Пальцы его дрогнули, и карта на коленях смялась ещё сильнее.
Вальтер сделал шаг в сторону и покосился на это самое Око Провидца. Небольшая башенка на самом верху ближайшей сопки — с такого расстояния она казалась почти игрушечной. Где-то там должен быть магический артефакт, который мерцает особым образом, передавая сигналы куда-то дальше, вглубь Альмирии.
Теперь эта мысль резала неприятным осознанием: выходит, достаточно просто поднять песчаную бурю — и всё. Ни предупреждений, ни вестников, ни времени на подготовку. Они отрезаны от Альмирии, слепые и глухие, предоставленные сами себе.
От этого становилось особенно неуютно: привычное чувство защищённости, уверенность в том, что за спиной всегда есть тыл и поддержка, рассыпались, словно песок сквозь пальцы.
— Есть у нас один пленный, которого стоит допросить, — сказал капитан, сворачивая карту. — Нужно понять, куда направят основные силы, кто причастен к разведке врага.
Он говорил уже тише, деловито, будто каждое слово теперь приходилось взвешивать вдвойне.
Магистр слегка приподнял бровь. Он молчал, изучая Вальтера — внимательно, без спешки, словно оценивал не только его слова и жесты, но и то, как тот держится после боя.
— Раз у нас нет Безымянного, — вмешался капитан, — капрал Грин, придется вам заняться.
Произнесено это было без нажима, почти буднично, но смысл фразы от этого становился только тяжелее.
Капитан к этому моменту уже убрал карту и вытащил из кармана небольшой предмет.
— Вот.
Тяжёлая и тёплая металлическая бляха шлепнулась в его ладонь. На ней ещё явно виднелось бурое пятно. Кровь прошлого капрала. Засохшая, въевшаяся в металл, она словно намеренно не была стёрта — как напоминание о цене этого звания.
Сколько парней сегодня отдали свои жизни? Знал ли он этого капрала? Знал ли он, что своё первое повышение в альмирийской армии будет с привкусом крови, пыли и боли, а не гордости и торжественных слов?
— Ты справишься, Вальтер, — устало сказал магистр. — Просто доверяй своей интуиции.
В этих словах не было ни пафоса, ни утешения — лишь спокойная уверенность человека, который уже видел слишком много подобных моментов.
Вальтер приколол бляху на свой ремень. Странное дело, будто на плечи положили пару мешков с добром — так тяжело стало. Металл тянул вниз, напоминая о новой ответственности. Справится ли он? Достоин ли он?
Похоже, тут всё просто: делай всё, что можешь, а дальше — как повезёт. Если повезёт, то останешься жив.
Допрашивать этого пленного совершенно не хотелось, но приказы не обсуждают. И если он сейчас может помочь отомстить за парней, проливших кровь в пески Саркарима, то это его прямой долг. Даже если этот долг будет стоить ему ещё одной бессонной ночи — или чего-то большего.
В памяти всплыл прошлый допрос — ночь, тёмный шатёр, малейшие дрожания, едва уловимые движения губ. Тогда он впервые понял, что внимательность может спасти жизнь. Не сила и не угрозы, а умение заметить то, что другие пропускают.
Сейчас вокруг — последствия сражения: лужи крови и грязи, перевёрнутые щиты, побитые копья, упавшие каски. Беспечный ветер поднимал пыль, скрывая истерзанную землю, и на мгновение казалось, будто степь сама пытается замести следы недавней бойни. Всё это делало задачу ещё более значимой: от того, что удастся узнать у пленного, зависело многое.
Капитан сжал карту, затем шагнул к шатру дежурных:
— Мне нужно проверить склады и распределение припасов. Следите за порядком и начинайте подготовку к следующей разведке.
Он говорил на ходу, уже мыслями погружённый в расчёты и потери.
Вальтер остался с магистром. Тот опёрся локтем о колено, пальцы переплелись, взгляд скользил по Вальтеру, фиксируя каждый жест, каждое едва заметное движение.
— Расскажи, как прошлый допрос повлиял на тебя, — тихо сказал магистр. — Какие ощущения остались?
Голос был спокойным, почти будничным.
Вальтер вспомнил ночь, взгляд пленного, колебания голоса и рук. Каждое движение казалось значимым, каждое промедление — опасным. Магистр слушал внимательно, за спокойным выражением лица было и не понять, что он обо всём этом думает.
— Твоя интуиция — инструмент, почти как любое заклинание. Она не подведёт, если будешь внимателен, — добавил магистр.
— Пленного! Важного пленного! — донёсся крик с дальнего края рва.
Вальтер обернулся: несколько солдат тащили человека по сухой траве, держа за верёвку, которой были связаны руки мужчины и шея. Пленный спотыкался, припадая на раненую ногу, его сапог скреб каменистую почву, оставляя за собой следы крови. Яркая одежда с золотыми нитями была уже изорвана и в клочьях, пыль и песок въелись в ткань. Солдаты подтягивали верёвку, подталкивали локтями и плечами, не особо утруждаясь заботой о пленнике.
Магистр тихо щёлкнул пальцами, привлекая внимание Вальтера:
— Вот и началась твоя работа, — сказал он, взглядом указывая на пленного.
Пленный натянул верёвку, пытаясь уравновесить шаги по каменистой почве. Вальтер обошёл солдат, повернулся к ним тем самым боком, где была приколота бляха капрала.
Магистр следил молча, словно оценивая, как он управляет ситуацией.
— Ведите его в шатёр, — тихо сказал Вальтер.
Солдаты кивнули, подтолкнули пленного вперед, удерживая за плечи и верёвку.
Вальтер осторожно последовал за ними. Солдаты, подтолкнули шамана к середине шатра, и натянули веревку так, что тому больше ничего не оставалось, как грохнуться на колени. Вальтер сел напротив на низком стуле.
Перед ним сидел важный человек, явно не рядовой. Длинная, выцветшая одежда с узорами, похожими на древние руны, была сделана из красивой дорогой ткани. Сапоги из тонко выделанной кожи, украшенные вышивкой. На шее амулет — маленький череп птицы с впаянными в него крошечными камнями.
Этот мужчина был не слишком похож на всех тех саркаримцев, которых ему доводилось видеть. Лицо пленного было смуглым, с тонкими, почти острыми чертами. Взгляд — светлый и глубокий, с редким внутренним мерцанием, словно магическая энергия играла в его глазах. Вдобавок на лице тянулись тонкие ритуальные шрамы: несколько изящных линий от виска к щеке, выжженные или вырезанные аккуратно, как отметины посвящения. Волосы частично заплетены в тонкие косички с перьями и бусинами.
Так вот значит, как выглядит настоящий саркаримский шаман!
Вальтер тихо перевёл взгляд на магистра, который наблюдал за сценой с лёгким кивком, будто подтверждая, что пленный действительно стоит особого внимания. Внутри шатра воздух был тяжёлым, пропитанным смесью пота, пыли и тонкой аурой магии, едва уловимой, но ощутимой.
Вальтер скользнул взглядом по лицу шамана, стараясь уловить малейшие признаки напряжения, любое несоответствие спокойной маске.
— Шахтака рим вахсар? — тихо спросил он. («Откуда ты пришёл?»)
Шаман прищурился, губы дёрнулись в усмешке, голос резко резал тишину шатра:
— Ха! Думаешь, я расскажу свои пути? Ты, щуплый чтец мыслей! — бросил он с едкой насмешкой.
Вальтер почувствовал, как его буквально отталкивает от этого человека — будто от жара или скверны. Примерно так люди инстинктивно отдаляются от больных или прокажённых, чтобы уберечь себя. Однако, несмотря на нестерпимое желание поскорее уйти, он остался и снова посмотрел на мужчину напротив, удерживая взгляд усилием воли.
— Шахтака рим вахсар? — повторил он куда более настойчиво, неотрывно наблюдая за мерцанием в этих ярких голубых глазах.
— Немар ду вахсар Тахрим, — вымученно пробормотал шаман, силясь отвести глаза. (“Я из деревни Тахрим.”)
— Шахтака Тахрим? — (что такое Тахрим)
Вальтер заставил себя смотреть прямо в глаза шаману. Тот встретил взгляд уверенно, почти вызывающе, и на миг в голове у Вальтера потянуло холодом, словно кто-то коснулся разума изнутри. Но шаман не выдержал первым: зрачки дрогнули, дыхание сбилось, и что-то невидимое между ними сменило направление, навалилось всей тяжестью.
— Тахрим зак раашал… — едва слышно выдавил мужчина и немедленно закашлялся. (тахрим — специальный отряд лазутчиков)
— Кашир зик ворнак ра’мал? — Вальтер облизнул пересохшие губы, ему немилосердно хотелось пить, будто этот разговор вытягивал все его силы, каплю за каплей. (зачем вы напали на наш лагерь)
— Тар’кул зик ва’шин фарс… — (чтобы отвлечь ваши силы)
Пленник уронил голову, и кровь тонкой струйкой потекла из его носа прямо на грудь, впитываясь в ткань. Вальтер и сам чувствовал себя не лучше: голова болела, хотелось пить и отчего-то есть, хотя ещё минуту назад желудок был категорически против любой еды.
Оставив шамана в том самом виде, он вышел из шатра, в надежде, что свежий воздух поможет. За палаткой же его встретило пронзительное голубое небо и свет, яркий настолько, что не было никаких сил поднять глаза к солнцу. Кто-то подхватил его под локоть и куда-то поволок — сил на сопротивление не было, и подсознание шептало, что это мог быть только магистр Алеанон.
Упав пыльным мешком под какой-то навес, Вальтер проморгался и уставился на мужчину. Вместо слов магистр пихнул ему в руку кружку с водой и какую-то лепешку. Невероятно, армейский повар еще не успел запалить костер для готовки, так откуда же эта еда?
Впрочем, думать об этом он не собирался, тут же впился зубами в лепёшку, едва различая вкус мяса в ней, словно голодный волк. Плевать, главное успеть урвать сколько можно. Холодная вода со вкусом трав потекла по подбородку, но он этого не замечал, словно одержимый, вгрызаясь в пищу.
— Это ж надо было додуматься до такого… — магистр покачал головой, скорее устало, чем неодобрительно. — Так напрямую давить шамана, сильно рисковал ты, парень… Не вздумай больше так делать, слышишь? Ты или угробишь себя, или же… Не торопись ты с этим, понял?
Питер ас Алеанон сидел рядом, бросив свой плащ прямо на пыльную землю. И по его лицу нельзя было догадаться, о чём он думал. Вместо этого Вальтер неопределённо промычал и оглянулся в поисках еды, почти автоматически.
— Это из моих личных запасов, — ответил магистр на его голодный взгляд. — Паёк придётся подождать, там капитан проверяет только припасы.
Стало неловко, но голод легко победил это чувство. Пришлось стиснуть пальцы, на секунду напоминая себе о манерах.
— Спасибо большое, господин магистр.
— Да брось, всё нормально, — отмахнулся тот. — Рассказывай, что удалось получить от шамана.
Он вытер губы тыльной стороной ладони — тут, на войне, манерам оставалось всё меньше и меньше места. Сквозь клубы пыли к ним под навес брёл капитан, который, судя по виду, только закончил разбираться с потерями. Дождавшись, пока командир пнёт сапогом подходящий ящик, чтобы усесться на него, Вальтер начал рассказ.
— Я не уверен… я боюсь, моё знание языка… — оба взрослых мужчины смотрели на него внимательно, и ему ничего не оставалось, как отбросить свои сомнения. — Он назвал меня чтецом мыслей, а потом сказал, что тахрим — это специальный отряд лазутчиков. Но… самое важное — он сказал, что они напали на лагерь, чтобы отвлечь внимание наших сил.
Капитан сердито хмыкнул и пробормотал под нос какое-то забористое ругательство.
— Вот же… я как раз хотел отдать приказ о подкреплении, — он извлёк из кармана уже изрядно мятую карту, которую, казалось, только магия удерживала от полнейшего распада. — Смотрите, мы с вами вот тут. Это довольно далеко от южного перевала, где сейчас идут основные столкновения. И если сейчас сюда перенаправить какие-то войска, то что-то останется без защиты. И это вряд ли будет перевал — на это командование не пойдёт.
— Ближайший к нам лагерь — вот тут… — Вальтер ткнул пальцем в крестик на карте. — И это на прямом пути к академии.
— До академии довольно далеко… — задумчиво протянул капитан и посмотрел на магистра.
— Мне это совсем не нравится, — мрачно ответил некромант. — По военной логике академия хорошо укреплена, там полно магов и простых бойцов. Кроме того, любые войска, даже самый быстрый и лёгкий отряд, не сможет так быстро пройти вглубь страны без риска быть зажатым в тиски.
— А лёгкая конница не сможет удержать такой темп в течение двух дней и нанести какой-то реальный вред академии, — подхватил капитан. — Это кажется совершенно безопасным местом.
— Да. Кажется, — согласился магистр. — Кстати, на небе ни облачка, и ветра нет.
Все трое обернулись и будто только сейчас заметили: вокруг ни намёка на пылевую бурю, ничего, что могло бы помешать отправить сигнал.
— Да оставь меня вниманием Всевидящий! — закричал капитан. — Это же ловушка, и я не понимаю, в чём она заключается!
— Но зато мы знаем, куда они нанесут следующий удар, — магистр подскочил на ноги. — И мы должны их остановить.
10.03.2026 07:30 Глава 21. Сталью и кровью
Альмирия, Магическая академия
Марианна тяжело открыла дверь мастерской. Внутри пахло медью и пылью, а на руках ещё оставалась лёгкая вибрация от работы с артефактами. Она оперлась на косяк, закрыла глаза на мгновение и глубоко вдохнула, стараясь стряхнуть с себя усталость.
Долго задерживаться не стоит, обед все же по расписанию. И она направилась в столовую академии. Шум разговоров и запах свежей выпечки встречали её у дверей.
Марианна нашла свободный столик у окна, опустилась на стул и откинулась, позволяя телу хоть немного расслабиться.
Через мгновение к ней подсела знакомая — Элиана ас Ворт, студентка факультета Иллюзий. Элиана склонилась над столом и с лёгкой усмешкой спросила:
— Слушай, Марианна… а ты как-то вообще пытаешься соответствовать?
Марианна глубоко вздохнула, ощущая, как напряжение от работы с артефактами стекает в ноги. Внутри всё ещё пульсировала остаточная энергия, и ей понадобилась пара секунд, чтобы понять вопрос:
— Соответствовать чему?
Элиана слегка откинулась на спинку стула, подперев подбородок рукой, и усмехнулась:
— Ну своему новому статусу. Ты не Лисания, куда тебе, но могла бы хотя бы попробовать выглядеть получше. Бриару же стыдно будет рядом с тобой. Хотя может это все была шутка? Он решил нас всех разыграть, назвав тебя своей невестой. В это я могу поверить.
Это было настолько нелепо, что Марианна даже не нашлась что ответить. Что на это вообще скажешь? Что она не невеста Бриара? Что она ему отказала? Что она и не хочет быть Лисанией?
— Давай, признавайся, что между вами было? – Элиана окинула ее презрительным взглядом. – Никогда не поверю, что он мог влюбиться в такую…
Шум в столовой внезапно стих, когда кто-то вскрикнул у окна:
— Смотрите! Там гонец!
Марианна бросила взгляд наружу. На дороге мчался всадник на невероятной скорости. Тёмная шерсть животного была покрыта странными рунами, которые светились слабым серебристым светом вдоль спины и боков. Грива развевалась, но нити её словно сами светились. Копыта вздымали лёгкую искрящуюся пыль, и казалось, что воздух вибрировал от скорости.
Торопливо доев булочку, Марианна бросилась во двор. Воздух был наполнен суматохой: шум разговоров, топот копыт и лёгкий запах пыли от мчащегося всадника.
Вальтер сделал шаг в сторону и покосился на это самое Око Провидца. Небольшая башенка на самом верху ближайшей сопки — с такого расстояния она казалась почти игрушечной. Где-то там должен быть магический артефакт, который мерцает особым образом, передавая сигналы куда-то дальше, вглубь Альмирии.
Теперь эта мысль резала неприятным осознанием: выходит, достаточно просто поднять песчаную бурю — и всё. Ни предупреждений, ни вестников, ни времени на подготовку. Они отрезаны от Альмирии, слепые и глухие, предоставленные сами себе.
От этого становилось особенно неуютно: привычное чувство защищённости, уверенность в том, что за спиной всегда есть тыл и поддержка, рассыпались, словно песок сквозь пальцы.
— Есть у нас один пленный, которого стоит допросить, — сказал капитан, сворачивая карту. — Нужно понять, куда направят основные силы, кто причастен к разведке врага.
Он говорил уже тише, деловито, будто каждое слово теперь приходилось взвешивать вдвойне.
Магистр слегка приподнял бровь. Он молчал, изучая Вальтера — внимательно, без спешки, словно оценивал не только его слова и жесты, но и то, как тот держится после боя.
— Раз у нас нет Безымянного, — вмешался капитан, — капрал Грин, придется вам заняться.
Произнесено это было без нажима, почти буднично, но смысл фразы от этого становился только тяжелее.
Капитан к этому моменту уже убрал карту и вытащил из кармана небольшой предмет.
— Вот.
Тяжёлая и тёплая металлическая бляха шлепнулась в его ладонь. На ней ещё явно виднелось бурое пятно. Кровь прошлого капрала. Засохшая, въевшаяся в металл, она словно намеренно не была стёрта — как напоминание о цене этого звания.
Сколько парней сегодня отдали свои жизни? Знал ли он этого капрала? Знал ли он, что своё первое повышение в альмирийской армии будет с привкусом крови, пыли и боли, а не гордости и торжественных слов?
— Ты справишься, Вальтер, — устало сказал магистр. — Просто доверяй своей интуиции.
В этих словах не было ни пафоса, ни утешения — лишь спокойная уверенность человека, который уже видел слишком много подобных моментов.
Вальтер приколол бляху на свой ремень. Странное дело, будто на плечи положили пару мешков с добром — так тяжело стало. Металл тянул вниз, напоминая о новой ответственности. Справится ли он? Достоин ли он?
Похоже, тут всё просто: делай всё, что можешь, а дальше — как повезёт. Если повезёт, то останешься жив.
Допрашивать этого пленного совершенно не хотелось, но приказы не обсуждают. И если он сейчас может помочь отомстить за парней, проливших кровь в пески Саркарима, то это его прямой долг. Даже если этот долг будет стоить ему ещё одной бессонной ночи — или чего-то большего.
В памяти всплыл прошлый допрос — ночь, тёмный шатёр, малейшие дрожания, едва уловимые движения губ. Тогда он впервые понял, что внимательность может спасти жизнь. Не сила и не угрозы, а умение заметить то, что другие пропускают.
Сейчас вокруг — последствия сражения: лужи крови и грязи, перевёрнутые щиты, побитые копья, упавшие каски. Беспечный ветер поднимал пыль, скрывая истерзанную землю, и на мгновение казалось, будто степь сама пытается замести следы недавней бойни. Всё это делало задачу ещё более значимой: от того, что удастся узнать у пленного, зависело многое.
Капитан сжал карту, затем шагнул к шатру дежурных:
— Мне нужно проверить склады и распределение припасов. Следите за порядком и начинайте подготовку к следующей разведке.
Он говорил на ходу, уже мыслями погружённый в расчёты и потери.
Вальтер остался с магистром. Тот опёрся локтем о колено, пальцы переплелись, взгляд скользил по Вальтеру, фиксируя каждый жест, каждое едва заметное движение.
— Расскажи, как прошлый допрос повлиял на тебя, — тихо сказал магистр. — Какие ощущения остались?
Голос был спокойным, почти будничным.
Вальтер вспомнил ночь, взгляд пленного, колебания голоса и рук. Каждое движение казалось значимым, каждое промедление — опасным. Магистр слушал внимательно, за спокойным выражением лица было и не понять, что он обо всём этом думает.
— Твоя интуиция — инструмент, почти как любое заклинание. Она не подведёт, если будешь внимателен, — добавил магистр.
— Пленного! Важного пленного! — донёсся крик с дальнего края рва.
Вальтер обернулся: несколько солдат тащили человека по сухой траве, держа за верёвку, которой были связаны руки мужчины и шея. Пленный спотыкался, припадая на раненую ногу, его сапог скреб каменистую почву, оставляя за собой следы крови. Яркая одежда с золотыми нитями была уже изорвана и в клочьях, пыль и песок въелись в ткань. Солдаты подтягивали верёвку, подталкивали локтями и плечами, не особо утруждаясь заботой о пленнике.
Магистр тихо щёлкнул пальцами, привлекая внимание Вальтера:
— Вот и началась твоя работа, — сказал он, взглядом указывая на пленного.
Пленный натянул верёвку, пытаясь уравновесить шаги по каменистой почве. Вальтер обошёл солдат, повернулся к ним тем самым боком, где была приколота бляха капрала.
Магистр следил молча, словно оценивая, как он управляет ситуацией.
— Ведите его в шатёр, — тихо сказал Вальтер.
Солдаты кивнули, подтолкнули пленного вперед, удерживая за плечи и верёвку.
Вальтер осторожно последовал за ними. Солдаты, подтолкнули шамана к середине шатра, и натянули веревку так, что тому больше ничего не оставалось, как грохнуться на колени. Вальтер сел напротив на низком стуле.
Перед ним сидел важный человек, явно не рядовой. Длинная, выцветшая одежда с узорами, похожими на древние руны, была сделана из красивой дорогой ткани. Сапоги из тонко выделанной кожи, украшенные вышивкой. На шее амулет — маленький череп птицы с впаянными в него крошечными камнями.
Этот мужчина был не слишком похож на всех тех саркаримцев, которых ему доводилось видеть. Лицо пленного было смуглым, с тонкими, почти острыми чертами. Взгляд — светлый и глубокий, с редким внутренним мерцанием, словно магическая энергия играла в его глазах. Вдобавок на лице тянулись тонкие ритуальные шрамы: несколько изящных линий от виска к щеке, выжженные или вырезанные аккуратно, как отметины посвящения. Волосы частично заплетены в тонкие косички с перьями и бусинами.
Так вот значит, как выглядит настоящий саркаримский шаман!
Вальтер тихо перевёл взгляд на магистра, который наблюдал за сценой с лёгким кивком, будто подтверждая, что пленный действительно стоит особого внимания. Внутри шатра воздух был тяжёлым, пропитанным смесью пота, пыли и тонкой аурой магии, едва уловимой, но ощутимой.
Вальтер скользнул взглядом по лицу шамана, стараясь уловить малейшие признаки напряжения, любое несоответствие спокойной маске.
— Шахтака рим вахсар? — тихо спросил он. («Откуда ты пришёл?»)
Шаман прищурился, губы дёрнулись в усмешке, голос резко резал тишину шатра:
— Ха! Думаешь, я расскажу свои пути? Ты, щуплый чтец мыслей! — бросил он с едкой насмешкой.
Вальтер почувствовал, как его буквально отталкивает от этого человека — будто от жара или скверны. Примерно так люди инстинктивно отдаляются от больных или прокажённых, чтобы уберечь себя. Однако, несмотря на нестерпимое желание поскорее уйти, он остался и снова посмотрел на мужчину напротив, удерживая взгляд усилием воли.
— Шахтака рим вахсар? — повторил он куда более настойчиво, неотрывно наблюдая за мерцанием в этих ярких голубых глазах.
— Немар ду вахсар Тахрим, — вымученно пробормотал шаман, силясь отвести глаза. (“Я из деревни Тахрим.”)
— Шахтака Тахрим? — (что такое Тахрим)
Вальтер заставил себя смотреть прямо в глаза шаману. Тот встретил взгляд уверенно, почти вызывающе, и на миг в голове у Вальтера потянуло холодом, словно кто-то коснулся разума изнутри. Но шаман не выдержал первым: зрачки дрогнули, дыхание сбилось, и что-то невидимое между ними сменило направление, навалилось всей тяжестью.
— Тахрим зак раашал… — едва слышно выдавил мужчина и немедленно закашлялся. (тахрим — специальный отряд лазутчиков)
— Кашир зик ворнак ра’мал? — Вальтер облизнул пересохшие губы, ему немилосердно хотелось пить, будто этот разговор вытягивал все его силы, каплю за каплей. (зачем вы напали на наш лагерь)
— Тар’кул зик ва’шин фарс… — (чтобы отвлечь ваши силы)
Пленник уронил голову, и кровь тонкой струйкой потекла из его носа прямо на грудь, впитываясь в ткань. Вальтер и сам чувствовал себя не лучше: голова болела, хотелось пить и отчего-то есть, хотя ещё минуту назад желудок был категорически против любой еды.
Оставив шамана в том самом виде, он вышел из шатра, в надежде, что свежий воздух поможет. За палаткой же его встретило пронзительное голубое небо и свет, яркий настолько, что не было никаких сил поднять глаза к солнцу. Кто-то подхватил его под локоть и куда-то поволок — сил на сопротивление не было, и подсознание шептало, что это мог быть только магистр Алеанон.
Упав пыльным мешком под какой-то навес, Вальтер проморгался и уставился на мужчину. Вместо слов магистр пихнул ему в руку кружку с водой и какую-то лепешку. Невероятно, армейский повар еще не успел запалить костер для готовки, так откуда же эта еда?
Впрочем, думать об этом он не собирался, тут же впился зубами в лепёшку, едва различая вкус мяса в ней, словно голодный волк. Плевать, главное успеть урвать сколько можно. Холодная вода со вкусом трав потекла по подбородку, но он этого не замечал, словно одержимый, вгрызаясь в пищу.
— Это ж надо было додуматься до такого… — магистр покачал головой, скорее устало, чем неодобрительно. — Так напрямую давить шамана, сильно рисковал ты, парень… Не вздумай больше так делать, слышишь? Ты или угробишь себя, или же… Не торопись ты с этим, понял?
Питер ас Алеанон сидел рядом, бросив свой плащ прямо на пыльную землю. И по его лицу нельзя было догадаться, о чём он думал. Вместо этого Вальтер неопределённо промычал и оглянулся в поисках еды, почти автоматически.
— Это из моих личных запасов, — ответил магистр на его голодный взгляд. — Паёк придётся подождать, там капитан проверяет только припасы.
Стало неловко, но голод легко победил это чувство. Пришлось стиснуть пальцы, на секунду напоминая себе о манерах.
— Спасибо большое, господин магистр.
— Да брось, всё нормально, — отмахнулся тот. — Рассказывай, что удалось получить от шамана.
Он вытер губы тыльной стороной ладони — тут, на войне, манерам оставалось всё меньше и меньше места. Сквозь клубы пыли к ним под навес брёл капитан, который, судя по виду, только закончил разбираться с потерями. Дождавшись, пока командир пнёт сапогом подходящий ящик, чтобы усесться на него, Вальтер начал рассказ.
— Я не уверен… я боюсь, моё знание языка… — оба взрослых мужчины смотрели на него внимательно, и ему ничего не оставалось, как отбросить свои сомнения. — Он назвал меня чтецом мыслей, а потом сказал, что тахрим — это специальный отряд лазутчиков. Но… самое важное — он сказал, что они напали на лагерь, чтобы отвлечь внимание наших сил.
Капитан сердито хмыкнул и пробормотал под нос какое-то забористое ругательство.
— Вот же… я как раз хотел отдать приказ о подкреплении, — он извлёк из кармана уже изрядно мятую карту, которую, казалось, только магия удерживала от полнейшего распада. — Смотрите, мы с вами вот тут. Это довольно далеко от южного перевала, где сейчас идут основные столкновения. И если сейчас сюда перенаправить какие-то войска, то что-то останется без защиты. И это вряд ли будет перевал — на это командование не пойдёт.
— Ближайший к нам лагерь — вот тут… — Вальтер ткнул пальцем в крестик на карте. — И это на прямом пути к академии.
— До академии довольно далеко… — задумчиво протянул капитан и посмотрел на магистра.
— Мне это совсем не нравится, — мрачно ответил некромант. — По военной логике академия хорошо укреплена, там полно магов и простых бойцов. Кроме того, любые войска, даже самый быстрый и лёгкий отряд, не сможет так быстро пройти вглубь страны без риска быть зажатым в тиски.
— А лёгкая конница не сможет удержать такой темп в течение двух дней и нанести какой-то реальный вред академии, — подхватил капитан. — Это кажется совершенно безопасным местом.
— Да. Кажется, — согласился магистр. — Кстати, на небе ни облачка, и ветра нет.
Все трое обернулись и будто только сейчас заметили: вокруг ни намёка на пылевую бурю, ничего, что могло бы помешать отправить сигнал.
— Да оставь меня вниманием Всевидящий! — закричал капитан. — Это же ловушка, и я не понимаю, в чём она заключается!
— Но зато мы знаем, куда они нанесут следующий удар, — магистр подскочил на ноги. — И мы должны их остановить.
10.03.2026 07:30 Глава 21. Сталью и кровью
Альмирия, Магическая академия
Марианна тяжело открыла дверь мастерской. Внутри пахло медью и пылью, а на руках ещё оставалась лёгкая вибрация от работы с артефактами. Она оперлась на косяк, закрыла глаза на мгновение и глубоко вдохнула, стараясь стряхнуть с себя усталость.
Долго задерживаться не стоит, обед все же по расписанию. И она направилась в столовую академии. Шум разговоров и запах свежей выпечки встречали её у дверей.
Марианна нашла свободный столик у окна, опустилась на стул и откинулась, позволяя телу хоть немного расслабиться.
Через мгновение к ней подсела знакомая — Элиана ас Ворт, студентка факультета Иллюзий. Элиана склонилась над столом и с лёгкой усмешкой спросила:
— Слушай, Марианна… а ты как-то вообще пытаешься соответствовать?
Марианна глубоко вздохнула, ощущая, как напряжение от работы с артефактами стекает в ноги. Внутри всё ещё пульсировала остаточная энергия, и ей понадобилась пара секунд, чтобы понять вопрос:
— Соответствовать чему?
Элиана слегка откинулась на спинку стула, подперев подбородок рукой, и усмехнулась:
— Ну своему новому статусу. Ты не Лисания, куда тебе, но могла бы хотя бы попробовать выглядеть получше. Бриару же стыдно будет рядом с тобой. Хотя может это все была шутка? Он решил нас всех разыграть, назвав тебя своей невестой. В это я могу поверить.
Это было настолько нелепо, что Марианна даже не нашлась что ответить. Что на это вообще скажешь? Что она не невеста Бриара? Что она ему отказала? Что она и не хочет быть Лисанией?
— Давай, признавайся, что между вами было? – Элиана окинула ее презрительным взглядом. – Никогда не поверю, что он мог влюбиться в такую…
Шум в столовой внезапно стих, когда кто-то вскрикнул у окна:
— Смотрите! Там гонец!
Марианна бросила взгляд наружу. На дороге мчался всадник на невероятной скорости. Тёмная шерсть животного была покрыта странными рунами, которые светились слабым серебристым светом вдоль спины и боков. Грива развевалась, но нити её словно сами светились. Копыта вздымали лёгкую искрящуюся пыль, и казалось, что воздух вибрировал от скорости.
Торопливо доев булочку, Марианна бросилась во двор. Воздух был наполнен суматохой: шум разговоров, топот копыт и лёгкий запах пыли от мчащегося всадника.
