Под боевыми копытами-кастетами захрипел волк. Мчавшийся правее Гелморус прилип к шее лошади, обеими руками вцепившись в копье, на древко которого, расплескивая кишки, насаживались Рамиды. Слева от Фрола, с небольшой задержкой схлестнулись пешие. Огромный серый, закованный в чугун, с запекшейся на локте сталью, похожей на вымя, опустил молот, пылающий зеленым огнем, целясь в самого младшего из курсантов. Не сменив направления, не отклоняясь ни вправо, ни влево, тот вскочил прямо на железное древко, высоко подняв ноги над зеленым огнем. Сделав шаг по нему, он, с дышавшим благородным азартом криком: «–– Гойда-а-а!», ударил булавой снизу-вверх с такой скоростью, что хлынувшая кровь обогнала закричавший от рассечения воздух. Тварь упала, раскинув руки, в то время, как молот остался стоять.
–– Вот тебе и не обжог пятки! –– Выкрикнул один из легионеров, вертевшийся волчком с мечом на перевес. Вокруг него падали вертикально рассеченные серые. В это время Фрол и всадник Эмо?рсиан поравнялись с двумя конными магами. Не позаботившись о защите, легионер отбил кинжальный удар одного из колдунов и проехал дальше, готовясь сместить лезвие в сторону. Уклонившись от выпада, серый схватил его за горло зеленой рукой и тотчас же его кривые пальцы вспыхнули зеленным. Ядовитый дым, точно от взрыва, поднялся, окутав голову воина, мгновенно впитавшись в пустоты открытого шлема. Фрол дрогнул, видев, как из носа несчастного полилась кровь, а из его глаз вырвались два червя, бросившиеся друг другу в объятья и закольцевавшиеся большим перекрестием на лице. Мгновением позже шлем сморщился, и иссушенная голова отделилась от тела. Помедлив мгновение, тело начало падать на бок, но Фролу было уже не до того.
Усвоив урок, он первым делом отсек магу руку и, словно пораженные громом желуди, пальцы осыпались, объятые зеленым огнем. Падая, они попытались уцепиться за лошадь, но только прожгли ее мышцы и круп, отчего конь под колдуном поднялся на задние ноги. Вложив все силы в этот замах, Фрол отсек лошади голову и когда та повалилась обрубком вперед, повернул свою. Пришпорив ее, он подскочил к только что начавшему вставать колдуну, схватил его за одежду и, держа его в обеих руках, доволок вплоть до торчавшего посреди боя молота, на ручку которого и насадил его на полном скаку. Подгоняемый сообщенным импульсом и не в силах сопротивляться, колдун проскользил по древку, отчаянно вереща, вплоть до его боевой части, горевшего зеленым пламенем. Едва коснувшись его, огонь обуяло колдуна, и он издох, визжа до последнего. К этому времени один из низших Рамидов попытался стащить Фрола с коня. Меч последнего ввиду его габаритов не позволил быстро отреагировать и потому Фрол мог бы расстаться с жизнью, если бы не вовремя подоспевшие пехотинцы. Вонзившись в серого аж с трех сторон, они подняли его на копьях, отчего нижнюю челюсть Фрола забрызгало.
Ничто не бодрит так сильно, как гниль на лицк, вперемешку с кровью, утертая в пылу боя холодной латной перчаткой. Покончив с ней, Фрол бросился на оставшихся серых и за мгновение зарубил их всех. В это же время Гелморус сражался с оставшимся магом. Вычертив перед собой вспыхнувшую зеленым дугу толщиной с длань, серый отпарировал ею взмах сабли и подался к военному, пустив в ход кинжал. Клинок скользнул по плечу, визгнув, как кот, сопротивляющийся утоплению. Гелморус взмахнул мечом, но маг схватил его лезвие и то сломалось в месте захвата. Серым потоком сталь начала быстро таять. Однако военный не растерялся. Свободной рукой схватив Рамида за шею, он бросился с ним с коней, налету занося обрубок железа. Гремя доспехами, они свалились на чьи-то кишки. Одежды мага в полете взметнулись, окутав локти и нагрудную часть доспеха Геморуса. Прижав серого телом, человек вогнал ему сталь по рукоять в глаз, моментально убив проклятого мага. Поднявшись, он увидел, что первая группа врагов повержена. В этот момент Фрол закричал:
–– Берегись!
Гелморус поспешно обернулся, забыв про меч, однако в шаговой доступности никого не было. Тогда он скосил взгляд на себя и с ужасом увидел, что плащ Рамида, прилипший к его доспеху, ожил, превратившись в забулькавшую и прожигающую железо грязь. Несколько курсантов подскочили к нему и только с их помощь легионер сумел освободиться без членовредительства. Из доспеха на нем остались только шлем и сапоги. Никак не скорбя об этом, военный снова оседлал лошадь. Когда же в глазах Фрола он прочитал недоумение, Гелморус с улыбкой ответил:
–– Да так даже лучше, проветривание... А ты что, думал мы все будем жить вечно? Меч мне!
Один из курсантов протянул было молниеподобный клинок Рамидов, но тут же отнял его с возгласом: «–– Ой!» и за озирался, подыскивая оружие, нетронутое скверной.
–– Давай этот! –– Отрезал Гелморус. –– Что может быть лучше, чем бить Рамидов их же оружием?
И с ухмылкой добавил:
–– Интересно, а это славит Смафла, чи нет?
Тем временем пеший курсант возвестил о том, что новая группа серых уже подбегала к ним, рассредоточиваясь дугой.
–– Вот у этих и спросим!
Эту группу возглавлял серый с мечом-крестовиной – у него было четыре лезвия, наподобие строительного сверла. Его грудь покрывал доспех из припаянных к телу рук и ног побежденных когда-то рыцарей – все они были в броне, уже оскверненной хулительными символами, изречениями и наставлениями, как-то: «Как говорил один поэт, Вельнус Перепентус: "Сри, жри и умри нахуй"», «Делай все тихо и стандартно» и прочими непотребствами. Его шлем, не имевший защиты глаз, был увенчан двумя плоскими стальными рогами, рождавшимися не из заглавия, но шедшими вдоль всего шлема. Глаза его напоминали кучки залитого вином стекла, оставшегося на месте битой бутылки. Руки, все в шрамах, не имели защиты. Рядом с ним шел пеший Рамид, вооруженный трехметровым копьем, которое внизу имело заостренное лезвие, как у резака. Вокруг этих доих растекалась река гнилостных серых, позади которых стояли двое магов в плащах. Одеты они были аналогично первым двоим.
Без всякой команды один из них ринулся в бой, увлекая остальных гнилых Рамидов и владельца меча-крестовины. Возле здоровяка с копьем остались только еще один маг и один коленопреклоненный серый. Уж почувствовав растекавшийся по крови адреналин, Фрол направил коня точно на мага. Он был пешим. Гелморус кинулся на хозяина крестовины. Вокруг них засвистели копейные выстрелы. В другой момент Паскудо может и струсил бы, но сейчас он был слишком храбр для этого, да и не время было рассуждать. Задрав обе руки, он замахнулся, но в этот момент ладони колдуна вспыхнули синим. Проделав им вращательное движение против часовой, он содрал кожу с шеи коня, заставив ее взорваться и переломил позвонки, в результате чего Фрол упал на бок. В следующую секунду оборванный конь рухнул на него не раздавив только чудом. Выхвативший из-за спины два кинжала маг был уже здесь. «Выкопанные мертвецы!» –– Воскликнул мысленно Фрол.
В первый раз их клинки скрестились у его лица на манер снежинки. Еще спустя миг Фрол отбил удар снизу и выбил один из кинжалов пинком. Тот пролетел метр и вонзился в затылок Рамиду с крестовиной, который склонившемуся над поваленным Гелморусом. Судя по тому, как ловко он выхватил его из затылка, особого урона ему это не нанесло, однако Гелморус, спасенный этой скоротечной задержкой, отсек ему голову. Постояв мгновение, обезглавленное тело медленно осело. В это время левее один легионер выстрелил в Рамида в упор. Того кувырнуло, и он упал, как падают поверженные существа, изображения которых встречается на стародавних религиозных фресках.
Отбив еще удар, Фрол подсек мечом мага и прикончил его, несмотря на то, что тот поднял начавшую зеленеть руку. Два пальца вспыхнуло, вверх побежал легкий дымок, однако на большее дважды мертвого не хватило. Паскудо, увидев еще две приближавшиеся к ним группы врагов, направился в сторону любителя надписей, когда внезапно один из серых сорвал с мертвого плащ и подбросил его. В ту же секунду второй маг сорвал такой же с себя и, растянув его, передал один конец стоявшему на коленях Рамиду. Оба плаща одинаково замерцали и зазеленели. Дождавшись кивка, Рамид копье-коса с разбега подпрыгнул и с головой ушел в ткань. В следующую секунду он выпал из плаща, развевавшегося над головой Фрола.
Последний произнес нечто нечленораздельное, общей формой напоминающее: «–– Тыгыдык!», с каковым криком бросился в сторону. Приземлившись, Рамид взмахнул косой снизу, сразу подняв большой плат земли. Грязь, комья и черви разлетелись в стороны. В это же время из плаща вывалились серый и маг. Первому не повезло – он не успел сгруппироваться и упал плашмя. Через секунду маг приземлился двумя ногами на его голову. К этому времени вокруг сражавшихся образовалась толпа гнилых всадников. Выделив, в общей сложности, полторы сотни серых бодаться с военными, Пунатвой направил оставшихся на разбегавшийся в страхе людей, темпы побега которых возросли с первым же столкновением, принеся, кроме прочего, еще больше сумятицы.
Увидев все это Фрол перехватил на скаку порожнего коня и, развернув его, осмотрелся. Все было кончено. Клещи почти сомкнулись, оставалось либо погибнуть с жителями, либо спасать себя. Отклонив выпад копья, он криком высказал свои соображенья Гемлорусу.
–– Что будем делать?!
–– А у нас есть варианты? –– Спросил уже шесть раз раненный легионер.
Одновременно с этим Пунатвой мысленно получал последние указания от Пакета. «Отлично, отлично! Осталось теперь... Миг подожди».
Недоумевающий Пунатвой повернул голову. К их позициям приближалось около шести десятков всадников. С первым из доскакавших беседовал Лактамор. «Это же воины Стекрока. Если они здесь...».
–– Застава! –– Воскликнул он, от злобы перехватив крыло одного из орлов и сломав его.
–– О, могучий Пунатвой! –– Обратился к нему подчиненный Рамид.
–– Да?!
–– Какие-то воины на горизонте. Не наши.
Пунатвой развернулся и увидел войска Мирона Крагса, среди первых рядов которого скакали лейтенант Дримо и Орест Красная Перчатка. В это же время, стоявший чуть поодаль Йориг развернул Маусаперту и помчался в сторону. «Вот сейчас-то мы их плетениями!..».
«–– Пунатвой, ты здесь?
–– Да, мой владыка.
–– Видишь на горизонте...
–– Да.
–– Перенаправь основные силы на них. Армию вербовать некогда, сейчас бы сохранить то, что имеем. Мы атакуем ударом косого лезвия. Сметите при-городскую горстку, а дальше необходимо застопорить этих. Пунатвой.
–– Да?
–– Их много больше, чем нас. Сам ты отступишь. Возьмешь ветеранов и...
–– Но ведь вся армия... Все то, что осталось... Все то, что собрано!
–– Придется пожертвовать ими вновь. Частью из них
–– Только не это!
–– Да. У меня есть план. Слушай».
–– Они разворачиваются! –– Прокричал один из курсантов. Тотчас же легионеры и Фрол, как ни трудна была битва, все как один, оборотили головы. Несчетная толпа серых, что с двух сторон нависала над ними – со стороны города, где они бежали вдоль стен и со стороны подходов к нему через поля – меняла свое направление. Почти дорвавшиеся до жителей серые задрожали, недоумевая приказам, начавшим пульсировать в головах. Наступавшие же на отряд Фрола, так и не дойдя до них, точно волна, что, разбившись о сваи под пляжным пирсом, обдает брызгами поросшие водорослями балки, стала громоздко разворачиваться. Медленно, точно состоя из разных частей, чумное воинство перегруппировывалось, чтобы встретить людей. Перегруппировывалось и не успевало. Всадники Крагса, измученные тяготами перехода, а больше – злобой за то, что так долго водили их за носы, мчались каленым клином. Их железная поступь сотрясала поля, отдаваясь за спинами, в пустых домах. Там, в отдалении, за высокой стеной, в оконных рамах дрожали немногие уцелевшие стекла. И эта дрожь – как города, так и земли перед ним, передалась и на три четверти окруженным.
–– Сближение! –– Крича во все горло, скомандовал Фрол, устремляя коня по направлению к клину. В мгновение ока выжившие пехотинцы разместились на крупах уцелевших лошадей, бок о бок с оставшимися в живых всадниками и прорвав нестройное окружение серых. Проскочив, Паскудо, ведомый неведомым чувством, вдруг бросил взгляд за спину. Развернув лошадь и подняв над головою молниевидный клинок, Гелморус встречал наступавших Рамидов.
–– Что ты делаешь?!
–– А как вы уйдете?! –– Не оборачиваясь, прокричал он и устремил в сторону свободную руку. Проследив за ней, Фрол увидел, что растерявшиеся серые пришли в себя и устремились на выручку остальным, вновь начав обволакивать отступающих.
–– Гелморус!..
–– Бегите!
В следующую секунду зеленые штрихи распороли воздух над головой Фрола, заставив коня взбрыкнуть.
–– Гелморус!..
Схватив себя за челюсть, Фрол развернулся, зная, что ответа он не получит. В следующее мгновение он не видел ничего, кроме вырывавшейся из-под копыт земли.
Гелморуса отрезало от них черным вихрем. Спокойно сидя в седле, он наблюдал, как с обеих сторон от него потоком проносятся уродливые твари, с отвращением глядя на угловатые плечи, прихрамывания, глядя на то, как одни валятся с ног и их топчут другие, как среди тварей, что были людьми бегут твари, бывшие животными; свое былое невосполнимо утратили и первые, и вторые. Часть этого потока, прервав погоню остановилась, начав обступать военного и, словно король темных глубин, на гребне этого противоестественного потока, ступая по ползающим, сбивавшимся у его ног, шел воин Хвори, копье-резак. Приподняв оружие к уху, он точил лезвие о плоский рог и, вместе со стальным хрипом с него слетали и редкие, быстро гасшие искры. Смеясь омерзительным смехом, оно воскликнуло:
–– Ты готов к смерти, смертный?
И от его хохота ноги и руки на его броне медленно задрожали, словно потревоженный толчком холодец. Гелморус ответил спокойным тоном:
–– Давай уже.
Чудовище ухмыльнулось и рукой отпустило столпившихся серых.
–– Не задерживайтесь. Ведь именно этого он и желает.
Неистовыми кульбитами монстр взвил оружие над головой, придавая наклонами внушительную траекторию лезвию. Коса то опускалась, то резала воздух, разбрасывая зачерпнутые лохмотья земли. Гелморус привстал в седле, а после пригнулся, откинув руки и, взнуздав коня, бросился на врага. Под топот бесчисленных ног, бушующий позади них – первые люди сметали первых Рамидов; быстроногие серые врывались во фланг, круша черепа цепями; кони топтали и кони, сраженные, падали; зеленый огонь брызгал из глаз обретших возвышение тварей; наивысшим фальцетом верезжал несчастный крот, оказавшийся в невиданной круговерти – они сшиблись, не замечая ни стали, ни расстояния. Со скоростью, равной сложению крыльев коршуна, Гелморус, пригнувшись, взмахнул мечом, метя под ребра и вместе с этим увидел над собой отсеченные и кровоточащие лошадиные лапы. В следующий миг мир завертелся. Опережая друг друга, на землю упали две спины – его и лошади, тонной живого веса приложившейся на него. Плеск грязи разлетелся из-под спины во все стороны.
Чудом не задавленный, Гелморус изогнулся от боли, разворачиваясь на колене и прикрываясь для защиты молниевидным клинком. Конь в это время все еще летел дальше. В этот же час, как мгновенье назад волны грязи, целый рой искр осветил его лицо. С железным скрежетом клинки столкнулись в реснице от его носа.
–– Вот тебе и не обжог пятки! –– Выкрикнул один из легионеров, вертевшийся волчком с мечом на перевес. Вокруг него падали вертикально рассеченные серые. В это время Фрол и всадник Эмо?рсиан поравнялись с двумя конными магами. Не позаботившись о защите, легионер отбил кинжальный удар одного из колдунов и проехал дальше, готовясь сместить лезвие в сторону. Уклонившись от выпада, серый схватил его за горло зеленой рукой и тотчас же его кривые пальцы вспыхнули зеленным. Ядовитый дым, точно от взрыва, поднялся, окутав голову воина, мгновенно впитавшись в пустоты открытого шлема. Фрол дрогнул, видев, как из носа несчастного полилась кровь, а из его глаз вырвались два червя, бросившиеся друг другу в объятья и закольцевавшиеся большим перекрестием на лице. Мгновением позже шлем сморщился, и иссушенная голова отделилась от тела. Помедлив мгновение, тело начало падать на бок, но Фролу было уже не до того.
Усвоив урок, он первым делом отсек магу руку и, словно пораженные громом желуди, пальцы осыпались, объятые зеленым огнем. Падая, они попытались уцепиться за лошадь, но только прожгли ее мышцы и круп, отчего конь под колдуном поднялся на задние ноги. Вложив все силы в этот замах, Фрол отсек лошади голову и когда та повалилась обрубком вперед, повернул свою. Пришпорив ее, он подскочил к только что начавшему вставать колдуну, схватил его за одежду и, держа его в обеих руках, доволок вплоть до торчавшего посреди боя молота, на ручку которого и насадил его на полном скаку. Подгоняемый сообщенным импульсом и не в силах сопротивляться, колдун проскользил по древку, отчаянно вереща, вплоть до его боевой части, горевшего зеленым пламенем. Едва коснувшись его, огонь обуяло колдуна, и он издох, визжа до последнего. К этому времени один из низших Рамидов попытался стащить Фрола с коня. Меч последнего ввиду его габаритов не позволил быстро отреагировать и потому Фрол мог бы расстаться с жизнью, если бы не вовремя подоспевшие пехотинцы. Вонзившись в серого аж с трех сторон, они подняли его на копьях, отчего нижнюю челюсть Фрола забрызгало.
Ничто не бодрит так сильно, как гниль на лицк, вперемешку с кровью, утертая в пылу боя холодной латной перчаткой. Покончив с ней, Фрол бросился на оставшихся серых и за мгновение зарубил их всех. В это же время Гелморус сражался с оставшимся магом. Вычертив перед собой вспыхнувшую зеленым дугу толщиной с длань, серый отпарировал ею взмах сабли и подался к военному, пустив в ход кинжал. Клинок скользнул по плечу, визгнув, как кот, сопротивляющийся утоплению. Гелморус взмахнул мечом, но маг схватил его лезвие и то сломалось в месте захвата. Серым потоком сталь начала быстро таять. Однако военный не растерялся. Свободной рукой схватив Рамида за шею, он бросился с ним с коней, налету занося обрубок железа. Гремя доспехами, они свалились на чьи-то кишки. Одежды мага в полете взметнулись, окутав локти и нагрудную часть доспеха Геморуса. Прижав серого телом, человек вогнал ему сталь по рукоять в глаз, моментально убив проклятого мага. Поднявшись, он увидел, что первая группа врагов повержена. В этот момент Фрол закричал:
–– Берегись!
Гелморус поспешно обернулся, забыв про меч, однако в шаговой доступности никого не было. Тогда он скосил взгляд на себя и с ужасом увидел, что плащ Рамида, прилипший к его доспеху, ожил, превратившись в забулькавшую и прожигающую железо грязь. Несколько курсантов подскочили к нему и только с их помощь легионер сумел освободиться без членовредительства. Из доспеха на нем остались только шлем и сапоги. Никак не скорбя об этом, военный снова оседлал лошадь. Когда же в глазах Фрола он прочитал недоумение, Гелморус с улыбкой ответил:
–– Да так даже лучше, проветривание... А ты что, думал мы все будем жить вечно? Меч мне!
Один из курсантов протянул было молниеподобный клинок Рамидов, но тут же отнял его с возгласом: «–– Ой!» и за озирался, подыскивая оружие, нетронутое скверной.
–– Давай этот! –– Отрезал Гелморус. –– Что может быть лучше, чем бить Рамидов их же оружием?
И с ухмылкой добавил:
–– Интересно, а это славит Смафла, чи нет?
Тем временем пеший курсант возвестил о том, что новая группа серых уже подбегала к ним, рассредоточиваясь дугой.
–– Вот у этих и спросим!
Эту группу возглавлял серый с мечом-крестовиной – у него было четыре лезвия, наподобие строительного сверла. Его грудь покрывал доспех из припаянных к телу рук и ног побежденных когда-то рыцарей – все они были в броне, уже оскверненной хулительными символами, изречениями и наставлениями, как-то: «Как говорил один поэт, Вельнус Перепентус: "Сри, жри и умри нахуй"», «Делай все тихо и стандартно» и прочими непотребствами. Его шлем, не имевший защиты глаз, был увенчан двумя плоскими стальными рогами, рождавшимися не из заглавия, но шедшими вдоль всего шлема. Глаза его напоминали кучки залитого вином стекла, оставшегося на месте битой бутылки. Руки, все в шрамах, не имели защиты. Рядом с ним шел пеший Рамид, вооруженный трехметровым копьем, которое внизу имело заостренное лезвие, как у резака. Вокруг этих доих растекалась река гнилостных серых, позади которых стояли двое магов в плащах. Одеты они были аналогично первым двоим.
Без всякой команды один из них ринулся в бой, увлекая остальных гнилых Рамидов и владельца меча-крестовины. Возле здоровяка с копьем остались только еще один маг и один коленопреклоненный серый. Уж почувствовав растекавшийся по крови адреналин, Фрол направил коня точно на мага. Он был пешим. Гелморус кинулся на хозяина крестовины. Вокруг них засвистели копейные выстрелы. В другой момент Паскудо может и струсил бы, но сейчас он был слишком храбр для этого, да и не время было рассуждать. Задрав обе руки, он замахнулся, но в этот момент ладони колдуна вспыхнули синим. Проделав им вращательное движение против часовой, он содрал кожу с шеи коня, заставив ее взорваться и переломил позвонки, в результате чего Фрол упал на бок. В следующую секунду оборванный конь рухнул на него не раздавив только чудом. Выхвативший из-за спины два кинжала маг был уже здесь. «Выкопанные мертвецы!» –– Воскликнул мысленно Фрол.
В первый раз их клинки скрестились у его лица на манер снежинки. Еще спустя миг Фрол отбил удар снизу и выбил один из кинжалов пинком. Тот пролетел метр и вонзился в затылок Рамиду с крестовиной, который склонившемуся над поваленным Гелморусом. Судя по тому, как ловко он выхватил его из затылка, особого урона ему это не нанесло, однако Гелморус, спасенный этой скоротечной задержкой, отсек ему голову. Постояв мгновение, обезглавленное тело медленно осело. В это время левее один легионер выстрелил в Рамида в упор. Того кувырнуло, и он упал, как падают поверженные существа, изображения которых встречается на стародавних религиозных фресках.
Отбив еще удар, Фрол подсек мечом мага и прикончил его, несмотря на то, что тот поднял начавшую зеленеть руку. Два пальца вспыхнуло, вверх побежал легкий дымок, однако на большее дважды мертвого не хватило. Паскудо, увидев еще две приближавшиеся к ним группы врагов, направился в сторону любителя надписей, когда внезапно один из серых сорвал с мертвого плащ и подбросил его. В ту же секунду второй маг сорвал такой же с себя и, растянув его, передал один конец стоявшему на коленях Рамиду. Оба плаща одинаково замерцали и зазеленели. Дождавшись кивка, Рамид копье-коса с разбега подпрыгнул и с головой ушел в ткань. В следующую секунду он выпал из плаща, развевавшегося над головой Фрола.
Последний произнес нечто нечленораздельное, общей формой напоминающее: «–– Тыгыдык!», с каковым криком бросился в сторону. Приземлившись, Рамид взмахнул косой снизу, сразу подняв большой плат земли. Грязь, комья и черви разлетелись в стороны. В это же время из плаща вывалились серый и маг. Первому не повезло – он не успел сгруппироваться и упал плашмя. Через секунду маг приземлился двумя ногами на его голову. К этому времени вокруг сражавшихся образовалась толпа гнилых всадников. Выделив, в общей сложности, полторы сотни серых бодаться с военными, Пунатвой направил оставшихся на разбегавшийся в страхе людей, темпы побега которых возросли с первым же столкновением, принеся, кроме прочего, еще больше сумятицы.
Увидев все это Фрол перехватил на скаку порожнего коня и, развернув его, осмотрелся. Все было кончено. Клещи почти сомкнулись, оставалось либо погибнуть с жителями, либо спасать себя. Отклонив выпад копья, он криком высказал свои соображенья Гемлорусу.
–– Что будем делать?!
–– А у нас есть варианты? –– Спросил уже шесть раз раненный легионер.
Одновременно с этим Пунатвой мысленно получал последние указания от Пакета. «Отлично, отлично! Осталось теперь... Миг подожди».
Недоумевающий Пунатвой повернул голову. К их позициям приближалось около шести десятков всадников. С первым из доскакавших беседовал Лактамор. «Это же воины Стекрока. Если они здесь...».
–– Застава! –– Воскликнул он, от злобы перехватив крыло одного из орлов и сломав его.
–– О, могучий Пунатвой! –– Обратился к нему подчиненный Рамид.
–– Да?!
–– Какие-то воины на горизонте. Не наши.
Пунатвой развернулся и увидел войска Мирона Крагса, среди первых рядов которого скакали лейтенант Дримо и Орест Красная Перчатка. В это же время, стоявший чуть поодаль Йориг развернул Маусаперту и помчался в сторону. «Вот сейчас-то мы их плетениями!..».
«–– Пунатвой, ты здесь?
–– Да, мой владыка.
–– Видишь на горизонте...
–– Да.
–– Перенаправь основные силы на них. Армию вербовать некогда, сейчас бы сохранить то, что имеем. Мы атакуем ударом косого лезвия. Сметите при-городскую горстку, а дальше необходимо застопорить этих. Пунатвой.
–– Да?
–– Их много больше, чем нас. Сам ты отступишь. Возьмешь ветеранов и...
–– Но ведь вся армия... Все то, что осталось... Все то, что собрано!
–– Придется пожертвовать ими вновь. Частью из них
–– Только не это!
–– Да. У меня есть план. Слушай».
–– Они разворачиваются! –– Прокричал один из курсантов. Тотчас же легионеры и Фрол, как ни трудна была битва, все как один, оборотили головы. Несчетная толпа серых, что с двух сторон нависала над ними – со стороны города, где они бежали вдоль стен и со стороны подходов к нему через поля – меняла свое направление. Почти дорвавшиеся до жителей серые задрожали, недоумевая приказам, начавшим пульсировать в головах. Наступавшие же на отряд Фрола, так и не дойдя до них, точно волна, что, разбившись о сваи под пляжным пирсом, обдает брызгами поросшие водорослями балки, стала громоздко разворачиваться. Медленно, точно состоя из разных частей, чумное воинство перегруппировывалось, чтобы встретить людей. Перегруппировывалось и не успевало. Всадники Крагса, измученные тяготами перехода, а больше – злобой за то, что так долго водили их за носы, мчались каленым клином. Их железная поступь сотрясала поля, отдаваясь за спинами, в пустых домах. Там, в отдалении, за высокой стеной, в оконных рамах дрожали немногие уцелевшие стекла. И эта дрожь – как города, так и земли перед ним, передалась и на три четверти окруженным.
–– Сближение! –– Крича во все горло, скомандовал Фрол, устремляя коня по направлению к клину. В мгновение ока выжившие пехотинцы разместились на крупах уцелевших лошадей, бок о бок с оставшимися в живых всадниками и прорвав нестройное окружение серых. Проскочив, Паскудо, ведомый неведомым чувством, вдруг бросил взгляд за спину. Развернув лошадь и подняв над головою молниевидный клинок, Гелморус встречал наступавших Рамидов.
–– Что ты делаешь?!
–– А как вы уйдете?! –– Не оборачиваясь, прокричал он и устремил в сторону свободную руку. Проследив за ней, Фрол увидел, что растерявшиеся серые пришли в себя и устремились на выручку остальным, вновь начав обволакивать отступающих.
–– Гелморус!..
–– Бегите!
В следующую секунду зеленые штрихи распороли воздух над головой Фрола, заставив коня взбрыкнуть.
–– Гелморус!..
Схватив себя за челюсть, Фрол развернулся, зная, что ответа он не получит. В следующее мгновение он не видел ничего, кроме вырывавшейся из-под копыт земли.
Гелморуса отрезало от них черным вихрем. Спокойно сидя в седле, он наблюдал, как с обеих сторон от него потоком проносятся уродливые твари, с отвращением глядя на угловатые плечи, прихрамывания, глядя на то, как одни валятся с ног и их топчут другие, как среди тварей, что были людьми бегут твари, бывшие животными; свое былое невосполнимо утратили и первые, и вторые. Часть этого потока, прервав погоню остановилась, начав обступать военного и, словно король темных глубин, на гребне этого противоестественного потока, ступая по ползающим, сбивавшимся у его ног, шел воин Хвори, копье-резак. Приподняв оружие к уху, он точил лезвие о плоский рог и, вместе со стальным хрипом с него слетали и редкие, быстро гасшие искры. Смеясь омерзительным смехом, оно воскликнуло:
–– Ты готов к смерти, смертный?
И от его хохота ноги и руки на его броне медленно задрожали, словно потревоженный толчком холодец. Гелморус ответил спокойным тоном:
–– Давай уже.
Чудовище ухмыльнулось и рукой отпустило столпившихся серых.
–– Не задерживайтесь. Ведь именно этого он и желает.
Неистовыми кульбитами монстр взвил оружие над головой, придавая наклонами внушительную траекторию лезвию. Коса то опускалась, то резала воздух, разбрасывая зачерпнутые лохмотья земли. Гелморус привстал в седле, а после пригнулся, откинув руки и, взнуздав коня, бросился на врага. Под топот бесчисленных ног, бушующий позади них – первые люди сметали первых Рамидов; быстроногие серые врывались во фланг, круша черепа цепями; кони топтали и кони, сраженные, падали; зеленый огонь брызгал из глаз обретших возвышение тварей; наивысшим фальцетом верезжал несчастный крот, оказавшийся в невиданной круговерти – они сшиблись, не замечая ни стали, ни расстояния. Со скоростью, равной сложению крыльев коршуна, Гелморус, пригнувшись, взмахнул мечом, метя под ребра и вместе с этим увидел над собой отсеченные и кровоточащие лошадиные лапы. В следующий миг мир завертелся. Опережая друг друга, на землю упали две спины – его и лошади, тонной живого веса приложившейся на него. Плеск грязи разлетелся из-под спины во все стороны.
Чудом не задавленный, Гелморус изогнулся от боли, разворачиваясь на колене и прикрываясь для защиты молниевидным клинком. Конь в это время все еще летел дальше. В этот же час, как мгновенье назад волны грязи, целый рой искр осветил его лицо. С железным скрежетом клинки столкнулись в реснице от его носа.
