Глупости. Значит, не смогли. Расписывается в собственном бессилии? Только не эта женщина, она может проглотить звезду и не обжечься, что уж говорить о несчастной пленной эльфийке, которая за своим возлюбленным сбежала с родины. Да ее могли бы сломать уже к этому моменту, заставить падать на колени и рассказывать все подряд, что только захотела бы услышать принцесса. Дело в чем-то другом.
– Мне нечем вам помочь, госпожа принцесса. Мне очень жаль.
– Нири, вы пожалеете о своем решении.
Он молча проглотил подобное неуместное обращение.
– Я могу быть Вам еще чем-нибудь полезен?
Сектор Авалона
Вскоре после второго эльфийского конфликта
– Захар! Захар, ты где? Мать твою, ленивый ублюдок, где тебя носит? – Криштиан сильным ударом ноги открыл дверь в кают-компанию. В небольшой комнате с угловым диваном и круглым столом было темно, и Криштиан не сразу заметил мужчину, который полулежал на диване.
– Опять сбежал, гад? – Мужчина сел ровно и положил на стол приклад от винтовки. – Он наверняка опять под юбку спрятался, поэт хренов.
– Назир, я всегда говорил, что баба на борту корабля – хреновая примета. Теперь все покатилось… До высадки осталось два часа, а мы не готовы.
Криштиан включил свет и сел на диван напротив Назира. Он выглядел так, как и должен был выглядеть настоящий космический волк, выросший и возмужавший в многочисленных сражениях. Высокий и мускулистый, он обладал грубыми чертами лица, у него были массивные надбровные дуги, бесформенный нос и волевой квадратный подбородок, да и короткая стрижка ежиком на русых волосах отнюдь не делала его красавцем. А обветренная всеми ветрами и обожженная многочисленными солнцами кожа давно загрубела. И его можно было бы принять за работягу с одной из аграрных планет, если бы не шрам на верхней губе и взгляд серых глаз, наполненный ненавистью. Его собеседник Назир был одним из немногих потомков арабов, уцелевших во время ядерной войны на Земле еще в те времена, когда других планет, покоренных человечеством, не существовало. Он был жгучим брюнетом с острыми чертами лица, большими черными глазами, тонким носом с горбинкой. На этом вся разница между ними и заканчивалась, потому что он тоже был покрыт шрамами и имел такой же недобрый взгляд.
– Что с винтовкой? У нас там не будет времени таскаться с полным арсеналом, только универсалки, ну про ножи и всякое такое я не говорю.
– С ней все хорошо, потому что я ее регулярно проверяю. – Назир в подтверждение своих слов собрал винтовку, которую педантично полировал несколько часов, лежа на диване в кают-компании, и положил оружие на стол. Универсальная винтовка была огромна, два стандартных ствола – для широкого парализатора и для деструктов – могли быть дополнены лазерным прицелом, тепловым наведением, скан-защитой и батареей увеличенной емкости. Все было тщательно отчищено и отполировано, прицел настроен, батарея заряжена – Назир очень любил свое оружие. – Почему мы не можем взять плазмотроны? Хотя бы один? Я могу не брать винтовку, возьму новый Ниссин, я его еще не опробовал.
– Еще успеешь, в первый раз идем только с винтовками. Где все остальные?
– Не знаю. Но у нас точно будет шанс прогуляться с плазмотронами? Потому что эта наша поездка, пожалуй, самая скучная за все последние годы.
– Будет, будет. Вот только выполним эту важную императорскую миссию, и пойдем где-нибудь прогуляемся хорошенько, у нас у всех уже кровь застоялась в венах. Но где же этот мерзавец Захар?
– Я здесь, – раздался голос из-за спины. – Ты зачем меня искал? Опять хочешь проверить аварийные шаттлы?
– А ты их проверил? – Криштиан обернулся и посмотрел на своего бойца исподлобья. – Или ты им стихи посвятил?
– Дважды, Криштиан, я проверил их дважды. И я тебе доложил об этом тоже дважды. Или что-то радикально изменилось со вчерашнего вечера? Может, есть что-то, что нам всем стоит знать? Давай, капитан, расскажи нам – мы ожидаем диверсии или закупили бракованное оборудование? Почему я должен каждый день проверять эти шаттлы? А может, ты просто забыл об этом? А, Криштиан? Может, твой разум уже не так остр, как раньше? – Захар кивком головы откинул прядь волос со лба и изящным движением кисти качнул бокал, который держал в руке, чтобы янтарная жидкость прокатилась по стенкам бокала, оставляя радужные разводы.
Ты был отличный капитан,
Всегда был верен нам.
Но вот уже рука не так крепка,
И мысль не так быстра.
– Тебя спасает только то, что стреляешь ты лучше, чем сочиняешь стихи. И проверь шаттлы перед выходом. Я уже сказал Назиру, повторю тебе. Мы идем только с универсалками, и идем в парадных костюмах. И ведем себя прилично. Оторвемся потом, когда свалим с этого долбаного Авалона. Хорошо бы еще…
Криштиан замолчал, увидев входящую в кают-компанию девушку, но она сделала вид, что ничего не заметила. Или просто проигнорировала услышанное. Принцесса была одета в черное бархатное платье, настолько же официальное, насколько и некрасивое. Ее локоны цвета расплавленного золота были спрятаны в тугой пучок под черной вуалью, которая также скрывала ее ярко-голубые глаза, а светлая кожа казалась почти серой в этом траурном одеянии. Хозяйским жестом она взяла бокал из руки Захара и выпила залпом.
– Ну, что замолчали? Опять меня обсуждали, старые сплетницы?
Мужчины смущенно замолчали и опустили глаза в пол, они никак не могли привыкнуть, что она легко угадывает их мысли и действия. На удивление, принцесса Брунгильда легко вписалась в их компанию несмотря на то, что она была первой женщиной, поднявшейся на борт корабля. Она оказалась вовсе не избалованной неженкой, а довольно жесткой и решительной дамой, которая отчетливо представляла себе, чем конкретно занимаются каратели. И она была отнюдь не красавицей, фамильное сходство с братом-императором совсем ее не красило, одарив голубоглазую блондинку тяжелой квадратной челюстью, короткой шеей и типичным мужским телосложением.
Впрочем, это было не столь важно, она все равно была принцессой, и любое ее слово было для них законом. Поэтому когда она в первый же день их путешествия, выходя из-за стола, призывно кивнула капитану, никто из них ничего не сказал. Промолчали они и после, когда на второй день она позвала к себе Захара, безошибочно угадав в нем старшего помощника капитана. За неделю их полета весь экипаж побывал в гостях у принцессы в порядке строгой иерархии, хотя никто из них не говорил ей, какое место на корабле он занимает, да они и сами в это не особо вникали, предпочитая думать, что есть условный главарь и все остальные. Каратели в принципе не признавали должностей и приказов, в большинстве случаев действуя как дикая орда, но в этом был и свой плюс – отрубить голову такой гидре было очень сложно. Последние три дня принцесса предпочла провести с Захаром, то ли потому что он был самый красивый, то ли потому что она оценила его поэзию.
Человек, который плохо знал Захара, легко мог обмануться и попасть под его обаяние. Поверить, что этот холеный красавец с длинными каштановыми локонами и большими карими глазами, который всегда лучезарно улыбается и говорит комплименты, способен кому-то навредить, было просто невозможно. Он создавал впечатление человека, никогда не державшего в руках ничего острее вилки. И эта ошибка многим стоила жизни.
За какую-то минуту комната наполнилась людьми, которые все говорили одновременно, складывали на стол оружие, открывали шкафы, включали и отключали аппаратуру. Назиру пришлось подвинуться, чтобы рядом с ним на диван могли сесть еще двое мужчин, которые также были недовольны отсутствием плазмотронов. Принцесса оглядела всю команду, которая собралась в кают-компании, и убедилась, что все они выглядят именно так, как должны выглядеть головорезы. Это не могла скрыть ни новая красивая форма, в которую она упаковала своих солдат, ни сильно сокращенный список оружия. Они даже с пустыми руками могли напугать кого угодно. И в этой компании ей надо высадиться на Авалоне и заключить мир с эльфами после выматывающей второй эльфийской войны, или, как предпочитали говорить сами эльфы, второго имперского вторжения. И в качестве выражения мирных намерений увезти домой на Землю останки солдат с первой войны. И это самый лучший боевой экипаж, который она смогла найти из всех оставшихся.
– А теперь послушайте меня. – Она очень старалась придать своему голосу твердость, не вполне уверенная, что они будут слушать какую-то девчонку из дворца. Но ее мать оказалась права, они слушали ее, почти раскрыв рот от восхищения. К этому было непросто привыкнуть, и она каждый раз переступала через свою неуверенность, но с первым же звуком своего голоса она убеждалась, что все именно так, как должно быть. Они слушали ее, они действовали по ее малейшей просьбе, они ловили любой намек от нее, словно служебные овчарки, ожидающие приказа от любимого хозяина. И она вливалась в это ощущение всевластия над людьми, испытывая искушение натравить их на врага и наблюдать, как они сорвутся с невидимой цепи и ринутся в бой. – Вы все оденетесь в эту новую нарядную форму и возьмете с собой только церемониальное оружие. Я говорю про универсальную винтовку. И все, больше ничего. Вы пойдете за мной в две шеренги и будете держать себя в руках, что бы ни случилось. Я повторю – не реагировать даже на открытые провокации. Это приказ. Любое движение вы будете выполнять только по моему приказу или с моего разрешения. Не садиться, не отходить даже на шаг, не говорить ни слова! Ничего нельзя делать, только идти за мной. И вот еще что – один из вас должен остаться на корабле и следить за ситуацией. Но я так понимаю, это обычная практика?
Она посмотрела на Криштиана, и он кивнул в ответ: разумеется, кто-то всегда остается на корабле. И ему даже не пришло в голову возмутиться тем, что она отдает приказы его людям на его корабле, это казалось настолько естественным и правильным, что он просто слово в слово повторил ее приказ. Правда, добавив пару ругательств. Принцесса смотрела на них и видела в их глазах только радость от возможности угодить ей. Это было невероятно, но с тех пор как она приняла от матери должность главы лаборатории, о которой никто из присутствующих даже не знал, она ощутила в себе огромную власть. Правда, эта власть распространялась только на носителей лорд-гена, но, по счастью, весь экипаж состоял только из таких людей.
– Вы будете вознаграждены за эту миссию. Поверьте, каждый из вас получит то, что он заслужил. За все годы, проведенные на войне, за всю пролитую кровь и за все потери. За вашу верную службу империи каждый из вас получит достойную награду. Я даю вам слово императора, ибо я есть голос Его!
Принцесса с огромным удовольствием наблюдала, как четырнадцать человек разом упали на одно колено при одном лишь упоминании ее брата.
Земля
7-й эльфийский конфликт
Сайрус перешагнул порог дома и нерешительно закрыл за собой дверь; он, разумеется, моментально приехал по приказу Клэр, но вся эта ситуация ему очень не нравилась. Ему казалось, что их отношения становятся лучше, он очень старался угодить ей, одновременно опасаясь занять в ее жизни больше места, чем она готова ему предоставить. Один раз он осторожно предложил ей переехать к нему, но она решительно отказалась, и он не стал настаивать. Он ждал ее каждый вечер, когда она приедет после работы, как правило, уставшая и голодная, слушал скучные новости из Башни Финансов и кормил ее ужином. Она отказывалась ходить в рестораны или в магазины, потому что в любом общественном месте они сразу становились объектами повышенного внимания.
Он думал, что скоро эти сплетни прекратятся, как обычно бывает с новостями из светских хроник, но вот прошел почти месяц, а активность журналистов по-прежнему была направлена на их помолвку. Они продолжали вытаскивать на свет детали его прошлой жизни, многократно перетряхнули давнюю историю с советником Бригги, добрались до ареста отца Клэр, добавили несуществующих подробностей в историю их жизни. И будь он один, ему было бы плевать на весь этот вздор, но Клэр это угнетало, и поделать с этим он ничего не мог. Он не раз и не два задавался вопросом, достаточно ли он хорош для нее, все ли он сделал, чтобы она была счастлива. Но она ничего не хотела от него, не брала денег, ничего не просила и ни на что не намекала. И он терялся от этой неизвестности. Он разрывался между желанием подарить ей все подряд и страхом ошибиться в выборе подарка. Он каждую ночь мечтал только о близости с ней, но это пугало его еще больше, и он продолжал заботливо охранять ее сон. Пока сегодня вечером она не пропала где-то по пути с работы домой. Он хорошо знал, когда она должна появиться, даже если она задерживалась, а это было почти каждый день.
После такого странного и не слишком удачного разговора с бывшей начальницей он решил не возвращаться в госпиталь, все равно продолжить процедуры уже не получится, и поехал домой к Клэр. Где прождал ее весь вечер с очередным ужином из ресторана, но она так и не появилась. Он пытался связаться с ней по личному комму, но получил лишь стандартный отбой входящих. На вопрос о том, где она и что делает, у него был только один ответ из его собственного опыта. Он даже ни секунды не сомневался, что Клэр уехала к своей подруге, той самой, с которой делила тяготы военной жизни и радости отката. Той самой, чей образ рисовало его воображение, когда Клэр обнимала его во сне.
Ревность поглотила его с головой, заставляя беспорядочно метаться из угла в угол, снова и снова представляя в красках любовные сцены, пока он наконец не решился уехать к себе домой. Дома было тихо и спокойно, только минуты мучительно тянулись, распаляя его фантазию все больше и больше. И дома в тишине его поджидали голоса. Они шептали ему в уши все те же гадости, они проникали под подушку, которой он пытался накрыться, они отвлекали его от всех придуманных дел. Он трижды включал личный комм, чтобы услышать ее звонок, который избавит его от этих голосов. Но потом он представлял ее голос, такой усталый и томный, нехотя говорящий с ним о неинтересных вещах. Конечно, ей не до него, она занята. И он снова выключал комм для того, чтобы через полчаса включить его, обезумев от ненависти к себе, останавливаясь за секунду до того, чтобы переломать себе пальцы или срезать ножом с кожи изображение дракона. Оно его раздражало, отвлекало от этой беспросветной темноты, рожденной собственным самоуничижением. Но дракон не мог полностью прогнать голоса. И Сайрус снова с надеждой смотрел на молчащий комм, пока тот не зазвонил.
Он вошел в гостиную комнату и увидел совсем не то, чего ожидал. Вся комната была завалена снаряжением, на столе лежали батареи от парализатора, сервис-комм и множество разных шлейфов и проводов, сама Клэр складывала вещи в большую темно-серую сумку. Эту сумку он отлично знал, точно такая же стояла в его шкафу и в шкафу каждого лорда, хоть раз отдававшего долг империи. Никаких сомнений и быть не могло, она снова собиралась уехать на войну. Он чувствовал, как у него внутри все обрывается при мысли, что он может ее потерять.
– Ты не можешь вот так взять и уехать…
– Я должна.
Клэр сидела на краю дивана в форменных брюках и белой майке с тонкими бретельками, точно такая же, как в его снах.
– Мне нечем вам помочь, госпожа принцесса. Мне очень жаль.
– Нири, вы пожалеете о своем решении.
Он молча проглотил подобное неуместное обращение.
– Я могу быть Вам еще чем-нибудь полезен?
***
***
Сектор Авалона
Вскоре после второго эльфийского конфликта
– Захар! Захар, ты где? Мать твою, ленивый ублюдок, где тебя носит? – Криштиан сильным ударом ноги открыл дверь в кают-компанию. В небольшой комнате с угловым диваном и круглым столом было темно, и Криштиан не сразу заметил мужчину, который полулежал на диване.
– Опять сбежал, гад? – Мужчина сел ровно и положил на стол приклад от винтовки. – Он наверняка опять под юбку спрятался, поэт хренов.
– Назир, я всегда говорил, что баба на борту корабля – хреновая примета. Теперь все покатилось… До высадки осталось два часа, а мы не готовы.
Криштиан включил свет и сел на диван напротив Назира. Он выглядел так, как и должен был выглядеть настоящий космический волк, выросший и возмужавший в многочисленных сражениях. Высокий и мускулистый, он обладал грубыми чертами лица, у него были массивные надбровные дуги, бесформенный нос и волевой квадратный подбородок, да и короткая стрижка ежиком на русых волосах отнюдь не делала его красавцем. А обветренная всеми ветрами и обожженная многочисленными солнцами кожа давно загрубела. И его можно было бы принять за работягу с одной из аграрных планет, если бы не шрам на верхней губе и взгляд серых глаз, наполненный ненавистью. Его собеседник Назир был одним из немногих потомков арабов, уцелевших во время ядерной войны на Земле еще в те времена, когда других планет, покоренных человечеством, не существовало. Он был жгучим брюнетом с острыми чертами лица, большими черными глазами, тонким носом с горбинкой. На этом вся разница между ними и заканчивалась, потому что он тоже был покрыт шрамами и имел такой же недобрый взгляд.
– Что с винтовкой? У нас там не будет времени таскаться с полным арсеналом, только универсалки, ну про ножи и всякое такое я не говорю.
– С ней все хорошо, потому что я ее регулярно проверяю. – Назир в подтверждение своих слов собрал винтовку, которую педантично полировал несколько часов, лежа на диване в кают-компании, и положил оружие на стол. Универсальная винтовка была огромна, два стандартных ствола – для широкого парализатора и для деструктов – могли быть дополнены лазерным прицелом, тепловым наведением, скан-защитой и батареей увеличенной емкости. Все было тщательно отчищено и отполировано, прицел настроен, батарея заряжена – Назир очень любил свое оружие. – Почему мы не можем взять плазмотроны? Хотя бы один? Я могу не брать винтовку, возьму новый Ниссин, я его еще не опробовал.
– Еще успеешь, в первый раз идем только с винтовками. Где все остальные?
– Не знаю. Но у нас точно будет шанс прогуляться с плазмотронами? Потому что эта наша поездка, пожалуй, самая скучная за все последние годы.
– Будет, будет. Вот только выполним эту важную императорскую миссию, и пойдем где-нибудь прогуляемся хорошенько, у нас у всех уже кровь застоялась в венах. Но где же этот мерзавец Захар?
– Я здесь, – раздался голос из-за спины. – Ты зачем меня искал? Опять хочешь проверить аварийные шаттлы?
– А ты их проверил? – Криштиан обернулся и посмотрел на своего бойца исподлобья. – Или ты им стихи посвятил?
– Дважды, Криштиан, я проверил их дважды. И я тебе доложил об этом тоже дважды. Или что-то радикально изменилось со вчерашнего вечера? Может, есть что-то, что нам всем стоит знать? Давай, капитан, расскажи нам – мы ожидаем диверсии или закупили бракованное оборудование? Почему я должен каждый день проверять эти шаттлы? А может, ты просто забыл об этом? А, Криштиан? Может, твой разум уже не так остр, как раньше? – Захар кивком головы откинул прядь волос со лба и изящным движением кисти качнул бокал, который держал в руке, чтобы янтарная жидкость прокатилась по стенкам бокала, оставляя радужные разводы.
Ты был отличный капитан,
Всегда был верен нам.
Но вот уже рука не так крепка,
И мысль не так быстра.
– Тебя спасает только то, что стреляешь ты лучше, чем сочиняешь стихи. И проверь шаттлы перед выходом. Я уже сказал Назиру, повторю тебе. Мы идем только с универсалками, и идем в парадных костюмах. И ведем себя прилично. Оторвемся потом, когда свалим с этого долбаного Авалона. Хорошо бы еще…
Криштиан замолчал, увидев входящую в кают-компанию девушку, но она сделала вид, что ничего не заметила. Или просто проигнорировала услышанное. Принцесса была одета в черное бархатное платье, настолько же официальное, насколько и некрасивое. Ее локоны цвета расплавленного золота были спрятаны в тугой пучок под черной вуалью, которая также скрывала ее ярко-голубые глаза, а светлая кожа казалась почти серой в этом траурном одеянии. Хозяйским жестом она взяла бокал из руки Захара и выпила залпом.
– Ну, что замолчали? Опять меня обсуждали, старые сплетницы?
Мужчины смущенно замолчали и опустили глаза в пол, они никак не могли привыкнуть, что она легко угадывает их мысли и действия. На удивление, принцесса Брунгильда легко вписалась в их компанию несмотря на то, что она была первой женщиной, поднявшейся на борт корабля. Она оказалась вовсе не избалованной неженкой, а довольно жесткой и решительной дамой, которая отчетливо представляла себе, чем конкретно занимаются каратели. И она была отнюдь не красавицей, фамильное сходство с братом-императором совсем ее не красило, одарив голубоглазую блондинку тяжелой квадратной челюстью, короткой шеей и типичным мужским телосложением.
Впрочем, это было не столь важно, она все равно была принцессой, и любое ее слово было для них законом. Поэтому когда она в первый же день их путешествия, выходя из-за стола, призывно кивнула капитану, никто из них ничего не сказал. Промолчали они и после, когда на второй день она позвала к себе Захара, безошибочно угадав в нем старшего помощника капитана. За неделю их полета весь экипаж побывал в гостях у принцессы в порядке строгой иерархии, хотя никто из них не говорил ей, какое место на корабле он занимает, да они и сами в это не особо вникали, предпочитая думать, что есть условный главарь и все остальные. Каратели в принципе не признавали должностей и приказов, в большинстве случаев действуя как дикая орда, но в этом был и свой плюс – отрубить голову такой гидре было очень сложно. Последние три дня принцесса предпочла провести с Захаром, то ли потому что он был самый красивый, то ли потому что она оценила его поэзию.
Человек, который плохо знал Захара, легко мог обмануться и попасть под его обаяние. Поверить, что этот холеный красавец с длинными каштановыми локонами и большими карими глазами, который всегда лучезарно улыбается и говорит комплименты, способен кому-то навредить, было просто невозможно. Он создавал впечатление человека, никогда не державшего в руках ничего острее вилки. И эта ошибка многим стоила жизни.
За какую-то минуту комната наполнилась людьми, которые все говорили одновременно, складывали на стол оружие, открывали шкафы, включали и отключали аппаратуру. Назиру пришлось подвинуться, чтобы рядом с ним на диван могли сесть еще двое мужчин, которые также были недовольны отсутствием плазмотронов. Принцесса оглядела всю команду, которая собралась в кают-компании, и убедилась, что все они выглядят именно так, как должны выглядеть головорезы. Это не могла скрыть ни новая красивая форма, в которую она упаковала своих солдат, ни сильно сокращенный список оружия. Они даже с пустыми руками могли напугать кого угодно. И в этой компании ей надо высадиться на Авалоне и заключить мир с эльфами после выматывающей второй эльфийской войны, или, как предпочитали говорить сами эльфы, второго имперского вторжения. И в качестве выражения мирных намерений увезти домой на Землю останки солдат с первой войны. И это самый лучший боевой экипаж, который она смогла найти из всех оставшихся.
– А теперь послушайте меня. – Она очень старалась придать своему голосу твердость, не вполне уверенная, что они будут слушать какую-то девчонку из дворца. Но ее мать оказалась права, они слушали ее, почти раскрыв рот от восхищения. К этому было непросто привыкнуть, и она каждый раз переступала через свою неуверенность, но с первым же звуком своего голоса она убеждалась, что все именно так, как должно быть. Они слушали ее, они действовали по ее малейшей просьбе, они ловили любой намек от нее, словно служебные овчарки, ожидающие приказа от любимого хозяина. И она вливалась в это ощущение всевластия над людьми, испытывая искушение натравить их на врага и наблюдать, как они сорвутся с невидимой цепи и ринутся в бой. – Вы все оденетесь в эту новую нарядную форму и возьмете с собой только церемониальное оружие. Я говорю про универсальную винтовку. И все, больше ничего. Вы пойдете за мной в две шеренги и будете держать себя в руках, что бы ни случилось. Я повторю – не реагировать даже на открытые провокации. Это приказ. Любое движение вы будете выполнять только по моему приказу или с моего разрешения. Не садиться, не отходить даже на шаг, не говорить ни слова! Ничего нельзя делать, только идти за мной. И вот еще что – один из вас должен остаться на корабле и следить за ситуацией. Но я так понимаю, это обычная практика?
Она посмотрела на Криштиана, и он кивнул в ответ: разумеется, кто-то всегда остается на корабле. И ему даже не пришло в голову возмутиться тем, что она отдает приказы его людям на его корабле, это казалось настолько естественным и правильным, что он просто слово в слово повторил ее приказ. Правда, добавив пару ругательств. Принцесса смотрела на них и видела в их глазах только радость от возможности угодить ей. Это было невероятно, но с тех пор как она приняла от матери должность главы лаборатории, о которой никто из присутствующих даже не знал, она ощутила в себе огромную власть. Правда, эта власть распространялась только на носителей лорд-гена, но, по счастью, весь экипаж состоял только из таких людей.
– Вы будете вознаграждены за эту миссию. Поверьте, каждый из вас получит то, что он заслужил. За все годы, проведенные на войне, за всю пролитую кровь и за все потери. За вашу верную службу империи каждый из вас получит достойную награду. Я даю вам слово императора, ибо я есть голос Его!
Принцесса с огромным удовольствием наблюдала, как четырнадцать человек разом упали на одно колено при одном лишь упоминании ее брата.
***
Земля
7-й эльфийский конфликт
Сайрус перешагнул порог дома и нерешительно закрыл за собой дверь; он, разумеется, моментально приехал по приказу Клэр, но вся эта ситуация ему очень не нравилась. Ему казалось, что их отношения становятся лучше, он очень старался угодить ей, одновременно опасаясь занять в ее жизни больше места, чем она готова ему предоставить. Один раз он осторожно предложил ей переехать к нему, но она решительно отказалась, и он не стал настаивать. Он ждал ее каждый вечер, когда она приедет после работы, как правило, уставшая и голодная, слушал скучные новости из Башни Финансов и кормил ее ужином. Она отказывалась ходить в рестораны или в магазины, потому что в любом общественном месте они сразу становились объектами повышенного внимания.
Он думал, что скоро эти сплетни прекратятся, как обычно бывает с новостями из светских хроник, но вот прошел почти месяц, а активность журналистов по-прежнему была направлена на их помолвку. Они продолжали вытаскивать на свет детали его прошлой жизни, многократно перетряхнули давнюю историю с советником Бригги, добрались до ареста отца Клэр, добавили несуществующих подробностей в историю их жизни. И будь он один, ему было бы плевать на весь этот вздор, но Клэр это угнетало, и поделать с этим он ничего не мог. Он не раз и не два задавался вопросом, достаточно ли он хорош для нее, все ли он сделал, чтобы она была счастлива. Но она ничего не хотела от него, не брала денег, ничего не просила и ни на что не намекала. И он терялся от этой неизвестности. Он разрывался между желанием подарить ей все подряд и страхом ошибиться в выборе подарка. Он каждую ночь мечтал только о близости с ней, но это пугало его еще больше, и он продолжал заботливо охранять ее сон. Пока сегодня вечером она не пропала где-то по пути с работы домой. Он хорошо знал, когда она должна появиться, даже если она задерживалась, а это было почти каждый день.
После такого странного и не слишком удачного разговора с бывшей начальницей он решил не возвращаться в госпиталь, все равно продолжить процедуры уже не получится, и поехал домой к Клэр. Где прождал ее весь вечер с очередным ужином из ресторана, но она так и не появилась. Он пытался связаться с ней по личному комму, но получил лишь стандартный отбой входящих. На вопрос о том, где она и что делает, у него был только один ответ из его собственного опыта. Он даже ни секунды не сомневался, что Клэр уехала к своей подруге, той самой, с которой делила тяготы военной жизни и радости отката. Той самой, чей образ рисовало его воображение, когда Клэр обнимала его во сне.
Ревность поглотила его с головой, заставляя беспорядочно метаться из угла в угол, снова и снова представляя в красках любовные сцены, пока он наконец не решился уехать к себе домой. Дома было тихо и спокойно, только минуты мучительно тянулись, распаляя его фантазию все больше и больше. И дома в тишине его поджидали голоса. Они шептали ему в уши все те же гадости, они проникали под подушку, которой он пытался накрыться, они отвлекали его от всех придуманных дел. Он трижды включал личный комм, чтобы услышать ее звонок, который избавит его от этих голосов. Но потом он представлял ее голос, такой усталый и томный, нехотя говорящий с ним о неинтересных вещах. Конечно, ей не до него, она занята. И он снова выключал комм для того, чтобы через полчаса включить его, обезумев от ненависти к себе, останавливаясь за секунду до того, чтобы переломать себе пальцы или срезать ножом с кожи изображение дракона. Оно его раздражало, отвлекало от этой беспросветной темноты, рожденной собственным самоуничижением. Но дракон не мог полностью прогнать голоса. И Сайрус снова с надеждой смотрел на молчащий комм, пока тот не зазвонил.
Он вошел в гостиную комнату и увидел совсем не то, чего ожидал. Вся комната была завалена снаряжением, на столе лежали батареи от парализатора, сервис-комм и множество разных шлейфов и проводов, сама Клэр складывала вещи в большую темно-серую сумку. Эту сумку он отлично знал, точно такая же стояла в его шкафу и в шкафу каждого лорда, хоть раз отдававшего долг империи. Никаких сомнений и быть не могло, она снова собиралась уехать на войну. Он чувствовал, как у него внутри все обрывается при мысли, что он может ее потерять.
– Ты не можешь вот так взять и уехать…
– Я должна.
Клэр сидела на краю дивана в форменных брюках и белой майке с тонкими бретельками, точно такая же, как в его снах.
