Сайрус открыл один из своих кейсов, запечатанных личным замком, и достал из глубин тонкую квадратную ампулу, наполненную ярко-синей жидкостью. На мгновение Майклу показалось, что он продал свою душу этому незнакомому человеку, чей торс был плотно разукрашен татуировкой. Пока Сайрус выливал синюю жидкость в полупустую бутылку шампанского, легким движением руки взбалтывал ее и наполнял бокал шампанским, в воздухе разлился легкий вишневый аромат.
– Пей, хватит нюхать. – Вишневый запах полностью исчез, шампанское по вкусу и цвету ничем не отличалось от обычного. Майкл недоверчиво сделал глоток, но организм, измученный жаждой алкоголя, не почувствовал ничего, и тогда он выпил до дна. – Ну вот и все. Один стакан в день поможет тебе держать себя в руках и быть на высоте. Больше пить не нужно, иначе унесет.
– Ну что, капитааан, как вы себя чувствуете?
– Нуу… вполне сносно. – Майкл вытер лоб тыльной стороной ладони, вытянул руки и внимательно рассмотрел свои пальцы. Дрожь полностью прошла, он перестал потеть, и дикая боль, скручивавшая его внутренности, сама по себе рассосалась. – Мне надо знать, что это?
– Нет. – Сайрус покачал головой и протянул ему оставшуюся бутылку. – И будет лучше, если ты никому не скажешь об этом.
Намек был достаточно прозрачен, и капитан Дастинг подхватил спасительное средство и поспешил покинуть номер люкс, оставив влюбленных наедине. Он был давно женат, поэтому без труда мог угадать признаки надвигающего скандала, даже если сами участники об этом еще даже не догадывались.
– Клэр, это… ты думаешь, это было уместно?
– Что «это»? О чем ты?
Орбита-Шагаде
Вскоре после второго эльфийского конфликта
Делегация Ласионских стражей вызывала всеобщее внимание даже у себя на родине, что уж говорить о новой орбитальной станции в глубине имперского сектора, здесь их буквально пожирали глазами. И это было неудивительно, ведь киборги даже не старались скрыть своих различий с людьми. В секторе Ласиона быть стражем – почетное занятие, и чем больше модификаций видно, тем больше уважения воину.
Они шли по станции, и все окружающие старались прижаться к стенам и не попадаться на глаза, или, правильнее сказать, под моргающие красные лучи их сканеров. Конечно, это было безопасно, но где-то глубоко внутри все имперцы были уверены, что лучше избегать этого облучения. Впрочем, стражей это вообще не беспокоило, наоборот, они считали, что так даже лучше, не надо никого расталкивать, чтобы проложить дорогу до крыла, где расположилась Ласионская диаспора.
Новая станция возле богатой планеты быстро стала пользоваться популярностью у всех жителей галактики – сюда летели и начинающие фермеры с бедных планет, и мошенники всех мастей, и корпоративные специалисты для разработки новых направлений. Кто-то из них пропадал навсегда на просторах Шагаде, кто-то устраивал себе теплое местечко на станции, а кому-то везло обосноваться на планете и начать свое дело.
Ласионцы же всегда действовали сообща и всегда спешили занять криминальную нишу, выдавливая из нее или же подчиняя себе всяких колониальных проходимцев. Конечно, у них был чистый бизнес для прикрытия, на каждой планете были медицинские клиники и развлекательные дома, часто на самой грани разрешенного законом. Клиники частично существовали на имперском подряде, под жестким контролем за модификациями, но везде есть место маневрам с законом. Стражи были неотъемлемой частью любой Ласионской диаспоры, они почти никогда не вступали в конфликты, предпочитая тихо сидеть в глубине Ласионского района или поселения. Однако желающих напасть было крайне мало, один внешний вид любого стража приводил в ужас.
Переход в Ласионское крыло был достаточно узкий, народ разбегался при виде стражей довольно шустро, старательно избегая попадаться на глаза. Во всей этой толчее никто не заметил, как один из стражей вместо врат перехода вошел в комнату для обслуживающего персонала. Когда стражи исчезли в темноте коридора, куда прочим жителям станции прохода не было, суета понемногу улеглась и все вернулось на свои места. Многочисленные торговцы вновь развернули свои витрины, туристы и жители толкались у прилавков, строители и служащие проходили мимо неприметной двери туда и обратно. Орбитальная жизнь кипела, какой-то мальчишка стащил кошелек у туриста и начался такой привычный гвалт с погоней и вызовом охраны. И опять никто не заметил, как из комнатки вышел человек в костюме уборщика и покатил поломоечную машину вдоль стены, но даже если бы его и заметили, то никто бы не связал его с Ласионским стражем. Когда рабочий день подошел к концу и система станционного освещения сменила яркость на вечерний приглушенный вариант, едва достаточный для того, чтобы найти дорогу в свой жилой отсек, усталый уборщик прикатил свою моечную машину обратно к служебной подсобке. Неторопливо затолкал ее внутрь, пошуршал разными канистрами и банками с химией, которые заполняли полки в узенькой комнатушке, поправил криво надетую шапку и, подхватив сумку с грязной робой, отправился восвояси. Мимо проходили такие же уставшие работники станции, кто-то уже успел выпить после окончания работы и сейчас распространял характерное благоухание в сухом отфильтрованном воздухе.
Уборщик добрался до жилого этажа, нашел нужную дверь и неожиданно быстро проскочил внутрь. Каюта, как водится, была небольшая, но зато без соседей, как это часто бывало у низкоквалифицированного персонала. Мужчина тщательно осмотрел комнату, проверил закрытую дверь и только потом включил свет. Было бы очень некстати, если бы его заметили соседи или приятели, ведь настоящий Фрош Младек уехал на планету по выигранной путевке. Объясняться с простоватыми жителями этого отсека Назир совсем не хотел, это бы нарушило весь его план. Он достал из сумки свернутый в тонкий рулон коврик и раскатал его на полу; главное – не нарушить порядок в комнате и не вызвать подозрение хозяина, когда тот вернется из отпуска.
У Назира оставалось всего шесть дней, чтобы подготовить и провести диверсию, а затем так же незаметно убраться со станции. К этой операции он готовился особенно тщательно, изучив вдоль и поперек всю документацию по станции, но официальный план или был недостаточно точным, или уже успел утратить свою актуальность. Или же главный конструктор специально оставил для себя тайные лазейки, как и подозревал Захар Лансорт. Исполнить этот заказ будет не так-то просто, но и на кону стоит нечто невероятно ценное.
Назир вздохнул, представляя себе юную Айвори в несколько фривольном виде. В его мечтах она была одета в простое платье из тонкого шелка, которое едва держалось на ее тонких ключицах, а маленькие острые грудки бесстыдно торчали, и почти прозрачная ткань не могла их обуздать. Он давно бросил попытки взывать к своей совести и убеждать себя не думать так о маленькой девочке. Бесполезно. Она уже не была маленькой девочкой, она уже осознала свою власть над мужчинами, и с каждым днем эта власть становилась все сильнее.
Все потом, надо выполнить этот заказ, иначе прекрасная принцесса станет призом другому мужчине. Назир с трудом оторвался от навязчивых фантазий и сосредоточился на плане станции. Все по старинке, все на бумаге, как на давно заброшенных астероидах, где надо было расшифровать схему туннелей и найти в самой глубине или запас товара контрабандистов, или же ловушку, из которой нет выхода. Да, пожалуй, так он и станет думать, словно ищет хранилище с наркотой или холодильник с готовыми трансплантатами. На каждом шагу возможны подставы и засады, ведь лорд Ваниту – действительно хороший инженер, он точно предусмотрел такую вероятность.
Настоящий лорд умирает только от удара в спину.
Вот что сказал ему Захар.
В спину. Ножом. Только так.
Захару легко говорить, это не ему надо пройти в апартаменты управляющего станцией и выйти оттуда незамеченным. Пронести с собой нож, учитывая минимум три уровня охраны – на меньшее Ваниту никогда бы не согласился. Конечно, никакой вентиляции, этот самый очевидный и привлекательный путь Назир отверг сразу.
Конечно, всегда остается вариант пройти напролом, положить всю охрану, поднять переполох, перестрелять уйму постороннего народа, догнать Ваниту где-то в глубине станции и воткнуть ему этот самый нож в спину. Правда, потом хотелось бы уйти живым, но тут уж как повезет. Нет, наверное, это тоже не самый удачный вариант.
Когда он начал строить планы? Когда вся эта стратегия стала иметь для него значение? Что случилось с тем молодым и злым карателем, который всегда рвался в бой?
Назир снова развернул план и в сотый раз посмотрел на сплетение коммуникаций. Сотни и тысячи километров труб, проводов, коридоров и шахт. Орбитальная станция, гигантский бублик, вращающийся вокруг стабилизирующей иглы Джонсона, вся была поделена на сектора и уровни. Личные апартаменты лорда Ваниту находились на среднем уровне, где сила притяжения была оптимальной, и на внешнем кольце, чтобы было видно звезды и планету. Можно, конечно, угнать один из погрузочных кранов и воткнуть его в эту блестящую капсулу, где за толстыми и прочными стеклами иллюминаторов находились покои управляющего. Тогда, безусловно, погибнут все, кто имел несчастье там находиться, но вряд ли в синем и замерзшем трупе лорда найдут пресловутый нож. Хотя, конечно, сама мысль интересная.
Нож. Какой нож воткнуть в спину бывшему соратнику? Конечно, он мог привезти с Земли один из своих драгоценных старинных ножей, на которых еще ставили клеймо мастера. Или взять многофункциональный лазер Ласионского производства, чтобы надолго запутать следствие. Или самый простой столовый нож, который продается в любом магазине для домохозяек? Армейский нож, намекнуть на его военное прошлое?
Назир закрыл глаза. Ничего не выходит, ничего не получается, все это зря. Он копался в своих мыслях, выискивая хоть что-то незаурядное, что-то такое, что зацепит его. Нечто оригинальное, что вдруг осенит его, вспыхнет словно свет корабельного фонаря в непроглядной темноте космоса. Но перед его мысленным взором была только юная девочка, которая тянула его за рукав и улыбалась. Он представил ее лицо в деталях, рисовал ее улыбку, предназначенную ему. Вдруг ее чуть раскосые глаза распахнулись от испуга и она прижала ладошки ко рту. Мышь! Назир открыл глаза, сбрасывая с себя накатившую дремоту.
Это не мышь, детка, это крыса.
Лорд Ваниту снюхался с врагами империи, предал императора, это он и есть крыса. Он получит ровно то, что заслужил.
С этого момента все стало просто. Назир подкупил нескольких случайных прохожих, преимущественно из числа уезжающих со станции, чтобы они сделали звонки с ничего не значащими фразами. Ну кто бы мог заподозрить что-то странное во фразе «привет, дружочек» или «так хочу свидеться с тобой». Все как один хитро подмигивали уборщику, полные уверенности, что устроили кому-то свидание. Впрочем, почти так оно и было. Получив несколько армейских шифровок, лорд Ваниту серьезно заволновался и решил встретиться с братом по оружию, который принес печальные вести. Это были бы не первые грустные новости с родины, многие его однополчане пропали сильно после войны, когда, казалось бы, опасаться нечего. Поэтому он отключил камеры и отпустил прислугу этим вечером, ожидая узнать нечто важное от таинственного посетителя.
Когда секретарша управляющего станцией не смогла найти его ни в офисе, ни на строительной площадке у нового погрузочного дока, то решила проверить его личные апартаменты. У нее был доступ к личным покоям, хотя она почти никогда им не пользовалась, предпочитая, как она сама говорила, не смешивать работу и личную жизнь. Впрочем, сильно далеко ей идти не пришлось: лорда нашли посреди гостиной, где он истек кровью, пытаясь добраться до комма и позвать на помощь. В спине у лорда Ваниту торчала самая настоящая заточка, отвратительная тюремная заточка, сделанная из дешевой вилки.
Бета-1
Седьмой эльфийский конфликт
Шел дождь. Все время шел дождь. Он не прекращался ни на минуту, и даже в те редкие моменты, когда вода не лилась прямиком из тяжелых темных туч, похожих на застывшие морские волны, она все равно была везде. Даже голые камни перевала, по которому шла колонна, не успевали высохнуть и показать настоящий цвет, словно впитали в себя бесконечные потоки воды и навсегда остались мокрыми.
Последние настоящие деревья, у которых есть ветки и листья и на которых живут какие-то звери и птицы, давно остались позади. Впереди их ждала только Долина Лосей, раскинувшаяся от края до края, сколько хватает глаз, наполненная только столбиками каменных деревьев, обрамленная горным хребтом на самом горизонте, словно украшенная драгоценной короной. После Делавера им не попадется ни одного городка, ни одного человеческого жилья, здесь начиналась власть дикой природы Бета-1.
По расчетам военных, им должно хватить и топлива, и припасов, чтобы проехать сквозь всю долину, добраться до хребта, там еще исследовать таинственную точку на карте, и затем вернуться обратно. Это называлось автономкой, автономное плавание. И это пугало Клэр порой даже больше, чем предстоящая зачистка некоего укрепления в глубине этих гор.
Как можно было забраться так далеко? Даже не так, как можно было забраться так далеко от цивилизации и существовать там? Кто может там выжить? Как можно там выжить? Без энергии, без еды, без медицинской помощи?
На машине туда двигаться три дня, потому что обманчиво гладкая пустошь отнюдь не везде была проходима, стоило лишь сойти с каменистого плато, как тебя мгновенно засасывало в зыбучие пески. На гражданском маленьком флаере долететь до хребта, может, и можно было, да вот вернуться обратно не хватит топлива. А большие военные или промышленные флаеры с трудом могли найти подходящее место для посадки, каменистые площадки нужного размера были всего в нескольких точках долины, их отмечали на всех картах красной каймой, и их никак нельзя было занимать.
На всякий случай. На важный случай. Неужели сейчас не важный случай? Что должно стать достаточно важным, чтобы империя отправила сюда целый транспортник с военной техникой? Неужели потеря целой бригады ИСО – это недостаточно важно? Почему император не отправил их на флаере?
– Потому что мы должны тут сгинуть.
Клэр сообразила, что последнюю фразу произнесла вслух, только когда Сайрус ей ответил. Грузовики медленно ползли один за одним по довольно извилистой траектории, стараясь держаться подальше от песков.
– Сгинуть? Мы должны сгинуть? Что это значит? – Она все еще была раздражена после их ссоры.
– Это значит, что все сделано так, чтобы мы не смогли вернуться. Это же очевидно, наших ресурсов недостаточно. Топлива в обрез, мы просто не увезем больше. Оружия тоже в обрез, пара хороших разведывательных стычек – и мы останемся с голыми руками, потому что нам нечем зарядить бластер.
– Почему тогда нам… почему? Зачем это? И кто это – мы? Ты же не хочешь сказать, что империя хочет избавиться от лордов? Или как надо понимать твои слова?
– Мы – это ты и я. В первую очередь ты, заодно к тебе приписали несколько паршивых овец, чтобы подчистить ряды столичных лордов.
– Пей, хватит нюхать. – Вишневый запах полностью исчез, шампанское по вкусу и цвету ничем не отличалось от обычного. Майкл недоверчиво сделал глоток, но организм, измученный жаждой алкоголя, не почувствовал ничего, и тогда он выпил до дна. – Ну вот и все. Один стакан в день поможет тебе держать себя в руках и быть на высоте. Больше пить не нужно, иначе унесет.
– Ну что, капитааан, как вы себя чувствуете?
– Нуу… вполне сносно. – Майкл вытер лоб тыльной стороной ладони, вытянул руки и внимательно рассмотрел свои пальцы. Дрожь полностью прошла, он перестал потеть, и дикая боль, скручивавшая его внутренности, сама по себе рассосалась. – Мне надо знать, что это?
– Нет. – Сайрус покачал головой и протянул ему оставшуюся бутылку. – И будет лучше, если ты никому не скажешь об этом.
Намек был достаточно прозрачен, и капитан Дастинг подхватил спасительное средство и поспешил покинуть номер люкс, оставив влюбленных наедине. Он был давно женат, поэтому без труда мог угадать признаки надвигающего скандала, даже если сами участники об этом еще даже не догадывались.
– Клэр, это… ты думаешь, это было уместно?
– Что «это»? О чем ты?
Глава 13. Сложности отцовства
Орбита-Шагаде
Вскоре после второго эльфийского конфликта
Делегация Ласионских стражей вызывала всеобщее внимание даже у себя на родине, что уж говорить о новой орбитальной станции в глубине имперского сектора, здесь их буквально пожирали глазами. И это было неудивительно, ведь киборги даже не старались скрыть своих различий с людьми. В секторе Ласиона быть стражем – почетное занятие, и чем больше модификаций видно, тем больше уважения воину.
Они шли по станции, и все окружающие старались прижаться к стенам и не попадаться на глаза, или, правильнее сказать, под моргающие красные лучи их сканеров. Конечно, это было безопасно, но где-то глубоко внутри все имперцы были уверены, что лучше избегать этого облучения. Впрочем, стражей это вообще не беспокоило, наоборот, они считали, что так даже лучше, не надо никого расталкивать, чтобы проложить дорогу до крыла, где расположилась Ласионская диаспора.
Новая станция возле богатой планеты быстро стала пользоваться популярностью у всех жителей галактики – сюда летели и начинающие фермеры с бедных планет, и мошенники всех мастей, и корпоративные специалисты для разработки новых направлений. Кто-то из них пропадал навсегда на просторах Шагаде, кто-то устраивал себе теплое местечко на станции, а кому-то везло обосноваться на планете и начать свое дело.
Ласионцы же всегда действовали сообща и всегда спешили занять криминальную нишу, выдавливая из нее или же подчиняя себе всяких колониальных проходимцев. Конечно, у них был чистый бизнес для прикрытия, на каждой планете были медицинские клиники и развлекательные дома, часто на самой грани разрешенного законом. Клиники частично существовали на имперском подряде, под жестким контролем за модификациями, но везде есть место маневрам с законом. Стражи были неотъемлемой частью любой Ласионской диаспоры, они почти никогда не вступали в конфликты, предпочитая тихо сидеть в глубине Ласионского района или поселения. Однако желающих напасть было крайне мало, один внешний вид любого стража приводил в ужас.
Переход в Ласионское крыло был достаточно узкий, народ разбегался при виде стражей довольно шустро, старательно избегая попадаться на глаза. Во всей этой толчее никто не заметил, как один из стражей вместо врат перехода вошел в комнату для обслуживающего персонала. Когда стражи исчезли в темноте коридора, куда прочим жителям станции прохода не было, суета понемногу улеглась и все вернулось на свои места. Многочисленные торговцы вновь развернули свои витрины, туристы и жители толкались у прилавков, строители и служащие проходили мимо неприметной двери туда и обратно. Орбитальная жизнь кипела, какой-то мальчишка стащил кошелек у туриста и начался такой привычный гвалт с погоней и вызовом охраны. И опять никто не заметил, как из комнатки вышел человек в костюме уборщика и покатил поломоечную машину вдоль стены, но даже если бы его и заметили, то никто бы не связал его с Ласионским стражем. Когда рабочий день подошел к концу и система станционного освещения сменила яркость на вечерний приглушенный вариант, едва достаточный для того, чтобы найти дорогу в свой жилой отсек, усталый уборщик прикатил свою моечную машину обратно к служебной подсобке. Неторопливо затолкал ее внутрь, пошуршал разными канистрами и банками с химией, которые заполняли полки в узенькой комнатушке, поправил криво надетую шапку и, подхватив сумку с грязной робой, отправился восвояси. Мимо проходили такие же уставшие работники станции, кто-то уже успел выпить после окончания работы и сейчас распространял характерное благоухание в сухом отфильтрованном воздухе.
Уборщик добрался до жилого этажа, нашел нужную дверь и неожиданно быстро проскочил внутрь. Каюта, как водится, была небольшая, но зато без соседей, как это часто бывало у низкоквалифицированного персонала. Мужчина тщательно осмотрел комнату, проверил закрытую дверь и только потом включил свет. Было бы очень некстати, если бы его заметили соседи или приятели, ведь настоящий Фрош Младек уехал на планету по выигранной путевке. Объясняться с простоватыми жителями этого отсека Назир совсем не хотел, это бы нарушило весь его план. Он достал из сумки свернутый в тонкий рулон коврик и раскатал его на полу; главное – не нарушить порядок в комнате и не вызвать подозрение хозяина, когда тот вернется из отпуска.
У Назира оставалось всего шесть дней, чтобы подготовить и провести диверсию, а затем так же незаметно убраться со станции. К этой операции он готовился особенно тщательно, изучив вдоль и поперек всю документацию по станции, но официальный план или был недостаточно точным, или уже успел утратить свою актуальность. Или же главный конструктор специально оставил для себя тайные лазейки, как и подозревал Захар Лансорт. Исполнить этот заказ будет не так-то просто, но и на кону стоит нечто невероятно ценное.
Назир вздохнул, представляя себе юную Айвори в несколько фривольном виде. В его мечтах она была одета в простое платье из тонкого шелка, которое едва держалось на ее тонких ключицах, а маленькие острые грудки бесстыдно торчали, и почти прозрачная ткань не могла их обуздать. Он давно бросил попытки взывать к своей совести и убеждать себя не думать так о маленькой девочке. Бесполезно. Она уже не была маленькой девочкой, она уже осознала свою власть над мужчинами, и с каждым днем эта власть становилась все сильнее.
Все потом, надо выполнить этот заказ, иначе прекрасная принцесса станет призом другому мужчине. Назир с трудом оторвался от навязчивых фантазий и сосредоточился на плане станции. Все по старинке, все на бумаге, как на давно заброшенных астероидах, где надо было расшифровать схему туннелей и найти в самой глубине или запас товара контрабандистов, или же ловушку, из которой нет выхода. Да, пожалуй, так он и станет думать, словно ищет хранилище с наркотой или холодильник с готовыми трансплантатами. На каждом шагу возможны подставы и засады, ведь лорд Ваниту – действительно хороший инженер, он точно предусмотрел такую вероятность.
Настоящий лорд умирает только от удара в спину.
Вот что сказал ему Захар.
В спину. Ножом. Только так.
Захару легко говорить, это не ему надо пройти в апартаменты управляющего станцией и выйти оттуда незамеченным. Пронести с собой нож, учитывая минимум три уровня охраны – на меньшее Ваниту никогда бы не согласился. Конечно, никакой вентиляции, этот самый очевидный и привлекательный путь Назир отверг сразу.
Конечно, всегда остается вариант пройти напролом, положить всю охрану, поднять переполох, перестрелять уйму постороннего народа, догнать Ваниту где-то в глубине станции и воткнуть ему этот самый нож в спину. Правда, потом хотелось бы уйти живым, но тут уж как повезет. Нет, наверное, это тоже не самый удачный вариант.
Когда он начал строить планы? Когда вся эта стратегия стала иметь для него значение? Что случилось с тем молодым и злым карателем, который всегда рвался в бой?
Назир снова развернул план и в сотый раз посмотрел на сплетение коммуникаций. Сотни и тысячи километров труб, проводов, коридоров и шахт. Орбитальная станция, гигантский бублик, вращающийся вокруг стабилизирующей иглы Джонсона, вся была поделена на сектора и уровни. Личные апартаменты лорда Ваниту находились на среднем уровне, где сила притяжения была оптимальной, и на внешнем кольце, чтобы было видно звезды и планету. Можно, конечно, угнать один из погрузочных кранов и воткнуть его в эту блестящую капсулу, где за толстыми и прочными стеклами иллюминаторов находились покои управляющего. Тогда, безусловно, погибнут все, кто имел несчастье там находиться, но вряд ли в синем и замерзшем трупе лорда найдут пресловутый нож. Хотя, конечно, сама мысль интересная.
Нож. Какой нож воткнуть в спину бывшему соратнику? Конечно, он мог привезти с Земли один из своих драгоценных старинных ножей, на которых еще ставили клеймо мастера. Или взять многофункциональный лазер Ласионского производства, чтобы надолго запутать следствие. Или самый простой столовый нож, который продается в любом магазине для домохозяек? Армейский нож, намекнуть на его военное прошлое?
Назир закрыл глаза. Ничего не выходит, ничего не получается, все это зря. Он копался в своих мыслях, выискивая хоть что-то незаурядное, что-то такое, что зацепит его. Нечто оригинальное, что вдруг осенит его, вспыхнет словно свет корабельного фонаря в непроглядной темноте космоса. Но перед его мысленным взором была только юная девочка, которая тянула его за рукав и улыбалась. Он представил ее лицо в деталях, рисовал ее улыбку, предназначенную ему. Вдруг ее чуть раскосые глаза распахнулись от испуга и она прижала ладошки ко рту. Мышь! Назир открыл глаза, сбрасывая с себя накатившую дремоту.
Это не мышь, детка, это крыса.
Лорд Ваниту снюхался с врагами империи, предал императора, это он и есть крыса. Он получит ровно то, что заслужил.
С этого момента все стало просто. Назир подкупил нескольких случайных прохожих, преимущественно из числа уезжающих со станции, чтобы они сделали звонки с ничего не значащими фразами. Ну кто бы мог заподозрить что-то странное во фразе «привет, дружочек» или «так хочу свидеться с тобой». Все как один хитро подмигивали уборщику, полные уверенности, что устроили кому-то свидание. Впрочем, почти так оно и было. Получив несколько армейских шифровок, лорд Ваниту серьезно заволновался и решил встретиться с братом по оружию, который принес печальные вести. Это были бы не первые грустные новости с родины, многие его однополчане пропали сильно после войны, когда, казалось бы, опасаться нечего. Поэтому он отключил камеры и отпустил прислугу этим вечером, ожидая узнать нечто важное от таинственного посетителя.
Когда секретарша управляющего станцией не смогла найти его ни в офисе, ни на строительной площадке у нового погрузочного дока, то решила проверить его личные апартаменты. У нее был доступ к личным покоям, хотя она почти никогда им не пользовалась, предпочитая, как она сама говорила, не смешивать работу и личную жизнь. Впрочем, сильно далеко ей идти не пришлось: лорда нашли посреди гостиной, где он истек кровью, пытаясь добраться до комма и позвать на помощь. В спине у лорда Ваниту торчала самая настоящая заточка, отвратительная тюремная заточка, сделанная из дешевой вилки.
***
***
Бета-1
Седьмой эльфийский конфликт
Шел дождь. Все время шел дождь. Он не прекращался ни на минуту, и даже в те редкие моменты, когда вода не лилась прямиком из тяжелых темных туч, похожих на застывшие морские волны, она все равно была везде. Даже голые камни перевала, по которому шла колонна, не успевали высохнуть и показать настоящий цвет, словно впитали в себя бесконечные потоки воды и навсегда остались мокрыми.
Последние настоящие деревья, у которых есть ветки и листья и на которых живут какие-то звери и птицы, давно остались позади. Впереди их ждала только Долина Лосей, раскинувшаяся от края до края, сколько хватает глаз, наполненная только столбиками каменных деревьев, обрамленная горным хребтом на самом горизонте, словно украшенная драгоценной короной. После Делавера им не попадется ни одного городка, ни одного человеческого жилья, здесь начиналась власть дикой природы Бета-1.
По расчетам военных, им должно хватить и топлива, и припасов, чтобы проехать сквозь всю долину, добраться до хребта, там еще исследовать таинственную точку на карте, и затем вернуться обратно. Это называлось автономкой, автономное плавание. И это пугало Клэр порой даже больше, чем предстоящая зачистка некоего укрепления в глубине этих гор.
Как можно было забраться так далеко? Даже не так, как можно было забраться так далеко от цивилизации и существовать там? Кто может там выжить? Как можно там выжить? Без энергии, без еды, без медицинской помощи?
На машине туда двигаться три дня, потому что обманчиво гладкая пустошь отнюдь не везде была проходима, стоило лишь сойти с каменистого плато, как тебя мгновенно засасывало в зыбучие пески. На гражданском маленьком флаере долететь до хребта, может, и можно было, да вот вернуться обратно не хватит топлива. А большие военные или промышленные флаеры с трудом могли найти подходящее место для посадки, каменистые площадки нужного размера были всего в нескольких точках долины, их отмечали на всех картах красной каймой, и их никак нельзя было занимать.
На всякий случай. На важный случай. Неужели сейчас не важный случай? Что должно стать достаточно важным, чтобы империя отправила сюда целый транспортник с военной техникой? Неужели потеря целой бригады ИСО – это недостаточно важно? Почему император не отправил их на флаере?
– Потому что мы должны тут сгинуть.
Клэр сообразила, что последнюю фразу произнесла вслух, только когда Сайрус ей ответил. Грузовики медленно ползли один за одним по довольно извилистой траектории, стараясь держаться подальше от песков.
– Сгинуть? Мы должны сгинуть? Что это значит? – Она все еще была раздражена после их ссоры.
– Это значит, что все сделано так, чтобы мы не смогли вернуться. Это же очевидно, наших ресурсов недостаточно. Топлива в обрез, мы просто не увезем больше. Оружия тоже в обрез, пара хороших разведывательных стычек – и мы останемся с голыми руками, потому что нам нечем зарядить бластер.
– Почему тогда нам… почему? Зачем это? И кто это – мы? Ты же не хочешь сказать, что империя хочет избавиться от лордов? Или как надо понимать твои слова?
– Мы – это ты и я. В первую очередь ты, заодно к тебе приписали несколько паршивых овец, чтобы подчистить ряды столичных лордов.
