А этот странный мужичок так и крутится юлой, подзуживает что-то, и слов даже не слышно.
- Слышь, Вальтер, давай-ка… - прошептал со спины Матео, и его голос трусливо дрожал в мрачной тени древних деревьев. - Давай валить отсюда, это все очень плохо пахнет… чуешь?
- Арслан, я тебе должен такое сказать, давай же скорее домой! – он не обратил внимания на слова дружинника, слишком сильно он хотел найти брата, найти живым и здоровым. – Брат, там твоя мать, она…
- Я говорил! – завизжал мерзкий мужичок. – Он все врет! Он и мать твою, святую женщину, в это впутал, не побоялся гнева Всевидящего!
Вальтер спрыгнул с лошади и направился к брату, шаг за шагом, как к алтарю, потому что знал — они всегда будут верны друг другу.
Сердце застучало где-то в горле, когда он посмотрел брату в глаза. В них не было узнавания — только холод, слепая решимость и что-то чужое. Словно не родной брат, а кукла какая-то.
Вальтер сделал ещё шаг, медленно, с открытыми руками.
Он почувствовал жжение в груди прежде, чем услышал щелчок арбалета.
Шаг назад — земля под ногами качнулась, будто стала зыбкой. Воздух наполнился металлическим вкусом.
Он медленно опустил взгляд и увидел древко, торчащее из груди — чётко, точно, как на учениях. Только это не было учением.
Он поднял глаза — и замер. Там у полусгнившей коновязи стоял брат. Родной.
Руки дрожат, арбалет опущен, лицо белое, как зола. Глаза чужие. Пустые. Или одурманенные.
Вальтер хотел крикнуть: "Это я! Я искал тебя!" — но горло наполнилось тёплой тяжестью, и слова так и остались внутри, растворившись в последнем стуке сердца.
Где-то над головой свистнул еще один арбалетный болт, и Матео рухнул с коня едва слышно всхлипнув.
В горле стало тесно, и кровь полилась изо рта, пока Вальтер пытался предупредить брата о нависшей над ними всеми угрозе. Тело предало его, безвольным кулем повалившись на мокрую траву.
- Ты меня хотел убить. – мертвым голосом проскрипел Арслан. – И стать бароном. Вместо меня. Я все знаю. Все твои козни. Ты предатель.
Он так хотел оправдаться, сказать, что брат ошибается, но смог лишь булькнуть кровью. Мерзкий мужичок метнулся к нему, продолжая что-то заискивающе бормотать Арслану, и сунул свои поганые ручонки в карманы.
- Так-так, посмотрим, чем тут богаты, о монеточки, да медные грошики, нам все пойдет, нечего им гнить в лесу.
Холодные пальцы незнакомца ощупывали его одежду, ловко потроша карманы.
- О, а это что такое у нас? – чужие пальца сомкнулись на колечке, что висело на шнурке на самой груди. – За это можно срубить пару серебряных монеток.
- Оставь. – безжизненно произнес Арслан, равнодушно наблюдавший, как обыскивают его умирающего брата. – Это баронское кольцо. По нему опознают. Все равно не продашь. Там баронская печать стоит.
- А, ну так-то да, конечно, пущай колечко висит, чтобы значится точно знать, кто у нас тут помер.
Мужичок противно хихикнул, улыбнувшись щербатыми зубами. Затем схватился двумя руками за болт, и встав сапогом прямо на грудь, дернул что есть сил. Кровь плеснулась горячим варевом изо рта и из груди одновременно, мир медленно погрузился во тьму.
Где-то там в мутном тумане, на границе реальности и забытья, он услышал, как Арслан присвистнул своему вороному, отдавая команду двигаться домой.
Странный мужичок словно растворился во мгле. Тишина опустилась на Вальтера, укутывая запредельным теплом и уютом.
Дорогие читатели! Кричать на автора - в комментариях!
Подсказываю - тем скорее будет продолжение.
Было уже темно, солнце и так не баловало этот забытый всеми участок леса, будто призрак старого егеря мог встать из могилы и обгореть под яркими лучами. Странная забота, если так подумать. Ночь тут наступала куда раньше, чем во всем остальном лесу.
Вальтер перевернулся на бок, и неловко встал на четвереньки. Его сразу же вырвало кровью, и он не мешкая упал. Всех его сил хватило только на то, чтобы не вляпаться прямо в кровавую лужу.
Зверье избегало этого места, отпугнутое запахом смерти, а волки терпеливо выжидали поодаль, чтобы убедиться, что здоровенный охотник на огромном черном коне точно покинул чащу леса.
Он хрипло дышал и бессмысленно таращился туда же, куда и труп его дружинника. В груди болело, и он никак не мог понять от чего – то ли арбалетный болт разворотил ему всю грудную клетку, то ли это сердце болело от предательства брата.
Рядом Матео таращился стеклянными глазами в сплетение веток над опушкой.
Он совершенно точно умер, никто бы не выжил. Вон там лежит друг и соратник, холодный и чужой.
Роттенхейм - Альмирия
Перед глазами мелькали ветки деревьев. От этого кружилась голова, но смотреть больше было некуда. Или наверх, или на борт телеги. Неожиданная кочка вклинилась в его размышления, деревянные колеса дернулись, и его чуть не подбросило на дощатом полу этого унылого транспортного средства.
Вальтер зашипел от боли и в очередной раз схватился за грудь. Это не помогало, но ничего другого он сделать не мог.
Первые пару дней он почти не приходил в себя, вот так и обнаружил себя на полу этой проклятой крестьянской телеги. Несмазанные колеса отвратительно скрипели, никаких рессор здесь и в помине не было, поэтому каждая кочка радостно била его прямо в спину, стараясь угодить в почки.
Он смог подгрести какой-то пучок соломы по голову, иначе его многострадальная голова уже давно раскололась бы.
Крестьяне были грязные, глупые, и не говорили на роттенском. Или прикидывались. Они давали ему попить воды и кусочек хлеба, а потом продолжали о чем-то болтать между собой. По говору это напоминало альмирийский, и он даже мог разобрать слово-другое, но смысла в этом никакого не было.
Впрочем, долго ломать голову над поворотами судьбы у него не выходило. Организм упорно пытался вернуться обратно за Тонкую Грань, в груди нестерпимо болело, вплоть до того, что он терял сознание от этой боли.
Телегу опять трясло из стороны в сторону, и он мог только удивляться тому, что эта колымага не развалилась вовсе. Видимо он опять провалился в небытие, потому что пейзаж над головой немного изменился. Пропали вездесущие ветки родных лесов, теперь там плыли пушистые облака, послушные любому дуновению ветра.
Он мог бы попробовать определить по звездам направление их движения, но крестьяне ночью предпочитали вставать на привал. Они старательно заталкивали телегу под сень деревьев, разводили маленький костер, чтобы погреть нехитрый ужин, вливали в него пару ложек жидкого варева. При особом везении, могли протереть его мокрой тряпкой.
И хоть его порция еды была сказочно мала, он все равно забывался сытым и довольным сном до самого утра. А там уже их ждала дорога, и утром мучения начинались по новой.
Нынче они громыхали по какой-то горной тропе, потому что он едва не скатился с телеги, и нехитрые пожитки катались из угла в угол. И хоть дорога была отвратительная, совсем не похожая на укатанные тракты баронства, его попутчики – или скорее похитители – торопились пройти этот участок как можно скорее.
Пришлось признать, что везут его совсем не домой. Баронство Крейнхардт было довольно далеко от горных массивов, разве что на самом севере касались предгорий Вирншальца. Но там было бы холоднее, да и делать там совершенно нечего.
Значит они едут куда-то на восток. Или скорее на юго-восток, ближе к Альмирии. Именно там раскинулась гряда холмов, слишком низких чтобы быть горами, и слишком крутых, чтобы стать пашней.
Пока он пытался вспомнить через чьи же земли едет их повозка, снова провалился в сон.
Следующий раз он очнулся уже когда холмы остались за спиной. Теперь было ощутимо теплее, а в кожаном доспехе и куртке было так и вовсе жарко под лучами весеннего солнца.
Впрочем, его спасители, проще относиться к ним так, все же они несколько дней его выхаживали и кормили из ложечки совершенно немощного, изрядно повеселели. Они оживленно переговаривались, понукая уставшую лошадку.
Вальтер повертел головой; ему удалось чуть приподняться и оглядеться. Огороженные плетёными заборами, вокруг тянулись виноградники и сады. На лозах висели тяжёлые гроздья, между рядами темнела влажная земля.
В кронах мелькали яркие плоды — мандарины, лимоны, налитые солнцем, с толстой ароматной кожурой. Тёплый воздух пах сладким соком, зеленью и пылью, и это спокойное, южное изобилие резало глаз своей неуместной безмятежностью.
Да не может того быть! Они в самом деле прибыли в Альмирию. Как им это удалось? Как они пересекли границу?
У него же нет при себе никаких документов, да и вряд ли на граничном посту их бы пропустили просто так. Все же он даже почти мертвый в своих доспехах и одежде выглядит куда лучше крестьян. Никакой пограничный отряд бы не дал им так просто уехать с роттенским воином в телеге, значит остается одно – ехали они явно незаконно.
Было неприятно осознавать, что он стал соучастником преступления. А то еще и не одного, мало ли чем промышляют его благодетели.
Впрочем, может он напрасно хорошо о них думает, вдруг его спасли ради выкупа или еще чего похуже. Впрочем, хотели бы убить, то просто бросили бы помирать в лесу. Там волки быстро бы помогли отправиться за Тонкую Грань.
Он снова провалился в спасительное небытие, чтобы вынырнуть из него уже куда позже – места вокруг выглядели куда более цивилизованными.
По обеим сторонам дороги мелькали красивые расписные домики, украшенные резными ставнями. Вокруг цвело множество цветов, и их сладкий аромат витал в жарком воздухе. Навстречу попадались открытые экипажи, в которых сидели нарядные люди. Да, это определено не Роттенхейм.
Альмирия, Магическая академия
Хоть занятия формально и продолжались, учиться толком никто не мог. Студенты сбивались в нервные кучки и шептались о случившемся, а преподаватели выглядели так, будто и сами не до конца оправились после странного происшествия. Кто покрепче духом, выдавал заранее заготовленные задания, прочие же ограничивались тем, что отправляли студентов читать учебник.
Всех по очереди таскали на допросы, иногда даже собирая студентов целыми классами и накрывая аудиторию пологом правды. В дверях дежурили агенты королевского колдовского контроля, поддерживая мощное заклинание. Так нашли еще трех студентов и одного преподавателя, замешанных в продаже красновара в академии.
Марианна предпочла сидеть дома. Ей постоянно казалось, что за спасительными стенами учительского домика ее поджидают любопытные сокурсники и озлобленные учителя. Она хватала с полки один учебник за другим — только для того, чтобы в итоге бросить их в одну кучу на полу. Запомнить или усвоить хоть что-нибудь не было никаких сил.
Сегодня было большое собрание: пришел сам ректор, и туда же согнали всех студентов. Самые наивные ждали разоблачений и пикантных подробностей, но увы им — все оказалось скучно и пресно. Лектор долго распинался о том, что учиться нужно в любом случае. Грозил выгнать без диплома тех, кто не сдаст финальные экзамены. Обещал лютые кары и ужасные условия на стажировке. Самые впечатлительные устрашились и рвались проявить недюжинный интерес к учебе. Прочие затаились и продолжили шушукаться.
Марианна забилась в самый дальний угол и просто ждала. Впрочем, ждала она напрасно: никто не лез к ней с вопросами, никто не пытался вытянуть какие-то подробности. Будто ее там и вовсе не было. Перебирая в памяти детали того самого ужасного дня, она вдруг с холодным удивлением поняла, что никто и в самом деле про нее ничего не знает. Последней, кого она видела, была Талисса — и именно она всем рассказала, что Марианна ушла раньше всех и знать не знает, какой ужас творился на лужайке.
Ни Лисанию, ни Алана больше никто не видел. Ходили слухи, что их испепелило прямо там, на месте. Или что они бежали в другую страну, прихватив всю кучу денег, заработанных на красноваре. Кто-то говорил, что их, скорее всего, забрал в тюрьму тот самый королевский колдовской контроль, но этот вариант казался самым скучным и потому особой популярностью не пользовался.
Ей даже показалось это удивительным: первый раз в жизни она оказалась в самом центре событий, но это даже не пришло никому в голову. Марианна и сама не могла понять, обидно ей за подобное пренебрежение или же радостно за отсутствие внимания. Пока со сцены распинались деканы всех факультетов, у нее было время подумать, и пришла она к вполне закономерному выводу — лучше уж остаться в тени и спокойно жить. Все-таки она не рождена для такой, навязанной, популярности.
Пара девиц рядом, усердно шептавшихся буквально все собрание, вдруг замолчали и хихикнули. Марианна обернулась на этот игривый смех и вздрогнула. Рядом с ней стоял сам Бриар ас Краувик.
Она уже было дернулась поскорей уйти, но что-то в его внешнем виде сразу насторожило ее. Юноша был сам на себя не похож, словно с него смыло весь прежний блеск.
Золотые локоны больше не блестели на солнце, будто покрытые тонким слоем пыли. На бледной коже не осталось и следа румянца, а очаровательные ямочки на щеках стали похожи на морщины. И глаза, когда-то голубые и яркие, теперь больше напоминали выцветшие глаза старика.
Бриар словно постарел на сотню лет за эту неделю.
Студенты расходились из большого зала, с новой силой погружаясь в волнительные обсуждения дальнейшей судьбы. Что с ними всеми будет? Насколько серьезен ректор со всеми этими штрафными санкциями? Правда ли всех отправят на стажировку на все лето? И как же быть с экзаменами?
Ей бы тоже уйти, но как назло третьекурсник перегородил все пространство для отступления. Сейчас больше всего ей хотелось, чтобы он снова забыл о ее существовании, как это было раньше.
Он окинул ее безжизненным взглядом, убедился, что это и правда она, а затем молча посторонился. Марианна проскользнула мышкой мимо смурной фигуры и засеменила к выходу, изо всех сил стараясь не пуститься в бег. Его тяжелые шаги не отставали, каким-то мрачным эхом отбиваясь от стен академии. Надо было что-то с этим делать, потому что сдерживать подступающую панику уже не было никаких сил. Лучше сейчас — пока рядом люди.
Услужливая память некстати напомнила, что прошлый раз его это не остановило. Комок страха подкатился к горлу, и стало трудно дышать.
- Зачем ты идешь за мной? – она скорее взвизгнула, сама испугавшись своего голоса.
- Ну как… - он пожал плечами, словно ему было все равно. – Охраняю тебя.
- За… зачем?
- Твой отец так сказал. До окончания академии, чтобы ты была в безопасности.
- Не надо меня охранять! Я не хочу.
Юноша снова пожал плечами и опустил голову. Она смотрела на него и не могла поверить своим глазам — это что, и правда все на самом деле? Да единственной, от кого надо было ее спасать, был он сам! Зачем это все? И как ей теперь от него избавиться?
А он просто стоял и ждал. Молчал, даже не смотрел на нее, просто ждал, куда она пойдет.
Она медленно побрела в сторону дома — все равно сегодня больше никаких лекций не будет. Учебный процесс с трудом вставал на привычные рельсы, и выступление ректора с его расплывчатыми угрозами и невнятными обещаниями этому никак не способствовало.
- Слышь, Вальтер, давай-ка… - прошептал со спины Матео, и его голос трусливо дрожал в мрачной тени древних деревьев. - Давай валить отсюда, это все очень плохо пахнет… чуешь?
- Арслан, я тебе должен такое сказать, давай же скорее домой! – он не обратил внимания на слова дружинника, слишком сильно он хотел найти брата, найти живым и здоровым. – Брат, там твоя мать, она…
- Я говорил! – завизжал мерзкий мужичок. – Он все врет! Он и мать твою, святую женщину, в это впутал, не побоялся гнева Всевидящего!
Вальтер спрыгнул с лошади и направился к брату, шаг за шагом, как к алтарю, потому что знал — они всегда будут верны друг другу.
Сердце застучало где-то в горле, когда он посмотрел брату в глаза. В них не было узнавания — только холод, слепая решимость и что-то чужое. Словно не родной брат, а кукла какая-то.
Вальтер сделал ещё шаг, медленно, с открытыми руками.
Он почувствовал жжение в груди прежде, чем услышал щелчок арбалета.
Шаг назад — земля под ногами качнулась, будто стала зыбкой. Воздух наполнился металлическим вкусом.
Он медленно опустил взгляд и увидел древко, торчащее из груди — чётко, точно, как на учениях. Только это не было учением.
Он поднял глаза — и замер. Там у полусгнившей коновязи стоял брат. Родной.
Руки дрожат, арбалет опущен, лицо белое, как зола. Глаза чужие. Пустые. Или одурманенные.
Вальтер хотел крикнуть: "Это я! Я искал тебя!" — но горло наполнилось тёплой тяжестью, и слова так и остались внутри, растворившись в последнем стуке сердца.
Где-то над головой свистнул еще один арбалетный болт, и Матео рухнул с коня едва слышно всхлипнув.
В горле стало тесно, и кровь полилась изо рта, пока Вальтер пытался предупредить брата о нависшей над ними всеми угрозе. Тело предало его, безвольным кулем повалившись на мокрую траву.
- Ты меня хотел убить. – мертвым голосом проскрипел Арслан. – И стать бароном. Вместо меня. Я все знаю. Все твои козни. Ты предатель.
Он так хотел оправдаться, сказать, что брат ошибается, но смог лишь булькнуть кровью. Мерзкий мужичок метнулся к нему, продолжая что-то заискивающе бормотать Арслану, и сунул свои поганые ручонки в карманы.
- Так-так, посмотрим, чем тут богаты, о монеточки, да медные грошики, нам все пойдет, нечего им гнить в лесу.
Холодные пальцы незнакомца ощупывали его одежду, ловко потроша карманы.
- О, а это что такое у нас? – чужие пальца сомкнулись на колечке, что висело на шнурке на самой груди. – За это можно срубить пару серебряных монеток.
- Оставь. – безжизненно произнес Арслан, равнодушно наблюдавший, как обыскивают его умирающего брата. – Это баронское кольцо. По нему опознают. Все равно не продашь. Там баронская печать стоит.
- А, ну так-то да, конечно, пущай колечко висит, чтобы значится точно знать, кто у нас тут помер.
Мужичок противно хихикнул, улыбнувшись щербатыми зубами. Затем схватился двумя руками за болт, и встав сапогом прямо на грудь, дернул что есть сил. Кровь плеснулась горячим варевом изо рта и из груди одновременно, мир медленно погрузился во тьму.
Где-то там в мутном тумане, на границе реальности и забытья, он услышал, как Арслан присвистнул своему вороному, отдавая команду двигаться домой.
Странный мужичок словно растворился во мгле. Тишина опустилась на Вальтера, укутывая запредельным теплом и уютом.
***
Дорогие читатели! Кричать на автора - в комментариях!
Подсказываю - тем скорее будет продолжение.
***
Было уже темно, солнце и так не баловало этот забытый всеми участок леса, будто призрак старого егеря мог встать из могилы и обгореть под яркими лучами. Странная забота, если так подумать. Ночь тут наступала куда раньше, чем во всем остальном лесу.
Вальтер перевернулся на бок, и неловко встал на четвереньки. Его сразу же вырвало кровью, и он не мешкая упал. Всех его сил хватило только на то, чтобы не вляпаться прямо в кровавую лужу.
Зверье избегало этого места, отпугнутое запахом смерти, а волки терпеливо выжидали поодаль, чтобы убедиться, что здоровенный охотник на огромном черном коне точно покинул чащу леса.
Он хрипло дышал и бессмысленно таращился туда же, куда и труп его дружинника. В груди болело, и он никак не мог понять от чего – то ли арбалетный болт разворотил ему всю грудную клетку, то ли это сердце болело от предательства брата.
Рядом Матео таращился стеклянными глазами в сплетение веток над опушкой.
Он совершенно точно умер, никто бы не выжил. Вон там лежит друг и соратник, холодный и чужой.
***
***
Роттенхейм - Альмирия
Перед глазами мелькали ветки деревьев. От этого кружилась голова, но смотреть больше было некуда. Или наверх, или на борт телеги. Неожиданная кочка вклинилась в его размышления, деревянные колеса дернулись, и его чуть не подбросило на дощатом полу этого унылого транспортного средства.
Вальтер зашипел от боли и в очередной раз схватился за грудь. Это не помогало, но ничего другого он сделать не мог.
Первые пару дней он почти не приходил в себя, вот так и обнаружил себя на полу этой проклятой крестьянской телеги. Несмазанные колеса отвратительно скрипели, никаких рессор здесь и в помине не было, поэтому каждая кочка радостно била его прямо в спину, стараясь угодить в почки.
Он смог подгрести какой-то пучок соломы по голову, иначе его многострадальная голова уже давно раскололась бы.
Крестьяне были грязные, глупые, и не говорили на роттенском. Или прикидывались. Они давали ему попить воды и кусочек хлеба, а потом продолжали о чем-то болтать между собой. По говору это напоминало альмирийский, и он даже мог разобрать слово-другое, но смысла в этом никакого не было.
Впрочем, долго ломать голову над поворотами судьбы у него не выходило. Организм упорно пытался вернуться обратно за Тонкую Грань, в груди нестерпимо болело, вплоть до того, что он терял сознание от этой боли.
Телегу опять трясло из стороны в сторону, и он мог только удивляться тому, что эта колымага не развалилась вовсе. Видимо он опять провалился в небытие, потому что пейзаж над головой немного изменился. Пропали вездесущие ветки родных лесов, теперь там плыли пушистые облака, послушные любому дуновению ветра.
Он мог бы попробовать определить по звездам направление их движения, но крестьяне ночью предпочитали вставать на привал. Они старательно заталкивали телегу под сень деревьев, разводили маленький костер, чтобы погреть нехитрый ужин, вливали в него пару ложек жидкого варева. При особом везении, могли протереть его мокрой тряпкой.
И хоть его порция еды была сказочно мала, он все равно забывался сытым и довольным сном до самого утра. А там уже их ждала дорога, и утром мучения начинались по новой.
Нынче они громыхали по какой-то горной тропе, потому что он едва не скатился с телеги, и нехитрые пожитки катались из угла в угол. И хоть дорога была отвратительная, совсем не похожая на укатанные тракты баронства, его попутчики – или скорее похитители – торопились пройти этот участок как можно скорее.
Пришлось признать, что везут его совсем не домой. Баронство Крейнхардт было довольно далеко от горных массивов, разве что на самом севере касались предгорий Вирншальца. Но там было бы холоднее, да и делать там совершенно нечего.
Значит они едут куда-то на восток. Или скорее на юго-восток, ближе к Альмирии. Именно там раскинулась гряда холмов, слишком низких чтобы быть горами, и слишком крутых, чтобы стать пашней.
Пока он пытался вспомнить через чьи же земли едет их повозка, снова провалился в сон.
Следующий раз он очнулся уже когда холмы остались за спиной. Теперь было ощутимо теплее, а в кожаном доспехе и куртке было так и вовсе жарко под лучами весеннего солнца.
Впрочем, его спасители, проще относиться к ним так, все же они несколько дней его выхаживали и кормили из ложечки совершенно немощного, изрядно повеселели. Они оживленно переговаривались, понукая уставшую лошадку.
Вальтер повертел головой; ему удалось чуть приподняться и оглядеться. Огороженные плетёными заборами, вокруг тянулись виноградники и сады. На лозах висели тяжёлые гроздья, между рядами темнела влажная земля.
В кронах мелькали яркие плоды — мандарины, лимоны, налитые солнцем, с толстой ароматной кожурой. Тёплый воздух пах сладким соком, зеленью и пылью, и это спокойное, южное изобилие резало глаз своей неуместной безмятежностью.
Да не может того быть! Они в самом деле прибыли в Альмирию. Как им это удалось? Как они пересекли границу?
У него же нет при себе никаких документов, да и вряд ли на граничном посту их бы пропустили просто так. Все же он даже почти мертвый в своих доспехах и одежде выглядит куда лучше крестьян. Никакой пограничный отряд бы не дал им так просто уехать с роттенским воином в телеге, значит остается одно – ехали они явно незаконно.
Было неприятно осознавать, что он стал соучастником преступления. А то еще и не одного, мало ли чем промышляют его благодетели.
Впрочем, может он напрасно хорошо о них думает, вдруг его спасли ради выкупа или еще чего похуже. Впрочем, хотели бы убить, то просто бросили бы помирать в лесу. Там волки быстро бы помогли отправиться за Тонкую Грань.
Он снова провалился в спасительное небытие, чтобы вынырнуть из него уже куда позже – места вокруг выглядели куда более цивилизованными.
По обеим сторонам дороги мелькали красивые расписные домики, украшенные резными ставнями. Вокруг цвело множество цветов, и их сладкий аромат витал в жарком воздухе. Навстречу попадались открытые экипажи, в которых сидели нарядные люди. Да, это определено не Роттенхейм.
***
Глава 11. Любимый ребенок
Альмирия, Магическая академия
Хоть занятия формально и продолжались, учиться толком никто не мог. Студенты сбивались в нервные кучки и шептались о случившемся, а преподаватели выглядели так, будто и сами не до конца оправились после странного происшествия. Кто покрепче духом, выдавал заранее заготовленные задания, прочие же ограничивались тем, что отправляли студентов читать учебник.
Всех по очереди таскали на допросы, иногда даже собирая студентов целыми классами и накрывая аудиторию пологом правды. В дверях дежурили агенты королевского колдовского контроля, поддерживая мощное заклинание. Так нашли еще трех студентов и одного преподавателя, замешанных в продаже красновара в академии.
Марианна предпочла сидеть дома. Ей постоянно казалось, что за спасительными стенами учительского домика ее поджидают любопытные сокурсники и озлобленные учителя. Она хватала с полки один учебник за другим — только для того, чтобы в итоге бросить их в одну кучу на полу. Запомнить или усвоить хоть что-нибудь не было никаких сил.
Сегодня было большое собрание: пришел сам ректор, и туда же согнали всех студентов. Самые наивные ждали разоблачений и пикантных подробностей, но увы им — все оказалось скучно и пресно. Лектор долго распинался о том, что учиться нужно в любом случае. Грозил выгнать без диплома тех, кто не сдаст финальные экзамены. Обещал лютые кары и ужасные условия на стажировке. Самые впечатлительные устрашились и рвались проявить недюжинный интерес к учебе. Прочие затаились и продолжили шушукаться.
Марианна забилась в самый дальний угол и просто ждала. Впрочем, ждала она напрасно: никто не лез к ней с вопросами, никто не пытался вытянуть какие-то подробности. Будто ее там и вовсе не было. Перебирая в памяти детали того самого ужасного дня, она вдруг с холодным удивлением поняла, что никто и в самом деле про нее ничего не знает. Последней, кого она видела, была Талисса — и именно она всем рассказала, что Марианна ушла раньше всех и знать не знает, какой ужас творился на лужайке.
Ни Лисанию, ни Алана больше никто не видел. Ходили слухи, что их испепелило прямо там, на месте. Или что они бежали в другую страну, прихватив всю кучу денег, заработанных на красноваре. Кто-то говорил, что их, скорее всего, забрал в тюрьму тот самый королевский колдовской контроль, но этот вариант казался самым скучным и потому особой популярностью не пользовался.
Ей даже показалось это удивительным: первый раз в жизни она оказалась в самом центре событий, но это даже не пришло никому в голову. Марианна и сама не могла понять, обидно ей за подобное пренебрежение или же радостно за отсутствие внимания. Пока со сцены распинались деканы всех факультетов, у нее было время подумать, и пришла она к вполне закономерному выводу — лучше уж остаться в тени и спокойно жить. Все-таки она не рождена для такой, навязанной, популярности.
Пара девиц рядом, усердно шептавшихся буквально все собрание, вдруг замолчали и хихикнули. Марианна обернулась на этот игривый смех и вздрогнула. Рядом с ней стоял сам Бриар ас Краувик.
Она уже было дернулась поскорей уйти, но что-то в его внешнем виде сразу насторожило ее. Юноша был сам на себя не похож, словно с него смыло весь прежний блеск.
Золотые локоны больше не блестели на солнце, будто покрытые тонким слоем пыли. На бледной коже не осталось и следа румянца, а очаровательные ямочки на щеках стали похожи на морщины. И глаза, когда-то голубые и яркие, теперь больше напоминали выцветшие глаза старика.
Бриар словно постарел на сотню лет за эту неделю.
Студенты расходились из большого зала, с новой силой погружаясь в волнительные обсуждения дальнейшей судьбы. Что с ними всеми будет? Насколько серьезен ректор со всеми этими штрафными санкциями? Правда ли всех отправят на стажировку на все лето? И как же быть с экзаменами?
Ей бы тоже уйти, но как назло третьекурсник перегородил все пространство для отступления. Сейчас больше всего ей хотелось, чтобы он снова забыл о ее существовании, как это было раньше.
Он окинул ее безжизненным взглядом, убедился, что это и правда она, а затем молча посторонился. Марианна проскользнула мышкой мимо смурной фигуры и засеменила к выходу, изо всех сил стараясь не пуститься в бег. Его тяжелые шаги не отставали, каким-то мрачным эхом отбиваясь от стен академии. Надо было что-то с этим делать, потому что сдерживать подступающую панику уже не было никаких сил. Лучше сейчас — пока рядом люди.
Услужливая память некстати напомнила, что прошлый раз его это не остановило. Комок страха подкатился к горлу, и стало трудно дышать.
- Зачем ты идешь за мной? – она скорее взвизгнула, сама испугавшись своего голоса.
- Ну как… - он пожал плечами, словно ему было все равно. – Охраняю тебя.
- За… зачем?
- Твой отец так сказал. До окончания академии, чтобы ты была в безопасности.
- Не надо меня охранять! Я не хочу.
Юноша снова пожал плечами и опустил голову. Она смотрела на него и не могла поверить своим глазам — это что, и правда все на самом деле? Да единственной, от кого надо было ее спасать, был он сам! Зачем это все? И как ей теперь от него избавиться?
А он просто стоял и ждал. Молчал, даже не смотрел на нее, просто ждал, куда она пойдет.
Она медленно побрела в сторону дома — все равно сегодня больше никаких лекций не будет. Учебный процесс с трудом вставал на привычные рельсы, и выступление ректора с его расплывчатыми угрозами и невнятными обещаниями этому никак не способствовало.
