраться и напасть в смертельном прыжке. В один момент он понял, что она услышала его, но обернулась не сразу, чуть помедлив. Этой секундной задержки ему хватило, чтобы заметить раны на спине, которые не полностью были закрыты легким платьем, остатки синяка на лице и старую ссадину на шее, и он отлично знал, откуда она. Явный перевес на жилете с батареями. Никаких сомнений не оставалось – она точно была штурмовиком. От мысли, что его невеста провела какое-то время на поле боя, рискуя своей жизнью, чтобы потом окунуться во всеобщий хоровод разврата, Сайруса бросило в жар. Ну почему же то, чего он так страстно хотел избежать, все же случилось? Эта мысль показалась ему чужой, из далекого прошлого. Он встал из кресла, все же воспитание не позволяло ему сидеть в присутствии леди.
– Здравствуй, Клэр, рад видеть тебя живой и здоровой. – Снова тело подводило его, голос предательски дрогнул.
– Здравствуй, Сайрус. Я тоже рада видеть тебя живым.
В комнате воцарилось неловкое молчание, но кому-то придется его нарушить.
– У меня приказ императора явиться на обследование, ты же знаешь об этом? Конечно, знаешь, это ведь по твоей жалобе открыто расследование.
– Клэр, прости, что доставляю тебе неудобства, но у меня нет выбора.
– Тебя не было десять месяцев, мы все думали, что ты умер. И вот ты прилетаешь на Землю и, не видя меня, не говоря со мной, ты делаешь это заявление.
– Клэр, моя смерть, конечно, все оправдывает, и я вовсе не злюсь на тебя за то, что ты сделала, но и ты меня пойми. – Он судорожно сжимал кулаки, чтобы сдержать ту бурю эмоций, которая кипела в нем внутри. Конечно, он злился, он не просто злился, он был вне себя от ярости, что кто-то другой мог к ней прикоснуться. И он сходил с ума от волнения за нее, что кто-то мог задеть ее случайным выстрелом, что могло не быть медиков поблизости, что она могла вообще оказаться в осаде и ее бы в лучшем случае жестоко убили, не говоря уже о том, что она могла попасть в плен… – Я тоже не думал, что все вот так изменится. Но боюсь, что в таких обстоятельствах наша помолвка невозможна. Прости.
– Что? Ты меня бросаешь вот так? Вот уж не думала, что ты так низко поступишь! – Она взмахнула руками. – Нет! Все будет совсем не так, лорд Сайрус Нири. Это я разрываю нашу помолвку. Я хотела поговорить с тобой, я думала, что это какое-то недоразумение. У тебя был шанс объясниться, был шанс, понимаешь! Но теперь мне все очевидно!
Сайрус смотрел на нее и понимал, что она сказочно красива в гневе, ее глаза горели, щеки раскраснелись, от активной жестикуляции ее прическа растрепалась и пряди волос падали на лицо и лоб.
