— Кому ты служишь? — осторожно спросил Вальтер.
— Султан… но я не воин… я просто пахарь… не хочу никому вредить. — произнёс пленник, сгорбившись, стараясь выглядеть беззащитным.
Вальтер старательно переводил слово за словом капитану, настороженно глядя на того из-под лба. Слова пленного вызывали сочувствие, но что-то подсказывало, что это тщательно разыгранная маска.
Когда пленного уводили к углу шатра для военнопленных, капитан тихо позвал Вальтера к себе.
— Давай поговорим без лишних ушей, — они отошли к дежурному столу, заваленному картами и свёртками.
— Ты думаешь, что он врёт? — спросил капитан, прислонившись к столу.
— Я… не знаю, как объяснить, — пожал плечами Вальтер. — Просто… чувствую. Что-то не так в его словах. Я не могу сказать точно, но понимаю, что он лжёт.
Капитан молчал несколько секунд, изучая его лицо. Потом тихо, почти себе под нос, проговорил:
— Знаешь, я много лет встречал беглецов, дезертиров… Но только сейчас задумался. Очень многие из них называли Тахрим. Всегда одно и то же слово, будто какое проклятое место. Никогда раньше не обращал внимания… а теперь понимаю: слишком уж совпадает.
Вальтер кивнул, слегка сжав губы и выпрямляя спину. Сердце забилось чуть быстрее.
— Если ты прав, — продолжил капитан, — за этим скрыта система: лазутчики, пароли, подготовка диверсий. Кто знает, сколько их ещё у нас за спиной. Значит, будем держать ухо востро. Ты пока будешь помогать мне наблюдать. И помни: иногда лучше довериться чутью, даже если разум ещё не понял…
Он не договорил.
На короткое мгновение в шатре повисла странная, ненормальная тишина. Не покой — именно пауза, натянутая, как перед ударом. Вальтер успел заметить, как капитан сжал пальцы на краю стола, как полог шатра вздрогнул от порыва ветра и снова замер.
Где-то снаружи оборвался чей-то смех.
А потом воздух разорвал визг трубы.
Резкий, пронзительный, не похожий ни на что другое. Он не просто прозвучал — он ударил по лагерю, прокатился волной и разорвал тишину в клочья.
Тревога.
Мир сорвался с места.
Лагерь взорвался движением: кто-то выскочил из палатки, на ходу натягивая шлем, кто-то уронил копьё и выругался, поднимая его из пыли. Лошади ржали и били копытами, палатки шатались, как живые.
Вальтер уже бежал.
Сердце колотилось так, что отдавалось в висках. Руки дрожали, и он знал — если сейчас остановится хотя бы на миг, страх догонит.
Нельзя. Никак нельзя. Бояться он потом будет.
— К оружию! — заорал он, перекрывая шум. — Щиты! Копья! К валу!
Парни метались, сталкивались плечами, застёгивали ремни дрожащими пальцами. Один споткнулся и рухнул на колени, закашлявшись от пыли. Вальтер рванул его вверх за наплечник.
— Вставай. Потом упадёшь. Сейчас — нет.
Он сам натягивал броню на ходу, ощущая, как металл ложится на плечи тяжёлым, жгучим грузом. Пот мгновенно выступил под доспехами.
Земля начала гудеть.
Сначала — едва заметно, как далёкий гром. Потом сильнее. Топот нарастал, превращаясь в ровный, тяжёлый ритм, от которого дрожали зубы.
— Дышим, — сказал Вальтер, уже тише, проходя вдоль линии. — Не смотрим вдаль. Смотрим на щиты. На плечо соседа.
Он встал в строй вместе с ними. Плечом к плечу. Почувствовал, как рядом кто-то дышит слишком часто, как дрожит древко в чужих руках.
На горизонте пыль поднялась стеной — закрутилась, вспухла, словно небо и земля сцепились между собой. Это была не обычная дорожная мгла и не след от марша: пыль росла, сгущалась, собиралась в тяжёлый вращающийся столб, живой и зловещий, будто сама степь выталкивала из себя эту тьму.
И из неё вырвались всадники.
Саркарим шёл лавиной.
Лошади неслись на полном скаку, копыта выбивали землю, поднимая песок клубами. Сабли сверкали, копья были выставлены вперёд, лица скрыты тканью и пылью.
Их боевой клич накатывал волнами — дикий, рваный, нечеловеческий. Сливаясь с грохотом копыт и звоном железа, превращался в дикую какофонию. Он нес страх.
— Щиты! — рявкнул Вальтер. — Копья вперёд! Держим!
Первый удар был как столкновение с живой стеной.
Щиты прогнулись, копья задрожали, руки свело от отдачи. Кто-то вскрикнул, кто-то застонал, но строй устоял.
Страх плескался внутри обжигающим огнем, и Вальтер сам не знал, чего он боится больше – этих пустынных воинов или допустить слабость хоть на мгновение.
Всадники упирались в линию, лошади ржали и бились, сабли скользили по щитам, оставляя борозды. Пыль забивала рот и глаза, дышать было тяжело, жар жёг лёгкие.
Над головой засвистели стрелы.
Несколько стрел вспыхнули и, не долетев, растворились в клубах песка. За валом поднялся магистр некромантии — мантия колыхалась, а вокруг него воздух словно наполнился фиолетовым сиянием.
Неужели вернулся? От нежданной надежды словно прибыло сил, и Вальтер с силой оттолкнул настырного пустынника. С настоящим волшебником дело должно пойти на лад.
- Держитесь, парни! С нами маг! – он снова гаркнул своему соседу в ухо.
- Ура! Маг! – так же бессмысленно заорал парнишка, и строй поддержал его довольным гулом.
Из-под рук магистра пополз фиолетовый туман, плавно закручиваясь в воздухе и оседая на щитах и копьях альмирийских солдат.
Металл начинал мерцать фиолетовыми прожилками, древки почернели, словно напитанные смолой. Щиты будто потяжелели и похолодели. Прикосновение магии ощутили все солдаты, и это знатно приободрило их.
- Копья вперед! – раздался крик капитана.
Стоило оружию коснуться врагов — и туман будто оживал: клинки врага покрывались ржавчиной, одежда истлевала, а вместо честной кровавой раны образовывалась ужасающая гнилостная дыра.
Каждое движение тумана было словно танец: волны фиолетового света плавно обвивали щиты, скользили по песку, цеплялись за солнечные блики и подталкивали врага. Лошади шарахались, всадники теряли равновесие, а их крики смешивались с рёвом ветра и песчаной бури.
Под прикрытием этой живой, чуждой магии строй держался: удары врага ослабевали, копья входили глубже, а фиолетовое сияние оставляло за собой следы, словно сама смерть скользила по песку и броне.
— Держать! — орал Вальтер в ухо своему соседу, надеясь, что его голос слышно и прочим солдатам. — Держать строй!
И тогда он заметил его - человека без оружия. И одно это уже было странно, чего бы делать безоружному среди битвы?
Он двигался странно — не как воин, не как всадник. Легко, почти скользя, пользуясь мгновениями между ударами. Будто вор, он крался между солдат. Его не пытались рубить — будто не замечали.
В руках он нёс нечто ярко-красное, пульсирующее, словно живое сердце.
По спине Вальтера прошёл холод. Ощущение беды стало таким тяжелым, что дыхание замерло липким комом в горле. И стук его собственного сердца в этот момент совпал с этой призрачной пульсацией.
— Не пускать! — заорал он.
Он ударил копьем, вложив в выпад все силы. Будто только он один видел этого странного человека, и только это было важно.
Враг дёрнулся — и в следующий миг серый, мертвенный свет охватил его фигуру. Тело рассыпалось в пыль, словно его никогда не было.
Что это – некромантия магистра или же таинственная магия пустыни? Но размышлять было некогда, потому что это огромное бьющееся сердце упало куда-то им под ноги. И тревога никуда не делась, все так же горела в груди.
Вальтер нырнул вниз, туда, под ноги своим товарищам, где был велик шанс попасть под копыта пустынников. Лишь бы его прикрыли щитами, лишь бы совсем немного повезло.
Найти это. Это нечто странное, и совершенно точно опасное.
Вот оно!
Красное. Горячее. Тяжёлое.
Вальтер замер.
Один вдох.
Что бы это ни было, вряд ли это несли сюда к альмирийскому лагерю с добрыми намерениями.
Он почувствовал, как дрожат пальцы. Брать это в руки было страшно, но … там за спиной остаются свои. Те, кого он должен защищать.
- Да провались ты! – срывая жилы он швырнул эту штуку обратно в строй врагов.
Взрыв был не громким — он был ослепляющим. Алый свет вырвался наружу, песок взлетел стеной. И красное липкое нечто плеснуло волной во все стороны, щедро окрашивая все вокруг в цвет крови.
Совершенно неуместное сравнение возникло в голове Вальтера. Как будто кто-то варил клубничное варенье и не уследил, и теперь все вокруг покрыто ошметками этого варева. Он нервно хохотнул, не в силах удержать панику.
Это бы случилось здесь, между ними. За ровной стеной альмирийских щитов. С альмирийскими солдатами.
Враги закричали страшно, лошади вставали на дыбы с истошным ржанием. Каждый, на кого хоть попала капля этого красного магического вещества испытывал страшнейшие мучения. Всадники теряли равновесие и валились куда-то вниз, прямо под копыта обезумевших вконец лошадей.
Вальтер с ужасом смотрел туда, где в самой середине саркаримского войска образуется кровавая каша. Эта ужасающая бомба рванула среди своих, а паника разлилась во все стороны, охватывая все больше и больше людей и животных.
С правого фланга кто-то пронзительно свистнул, и он краем глаза увидел чью-то фигурку, изо всех сил скачущую обратно в пустыню.
А за ним потянули и остальные.
Сначала робко, не веря, что все уже кончилось. Но пример был заразителен, и вот небольшие группки всадников то справа, то слева устремлялись назад. Куда-то туда, где на горизонте клубился песчаный вихрь.
К слову, что бы там не происходило, но столб пыли мягко оседал, а небо вновь обрело голубой цвет.
Где-то в самой середине саркаримского строя еще звучали клинки, железными лязгами опускаясь на почерневшие щиты защитников Альмирии. Но вот уже и левый фланг дрогнул и спешно потек обратно в пески.
Все живые саркаримцы отступали. Кто выпутывался из этой ужасающей свалки и цеплялся за проезжающих товарищей, кто пешком бежал, кого-то волокли за собой кони, поддавшиеся стадному инстинкту.
Так или иначе, биться было больше не с кем. Оставшихся противников быстро дорубили воодушевленные защитники лагеря.
Прямо перед Вальтером разворачивалась ужасающая картина – корчащиеся в агонии люди и лошади. Красное нечто заполнило собой сколько хватало глаз. И он бы не смог сказать, что это такое, толи эта ужасающая магия, толи кровь.
Как бы там ни было, очень хотелось вымыть руки. И показать магистру, чтобы точно знать, что на нем нет ни капли этой дряни.
Вальтер обернулся.
Он медленно скользнул взглядом по каждому ряду. Слева мальчишка сжимал щит так, что белели пальцы, а взгляд устремлен в пустыню. Никак не может поверить, что все кончилось.
Справа один солдат пытался подняться, ладони скользили по горячей, пыльной земле, а хриплое дыхание было похоже на плач.
Солдаты сидели и стояли где придётся. Кто-то шептал слова молитвы Всевидящему, кто-то зажимал рану и шипел от боли, а кто-то просто смотрел в спины отступающих врагов.
Некоторые лежали на песке, навсегда умолкнув в этой битве.
Магистр некромантии стоял рядом с валом, шатаясь. Его мантия была порвана, рукава испачканы пылью и ожогами. Фиолетовое свечение постепенно угасало, растворяясь в воздухе, оставляя лишь лёгкий запах сожжённой земли.
Капитан чуть поодаль держал щит прижатым к телу, стрела торчала в левой руке. Его взгляд, тяжёлый и сосредоточенный, пробегал по оставшимся бойцам, оценивая их состояние, готовность к следующему удару.
Тишина была оглушающей. Кто рядом что-то говорил, а может даже плакал. Но Вальтер ничего не мог расслышать, ему словно ваты в уши набили.
— Мы… — Вальтер попытался сказать и хрипло рассмеялся. — Мы живы.
Дорогие мои читательницы,
Поздравляю вас с 8 Марта!
Пусть в вашей жизни будет место силе и мягкости, смелости и нежности — всему тому, что делает вас по-настоящему уникальными.
Пусть рядом будут люди, которые ценят вас, поддерживают и видят в вас больше, чем вы сами иногда готовы признать.
Пусть ваши решения будут смелыми, мечты — живыми, а внутренний огонь никогда не гаснет.
Спасибо, что читаете, чувствуете, спорите и переживаете вместе с моими героями. Вы — часть этих историй. И часть моего вдохновения.
И в честь праздника я приготовила для вас подарок — большую скидку на роман «Только по любви». Пусть эта история станет ещё одним тёплым поводом для улыбки ??
https://prodaman.ru/Kedavra/books/Tolko-po-lyubvi
С теплом и благодарностью ??
Степь на границе Альмирии и Саркарима
Вальтер едва смог поднять тяжёлое тело с жёсткой подстилки, колени разогнулись с усилием. Земля под ногами поддаваться отказывалась. Он чувствовал себя смертельно уставшим, но отдыхать было рано.
Воздух тянул гарью и кислым запахом крови. Меж шатров солдаты устраивали перевязки: кто-то держал товарища за плечи, другой сжимал тряпьё на ране. Кровь просачивалась сквозь ткань тёмными пятнами. Чуть дальше слышался стон — двое прижигали стрелой бок, железо дёргалось в дрожащих пальцах, оставляя рваные ожоги.
Щиты с трещинами, изломанные копья и мятые шлемы лежали у костра кучей, поверх — мечи с выщербленными лезвиями. Маленький оруженосец осторожно обходил эту кучу, не касаясь ничего. Похоже, это было оружие павших товарищей, и теперь оно должно занять свое место у жертвенной жаровни.
На насыпи стояли часовые — спины прямые, взгляд устремлен в степь. Теперь парни очень боялись что-то упустить, и ломали глаза, выглядывая врага в тучах песка. И вроде бы степь казалась пустой, но еще были живы воспоминания об отрядах врага, появившихся из робкого марева на горизонте.
Тягучая тишина висела над лагерем, что было странным - костры потрескивали, редкие шаги глухо отдавались в земле, тут и там слышались тихие разговоры. Но после горячки боя это звенело в ушах неуместной пустотой.
На самом гребне защитного вала было видно двух человек. Капитан прижимал левую руку к груди, прореха на рукаве была замотана тряпицей, пропитанной кровью. Правая рука держала карту, прижатую к колену. Лицо напряжено, морщины глубже, чем раньше. Начальник гарнизона будто постарел на десяток лет за этот день.
Рядом сидел магистр. Вот так просто на земле, и не скажешь, что это альмирийский боевой маг. Плащ сполз с плеч и валялся на земле грязной тряпкой. Кожа под глазами посерела, руки дрожали, пальцы время от времени сжимались в кулак, словно слышали гул заклинаний. Даже не надо было гадать, ему пришлось очень несладко в этой битве.
Шаги Вальтера привлекли внимание обоих. Капитан прищурился, плечо дрогнуло, но он выпрямился. Магистр не поднялся, взгляд лишь на миг скользнул по Вальтеру. Они оба не прервали свой разговор с его появлением, из чего Вальтер сделал вывод, что они не против его присутствия.
— Проклятье небес! — вырвалось у капитана сквозь сжатые зубы. — Разведка не заметила атаки? Сколько погибло на левом фланге, сколько раненых осталось без помощи, сколько снабжения потеряно?
Он говорил быстро, почти захлёбываясь словами, и в этом темпе слышалась не только злость — усталость и страх прорывались сквозь каждую фразу.
— Пылевые тучи заглушают сигналы «Ока Провидца», — тихо пояснил магистр. — Прибор не различает сигналы через бурю.
Голос его был ровным, но под спокойствием угадывалось напряжение, словно он уже прикидывал, сколько подобных слепых пятен могло остаться незамеченными.
— И мы узнаём об угрозе только когда она почти у стен? — резко махнул рукой капитан. — Недопустимо!
— Султан… но я не воин… я просто пахарь… не хочу никому вредить. — произнёс пленник, сгорбившись, стараясь выглядеть беззащитным.
Вальтер старательно переводил слово за словом капитану, настороженно глядя на того из-под лба. Слова пленного вызывали сочувствие, но что-то подсказывало, что это тщательно разыгранная маска.
Когда пленного уводили к углу шатра для военнопленных, капитан тихо позвал Вальтера к себе.
— Давай поговорим без лишних ушей, — они отошли к дежурному столу, заваленному картами и свёртками.
— Ты думаешь, что он врёт? — спросил капитан, прислонившись к столу.
— Я… не знаю, как объяснить, — пожал плечами Вальтер. — Просто… чувствую. Что-то не так в его словах. Я не могу сказать точно, но понимаю, что он лжёт.
Капитан молчал несколько секунд, изучая его лицо. Потом тихо, почти себе под нос, проговорил:
— Знаешь, я много лет встречал беглецов, дезертиров… Но только сейчас задумался. Очень многие из них называли Тахрим. Всегда одно и то же слово, будто какое проклятое место. Никогда раньше не обращал внимания… а теперь понимаю: слишком уж совпадает.
Вальтер кивнул, слегка сжав губы и выпрямляя спину. Сердце забилось чуть быстрее.
— Если ты прав, — продолжил капитан, — за этим скрыта система: лазутчики, пароли, подготовка диверсий. Кто знает, сколько их ещё у нас за спиной. Значит, будем держать ухо востро. Ты пока будешь помогать мне наблюдать. И помни: иногда лучше довериться чутью, даже если разум ещё не понял…
Он не договорил.
На короткое мгновение в шатре повисла странная, ненормальная тишина. Не покой — именно пауза, натянутая, как перед ударом. Вальтер успел заметить, как капитан сжал пальцы на краю стола, как полог шатра вздрогнул от порыва ветра и снова замер.
Где-то снаружи оборвался чей-то смех.
А потом воздух разорвал визг трубы.
Резкий, пронзительный, не похожий ни на что другое. Он не просто прозвучал — он ударил по лагерю, прокатился волной и разорвал тишину в клочья.
Тревога.
Мир сорвался с места.
Лагерь взорвался движением: кто-то выскочил из палатки, на ходу натягивая шлем, кто-то уронил копьё и выругался, поднимая его из пыли. Лошади ржали и били копытами, палатки шатались, как живые.
Вальтер уже бежал.
Сердце колотилось так, что отдавалось в висках. Руки дрожали, и он знал — если сейчас остановится хотя бы на миг, страх догонит.
Нельзя. Никак нельзя. Бояться он потом будет.
— К оружию! — заорал он, перекрывая шум. — Щиты! Копья! К валу!
Парни метались, сталкивались плечами, застёгивали ремни дрожащими пальцами. Один споткнулся и рухнул на колени, закашлявшись от пыли. Вальтер рванул его вверх за наплечник.
— Вставай. Потом упадёшь. Сейчас — нет.
Он сам натягивал броню на ходу, ощущая, как металл ложится на плечи тяжёлым, жгучим грузом. Пот мгновенно выступил под доспехами.
Земля начала гудеть.
Сначала — едва заметно, как далёкий гром. Потом сильнее. Топот нарастал, превращаясь в ровный, тяжёлый ритм, от которого дрожали зубы.
— Дышим, — сказал Вальтер, уже тише, проходя вдоль линии. — Не смотрим вдаль. Смотрим на щиты. На плечо соседа.
Он встал в строй вместе с ними. Плечом к плечу. Почувствовал, как рядом кто-то дышит слишком часто, как дрожит древко в чужих руках.
На горизонте пыль поднялась стеной — закрутилась, вспухла, словно небо и земля сцепились между собой. Это была не обычная дорожная мгла и не след от марша: пыль росла, сгущалась, собиралась в тяжёлый вращающийся столб, живой и зловещий, будто сама степь выталкивала из себя эту тьму.
И из неё вырвались всадники.
Саркарим шёл лавиной.
Лошади неслись на полном скаку, копыта выбивали землю, поднимая песок клубами. Сабли сверкали, копья были выставлены вперёд, лица скрыты тканью и пылью.
Их боевой клич накатывал волнами — дикий, рваный, нечеловеческий. Сливаясь с грохотом копыт и звоном железа, превращался в дикую какофонию. Он нес страх.
— Щиты! — рявкнул Вальтер. — Копья вперёд! Держим!
Первый удар был как столкновение с живой стеной.
Щиты прогнулись, копья задрожали, руки свело от отдачи. Кто-то вскрикнул, кто-то застонал, но строй устоял.
Страх плескался внутри обжигающим огнем, и Вальтер сам не знал, чего он боится больше – этих пустынных воинов или допустить слабость хоть на мгновение.
Всадники упирались в линию, лошади ржали и бились, сабли скользили по щитам, оставляя борозды. Пыль забивала рот и глаза, дышать было тяжело, жар жёг лёгкие.
Над головой засвистели стрелы.
Несколько стрел вспыхнули и, не долетев, растворились в клубах песка. За валом поднялся магистр некромантии — мантия колыхалась, а вокруг него воздух словно наполнился фиолетовым сиянием.
Неужели вернулся? От нежданной надежды словно прибыло сил, и Вальтер с силой оттолкнул настырного пустынника. С настоящим волшебником дело должно пойти на лад.
- Держитесь, парни! С нами маг! – он снова гаркнул своему соседу в ухо.
- Ура! Маг! – так же бессмысленно заорал парнишка, и строй поддержал его довольным гулом.
Из-под рук магистра пополз фиолетовый туман, плавно закручиваясь в воздухе и оседая на щитах и копьях альмирийских солдат.
Металл начинал мерцать фиолетовыми прожилками, древки почернели, словно напитанные смолой. Щиты будто потяжелели и похолодели. Прикосновение магии ощутили все солдаты, и это знатно приободрило их.
- Копья вперед! – раздался крик капитана.
Стоило оружию коснуться врагов — и туман будто оживал: клинки врага покрывались ржавчиной, одежда истлевала, а вместо честной кровавой раны образовывалась ужасающая гнилостная дыра.
Каждое движение тумана было словно танец: волны фиолетового света плавно обвивали щиты, скользили по песку, цеплялись за солнечные блики и подталкивали врага. Лошади шарахались, всадники теряли равновесие, а их крики смешивались с рёвом ветра и песчаной бури.
Под прикрытием этой живой, чуждой магии строй держался: удары врага ослабевали, копья входили глубже, а фиолетовое сияние оставляло за собой следы, словно сама смерть скользила по песку и броне.
— Держать! — орал Вальтер в ухо своему соседу, надеясь, что его голос слышно и прочим солдатам. — Держать строй!
И тогда он заметил его - человека без оружия. И одно это уже было странно, чего бы делать безоружному среди битвы?
Он двигался странно — не как воин, не как всадник. Легко, почти скользя, пользуясь мгновениями между ударами. Будто вор, он крался между солдат. Его не пытались рубить — будто не замечали.
В руках он нёс нечто ярко-красное, пульсирующее, словно живое сердце.
По спине Вальтера прошёл холод. Ощущение беды стало таким тяжелым, что дыхание замерло липким комом в горле. И стук его собственного сердца в этот момент совпал с этой призрачной пульсацией.
— Не пускать! — заорал он.
Он ударил копьем, вложив в выпад все силы. Будто только он один видел этого странного человека, и только это было важно.
Враг дёрнулся — и в следующий миг серый, мертвенный свет охватил его фигуру. Тело рассыпалось в пыль, словно его никогда не было.
Что это – некромантия магистра или же таинственная магия пустыни? Но размышлять было некогда, потому что это огромное бьющееся сердце упало куда-то им под ноги. И тревога никуда не делась, все так же горела в груди.
Вальтер нырнул вниз, туда, под ноги своим товарищам, где был велик шанс попасть под копыта пустынников. Лишь бы его прикрыли щитами, лишь бы совсем немного повезло.
Найти это. Это нечто странное, и совершенно точно опасное.
Вот оно!
Красное. Горячее. Тяжёлое.
Вальтер замер.
Один вдох.
Что бы это ни было, вряд ли это несли сюда к альмирийскому лагерю с добрыми намерениями.
Он почувствовал, как дрожат пальцы. Брать это в руки было страшно, но … там за спиной остаются свои. Те, кого он должен защищать.
- Да провались ты! – срывая жилы он швырнул эту штуку обратно в строй врагов.
Взрыв был не громким — он был ослепляющим. Алый свет вырвался наружу, песок взлетел стеной. И красное липкое нечто плеснуло волной во все стороны, щедро окрашивая все вокруг в цвет крови.
Совершенно неуместное сравнение возникло в голове Вальтера. Как будто кто-то варил клубничное варенье и не уследил, и теперь все вокруг покрыто ошметками этого варева. Он нервно хохотнул, не в силах удержать панику.
Это бы случилось здесь, между ними. За ровной стеной альмирийских щитов. С альмирийскими солдатами.
Враги закричали страшно, лошади вставали на дыбы с истошным ржанием. Каждый, на кого хоть попала капля этого красного магического вещества испытывал страшнейшие мучения. Всадники теряли равновесие и валились куда-то вниз, прямо под копыта обезумевших вконец лошадей.
Вальтер с ужасом смотрел туда, где в самой середине саркаримского войска образуется кровавая каша. Эта ужасающая бомба рванула среди своих, а паника разлилась во все стороны, охватывая все больше и больше людей и животных.
С правого фланга кто-то пронзительно свистнул, и он краем глаза увидел чью-то фигурку, изо всех сил скачущую обратно в пустыню.
А за ним потянули и остальные.
Сначала робко, не веря, что все уже кончилось. Но пример был заразителен, и вот небольшие группки всадников то справа, то слева устремлялись назад. Куда-то туда, где на горизонте клубился песчаный вихрь.
К слову, что бы там не происходило, но столб пыли мягко оседал, а небо вновь обрело голубой цвет.
Где-то в самой середине саркаримского строя еще звучали клинки, железными лязгами опускаясь на почерневшие щиты защитников Альмирии. Но вот уже и левый фланг дрогнул и спешно потек обратно в пески.
Все живые саркаримцы отступали. Кто выпутывался из этой ужасающей свалки и цеплялся за проезжающих товарищей, кто пешком бежал, кого-то волокли за собой кони, поддавшиеся стадному инстинкту.
Так или иначе, биться было больше не с кем. Оставшихся противников быстро дорубили воодушевленные защитники лагеря.
Прямо перед Вальтером разворачивалась ужасающая картина – корчащиеся в агонии люди и лошади. Красное нечто заполнило собой сколько хватало глаз. И он бы не смог сказать, что это такое, толи эта ужасающая магия, толи кровь.
Как бы там ни было, очень хотелось вымыть руки. И показать магистру, чтобы точно знать, что на нем нет ни капли этой дряни.
Вальтер обернулся.
Он медленно скользнул взглядом по каждому ряду. Слева мальчишка сжимал щит так, что белели пальцы, а взгляд устремлен в пустыню. Никак не может поверить, что все кончилось.
Справа один солдат пытался подняться, ладони скользили по горячей, пыльной земле, а хриплое дыхание было похоже на плач.
Солдаты сидели и стояли где придётся. Кто-то шептал слова молитвы Всевидящему, кто-то зажимал рану и шипел от боли, а кто-то просто смотрел в спины отступающих врагов.
Некоторые лежали на песке, навсегда умолкнув в этой битве.
Магистр некромантии стоял рядом с валом, шатаясь. Его мантия была порвана, рукава испачканы пылью и ожогами. Фиолетовое свечение постепенно угасало, растворяясь в воздухе, оставляя лишь лёгкий запах сожжённой земли.
Капитан чуть поодаль держал щит прижатым к телу, стрела торчала в левой руке. Его взгляд, тяжёлый и сосредоточенный, пробегал по оставшимся бойцам, оценивая их состояние, готовность к следующему удару.
Тишина была оглушающей. Кто рядом что-то говорил, а может даже плакал. Но Вальтер ничего не мог расслышать, ему словно ваты в уши набили.
— Мы… — Вальтер попытался сказать и хрипло рассмеялся. — Мы живы.
***
Дорогие мои читательницы,
Поздравляю вас с 8 Марта!
Пусть в вашей жизни будет место силе и мягкости, смелости и нежности — всему тому, что делает вас по-настоящему уникальными.
Пусть рядом будут люди, которые ценят вас, поддерживают и видят в вас больше, чем вы сами иногда готовы признать.
Пусть ваши решения будут смелыми, мечты — живыми, а внутренний огонь никогда не гаснет.
Спасибо, что читаете, чувствуете, спорите и переживаете вместе с моими героями. Вы — часть этих историй. И часть моего вдохновения.
И в честь праздника я приготовила для вас подарок — большую скидку на роман «Только по любви». Пусть эта история станет ещё одним тёплым поводом для улыбки ??
https://prodaman.ru/Kedavra/books/Tolko-po-lyubvi
С теплом и благодарностью ??
Глава 20. Цена звания
Степь на границе Альмирии и Саркарима
Вальтер едва смог поднять тяжёлое тело с жёсткой подстилки, колени разогнулись с усилием. Земля под ногами поддаваться отказывалась. Он чувствовал себя смертельно уставшим, но отдыхать было рано.
Воздух тянул гарью и кислым запахом крови. Меж шатров солдаты устраивали перевязки: кто-то держал товарища за плечи, другой сжимал тряпьё на ране. Кровь просачивалась сквозь ткань тёмными пятнами. Чуть дальше слышался стон — двое прижигали стрелой бок, железо дёргалось в дрожащих пальцах, оставляя рваные ожоги.
Щиты с трещинами, изломанные копья и мятые шлемы лежали у костра кучей, поверх — мечи с выщербленными лезвиями. Маленький оруженосец осторожно обходил эту кучу, не касаясь ничего. Похоже, это было оружие павших товарищей, и теперь оно должно занять свое место у жертвенной жаровни.
На насыпи стояли часовые — спины прямые, взгляд устремлен в степь. Теперь парни очень боялись что-то упустить, и ломали глаза, выглядывая врага в тучах песка. И вроде бы степь казалась пустой, но еще были живы воспоминания об отрядах врага, появившихся из робкого марева на горизонте.
Тягучая тишина висела над лагерем, что было странным - костры потрескивали, редкие шаги глухо отдавались в земле, тут и там слышались тихие разговоры. Но после горячки боя это звенело в ушах неуместной пустотой.
На самом гребне защитного вала было видно двух человек. Капитан прижимал левую руку к груди, прореха на рукаве была замотана тряпицей, пропитанной кровью. Правая рука держала карту, прижатую к колену. Лицо напряжено, морщины глубже, чем раньше. Начальник гарнизона будто постарел на десяток лет за этот день.
Рядом сидел магистр. Вот так просто на земле, и не скажешь, что это альмирийский боевой маг. Плащ сполз с плеч и валялся на земле грязной тряпкой. Кожа под глазами посерела, руки дрожали, пальцы время от времени сжимались в кулак, словно слышали гул заклинаний. Даже не надо было гадать, ему пришлось очень несладко в этой битве.
Шаги Вальтера привлекли внимание обоих. Капитан прищурился, плечо дрогнуло, но он выпрямился. Магистр не поднялся, взгляд лишь на миг скользнул по Вальтеру. Они оба не прервали свой разговор с его появлением, из чего Вальтер сделал вывод, что они не против его присутствия.
— Проклятье небес! — вырвалось у капитана сквозь сжатые зубы. — Разведка не заметила атаки? Сколько погибло на левом фланге, сколько раненых осталось без помощи, сколько снабжения потеряно?
Он говорил быстро, почти захлёбываясь словами, и в этом темпе слышалась не только злость — усталость и страх прорывались сквозь каждую фразу.
— Пылевые тучи заглушают сигналы «Ока Провидца», — тихо пояснил магистр. — Прибор не различает сигналы через бурю.
Голос его был ровным, но под спокойствием угадывалось напряжение, словно он уже прикидывал, сколько подобных слепых пятен могло остаться незамеченными.
— И мы узнаём об угрозе только когда она почти у стен? — резко махнул рукой капитан. — Недопустимо!
