– А знаешь, что я сделаю дальше? Я искореню эту ужасную моду на экологичные продукты. Это отвратительно, мы питаемся протомясом, проторыбой, протомолоком и прочим синтетическим дерьмом. Ты видел разницу между обычной рыбой и тем, что подают в Лондоне? Это бесцветное суфле с запахом, без костей, без вот этих вот распадающихся на части нежных кусочков. После того как я попробовала натуральную рыбу, я больше не хочу есть вот это бесформенное нечто. Провались вся эта экология, я уверена, что синтез еды вредит природе никак не меньше.
– Ты серьезно? Я с тобой говорю о возможном заговоре, о том, что мы нашли предателя Империи, а ты мне про рыбу?
– Именно. Ты возьмешь свою папку и пойдешь разбирать украденные данные, а я что? Я останусь в этом террариуме, буду снова искать лазейки и прыгать из койки в койку? Я не могу так, мои акции идут вверх, я диктую моду этому закрытому мирку дураков, битком набитых собственным пафосом. Что же я? Не могу даже поесть нормально? И пока ты не найдешь мне работу поинтереснее, я так и буду мешать палкой в этом котле с дерьмом.
Рудольф рассмеялся, он должен был быть готов к такому повороту, безграничная энергия его семьи всегда заставляла мир вращаться вокруг них, и никак не наоборот.
– Ну хорошо, все что угодно. Мне это все равно на руку.
– Вот и договорились. Как там мои любимые племянники? Я им, кстати, подарки купила, знаю, что до праздника Метели еще далеко, но я решила подготовиться заранее.
– Ох, да они в полном порядке. Ада играет в куклы, она, похоже, вся в мать пошла, а вот Сайрус поступил в Имперскую военную академию! Так что даже не знаю, будет ли он дома на праздник.
– Ну, я не сомневалась в нем, надеюсь, он оставил эту глупую мечту стать капитаном корабля? Сам знаешь, какая нынче радость был космофлотчиком?
– Его взяли в ИСО, конечно, но я тут ни при чем. И знаешь, говорят, что он пойдет в разведку. Так что, возможно, лучше было бы стать космофлотчиком, все чаще бы дома бывал.
– Это неизбежно. Я всегда знала, что он многого добьется.
Элизабет рассмеялась, красиво запрокинув голову назад, позволив волосам свободно упасть на спину. Она точно знала, что сейчас все взгляды в этом ресторане направлены на нее. Потому что она была ослепительно хороша, ее глаза еще светились после любовного свидания, губы были пухлые и ярко-розовые без всякой помады.
Она знала, что будет жить насыщенной жизнью, полной приключений.
Она знала, что через полгода весь Лондон и Верхнее Заречье полностью откажутся от синтетической пищи, провоцируя спрос на продукты натурального происхождения. И это повернет экономику Земли, подтолкнув к развитию аграрных колоний Шагаде и Бета-2.
Чего она не знала – так это того, что через пару лет ее муж не вернется из рейса, оставив ее вдовой и сына сиротой.
Что через десять лет тихий мирок еще даже наполовину неосвоенной Луизы взорвется жесточайшим бунтом, в котором погибнет множество людей.
И это перевернет жизни ее родных. Потому что через десять с половиной лет ее племянник Сайрус Нири, лейтенант Имперской Службы Охраны, выполняя задание, убьет советника Бригги.
Но об этом она узнает сильно позже, потому что будет находиться на окраине Империи, полностью поглощенная своей миссией во имя Императора.
Клэр медленно ехала к дому в ярко-желтом свете фонарей, которые горели уже давно даже для раннего зимнего вечера. Уже слишком поздний час, чтобы соврать или оправдаться работой. Комм навязчиво моргал красным огоньком пропущенного вызова, всего одного пропущенного вызова. Сайрус звонил всего лишь раз, чтобы услышать стандартный отбой запрета звонков. Похоже, сделал выводы и уехал, потому что в доме было темно. И пусто. Она вошла внутрь и сразу зашла в гостиную, затем в кухню, потом в ванную, но только чтобы убедиться. Он уехал. В доме было пусто и очень одиноко. Клэр даже не ожидала, что так быстро привыкнет жить с кем-то. Это было в высшей степени странное сосуществование, каждый вечер он дожидался ее с работы, кормил ужином, привезенным из ресторана, они разговаривали и засыпали в обнимку. И каждый день он спрашивал у нее разрешения остаться. И она ему разрешала. Она не знала, чем он занимается целый день, пока она работает. В доме все всегда было точно на тех местах, где она это оставила, и она была уверена, что он ничего не трогает. Но каждый вечер он ждал ее в свежей отглаженной рубашке и с ужином из ресторана навынос. Ужин и сейчас стоял на столе, давно остывший и невкусный. И есть его в одиночестве ей совсем не хотелось, как и ложиться спать одной. Может, ей только казалось, что они живут вместе, а он думал, что просто гостит у нее. Или прячется от самого себя.
Иногда ночью она просыпалась от того, как он крепко обнимает ее и зарывается лицом в ее волосы, шепчет что-то нежное. Иногда она будила его, закидывая на него ногу и руку, и тогда он ловил ее ладонь, удерживая от необдуманного проникновения под одежду. А иногда под утро, когда скупые зимние лучи восходящего солнца превращали темноту за окном в серый и тусклый рассвет, они сплетались в инстинктивных объятиях, ощущали тепло друг друга и неизбывную жажду впитать это тепло, но всякий раз она засыпала, убаюканная его нежным шепотом. Он укрывал ее одеялом, гладил по голове и что-то тихонечко шептал на ухо. Она даже не помнила наутро, что он ей говорил, да наверное, это было неважно. Каждую ночь он охранял ее сон. И почти каждое утро она просыпалась и видела, как он лежит рядом с ней и смотрит на нее.
И вот он уехал. Она даже не думала, что ей так резко станет одиноко. Она схватила комм и набрала его номер, но в ответ ожидаемо раздался запрет входящих. А что, если позвонить на домашний номер Нири? Возможно, он не дома, и она только будет выглядеть глупо. Можно еще позвонить Стену, но в такой поздний час он вполне может быть со своей принцессой, и это будет втройне неловко. Еще немного помаявшись, она позвонила на личный комм Сайруса. Потом еще раз и еще. И когда через полчаса он ей ответил, она совершенно забыла, что собиралась ему сказать. Она сидела в темноте гостиной, завернувшись в одеяло, и смотрела на небольшой проектор своего комма, где четко видела Сайруса в его кабинете. Он, очевидно, был занят, или упорно делал вид, что занят, потому что она точно знала, что он ничего не хочет делать.
– Почему ты уехал? Ты же говорил, что хочешь остаться?
– Ну мало ли чего хочу я. Я и так уже слишком злоупотребил твоим гостеприимством. Мне следовало догадаться, что я тебе мешаю.
– Ты мне не мешаешь! Я хочу, чтобы ты вернулся.
– Клэр, я уже уехал домой, у меня тут тоже есть дела. Извини, но уже слишком поздно, чтобы куда-то ехать.
– Я хочу, чтобы ты вернулся. Сейчас же.
Она выключила комм и лишь спустя несколько секунд перестала мять его в руках. Это бесполезно, дешевый комм не поддавался ручному воздействию и был довольно крепко сделан.
Это ненормально, как, впрочем, и все их отношения в целом. Она, конечно, перегнула палку, впервые позволив себе повысить голос и напомнить ему о приказе императора. У нее не было никаких причин быть недовольной, он вел себя так хорошо, насколько это возможно. Ей стало жарко, она вскочила с дивана и скинула одеяло, затем и форменную куртку. Она же так и не переоделась после работы, ну что же делать теперь. Открыв шкаф, она придирчиво оглядела его содержимое. Кроме тех же самых дешевых шмоток там не появилось ничего нового, она по-прежнему не потратила ни одного талера из тех денег. Но, наверное, так и лучше; она открыла сумку, стоявшую на нижней полке, и вытряхнула оттуда все содержимое. Всего ничего – пара батарей, несколько ножей, запасные ремни для жилета и разгрузки, небольшая сумка с бельем и косметичка. Все верно, все оружие у нее забрали на корабле, включая скан-щит и обувь. Даже аптечку, и ту выдадут стандартную при посадке на челнок. Она проверила все вещи, еще кое-что переложила из шкафа в сумку, проверила заряд батарей. В отряде они просто меняли пустые батареи на полные, которые доставали из разгрузки, а пустые батареи бросали под ноги, ну, или если не было спешки, то убирали в освободившийся карман. Здесь же такой щедрости не было, приходилось заряжать батареи самой. Она воткнула все батареи в зарядное устройство и включила его. Радостно моргнув рядком желтых огоньков, устройство тихонечко загудело. Конечно, гражданский парализатор, разрешенный к применению на всех планетах империи, совсем не то же самое, что последняя модель плазмотрона. Кстати, у Сайруса дома есть плазмотрон, а значит, наверняка есть и сменные батареи, и зарядное устройство. Впервые она задумалась над его оброненным вскользь предложением переехать к нему. Впрочем, неважно, теперь этот вопрос можно смело отложить надолго.
Боль – это неотъемлемая часть жизни. Это одна из множества граней человеческой способности чувствовать. Это во многом необходимость, потому что как же иначе мозг узнает о том, что телу грозит опасность?
Сайрус спокойно слушал врача, который готовил его к очередному сеансу лечения. Он и сам отлично понимал, что неспособность ощущать боль удобна только в определенные моменты, потом она начинает сводить с ума. С его нервными окончаниями происходило что-то, что мешало ему жить как прежде, пока еще мышечная память позволяла справляться с обычными действиями, но скоро и это нарушится, если мозг не научится получать сигналы от тела. Он медленно погрузился в ванну с густым раствором, ощущая приятное покалывание по всей коже. Постепенно ванна нагревалась и покалывание становилось все сильнее; впрочем, это была приятная часть реабилитационных процедур. Потом его ждали еще несколько врачей, масса тестов и процедур, часть из них доставляла дискомфорт на уровне боли, но в сложившейся ситуации его это даже радовало.
Процесс выздоровления шел действительно хорошо, учитывая то, что всего месяц назад он вернулся из плена, где от него не оставили почти ничего человеческого. А еще ему нравилось, что голоса здесь не могут его найти, то ли потому, что его врач был до невозможности разговорчив, то ли потому, что имперский госпиталь был для него как дом родной. В любом случае он откинул голову, полностью погрузившись в густую теплую массу, позволяя последним медицинским технологиям возвращать ему былую форму.
– Лорд Нири? – Лицо врача было слегка обеспокоено, когда он склонился над ним.
– Что-то не так? Вроде, все идет как обычно.
– Ну что вы, все идет хорошо, ваши показатели – они просто отличные. Дело в другом.
– А в чем? – Сайрус высунул голову из ванны и посмотрел на врача.
– Вас вызывают во дворец, срочно.
Это означало, что заехать домой переодеться у него не будет времени, и надо поспешить, потому что эта прекрасная каша, которая дарила ему радость бытия, очень тяжело отмывалась. Через полчаса он явился во дворец, в хорошо знакомое служебное крыло, у крыльца которого так же стояли равнодушные и застывшие охранники. Хотя он один из тех немногих людей, кто видел эту декоративную охрану в действии.
Его проводили по знакомому длинному коридору, и далее на лифте на минусовой этаж. Здесь, как обычно, было неуютно. Перед входом в кабинет его еще раз проверили на наличие оружия – уже третий раз за последние несколько минут – и наконец проводили на аудиенцию к принцессе. Он машинально одернул пальто, по привычке представляя, что он одет в мундир, на секунду испугался, что осмелился явиться в кожаных штанах и шелковой рубашке, но вспомнив, что больше не является офицером, вошел в кабинет.
Принцесса была верна себе, она выглядела именно так, как должна выглядеть глава Имперской Службы Охраны – словно стальной кинжал, который был эмблемой. С какой стороны ни глянь – она была словно сталь, такая же холодная и неприступная и, конечно же, опасная. Она была одета в строгий серый костюм, минимум украшений, положенных по протоколу лицу ее положения, волосы уложены в гладкий пучок на затылке. После положенного по протоколу приветствия она позволила Сайрусу встать с колена и сесть в кресло напротив ее стола.
– Как происходит ваше лечение, лорд Нири?
– Спасибо, все хорошо. – Он прикусил язык, чтобы не спросить, когда он сможет вернуться на службу.
– Рада это слышать. Как обстоят дела с вашей помолвкой?
– Спасибо, все замечательно.
– Что ж, это хорошо. В таком случае, может, вы окажете любезность и выполните небольшое поручение?
– Я вас слушаю. – Сайрус отлично знал, что ему полагалось сказать иное, заранее согласиться на любую просьбу и с радостью выполнить свой долг. Но этих долгов у него было уже слишком много.
– Я бы хотела, чтобы вы наладили связь с заключенной, которую вы привезли с Авалона. Для империи было бы гораздо выгоднее сохранить хотя бы видимость выполнения Дивольской конвенции.
Сайрус молчал. Ему такой привилегии не оказали, эльфы даже на секунду не усомнились в том, какая участь ему уготована. Они словно забыли о конвенции, которая обязывала обеспечить безопасность военнопленных. Наверняка у империи есть аналогичные методики работы с пленными, но из клановой эльфийки они захотят сделать показательный случай.
Но политика была только одной гранью этого вопроса. При одной мысли, что ему придется снова увидеть Килу, Сайрусу стало не по себе. Он надеялся, что бросит этот подарок у ног императора, словно хороший пес, который принес игрушку хозяину. Игрушку, которую этот хозяин забросил очень далеко. Снова бежать напролом за этой палкой ему очень не хотелось. Кожа на шее начала чесаться, напоминая ему о теплых объятиях ошейника. Вряд ли ему предоставят такую же свободу, чтобы он мог отвести душу и отплатить за все обиды. Он серьезно напрягся, чтобы на лице не отразилось никаких эмоций, а они его переполняли. В нем кипел страх, пробирающий до самых глубин, рождающий лютую ненависть, которая застилала ему глаза. Он моргнул, чтобы на секунду прикрыть глаза и скрыть, что с такой легкостью он может уйти в боевой режим при одной только мысли, что в его руки попадет эльфийка…
Неожиданная мысль посетила его: а ведь Клэр наверняка будет не сильно в восторге от того, что он общается со своей бывшей любовницей. Даже простив его, она вряд ли спокойно воспримет это известие. Спрятаться за военной тайной он уже не сможет, да ему и не хотелось. Ему вообще не хотелось делать ничего из того, что он не сможет ей рассказать. Он между молотом и наковальней.
– Госпожа принцесса, я с огромным удовольствием исполню любую вашу просьбу. Но не эту. Эта эльфийка – военнопленная, а это полностью в ведении Императорской Службы Охраны. А я – гражданское лицо.
Принцесса откинулась в кресле и посмотрела на него, чуть склонив голову. Именно в таком ракурсе ее лицо почему-то теряло все очарование, словно лишалось приятной округлости щечек, нежности взгляда огромных голубых глаз, мягкости нежно-розовых губ. Словно вырезанное из сплошных линий, ее лицо светилось враждебностью.
– Вы пытаетесь получить обратно свое звание таким образом?
– Это закон. И пусть я уже бывший офицер, но я его хорошо знаю. Военнопленные приравнены в правах к предателям империи, а это значит, что допрашивать их имеют право только офицеры ИСО.
– Не обязательно допрашивать. С этим мы вполне могли бы справиться.
– Ты серьезно? Я с тобой говорю о возможном заговоре, о том, что мы нашли предателя Империи, а ты мне про рыбу?
– Именно. Ты возьмешь свою папку и пойдешь разбирать украденные данные, а я что? Я останусь в этом террариуме, буду снова искать лазейки и прыгать из койки в койку? Я не могу так, мои акции идут вверх, я диктую моду этому закрытому мирку дураков, битком набитых собственным пафосом. Что же я? Не могу даже поесть нормально? И пока ты не найдешь мне работу поинтереснее, я так и буду мешать палкой в этом котле с дерьмом.
Рудольф рассмеялся, он должен был быть готов к такому повороту, безграничная энергия его семьи всегда заставляла мир вращаться вокруг них, и никак не наоборот.
– Ну хорошо, все что угодно. Мне это все равно на руку.
– Вот и договорились. Как там мои любимые племянники? Я им, кстати, подарки купила, знаю, что до праздника Метели еще далеко, но я решила подготовиться заранее.
– Ох, да они в полном порядке. Ада играет в куклы, она, похоже, вся в мать пошла, а вот Сайрус поступил в Имперскую военную академию! Так что даже не знаю, будет ли он дома на праздник.
– Ну, я не сомневалась в нем, надеюсь, он оставил эту глупую мечту стать капитаном корабля? Сам знаешь, какая нынче радость был космофлотчиком?
– Его взяли в ИСО, конечно, но я тут ни при чем. И знаешь, говорят, что он пойдет в разведку. Так что, возможно, лучше было бы стать космофлотчиком, все чаще бы дома бывал.
– Это неизбежно. Я всегда знала, что он многого добьется.
Элизабет рассмеялась, красиво запрокинув голову назад, позволив волосам свободно упасть на спину. Она точно знала, что сейчас все взгляды в этом ресторане направлены на нее. Потому что она была ослепительно хороша, ее глаза еще светились после любовного свидания, губы были пухлые и ярко-розовые без всякой помады.
Она знала, что будет жить насыщенной жизнью, полной приключений.
Она знала, что через полгода весь Лондон и Верхнее Заречье полностью откажутся от синтетической пищи, провоцируя спрос на продукты натурального происхождения. И это повернет экономику Земли, подтолкнув к развитию аграрных колоний Шагаде и Бета-2.
Чего она не знала – так это того, что через пару лет ее муж не вернется из рейса, оставив ее вдовой и сына сиротой.
Что через десять лет тихий мирок еще даже наполовину неосвоенной Луизы взорвется жесточайшим бунтом, в котором погибнет множество людей.
И это перевернет жизни ее родных. Потому что через десять с половиной лет ее племянник Сайрус Нири, лейтенант Имперской Службы Охраны, выполняя задание, убьет советника Бригги.
Но об этом она узнает сильно позже, потому что будет находиться на окраине Империи, полностью поглощенная своей миссией во имя Императора.
***
Глава 6. Служба
Клэр медленно ехала к дому в ярко-желтом свете фонарей, которые горели уже давно даже для раннего зимнего вечера. Уже слишком поздний час, чтобы соврать или оправдаться работой. Комм навязчиво моргал красным огоньком пропущенного вызова, всего одного пропущенного вызова. Сайрус звонил всего лишь раз, чтобы услышать стандартный отбой запрета звонков. Похоже, сделал выводы и уехал, потому что в доме было темно. И пусто. Она вошла внутрь и сразу зашла в гостиную, затем в кухню, потом в ванную, но только чтобы убедиться. Он уехал. В доме было пусто и очень одиноко. Клэр даже не ожидала, что так быстро привыкнет жить с кем-то. Это было в высшей степени странное сосуществование, каждый вечер он дожидался ее с работы, кормил ужином, привезенным из ресторана, они разговаривали и засыпали в обнимку. И каждый день он спрашивал у нее разрешения остаться. И она ему разрешала. Она не знала, чем он занимается целый день, пока она работает. В доме все всегда было точно на тех местах, где она это оставила, и она была уверена, что он ничего не трогает. Но каждый вечер он ждал ее в свежей отглаженной рубашке и с ужином из ресторана навынос. Ужин и сейчас стоял на столе, давно остывший и невкусный. И есть его в одиночестве ей совсем не хотелось, как и ложиться спать одной. Может, ей только казалось, что они живут вместе, а он думал, что просто гостит у нее. Или прячется от самого себя.
Иногда ночью она просыпалась от того, как он крепко обнимает ее и зарывается лицом в ее волосы, шепчет что-то нежное. Иногда она будила его, закидывая на него ногу и руку, и тогда он ловил ее ладонь, удерживая от необдуманного проникновения под одежду. А иногда под утро, когда скупые зимние лучи восходящего солнца превращали темноту за окном в серый и тусклый рассвет, они сплетались в инстинктивных объятиях, ощущали тепло друг друга и неизбывную жажду впитать это тепло, но всякий раз она засыпала, убаюканная его нежным шепотом. Он укрывал ее одеялом, гладил по голове и что-то тихонечко шептал на ухо. Она даже не помнила наутро, что он ей говорил, да наверное, это было неважно. Каждую ночь он охранял ее сон. И почти каждое утро она просыпалась и видела, как он лежит рядом с ней и смотрит на нее.
И вот он уехал. Она даже не думала, что ей так резко станет одиноко. Она схватила комм и набрала его номер, но в ответ ожидаемо раздался запрет входящих. А что, если позвонить на домашний номер Нири? Возможно, он не дома, и она только будет выглядеть глупо. Можно еще позвонить Стену, но в такой поздний час он вполне может быть со своей принцессой, и это будет втройне неловко. Еще немного помаявшись, она позвонила на личный комм Сайруса. Потом еще раз и еще. И когда через полчаса он ей ответил, она совершенно забыла, что собиралась ему сказать. Она сидела в темноте гостиной, завернувшись в одеяло, и смотрела на небольшой проектор своего комма, где четко видела Сайруса в его кабинете. Он, очевидно, был занят, или упорно делал вид, что занят, потому что она точно знала, что он ничего не хочет делать.
– Почему ты уехал? Ты же говорил, что хочешь остаться?
– Ну мало ли чего хочу я. Я и так уже слишком злоупотребил твоим гостеприимством. Мне следовало догадаться, что я тебе мешаю.
– Ты мне не мешаешь! Я хочу, чтобы ты вернулся.
– Клэр, я уже уехал домой, у меня тут тоже есть дела. Извини, но уже слишком поздно, чтобы куда-то ехать.
– Я хочу, чтобы ты вернулся. Сейчас же.
Она выключила комм и лишь спустя несколько секунд перестала мять его в руках. Это бесполезно, дешевый комм не поддавался ручному воздействию и был довольно крепко сделан.
Это ненормально, как, впрочем, и все их отношения в целом. Она, конечно, перегнула палку, впервые позволив себе повысить голос и напомнить ему о приказе императора. У нее не было никаких причин быть недовольной, он вел себя так хорошо, насколько это возможно. Ей стало жарко, она вскочила с дивана и скинула одеяло, затем и форменную куртку. Она же так и не переоделась после работы, ну что же делать теперь. Открыв шкаф, она придирчиво оглядела его содержимое. Кроме тех же самых дешевых шмоток там не появилось ничего нового, она по-прежнему не потратила ни одного талера из тех денег. Но, наверное, так и лучше; она открыла сумку, стоявшую на нижней полке, и вытряхнула оттуда все содержимое. Всего ничего – пара батарей, несколько ножей, запасные ремни для жилета и разгрузки, небольшая сумка с бельем и косметичка. Все верно, все оружие у нее забрали на корабле, включая скан-щит и обувь. Даже аптечку, и ту выдадут стандартную при посадке на челнок. Она проверила все вещи, еще кое-что переложила из шкафа в сумку, проверила заряд батарей. В отряде они просто меняли пустые батареи на полные, которые доставали из разгрузки, а пустые батареи бросали под ноги, ну, или если не было спешки, то убирали в освободившийся карман. Здесь же такой щедрости не было, приходилось заряжать батареи самой. Она воткнула все батареи в зарядное устройство и включила его. Радостно моргнув рядком желтых огоньков, устройство тихонечко загудело. Конечно, гражданский парализатор, разрешенный к применению на всех планетах империи, совсем не то же самое, что последняя модель плазмотрона. Кстати, у Сайруса дома есть плазмотрон, а значит, наверняка есть и сменные батареи, и зарядное устройство. Впервые она задумалась над его оброненным вскользь предложением переехать к нему. Впрочем, неважно, теперь этот вопрос можно смело отложить надолго.
***
***
Боль – это неотъемлемая часть жизни. Это одна из множества граней человеческой способности чувствовать. Это во многом необходимость, потому что как же иначе мозг узнает о том, что телу грозит опасность?
Сайрус спокойно слушал врача, который готовил его к очередному сеансу лечения. Он и сам отлично понимал, что неспособность ощущать боль удобна только в определенные моменты, потом она начинает сводить с ума. С его нервными окончаниями происходило что-то, что мешало ему жить как прежде, пока еще мышечная память позволяла справляться с обычными действиями, но скоро и это нарушится, если мозг не научится получать сигналы от тела. Он медленно погрузился в ванну с густым раствором, ощущая приятное покалывание по всей коже. Постепенно ванна нагревалась и покалывание становилось все сильнее; впрочем, это была приятная часть реабилитационных процедур. Потом его ждали еще несколько врачей, масса тестов и процедур, часть из них доставляла дискомфорт на уровне боли, но в сложившейся ситуации его это даже радовало.
Процесс выздоровления шел действительно хорошо, учитывая то, что всего месяц назад он вернулся из плена, где от него не оставили почти ничего человеческого. А еще ему нравилось, что голоса здесь не могут его найти, то ли потому, что его врач был до невозможности разговорчив, то ли потому, что имперский госпиталь был для него как дом родной. В любом случае он откинул голову, полностью погрузившись в густую теплую массу, позволяя последним медицинским технологиям возвращать ему былую форму.
– Лорд Нири? – Лицо врача было слегка обеспокоено, когда он склонился над ним.
– Что-то не так? Вроде, все идет как обычно.
– Ну что вы, все идет хорошо, ваши показатели – они просто отличные. Дело в другом.
– А в чем? – Сайрус высунул голову из ванны и посмотрел на врача.
– Вас вызывают во дворец, срочно.
Это означало, что заехать домой переодеться у него не будет времени, и надо поспешить, потому что эта прекрасная каша, которая дарила ему радость бытия, очень тяжело отмывалась. Через полчаса он явился во дворец, в хорошо знакомое служебное крыло, у крыльца которого так же стояли равнодушные и застывшие охранники. Хотя он один из тех немногих людей, кто видел эту декоративную охрану в действии.
Его проводили по знакомому длинному коридору, и далее на лифте на минусовой этаж. Здесь, как обычно, было неуютно. Перед входом в кабинет его еще раз проверили на наличие оружия – уже третий раз за последние несколько минут – и наконец проводили на аудиенцию к принцессе. Он машинально одернул пальто, по привычке представляя, что он одет в мундир, на секунду испугался, что осмелился явиться в кожаных штанах и шелковой рубашке, но вспомнив, что больше не является офицером, вошел в кабинет.
Принцесса была верна себе, она выглядела именно так, как должна выглядеть глава Имперской Службы Охраны – словно стальной кинжал, который был эмблемой. С какой стороны ни глянь – она была словно сталь, такая же холодная и неприступная и, конечно же, опасная. Она была одета в строгий серый костюм, минимум украшений, положенных по протоколу лицу ее положения, волосы уложены в гладкий пучок на затылке. После положенного по протоколу приветствия она позволила Сайрусу встать с колена и сесть в кресло напротив ее стола.
– Как происходит ваше лечение, лорд Нири?
– Спасибо, все хорошо. – Он прикусил язык, чтобы не спросить, когда он сможет вернуться на службу.
– Рада это слышать. Как обстоят дела с вашей помолвкой?
– Спасибо, все замечательно.
– Что ж, это хорошо. В таком случае, может, вы окажете любезность и выполните небольшое поручение?
– Я вас слушаю. – Сайрус отлично знал, что ему полагалось сказать иное, заранее согласиться на любую просьбу и с радостью выполнить свой долг. Но этих долгов у него было уже слишком много.
– Я бы хотела, чтобы вы наладили связь с заключенной, которую вы привезли с Авалона. Для империи было бы гораздо выгоднее сохранить хотя бы видимость выполнения Дивольской конвенции.
Сайрус молчал. Ему такой привилегии не оказали, эльфы даже на секунду не усомнились в том, какая участь ему уготована. Они словно забыли о конвенции, которая обязывала обеспечить безопасность военнопленных. Наверняка у империи есть аналогичные методики работы с пленными, но из клановой эльфийки они захотят сделать показательный случай.
Но политика была только одной гранью этого вопроса. При одной мысли, что ему придется снова увидеть Килу, Сайрусу стало не по себе. Он надеялся, что бросит этот подарок у ног императора, словно хороший пес, который принес игрушку хозяину. Игрушку, которую этот хозяин забросил очень далеко. Снова бежать напролом за этой палкой ему очень не хотелось. Кожа на шее начала чесаться, напоминая ему о теплых объятиях ошейника. Вряд ли ему предоставят такую же свободу, чтобы он мог отвести душу и отплатить за все обиды. Он серьезно напрягся, чтобы на лице не отразилось никаких эмоций, а они его переполняли. В нем кипел страх, пробирающий до самых глубин, рождающий лютую ненависть, которая застилала ему глаза. Он моргнул, чтобы на секунду прикрыть глаза и скрыть, что с такой легкостью он может уйти в боевой режим при одной только мысли, что в его руки попадет эльфийка…
Неожиданная мысль посетила его: а ведь Клэр наверняка будет не сильно в восторге от того, что он общается со своей бывшей любовницей. Даже простив его, она вряд ли спокойно воспримет это известие. Спрятаться за военной тайной он уже не сможет, да ему и не хотелось. Ему вообще не хотелось делать ничего из того, что он не сможет ей рассказать. Он между молотом и наковальней.
– Госпожа принцесса, я с огромным удовольствием исполню любую вашу просьбу. Но не эту. Эта эльфийка – военнопленная, а это полностью в ведении Императорской Службы Охраны. А я – гражданское лицо.
Принцесса откинулась в кресле и посмотрела на него, чуть склонив голову. Именно в таком ракурсе ее лицо почему-то теряло все очарование, словно лишалось приятной округлости щечек, нежности взгляда огромных голубых глаз, мягкости нежно-розовых губ. Словно вырезанное из сплошных линий, ее лицо светилось враждебностью.
– Вы пытаетесь получить обратно свое звание таким образом?
– Это закон. И пусть я уже бывший офицер, но я его хорошо знаю. Военнопленные приравнены в правах к предателям империи, а это значит, что допрашивать их имеют право только офицеры ИСО.
– Не обязательно допрашивать. С этим мы вполне могли бы справиться.
