– Вы должны сдать оружие, передовой.
Клэр огляделась. Никого нет, они один на один. Ей категорически претила мысль остаться невооруженной, за последние месяцы она ни минуты не была без оружия под рукой. Как он планирует заставить ее разоружиться?
– Серьезно? Я еду с вами добровольно, и я не ваш солдат и не обязана выполнять ваши приказы. Как вы смеете это от меня требовать?
– Я везу вас к императору, и вы не можете попасть туда с оружием. Вы же знаете это. Пожалуйста, сдайте оружие. То, что вы едете добровольно, означает, что вы едете без наручников и без мешка на голове.
– А тебе, значит, можно с оружием к императору… – Клэр пробурчала это едва слышно себе под нос, кипя от злости. Она отстегнула пояс с кобурой и уронила на пол. Стен хмуро смотрел на нее, ожидая продолжения. Она сняла жилет с щитом и также бросила его на пол. Через секунду она бросила два ножа, запасной плазмотрон из внутреннего кармана, несколько батарей и светошумовую гранату. – Что еще снять? Ах, наверное, шлем.
Она сняла шлем с головы и, выключив всю электронику, бросила на пол. Затем сняла ботинки и швырнула в ту же кучу, а потом сняла куртку и положила сверху. Финальным аккордом сняв с головы маску, она осталась стоять в одних штанах и майке.
– Проходи, не надо стоять в коридоре. – Стен открыл перед ней дверь в каюту.
– Ну так что, господин полковник, я уже достаточно разоружилась? Или мне что-то еще снять?
– Я так понимаю, вам всем мое звание поперек горла встало, иначе как объяснить, что из ваших уст оно звучит как оскорбление? – Он хотел добавить что-то еще, но передумал.
– Да дело не в звании, может, его ты получил за реальные заслуги. Но ты получил титул за то, что спишь с императором! И не отрицай, я это чувствую!
Неожиданно Стен рассмеялся.
– Вот оно что, ну так это ваши же правила. Правила лордов. Почему же вам это не нравится?
Он убедился, что в каюте есть все необходимое и вышел в коридор. Клэр села на узкую койку, в крошечной каюте особо не погуляешь. Напряжение потихоньку спадало, а вместе с этим приходило понимание, что она зря обидела друга. В самом деле, какой у него был выбор? Императору не отказывают.
Стен зашел в рубку и с первого взгляда понял, что для него тут места просто физически нет – все кресла были заняты командой. Капитан, не оборачиваясь, сообщил, что до прыжка осталось почти три часа и корабль эльфов увяз на стыковке, запертый имперским грузовиком, поэтому их никто не преследует. Стен согласно кивнул, вроде, все шло хорошо. Ну, кроме того, что все каюты заняты пленными пассажирами. До прыжка часа три, потом еще, может быть, часов восемь, и после выхода минимум часа два до станции, а если прямо на Землю, то все пять. Итак, у него впереди больше пятнадцати часов, которые он, видимо, проведет в коридоре. Он собрал снаряжение и убрал его в грузовой отсек, по прилете его надо будет сдать в оружейную. Затем он решил проверить, как разместились пассажиры. Начал он с эльфийки, она сидела боком на койке и смотрела на него крайне неприязненно. Похоже, ей было неудобно с руками за спиной, но Стен не знал, как ей сказать, чтобы она встала и позволила ему перестегнуть наручники. Эльфийского он не знал, и было не похоже, что она говорит на общеимперском. Он достал из кармана свой ключ от наручников и жестом показал ей подняться. К счастью, она поняла его и с готовностью встала и повернулась спиной, чтобы он мог расстегнуть замок. Но когда Стен протянул руки, чтобы вновь застегнуть наручники спереди, она хищно оскалилась и попятилась назад.
Он смотрел на ее уродливое лицо, искаженное животным оскалом, и гадал, как его друг мог с ней близко общаться, она же была не просто некрасивая, а отталкивающе уродлива. А в том, что они были близки, он ни капли не сомневался. Прыгать по каюте и ловить ее у него не было никакого желания, ударить чем–то тяжелым тоже было сложно, потому что даже размахнуться было негде. Кроме того, у нее на скуле виднелся синяк, похоже, в суматохе кто-то ей все же врезал. Не кто-то, а Клэр, догадался он, и будь у нее хоть секунда, она бы точно ударила еще разок-другой. Он вздохнул и вытащил из кармана парализатор, небольшой заряд успокоит ее на время. И прежде чем она дернулась ему навстречу, протягивая руки, он выстрелил. Эльфийка осела на пол, и он смог спокойно закрыть замок на наручниках. Теперь тут порядок, пора проверить всех остальных.
Сайрус сидел на койке, положив руки на колени так свободно, как позволяла длина наручников, и молча смотрел на друга. Говорить ему что-то о его правах или правилах поведения было бессмысленно, он знал их не хуже.
– Я не могу снять наручники, но могу предложить тебе обезболивающее.
– Не стоит. Господин полковник.
Стен тяжело вздохнул. Похоже, ему теперь придется еще долго выслушивать всякие намеки и упреки с обеих сторон.
Вернувшись в каюту Клэр, он с удивлением обнаружил, что она лежит на кровати и тяжело дышит. Присмотревшись, он понял, что она вся покрыта холодным потом, а щеки горят огнем. Чуть коснувшись лба, он убедился, что у нее действительно поднялась температура. И когда она успела заболеть, его не было всего несколько минут, а когда он уходил, она была в полном порядке. Стен достал стандартную аптечку и поискал там жаропонижающее, надо брать в обычном гражданском шприце, а его в армейской аптечке может не быть, тогда придется идти в грузовой отсек и искать лекарство в ее аптечке. Но ему повезло, видимо, курьерскую аптечку комплектовали на все случаи жизни. Он достал шприц и поспешил сделать укол, но улучшения не последовало. Девушка лежала с закрытыми глазами и дрожала от холода, несмотря на то, что была укрыта одеялом. Ну что ж, похоже, он нашел себе занятие на этот полет, потому что эта болезнь выглядела очень странно и оттого пугала только сильнее. Стен достал с верхней полки второй комплект постели и укрыл больную своим одеялом. Видимо, через минуту она согрелась и ей стало немного лучше, потому что она открыла глаза и тихо прошептала:
– Это не поможет.
– Почему? Ты минуту назад была в полном порядке, что происходит?
– Стен, это откат, лучше уходи…
– Какой откат, Клэр, я видел откат, и он выглядит совсем не так. И откуда ему взяться, мы в бою-то даже не были. Это просто температура, ты, наверное, подхватила какой-то вирус на станции.
– Я не знаю откуда, но я так хочу ее убить, что аж дышать не могу. Стен, помоги мне, я хочу его убить, как он мог так… – она скорее выла, чем говорила, и Стен поразился тому, насколько быстро меняется ее состояние. Похоже, она права и это действительно откат, а это значит, что в ближайшие несколько секунд желание убивать затмит ее разум. Похоже, что встреча с ожившим женихом и его любовницей сильно на нее повлияла. Он не ошибся, глаза девушки окрасились в цвет крови и с глухим рычанием она стала вставать с кровати. Он понятия не имел, что надо делать в таких случаях, но очевидно, она была опасна в первую очередь для самой себя. Он схватил ее в охапку и придавил к кровати, используя одеяло как кокон, и понял, что успел в самый раз. Она выгнулась дугой и стала пытаться его достать. Она кричала и билась под одеялом, пытаясь хотя бы укусить его. Он с удивлением обнаружил, что ему едва хватает сил, чтобы удержать девушку, спеленутую по рукам и ногам. Если бы у нее были свободны руки, то результат их борьбы мог бы быть совсем иным. Он понял, что его силы на исходе, когда она ослабила свои попытки вырваться. А когда через пару минут и вовсе успокоилась и стала плакать, он понял, что к ней вернулся разум.
– Клэр, пожалуйста, успокойся, все хорошо.
– Что происходит? – Она была совершенно растеряна, очевидно, не помня последних минут. – Где я? Что со мной? Стен, а что ты делаешь со мной? Отпусти меня немедленно!
– Да, конечно. – Он подумал, что очнись он в таком положении, тоже был бы удивлен. Он медленно убрал руки, убеждаясь, что она не вскочит и не попытается его ударить, затем сел на кровати рядом. – Тебе стало лучше?
– Не знаю. Мне так… так больно. – Она говорила очень медленно, словно язык плохо ее слушался. – Он разбил мне сердце, о Стен, он разбил мне сердце дважды. Я думала, что он умер, я же оплакала его. А сейчас… вот… это. Скажи мне как друг, ведь мне же не кажется? Ведь глаза меня не обманывают, он ведь с этой женщиной… он с ней… я же права?
– Боюсь, что все так и есть. Но послушай, ты же видела, что они с ним сделали, он же на человека едва похож, как ты можешь его винить, может, это был его единственный шанс выжить.
– Наверное, так. – Клэр села на кровати и скинула одеяло. – У нас есть вода? Я так пить хочу.
– Да, конечно, держи. – Стен протянул ей бутылку воды и смотрел, как она жадно пьет. Все-таки очень странный у нее откат, и он не был уверен, что теперь с ней все хорошо.
– Но это неважно. Он мне слово дал, значит, должен был его сдержать.
– Это было опрометчиво с его стороны, он же отлично знал… знает, что в поле бывает всякое.
– Не надо его оправдывать, Стен, я тоже отлично знаю, как это бывает в поле, я там провела два месяца, это как полжизни!
– Три с половиной. Ты там провела три с половиной месяца. И я догадываюсь, что ты знаешь, как это бывает. – Некоторое время они сидели в тишине. – И что, теперь ты его винишь за то, что он выжил?
– Нет. Не знаю. Он выжил, и он притащил сюда эту чудовищную бабу, и она улыбалась мне в лицо. Знаешь, такой довольной улыбкой довольной женщины. Это мерзко. – Клэр полностью откинула одеяло и улеглась удобнее на подушке, упершись коленом в бедро Стена. – а еще знаешь, что мерзко? Что я совершенно точно знаю, что не видь я этого своими глазами, я бы об этом никогда не узнала. Он бы мне ни за что не сказал, он бы врал до последнего. Хоть и говорил, что никогда не врет. И ты бы тоже мне не сказал, хоть ты мне и друг.
– Клэр, это сложно. Это ваши с ним отношения, а вот то, что он захватил заложника – вполне рабочая ситуация, и я не должен об этом никому говорить вообще. И дружба, как ты это называешь, к этому не имеет отношения.
– А ты как это называешь? – Девушка лениво повернула голову к нему и, прищурившись, посмотрела. – Мы с тобой прошли через такое, я тебе доверяла, и сейчас доверяю как никому больше. И это не дружба?
– Тогда это какая-то односторонняя дружба, мне здесь вместо доверия достались только грязные намеки и оскорбления.
– Ты о чем вообще? – Ему казалось, что ее голос тает, но он слишком устал за этот день, и эта схватка с ней его вымотала.
– Ты понимаешь, все, кого я мог называть своим другом, считают своим долгом намекнуть мне, что я выскочка. Все друзья-простолюдины отвернулись от меня, а лордам, похоже, зазорно принять меня как равного. Я надеялся, что ты поймешь меня и не отвернешься, а ты вместо этого в лицо назвала меня… императорской подстилкой, так это называется?
– Ха… – девушка тихо рассмеялась и стала устраиваться поудобнее, заворачиваясь в одеяло. Через несколько секунд она улеглась Стену на плечо. – Дурак же ты, Стенли Корн. Мы просто тебе завидуем. Конечно, не должности и не богатству, а тому, что ты был с Ним. Это же большая честь и большое счастье – испытать Его любовь. Мы, лорды, чувствуем на тебе его запах, это как… не знаю, словно свет вокруг тебя. Нас это притягивает, как свет в ночи притягивает мотыльков. И мы тянемся, забывая обо всем, и слушаем тебя, только чтобы чувствовать этот свет. И я такая же дурочка, стоило мне чуть выпить, как я начала с тобой заигрывать. Неловко это… ты же мой друг…
Она склонила голову и замолчала, ее тело обмякло и ему пришлось ее придержать, чтобы она не упала с койки.
Она безвольно соскользнула в его объятия и осталась лежать. Наверное, уснула, это было бы хорошо, и Стен, продолжая держать ее на руках, остался сидеть неподвижно. Но что-то не давало ему покоя, он привычно вслушивался в ее дыхание, чтобы определить фазу сна и уложить на кровать, не разбудив при этом, но дыхание не менялось. Он осторожно прикоснулся к ее шее, пытаясь нащупать пульс. Пульс был, но очень слабый, и девушка была очень холодной. Он положил ее на кровать и легонько похлопал по щекам, но она не проснулась. Он брызнул ей на лицо водой из бутылки, но она не реагировала. Стена охватила паника, он снова кинулся в аптечку в поисках любого препарата, который сможет поднять температуру. Но ничего не помогало.
Стен метался по каюте, если два шага вдоль кровати можно было так назвать, в поисках решения. Он, очевидно, что-то упускал, что-то такое, о чем он никак не мог узнать. Если это действительно откат, то выходит, что она его ни с кем не отработала. Все то немногое, что он знал про откаты, ему рассказала Лейла, и он думал, что у всех все проходит одинаково. Но у Лейлы такого не было, она просто превратилась в обезумевшую дикую кошку, одержимую желанием или убивать, или спариваться. Здесь желание убивать было мимолетным и прошло за несколько минут, не говоря о прочих признаках. Он должен знать об этом механизме больше, и единственный его шанс что-то узнать сидит в соседней каюте.
Он вошел в каюту Сайруса и обнаружил его ровно в такой же позе, как и в прошлый раз.
– Расскажи мне про откат.
Сайрус поднял на него глаза, его движения были словно заторможенные.
– Проблемы с штурмовиком? Такое бывает, господин полковник.
– Расскажи. Пожалуйста.
– Я не могу об этом говорить с… тобой. Потому что ты не лорд. Извини.
– Ох, не так я представлял этот разговор. Сайрус, дружище, пока тебя не было, многое изменилось. И теперь я лорд.
– Ну что ж. Поздравляю тогда, лорд… как твоя фамилия?
– Корсини, лорд Корсини.
– Ну хорошо, лорд Корсини, что вы хотите знать про откат? Кстати, а нам вообще можно разговаривать? Ведь согласно правилам, до того как император официально не признает меня, со мной разговаривать нельзя.
– Это важно. Рассказывай.
– Откат – это такая очень сложная реакция. Когда лорд выходит из боевого режима, к нему возвращается эмпатия, и вместе с этим осознание, и чувство вины, и все остальное. И тогда лорду очень нужна поддержка императора, но императора на всех не хватает, поэтому приходится искать поддержку в лордах, ведь по идее в них течет кровь императора. Но приходится замещать качество количеством, вот, собственно, и все.
Не говоря ни слова, Стен выбежал из каюты, на ходу вспомнив, что ее надо блокировать. Клэр лежала на кровати так же неподвижно, она сильно побледнела и под глазами пролегли черные тени, а губы посинели. Так вот почему она к нему прижималась, искала в нем этот свет императора, о котором говорила. Он осторожно опустился на колени рядом с кроватью и замер в нерешительности. И что ему надо делать? До Земли всего несколько часов лета, но она к тому моменту может окончательно замерзнуть. Но с другой стороны, у него четкий приказ не прикасаться к ней. Он осторожно взял ее за руку и нащупал едва заметный пульс на запястье.
Ладно, будь что будет, просто смотреть, как она умирает, он не мог. Он склонился и поцеловал ее, губы были настолько холодные, словно он целовал ледяную статую. Но он сразу почувствовал, что ее пульс стал капельку сильнее. Значит, это и впрямь работает, хотя, конечно, звучит все это странно. Он еще раз поцеловал ее, но уже смелее. Ей это пошло на пользу, она сразу потеплела, и даже кожа лица порозовела.
Клэр огляделась. Никого нет, они один на один. Ей категорически претила мысль остаться невооруженной, за последние месяцы она ни минуты не была без оружия под рукой. Как он планирует заставить ее разоружиться?
– Серьезно? Я еду с вами добровольно, и я не ваш солдат и не обязана выполнять ваши приказы. Как вы смеете это от меня требовать?
– Я везу вас к императору, и вы не можете попасть туда с оружием. Вы же знаете это. Пожалуйста, сдайте оружие. То, что вы едете добровольно, означает, что вы едете без наручников и без мешка на голове.
– А тебе, значит, можно с оружием к императору… – Клэр пробурчала это едва слышно себе под нос, кипя от злости. Она отстегнула пояс с кобурой и уронила на пол. Стен хмуро смотрел на нее, ожидая продолжения. Она сняла жилет с щитом и также бросила его на пол. Через секунду она бросила два ножа, запасной плазмотрон из внутреннего кармана, несколько батарей и светошумовую гранату. – Что еще снять? Ах, наверное, шлем.
Она сняла шлем с головы и, выключив всю электронику, бросила на пол. Затем сняла ботинки и швырнула в ту же кучу, а потом сняла куртку и положила сверху. Финальным аккордом сняв с головы маску, она осталась стоять в одних штанах и майке.
– Проходи, не надо стоять в коридоре. – Стен открыл перед ней дверь в каюту.
– Ну так что, господин полковник, я уже достаточно разоружилась? Или мне что-то еще снять?
– Я так понимаю, вам всем мое звание поперек горла встало, иначе как объяснить, что из ваших уст оно звучит как оскорбление? – Он хотел добавить что-то еще, но передумал.
– Да дело не в звании, может, его ты получил за реальные заслуги. Но ты получил титул за то, что спишь с императором! И не отрицай, я это чувствую!
Неожиданно Стен рассмеялся.
– Вот оно что, ну так это ваши же правила. Правила лордов. Почему же вам это не нравится?
Он убедился, что в каюте есть все необходимое и вышел в коридор. Клэр села на узкую койку, в крошечной каюте особо не погуляешь. Напряжение потихоньку спадало, а вместе с этим приходило понимание, что она зря обидела друга. В самом деле, какой у него был выбор? Императору не отказывают.
Стен зашел в рубку и с первого взгляда понял, что для него тут места просто физически нет – все кресла были заняты командой. Капитан, не оборачиваясь, сообщил, что до прыжка осталось почти три часа и корабль эльфов увяз на стыковке, запертый имперским грузовиком, поэтому их никто не преследует. Стен согласно кивнул, вроде, все шло хорошо. Ну, кроме того, что все каюты заняты пленными пассажирами. До прыжка часа три, потом еще, может быть, часов восемь, и после выхода минимум часа два до станции, а если прямо на Землю, то все пять. Итак, у него впереди больше пятнадцати часов, которые он, видимо, проведет в коридоре. Он собрал снаряжение и убрал его в грузовой отсек, по прилете его надо будет сдать в оружейную. Затем он решил проверить, как разместились пассажиры. Начал он с эльфийки, она сидела боком на койке и смотрела на него крайне неприязненно. Похоже, ей было неудобно с руками за спиной, но Стен не знал, как ей сказать, чтобы она встала и позволила ему перестегнуть наручники. Эльфийского он не знал, и было не похоже, что она говорит на общеимперском. Он достал из кармана свой ключ от наручников и жестом показал ей подняться. К счастью, она поняла его и с готовностью встала и повернулась спиной, чтобы он мог расстегнуть замок. Но когда Стен протянул руки, чтобы вновь застегнуть наручники спереди, она хищно оскалилась и попятилась назад.
Он смотрел на ее уродливое лицо, искаженное животным оскалом, и гадал, как его друг мог с ней близко общаться, она же была не просто некрасивая, а отталкивающе уродлива. А в том, что они были близки, он ни капли не сомневался. Прыгать по каюте и ловить ее у него не было никакого желания, ударить чем–то тяжелым тоже было сложно, потому что даже размахнуться было негде. Кроме того, у нее на скуле виднелся синяк, похоже, в суматохе кто-то ей все же врезал. Не кто-то, а Клэр, догадался он, и будь у нее хоть секунда, она бы точно ударила еще разок-другой. Он вздохнул и вытащил из кармана парализатор, небольшой заряд успокоит ее на время. И прежде чем она дернулась ему навстречу, протягивая руки, он выстрелил. Эльфийка осела на пол, и он смог спокойно закрыть замок на наручниках. Теперь тут порядок, пора проверить всех остальных.
Сайрус сидел на койке, положив руки на колени так свободно, как позволяла длина наручников, и молча смотрел на друга. Говорить ему что-то о его правах или правилах поведения было бессмысленно, он знал их не хуже.
– Я не могу снять наручники, но могу предложить тебе обезболивающее.
– Не стоит. Господин полковник.
Стен тяжело вздохнул. Похоже, ему теперь придется еще долго выслушивать всякие намеки и упреки с обеих сторон.
Вернувшись в каюту Клэр, он с удивлением обнаружил, что она лежит на кровати и тяжело дышит. Присмотревшись, он понял, что она вся покрыта холодным потом, а щеки горят огнем. Чуть коснувшись лба, он убедился, что у нее действительно поднялась температура. И когда она успела заболеть, его не было всего несколько минут, а когда он уходил, она была в полном порядке. Стен достал стандартную аптечку и поискал там жаропонижающее, надо брать в обычном гражданском шприце, а его в армейской аптечке может не быть, тогда придется идти в грузовой отсек и искать лекарство в ее аптечке. Но ему повезло, видимо, курьерскую аптечку комплектовали на все случаи жизни. Он достал шприц и поспешил сделать укол, но улучшения не последовало. Девушка лежала с закрытыми глазами и дрожала от холода, несмотря на то, что была укрыта одеялом. Ну что ж, похоже, он нашел себе занятие на этот полет, потому что эта болезнь выглядела очень странно и оттого пугала только сильнее. Стен достал с верхней полки второй комплект постели и укрыл больную своим одеялом. Видимо, через минуту она согрелась и ей стало немного лучше, потому что она открыла глаза и тихо прошептала:
– Это не поможет.
– Почему? Ты минуту назад была в полном порядке, что происходит?
– Стен, это откат, лучше уходи…
– Какой откат, Клэр, я видел откат, и он выглядит совсем не так. И откуда ему взяться, мы в бою-то даже не были. Это просто температура, ты, наверное, подхватила какой-то вирус на станции.
– Я не знаю откуда, но я так хочу ее убить, что аж дышать не могу. Стен, помоги мне, я хочу его убить, как он мог так… – она скорее выла, чем говорила, и Стен поразился тому, насколько быстро меняется ее состояние. Похоже, она права и это действительно откат, а это значит, что в ближайшие несколько секунд желание убивать затмит ее разум. Похоже, что встреча с ожившим женихом и его любовницей сильно на нее повлияла. Он не ошибся, глаза девушки окрасились в цвет крови и с глухим рычанием она стала вставать с кровати. Он понятия не имел, что надо делать в таких случаях, но очевидно, она была опасна в первую очередь для самой себя. Он схватил ее в охапку и придавил к кровати, используя одеяло как кокон, и понял, что успел в самый раз. Она выгнулась дугой и стала пытаться его достать. Она кричала и билась под одеялом, пытаясь хотя бы укусить его. Он с удивлением обнаружил, что ему едва хватает сил, чтобы удержать девушку, спеленутую по рукам и ногам. Если бы у нее были свободны руки, то результат их борьбы мог бы быть совсем иным. Он понял, что его силы на исходе, когда она ослабила свои попытки вырваться. А когда через пару минут и вовсе успокоилась и стала плакать, он понял, что к ней вернулся разум.
– Клэр, пожалуйста, успокойся, все хорошо.
– Что происходит? – Она была совершенно растеряна, очевидно, не помня последних минут. – Где я? Что со мной? Стен, а что ты делаешь со мной? Отпусти меня немедленно!
– Да, конечно. – Он подумал, что очнись он в таком положении, тоже был бы удивлен. Он медленно убрал руки, убеждаясь, что она не вскочит и не попытается его ударить, затем сел на кровати рядом. – Тебе стало лучше?
– Не знаю. Мне так… так больно. – Она говорила очень медленно, словно язык плохо ее слушался. – Он разбил мне сердце, о Стен, он разбил мне сердце дважды. Я думала, что он умер, я же оплакала его. А сейчас… вот… это. Скажи мне как друг, ведь мне же не кажется? Ведь глаза меня не обманывают, он ведь с этой женщиной… он с ней… я же права?
– Боюсь, что все так и есть. Но послушай, ты же видела, что они с ним сделали, он же на человека едва похож, как ты можешь его винить, может, это был его единственный шанс выжить.
– Наверное, так. – Клэр села на кровати и скинула одеяло. – У нас есть вода? Я так пить хочу.
– Да, конечно, держи. – Стен протянул ей бутылку воды и смотрел, как она жадно пьет. Все-таки очень странный у нее откат, и он не был уверен, что теперь с ней все хорошо.
– Но это неважно. Он мне слово дал, значит, должен был его сдержать.
– Это было опрометчиво с его стороны, он же отлично знал… знает, что в поле бывает всякое.
– Не надо его оправдывать, Стен, я тоже отлично знаю, как это бывает в поле, я там провела два месяца, это как полжизни!
– Три с половиной. Ты там провела три с половиной месяца. И я догадываюсь, что ты знаешь, как это бывает. – Некоторое время они сидели в тишине. – И что, теперь ты его винишь за то, что он выжил?
– Нет. Не знаю. Он выжил, и он притащил сюда эту чудовищную бабу, и она улыбалась мне в лицо. Знаешь, такой довольной улыбкой довольной женщины. Это мерзко. – Клэр полностью откинула одеяло и улеглась удобнее на подушке, упершись коленом в бедро Стена. – а еще знаешь, что мерзко? Что я совершенно точно знаю, что не видь я этого своими глазами, я бы об этом никогда не узнала. Он бы мне ни за что не сказал, он бы врал до последнего. Хоть и говорил, что никогда не врет. И ты бы тоже мне не сказал, хоть ты мне и друг.
– Клэр, это сложно. Это ваши с ним отношения, а вот то, что он захватил заложника – вполне рабочая ситуация, и я не должен об этом никому говорить вообще. И дружба, как ты это называешь, к этому не имеет отношения.
– А ты как это называешь? – Девушка лениво повернула голову к нему и, прищурившись, посмотрела. – Мы с тобой прошли через такое, я тебе доверяла, и сейчас доверяю как никому больше. И это не дружба?
– Тогда это какая-то односторонняя дружба, мне здесь вместо доверия достались только грязные намеки и оскорбления.
– Ты о чем вообще? – Ему казалось, что ее голос тает, но он слишком устал за этот день, и эта схватка с ней его вымотала.
– Ты понимаешь, все, кого я мог называть своим другом, считают своим долгом намекнуть мне, что я выскочка. Все друзья-простолюдины отвернулись от меня, а лордам, похоже, зазорно принять меня как равного. Я надеялся, что ты поймешь меня и не отвернешься, а ты вместо этого в лицо назвала меня… императорской подстилкой, так это называется?
– Ха… – девушка тихо рассмеялась и стала устраиваться поудобнее, заворачиваясь в одеяло. Через несколько секунд она улеглась Стену на плечо. – Дурак же ты, Стенли Корн. Мы просто тебе завидуем. Конечно, не должности и не богатству, а тому, что ты был с Ним. Это же большая честь и большое счастье – испытать Его любовь. Мы, лорды, чувствуем на тебе его запах, это как… не знаю, словно свет вокруг тебя. Нас это притягивает, как свет в ночи притягивает мотыльков. И мы тянемся, забывая обо всем, и слушаем тебя, только чтобы чувствовать этот свет. И я такая же дурочка, стоило мне чуть выпить, как я начала с тобой заигрывать. Неловко это… ты же мой друг…
Она склонила голову и замолчала, ее тело обмякло и ему пришлось ее придержать, чтобы она не упала с койки.
Она безвольно соскользнула в его объятия и осталась лежать. Наверное, уснула, это было бы хорошо, и Стен, продолжая держать ее на руках, остался сидеть неподвижно. Но что-то не давало ему покоя, он привычно вслушивался в ее дыхание, чтобы определить фазу сна и уложить на кровать, не разбудив при этом, но дыхание не менялось. Он осторожно прикоснулся к ее шее, пытаясь нащупать пульс. Пульс был, но очень слабый, и девушка была очень холодной. Он положил ее на кровать и легонько похлопал по щекам, но она не проснулась. Он брызнул ей на лицо водой из бутылки, но она не реагировала. Стена охватила паника, он снова кинулся в аптечку в поисках любого препарата, который сможет поднять температуру. Но ничего не помогало.
Стен метался по каюте, если два шага вдоль кровати можно было так назвать, в поисках решения. Он, очевидно, что-то упускал, что-то такое, о чем он никак не мог узнать. Если это действительно откат, то выходит, что она его ни с кем не отработала. Все то немногое, что он знал про откаты, ему рассказала Лейла, и он думал, что у всех все проходит одинаково. Но у Лейлы такого не было, она просто превратилась в обезумевшую дикую кошку, одержимую желанием или убивать, или спариваться. Здесь желание убивать было мимолетным и прошло за несколько минут, не говоря о прочих признаках. Он должен знать об этом механизме больше, и единственный его шанс что-то узнать сидит в соседней каюте.
Он вошел в каюту Сайруса и обнаружил его ровно в такой же позе, как и в прошлый раз.
– Расскажи мне про откат.
Сайрус поднял на него глаза, его движения были словно заторможенные.
– Проблемы с штурмовиком? Такое бывает, господин полковник.
– Расскажи. Пожалуйста.
– Я не могу об этом говорить с… тобой. Потому что ты не лорд. Извини.
– Ох, не так я представлял этот разговор. Сайрус, дружище, пока тебя не было, многое изменилось. И теперь я лорд.
– Ну что ж. Поздравляю тогда, лорд… как твоя фамилия?
– Корсини, лорд Корсини.
– Ну хорошо, лорд Корсини, что вы хотите знать про откат? Кстати, а нам вообще можно разговаривать? Ведь согласно правилам, до того как император официально не признает меня, со мной разговаривать нельзя.
– Это важно. Рассказывай.
– Откат – это такая очень сложная реакция. Когда лорд выходит из боевого режима, к нему возвращается эмпатия, и вместе с этим осознание, и чувство вины, и все остальное. И тогда лорду очень нужна поддержка императора, но императора на всех не хватает, поэтому приходится искать поддержку в лордах, ведь по идее в них течет кровь императора. Но приходится замещать качество количеством, вот, собственно, и все.
Не говоря ни слова, Стен выбежал из каюты, на ходу вспомнив, что ее надо блокировать. Клэр лежала на кровати так же неподвижно, она сильно побледнела и под глазами пролегли черные тени, а губы посинели. Так вот почему она к нему прижималась, искала в нем этот свет императора, о котором говорила. Он осторожно опустился на колени рядом с кроватью и замер в нерешительности. И что ему надо делать? До Земли всего несколько часов лета, но она к тому моменту может окончательно замерзнуть. Но с другой стороны, у него четкий приказ не прикасаться к ней. Он осторожно взял ее за руку и нащупал едва заметный пульс на запястье.
Ладно, будь что будет, просто смотреть, как она умирает, он не мог. Он склонился и поцеловал ее, губы были настолько холодные, словно он целовал ледяную статую. Но он сразу почувствовал, что ее пульс стал капельку сильнее. Значит, это и впрямь работает, хотя, конечно, звучит все это странно. Он еще раз поцеловал ее, но уже смелее. Ей это пошло на пользу, она сразу потеплела, и даже кожа лица порозовела.
