–– Сказав это, Валерий подал ему взгляд, полный скрытого интереса. Мол, ты можешь, конечно, не говорить, но вообще-то бы следовало. Не получив ответа, военный не выдержал.
–– Где ты нашел его такого?
–– Где нашел, там уже нет. –– Загадочно ухмыльнулся Френсис-Алексей.
–– Ладно. А зачем просил прекратить тренировки?
–– Если все пойдет так, как я рассчитал, а можешь поверить, все пойдет так, как я рассчитал, то им понадобится только выносливость.
–– В план операции мог бы и посвятить. Знаешь, непросто прибегать к услугам ГУР.
Френсис невозмутимо развел руками.
–– Крохотная прогулка к ЧАЭС, ничего такого. С кем надо она уже согласована. Все остальное – табу. Ни им, ни тебе знать это незачем. Для успеха достаточно будто того, что я сообщу Мэтью.
–– А если его убьют?
Кибертон ухмыльнулся.
–– Этого? Не убьют. Можешь не беспокоиться.
–– Ну... Хорошо.
Они помолчали.
–– Лучше скажи мне, у тебя все под прямым контролем? Эксцессы нам не нужны.
–– Эксцессов не будет. –– Ответил собеседник. Алексей встал.
–– Хорошо. Тогда пускай группа будет наготове. Как только на окраинах зоны начнется эта операция-имитация... –– Тут его глаза на мгновенье приобрели розовый отблеск, какой бывает у присыпанных пеплом углей. Про себя он подумал: «Когда у Белого все навернется». –– ... в общем пусть будут готовы. Ну а теперь мне пора уходить.
Направляюсь к выходу он достал телефон из кармана.
–– Собираешься позвонить ему?
–– И это да. Но сперва мне хотелось бы услышать старого друга.
Последние два слова Кибертон произнес с такой интонацией, что Валерий подумал: «Надеюсь, я никогда не окажусь в списке твоих старых друзей». Застыв в проеме, уходящий включил громкую связь и жизнерадостно поздоровался на английском. Лицо его расплылось в напускном добродушии. Валерий, проводивший до этого совещания с полковником Корпачом по видеосвязи, уже слышал Мэтью и потому окончательно спутался. Голос на том конце провода точно принадлежал не ирландцу.
В это же время Бортников заканчивал доклад об украинской обстановке. Владимир Путин сидел, подперев голову и долгим взглядом изучал карту.
–– Таким образом, в ближайшее время в небе над ней должны оказаться два военных борта. Скорее всего – по очереди.
–– Их цель – ЧЗО. Это понятно. Выяснили, что в контейнере?
–– Так точно, оружие.
–– Уверены в этом?
–– Моя голова. –– Ответил директор и наклонив голову, ударил ребром ладони по шее. Путин кивнул и вновь склонился над картой, одним глазом при этом посмотрев на Нарышкина.
–– Допустим – провокация. –– Произнес тот. –– Но я одного не понимаю: как они собираются ее перебить? Ведь всему миру это будет видно.
Бортников пожал плечами. Он и сам думал об этом не один час.
–– Вот то-то и оно. –– Задумчиво произнес Владимир Путин. Вновь и вновь вглядываясь в узелки рек, он медленно провел по карте костяшками пальцев. Взгляд его изобличал напряженную работу мысли. –– Здесь что-то не сходится...
В начале утра, в самом начале стрельбы за деревню, с группой, в которую входил лейтенант Кудасенко, связались по радио и приказали явиться под Бравары. Сообщение прозвучало в относительной тишине – все пять членов группы, до этого отдыхавшие, выслушали его молча. Мэтью в этот момент в комнате не было – минуту назад он отошел со срочным звонком. Вернувшись, ирландец сам сказал не успевшим известить его парням:
–– По машинам.
Погрузившись в два джипа, они поехали. Богдан, Легавый и Грант ехали вместе, Дрозд, Керчь и Волчок – в соседней машине. За день до этого ему удалось переговорить Ольгой и она сказала ему, что как раз сегодня будет у мамы в Браварах. Богдан спросил у Мэтью, можно ли будет заскочить по пути к ним. Мэтью сказал, что время терпит.
В соседней машине лютовал Волчок. Вероломно добравшись до барабана управленья колонками, он включил на всю «Меч Арея» группы «Тiнь Солнця», не забыв, разумеется, выставить при проигрывании вторую скорость. Когда же Керчь обреченно спросил его, зачем все время их ускоряет, подразумевая песни, Волчок ответил:
–– Ну, ми ж не в класі корекції!
К этому времени на дороге стали мелькать дерева и деревни. Обычные, среднестатистические дома. Обычные, средне-статичные жители: бабушки, дедушки, ученики, крыльцо, выложенное плиткой для ванны, облупившаяся стена у окна, сад, заведенный "чтобы как у людей", вполне приличные заборы и задние стены, сарайчики. На улице было все еще холодно и люди сидели за белыми шторами по домам. Хотя и был день, окна у некоторых уже горели. В некоторых домах ворчало ТВ. В стране дьявол знает, что происходило. Дед Степан Иваныч, глядя на новости о перестрелках, почесал затылок и произнес: «–– Пиздец!», забыв, однако, что, в силу глухости, он стал говорить несколько громче. Внуки третьеклассники немедленно засмеялись и баба Нюра, разносившая оладушки, изменившись в лице стянула тапок. В следующую секунду произошло неожиданное ебо и под новый взрыв смеха Степан Иванович, потирая ухо покатился «... ко всем чертям на улицу, матершинник! Чему детей учишь, а?! Они же все слышат!..».
Чуть дальше центра последней деревни два джипа остановились у косого домишки, за забором которого виднелась плакучая ива. Одетая в куртку гармошкой, Ольга уже стояла возле заезда (Богдан ей позвонил), до этого смешно переставляя по грязи ноги уточкой. Ее старушка-мать, с внуком на шее, помахала зятю из окна. Они обнялись. Остальные в это время также вылезли. Волчок, Дрозд и Керчь выбралось из машины под громкую музыку.
–– Кто-нибудь, помогите! –– Простонал Керчь, сетуя на хиты. –– Сичень, может быть поменяемся?
–– Э нет, он ваш. –– Произнес Богдан, отстраняя Ольгу.
–– Привет, мальчишки.
Все поздоровались. Даже Волчок, видя приветливое ее лицо произнес на удивление вполне нескорое: «––Привет, Оля».
–– Ну, с богом.
–– Давай.
Он пошел к джипу, она быстро-быстро перекрестила его. Двадцать четыре минуты спустя они уже разбирали свое снаряжение.
Вылет согласовали на обед. Загрузившись в МИ-5, они взлетели, подергивая лямки парашютов больше для куража, нежели из страха. За короткое время вертолет достиг границы зоны, но в этот момент резко изменил курс. Абсолютно бледный, Мэтью рванул в кабину пилота:
–– Какого дьявола здесь происхо?!..
–– Выброс. –– Невозмутимо ответил пилот. –– Или может быть приземлиться хотите мертвыми?
Мэтью сел. В скором времени тоже случилось и с вертолетом. Почти три час прошли в напряженном ожидании.
Узнав о Выбросе псевдо-Кибертон позвонил Валерию Федоровичу, сохраняя спокойствие.
–– Контейнер уже сбросили?
–– Да. Ночью, как и было условлено.
–– Защитой от выброса он ведь оснащен?
–– Обижаешь.
Положив трубку, Френсис спокойно выдохнул и постучал по столу безымянным пальцем.
–– Ха-ра-шо.
На борт поднялись только в четыре. Погода испортилась и от парашютов было принято решение отказаться. «–– Трос всему голова» –– Ободряюще сказал Легавый, подергав его, когда они вновь загружались. В полпятого они облетели второй квадрат и, продолжая идти по приборам, достигли точки высадки у Янтаря (именно этот вертолет имели в виду сталкеры из тоннеля). Заливаемая дождем, группа спустилась по тросу и, чавкнув по грязи, направилась в Рыжий лес под прикрытием непромокаемых плащей. Не промокали они так себе. Лишь когда военные прошли по мосту, прикрывшись от неожиданно поднявшихся в небе сигнальных ракет, и заняли известные нам позиции, сони смогли натянуть над ветками тент. Закончив с этим, разведчики приступили к изучению местности.
–– Наблюдения?
–– Да двадцать одно с перебором. Вся дорога просматривается... –– Ответил Легавый и обернулся на молнию, блеснувшую над лесом. –– Еще грохот этот.
Тоже сказал и Сичень, наблюдавший город в бинокль поверх ПНВ, т.к. ночному виденью мешала ракета.
–– Что думаешь? –– Спросил он, повернув голову к Мэтью.
–– Да-а честно говоря, я думал пробраться под прикрытием ночи, но тут светло, как днем. С другой стороны, они не ожидают... Или ожидают... Повременим.
Весь следующий день они наблюдали. Когда же он солнце стало переплавляться в закат, группа приподнялась и, словно воры, спустилась с холма. Взвесив все "за" и "против", они все же решили проскочить вечером.
–– Идем внимательно. От тени к тени.
Литра проснулся от слабого хрипа, прозвучавшего где-то совсем далеко, почти на границе Агропрома и слуха. Вокруг была темнота, немного изрезанная полутонами гасших углей. Краткий отсвет луны настороженно мерцал на левой стене у самого выхода, рядом с которым слышался шорох, усиленный тишиной сна семи людей.
–– Ша-ар! –– Очень тихо позвал Литра. В ответ не прозвучало ни единого слова, только кто-то повернулся со спины на бок, да ветер заскребся впереди по металлу. Ветер ли? Этот вопрос Литра сперва счел игрой воображения, но затем, мгновение спустя он стал подниматься в нем драматичным инстинктом. Еще не успев привыкнуть к тьме, парень сумел настроить уши и уловил слишком уж больше количество звуков. Вдали, должно быть – возле вагонов, что-то смутно блеснуло, точно бы стеклышко. Сперва Литра подумал, что это очки и это Шар, но тут он увидел еще такие же стекла, затем еще и еще и тут подумал, что слишком уж близко очки Шара к земле. Внезапная догадка пронзила его. Тихо, стараясь совладать с начавшим охватывать его страхом и не издать при этом ни единого звука, сталкер потянулся к АКа, нащупав который он случайно щелкнул предохранителем. Шум прекратился, словно его оборвали и в ставшей невыносимо глухой темноте Литра все больше трясясь потянулся ладонью по цевью к фонарику. Несмотря на тишину и застывшие стекла, блеск которых теперь неотрывно смотрел на него, хотя он и был чернее тени, ему казалось, что он издает слишком много шума и где-то примерно от середины цевья оставшийся путь он проделал одним указательным пальцем. Когда второй его палец стал ползти по курку, Литра спиной почувствовал, как на хребте у незримой твари, которая теперь, он был уверен, наблюдает за ним в ночной темноте, дыбом встают острые волосы. Вспышка осветила раскрытые пасти. Спугнутые, несколько тварей с визгом отскочили к стенам в то время как их вожак – гигантский пес с красной раной на месте правого глаза низко наклонил голову и зарычал. Через секунду вой двух десятков глоток прокатился по стенам. Взвинченные им, сталкеры дернулись от сна, в испуге, полусонные потянувшись к оружию. Литра дал очередь, улетевшую в темноту. Стоя, он чувствовал, как дрожали колени.
–– Стволы, стволы!..
Его крик потонул в бешенном лае. Псы ринулись на них, завязалась борьба на расстоянии, пули рикошетили, проносясь по потолку огненным градом. В пылу стрельбы Литра увидел, как один из парней всадил в пса два десятка патронов, а тот, вынырнув со стороны, вцепился ему в кадык – из-за темноты одиночка принял за него стену. Пули ложились справа, железный плач двух вагонов стучал по ушам, затем что-то сильное вцепилось руку и следующий залп зазвучал уже где-то над головой. Бросаемый по земли, Литра понял, что его пытаются рвать. Схватив пса но ощупь, он сдавил ему голову. Тот вырывался, рвя руки когтями. Рык и земля, вперемешку с собственной кровью, полились парню на голову, но одиночки продолжал жать, а тварь – вырываться. К тому моменту, как увлекаемый ей, он выдавил мутанту глаза, тот дотащил его до кострища. В почти померкшем свете угле Литра увидел, что по жестокой иронии все это время сражался со слепым псом, которому сделал дыры как раз на месте, где природой назначено быть глазам. С сильным креном влево сталкер поднялся. Вокруг слышались только грызня, крики и скрежет зубов. Луч света от брошенного им автоматом выхватывал из мрака подножку вагончика. Схватив его, Литра развернулся и в свете фонарика живыми увидел только мутантов.
–– Господи!..
Он шагнул в сторону, судорожно пытаясь вытащить магазин и паскудный фонарь отвалился от цевья. Звуки лап раздались в двух метрах, и первая харя уже выплыла над лучом, заставив тот дернуться. Зажатый полумесяцем, Литра был отрезан от выхода и подсвечивая все вокруг только стрельбой, был вынужден пятиться, со стучащим сердцем следя за тем, как освещавший стены огонь разрывает все новую и новую псину. Теперь все зависело от его меткости.
С последним патроном сомкнулась над ним, сделав охвативший его ужас кромешным. Секунду парню казалось, что он уже умер и лежит в тесном склепе. Затем он обнаружил, что стоит, вжавшись в самый дальний угол и что рожок опустел одновременно с последней собакой, которая лежала у его ног. На миг он застыл, не чувствуя ни автомата, ни холода, а после поспешно перезарядился. К фонарю его донесли ватные ноги.
Тоннель был мертв. В свете луча на полу и стенах видны были пятна крови; клоки волос, вырванные из мутантов вместе с мясом, теребил ветер. Кровавые реки неслышно вытекали из погибших людей. Те из собак, чьи морды уцелели, сохранили на них выражения ненависти.
––...ять! –– Выдохнул сталкер. Повертев головой, он осмотрел тоннель и не заметив признаков жизни, медленно прошел за вагоны. Прилив адреналина все еще владел им и рациональное желание начать обыскивать трупы еще не могло прийти ему в головы. Подойдя к освещенному луной месту на стенке, Литра остановился, чувствуя жжение в обеих руках. Он посмотрел на них. Рукава были порваны в требуху. Кусочки одежды утонули в спекшейся крови. Литра поморщился.
–– А... А-а...
Глядя на них, он почему-то подумал о том, сколько, должно быть, уйдет на руки йода, но тут неожиданно его пронзила другая мысль. «Чих!». Похолодев под сердцем, сталкер вернулся к трупам и стал рыскать вдоль них, перебегая п приседая каждого, теперь уже сам напоминая пса.
–– Чих?! Чих!
Чиха не было. По оставшимся в меньшинстве уцелевшим лицам, пытаться найти его было нельзя, но вот одежда – одежда на всех была не его. Еще раз осмотрев трупы, Литра вернулся к вагонам, посмотрел за каждым из них. За правым из них увидел Копоть. Его бинокль упирался в шею. Ноги были изорваны. Рядом лежали двое псов, продырявленных в решето. Автомат валялся в двух с лишим метрах. В отстегнутый магазин поверх показывавшего нос патрона набилась земля. Удерживая автомат, Литра вышел на улицу. Напрасно. Здесь автомат не мог помочь ему. Ничто не могло. Расширившимися глазами сталкер увидел два тела. Первое – справа, свернувшееся калачом, словно застигнутое на границе сна и второе. У этого второго была одежда Чиха и не было лица. Выгнутое, с подтянутыми к груди руками, словно зачем-то тянувшееся, оно лежало, слегка раскинув локти. Такое положение они приобрели после того, как ни них наступил один из псов.
–– Нет... Не...
Литра свалился на колени, не успев сделать ни шага. Тупая боль в сердце прошибла его, резко заставив глаза замутиться. Не узнавая собственного голоса, он разревелся. Он даже не плакал скорей, но скрипел, точно объятое пламенем дерево, ветки которого из-за жара переламываются одно за другим. Постепенно с этой болью смешалась боль рук и Литра выл, прижав их к груди, ощущая в запястьях раскаленные угли и при этом вся тянул, тянул руки вперед.
–– Чи-и-их!..
Затем, всосав сопли, пытаясь гневом отогнать смерть, он подполз к нему, думая в тот момент самые невозможные мысли: что это не Чих, что он, должно быть, переоделся, что труп на него не похож даже и что...
–– Где ты нашел его такого?
–– Где нашел, там уже нет. –– Загадочно ухмыльнулся Френсис-Алексей.
–– Ладно. А зачем просил прекратить тренировки?
–– Если все пойдет так, как я рассчитал, а можешь поверить, все пойдет так, как я рассчитал, то им понадобится только выносливость.
–– В план операции мог бы и посвятить. Знаешь, непросто прибегать к услугам ГУР.
Френсис невозмутимо развел руками.
–– Крохотная прогулка к ЧАЭС, ничего такого. С кем надо она уже согласована. Все остальное – табу. Ни им, ни тебе знать это незачем. Для успеха достаточно будто того, что я сообщу Мэтью.
–– А если его убьют?
Кибертон ухмыльнулся.
–– Этого? Не убьют. Можешь не беспокоиться.
–– Ну... Хорошо.
Они помолчали.
–– Лучше скажи мне, у тебя все под прямым контролем? Эксцессы нам не нужны.
–– Эксцессов не будет. –– Ответил собеседник. Алексей встал.
–– Хорошо. Тогда пускай группа будет наготове. Как только на окраинах зоны начнется эта операция-имитация... –– Тут его глаза на мгновенье приобрели розовый отблеск, какой бывает у присыпанных пеплом углей. Про себя он подумал: «Когда у Белого все навернется». –– ... в общем пусть будут готовы. Ну а теперь мне пора уходить.
Направляюсь к выходу он достал телефон из кармана.
–– Собираешься позвонить ему?
–– И это да. Но сперва мне хотелось бы услышать старого друга.
Последние два слова Кибертон произнес с такой интонацией, что Валерий подумал: «Надеюсь, я никогда не окажусь в списке твоих старых друзей». Застыв в проеме, уходящий включил громкую связь и жизнерадостно поздоровался на английском. Лицо его расплылось в напускном добродушии. Валерий, проводивший до этого совещания с полковником Корпачом по видеосвязи, уже слышал Мэтью и потому окончательно спутался. Голос на том конце провода точно принадлежал не ирландцу.
В это же время Бортников заканчивал доклад об украинской обстановке. Владимир Путин сидел, подперев голову и долгим взглядом изучал карту.
–– Таким образом, в ближайшее время в небе над ней должны оказаться два военных борта. Скорее всего – по очереди.
–– Их цель – ЧЗО. Это понятно. Выяснили, что в контейнере?
–– Так точно, оружие.
–– Уверены в этом?
–– Моя голова. –– Ответил директор и наклонив голову, ударил ребром ладони по шее. Путин кивнул и вновь склонился над картой, одним глазом при этом посмотрев на Нарышкина.
–– Допустим – провокация. –– Произнес тот. –– Но я одного не понимаю: как они собираются ее перебить? Ведь всему миру это будет видно.
Бортников пожал плечами. Он и сам думал об этом не один час.
–– Вот то-то и оно. –– Задумчиво произнес Владимир Путин. Вновь и вновь вглядываясь в узелки рек, он медленно провел по карте костяшками пальцев. Взгляд его изобличал напряженную работу мысли. –– Здесь что-то не сходится...
***
В начале утра, в самом начале стрельбы за деревню, с группой, в которую входил лейтенант Кудасенко, связались по радио и приказали явиться под Бравары. Сообщение прозвучало в относительной тишине – все пять членов группы, до этого отдыхавшие, выслушали его молча. Мэтью в этот момент в комнате не было – минуту назад он отошел со срочным звонком. Вернувшись, ирландец сам сказал не успевшим известить его парням:
–– По машинам.
Погрузившись в два джипа, они поехали. Богдан, Легавый и Грант ехали вместе, Дрозд, Керчь и Волчок – в соседней машине. За день до этого ему удалось переговорить Ольгой и она сказала ему, что как раз сегодня будет у мамы в Браварах. Богдан спросил у Мэтью, можно ли будет заскочить по пути к ним. Мэтью сказал, что время терпит.
В соседней машине лютовал Волчок. Вероломно добравшись до барабана управленья колонками, он включил на всю «Меч Арея» группы «Тiнь Солнця», не забыв, разумеется, выставить при проигрывании вторую скорость. Когда же Керчь обреченно спросил его, зачем все время их ускоряет, подразумевая песни, Волчок ответил:
–– Ну, ми ж не в класі корекції!
К этому времени на дороге стали мелькать дерева и деревни. Обычные, среднестатистические дома. Обычные, средне-статичные жители: бабушки, дедушки, ученики, крыльцо, выложенное плиткой для ванны, облупившаяся стена у окна, сад, заведенный "чтобы как у людей", вполне приличные заборы и задние стены, сарайчики. На улице было все еще холодно и люди сидели за белыми шторами по домам. Хотя и был день, окна у некоторых уже горели. В некоторых домах ворчало ТВ. В стране дьявол знает, что происходило. Дед Степан Иваныч, глядя на новости о перестрелках, почесал затылок и произнес: «–– Пиздец!», забыв, однако, что, в силу глухости, он стал говорить несколько громче. Внуки третьеклассники немедленно засмеялись и баба Нюра, разносившая оладушки, изменившись в лице стянула тапок. В следующую секунду произошло неожиданное ебо и под новый взрыв смеха Степан Иванович, потирая ухо покатился «... ко всем чертям на улицу, матершинник! Чему детей учишь, а?! Они же все слышат!..».
Чуть дальше центра последней деревни два джипа остановились у косого домишки, за забором которого виднелась плакучая ива. Одетая в куртку гармошкой, Ольга уже стояла возле заезда (Богдан ей позвонил), до этого смешно переставляя по грязи ноги уточкой. Ее старушка-мать, с внуком на шее, помахала зятю из окна. Они обнялись. Остальные в это время также вылезли. Волчок, Дрозд и Керчь выбралось из машины под громкую музыку.
–– Кто-нибудь, помогите! –– Простонал Керчь, сетуя на хиты. –– Сичень, может быть поменяемся?
–– Э нет, он ваш. –– Произнес Богдан, отстраняя Ольгу.
–– Привет, мальчишки.
Все поздоровались. Даже Волчок, видя приветливое ее лицо произнес на удивление вполне нескорое: «––Привет, Оля».
–– Ну, с богом.
–– Давай.
Он пошел к джипу, она быстро-быстро перекрестила его. Двадцать четыре минуты спустя они уже разбирали свое снаряжение.
Вылет согласовали на обед. Загрузившись в МИ-5, они взлетели, подергивая лямки парашютов больше для куража, нежели из страха. За короткое время вертолет достиг границы зоны, но в этот момент резко изменил курс. Абсолютно бледный, Мэтью рванул в кабину пилота:
–– Какого дьявола здесь происхо?!..
–– Выброс. –– Невозмутимо ответил пилот. –– Или может быть приземлиться хотите мертвыми?
Мэтью сел. В скором времени тоже случилось и с вертолетом. Почти три час прошли в напряженном ожидании.
Узнав о Выбросе псевдо-Кибертон позвонил Валерию Федоровичу, сохраняя спокойствие.
–– Контейнер уже сбросили?
–– Да. Ночью, как и было условлено.
–– Защитой от выброса он ведь оснащен?
–– Обижаешь.
Положив трубку, Френсис спокойно выдохнул и постучал по столу безымянным пальцем.
–– Ха-ра-шо.
На борт поднялись только в четыре. Погода испортилась и от парашютов было принято решение отказаться. «–– Трос всему голова» –– Ободряюще сказал Легавый, подергав его, когда они вновь загружались. В полпятого они облетели второй квадрат и, продолжая идти по приборам, достигли точки высадки у Янтаря (именно этот вертолет имели в виду сталкеры из тоннеля). Заливаемая дождем, группа спустилась по тросу и, чавкнув по грязи, направилась в Рыжий лес под прикрытием непромокаемых плащей. Не промокали они так себе. Лишь когда военные прошли по мосту, прикрывшись от неожиданно поднявшихся в небе сигнальных ракет, и заняли известные нам позиции, сони смогли натянуть над ветками тент. Закончив с этим, разведчики приступили к изучению местности.
–– Наблюдения?
–– Да двадцать одно с перебором. Вся дорога просматривается... –– Ответил Легавый и обернулся на молнию, блеснувшую над лесом. –– Еще грохот этот.
Тоже сказал и Сичень, наблюдавший город в бинокль поверх ПНВ, т.к. ночному виденью мешала ракета.
–– Что думаешь? –– Спросил он, повернув голову к Мэтью.
–– Да-а честно говоря, я думал пробраться под прикрытием ночи, но тут светло, как днем. С другой стороны, они не ожидают... Или ожидают... Повременим.
Весь следующий день они наблюдали. Когда же он солнце стало переплавляться в закат, группа приподнялась и, словно воры, спустилась с холма. Взвесив все "за" и "против", они все же решили проскочить вечером.
–– Идем внимательно. От тени к тени.
Литра проснулся от слабого хрипа, прозвучавшего где-то совсем далеко, почти на границе Агропрома и слуха. Вокруг была темнота, немного изрезанная полутонами гасших углей. Краткий отсвет луны настороженно мерцал на левой стене у самого выхода, рядом с которым слышался шорох, усиленный тишиной сна семи людей.
–– Ша-ар! –– Очень тихо позвал Литра. В ответ не прозвучало ни единого слова, только кто-то повернулся со спины на бок, да ветер заскребся впереди по металлу. Ветер ли? Этот вопрос Литра сперва счел игрой воображения, но затем, мгновение спустя он стал подниматься в нем драматичным инстинктом. Еще не успев привыкнуть к тьме, парень сумел настроить уши и уловил слишком уж больше количество звуков. Вдали, должно быть – возле вагонов, что-то смутно блеснуло, точно бы стеклышко. Сперва Литра подумал, что это очки и это Шар, но тут он увидел еще такие же стекла, затем еще и еще и тут подумал, что слишком уж близко очки Шара к земле. Внезапная догадка пронзила его. Тихо, стараясь совладать с начавшим охватывать его страхом и не издать при этом ни единого звука, сталкер потянулся к АКа, нащупав который он случайно щелкнул предохранителем. Шум прекратился, словно его оборвали и в ставшей невыносимо глухой темноте Литра все больше трясясь потянулся ладонью по цевью к фонарику. Несмотря на тишину и застывшие стекла, блеск которых теперь неотрывно смотрел на него, хотя он и был чернее тени, ему казалось, что он издает слишком много шума и где-то примерно от середины цевья оставшийся путь он проделал одним указательным пальцем. Когда второй его палец стал ползти по курку, Литра спиной почувствовал, как на хребте у незримой твари, которая теперь, он был уверен, наблюдает за ним в ночной темноте, дыбом встают острые волосы. Вспышка осветила раскрытые пасти. Спугнутые, несколько тварей с визгом отскочили к стенам в то время как их вожак – гигантский пес с красной раной на месте правого глаза низко наклонил голову и зарычал. Через секунду вой двух десятков глоток прокатился по стенам. Взвинченные им, сталкеры дернулись от сна, в испуге, полусонные потянувшись к оружию. Литра дал очередь, улетевшую в темноту. Стоя, он чувствовал, как дрожали колени.
–– Стволы, стволы!..
Его крик потонул в бешенном лае. Псы ринулись на них, завязалась борьба на расстоянии, пули рикошетили, проносясь по потолку огненным градом. В пылу стрельбы Литра увидел, как один из парней всадил в пса два десятка патронов, а тот, вынырнув со стороны, вцепился ему в кадык – из-за темноты одиночка принял за него стену. Пули ложились справа, железный плач двух вагонов стучал по ушам, затем что-то сильное вцепилось руку и следующий залп зазвучал уже где-то над головой. Бросаемый по земли, Литра понял, что его пытаются рвать. Схватив пса но ощупь, он сдавил ему голову. Тот вырывался, рвя руки когтями. Рык и земля, вперемешку с собственной кровью, полились парню на голову, но одиночки продолжал жать, а тварь – вырываться. К тому моменту, как увлекаемый ей, он выдавил мутанту глаза, тот дотащил его до кострища. В почти померкшем свете угле Литра увидел, что по жестокой иронии все это время сражался со слепым псом, которому сделал дыры как раз на месте, где природой назначено быть глазам. С сильным креном влево сталкер поднялся. Вокруг слышались только грызня, крики и скрежет зубов. Луч света от брошенного им автоматом выхватывал из мрака подножку вагончика. Схватив его, Литра развернулся и в свете фонарика живыми увидел только мутантов.
–– Господи!..
Он шагнул в сторону, судорожно пытаясь вытащить магазин и паскудный фонарь отвалился от цевья. Звуки лап раздались в двух метрах, и первая харя уже выплыла над лучом, заставив тот дернуться. Зажатый полумесяцем, Литра был отрезан от выхода и подсвечивая все вокруг только стрельбой, был вынужден пятиться, со стучащим сердцем следя за тем, как освещавший стены огонь разрывает все новую и новую псину. Теперь все зависело от его меткости.
С последним патроном сомкнулась над ним, сделав охвативший его ужас кромешным. Секунду парню казалось, что он уже умер и лежит в тесном склепе. Затем он обнаружил, что стоит, вжавшись в самый дальний угол и что рожок опустел одновременно с последней собакой, которая лежала у его ног. На миг он застыл, не чувствуя ни автомата, ни холода, а после поспешно перезарядился. К фонарю его донесли ватные ноги.
Тоннель был мертв. В свете луча на полу и стенах видны были пятна крови; клоки волос, вырванные из мутантов вместе с мясом, теребил ветер. Кровавые реки неслышно вытекали из погибших людей. Те из собак, чьи морды уцелели, сохранили на них выражения ненависти.
––...ять! –– Выдохнул сталкер. Повертев головой, он осмотрел тоннель и не заметив признаков жизни, медленно прошел за вагоны. Прилив адреналина все еще владел им и рациональное желание начать обыскивать трупы еще не могло прийти ему в головы. Подойдя к освещенному луной месту на стенке, Литра остановился, чувствуя жжение в обеих руках. Он посмотрел на них. Рукава были порваны в требуху. Кусочки одежды утонули в спекшейся крови. Литра поморщился.
–– А... А-а...
Глядя на них, он почему-то подумал о том, сколько, должно быть, уйдет на руки йода, но тут неожиданно его пронзила другая мысль. «Чих!». Похолодев под сердцем, сталкер вернулся к трупам и стал рыскать вдоль них, перебегая п приседая каждого, теперь уже сам напоминая пса.
–– Чих?! Чих!
Чиха не было. По оставшимся в меньшинстве уцелевшим лицам, пытаться найти его было нельзя, но вот одежда – одежда на всех была не его. Еще раз осмотрев трупы, Литра вернулся к вагонам, посмотрел за каждым из них. За правым из них увидел Копоть. Его бинокль упирался в шею. Ноги были изорваны. Рядом лежали двое псов, продырявленных в решето. Автомат валялся в двух с лишим метрах. В отстегнутый магазин поверх показывавшего нос патрона набилась земля. Удерживая автомат, Литра вышел на улицу. Напрасно. Здесь автомат не мог помочь ему. Ничто не могло. Расширившимися глазами сталкер увидел два тела. Первое – справа, свернувшееся калачом, словно застигнутое на границе сна и второе. У этого второго была одежда Чиха и не было лица. Выгнутое, с подтянутыми к груди руками, словно зачем-то тянувшееся, оно лежало, слегка раскинув локти. Такое положение они приобрели после того, как ни них наступил один из псов.
–– Нет... Не...
Литра свалился на колени, не успев сделать ни шага. Тупая боль в сердце прошибла его, резко заставив глаза замутиться. Не узнавая собственного голоса, он разревелся. Он даже не плакал скорей, но скрипел, точно объятое пламенем дерево, ветки которого из-за жара переламываются одно за другим. Постепенно с этой болью смешалась боль рук и Литра выл, прижав их к груди, ощущая в запястьях раскаленные угли и при этом вся тянул, тянул руки вперед.
–– Чи-и-их!..
Затем, всосав сопли, пытаясь гневом отогнать смерть, он подполз к нему, думая в тот момент самые невозможные мысли: что это не Чих, что он, должно быть, переоделся, что труп на него не похож даже и что...
