И тут Дис, посмотрев на мальчика, поняла, что второго ребенка Велены нет здесь. Но она помнила твердо, что детей было двое! Что… сердце кольнуло подозрение, когда она взглянула в полные боли глаза одичалой.
— Велена? – эхом спросила Дис и, все поняв, отбросив приличествующие манеры, обняла ее. – Не говори ничего. Идем со мной.
И Дис увела Велену и ее сына в замок. Подальше от чужих ушей и глаз.
Дис получила письмо от Балина, и конечно приготовила покои, что просил Торин. Но в письме Балин умолчал, почему брат просил об этом. Для нее было полной неожиданностью появление Велены и ее сына. С другой стороны она очень хорошо знала о собственичестве Торина и его поступок укладывался в ее представление о нем. Вряд ли Велена могла сказать ему нет, а отдать сына… какая мать поступит так?
— Мне жаль, – негромко сказала Дис, сочувственно накрыв ладонь Велены своей. Женщина к тихой радости Дис оказалась довольно разумной – не билась в истерике и слезах, позволив себе проронить лишь одну слезу, рассказывая о смерти своего сына.
Верен… какое необычное имя.
— Мне жаль, что так случилось, – повторила Дис. – У меня тоже сыновья и если бы… мне правда жаль, Велена. Но у вас есть еще один сын.
Гномка ободряюще улыбнулась мальчику, опасливо стоящему у матери.
— Как тебя зовут? – мягко спросила она.
Мальчик взглянул на мать, а затем смущенно опустил глаза:
— Милрад… – прошептал он.
— Милрад, – проговорила Дис это имя, перекатывая непривычное имя на языке. – Это красивое имя. Достойное правнука короля.
— Он всего лишь мальчик, – надтреснутым голосом возразила, отчаявшаяся Велена. – Но ни как не внук короля. Он не ровня вашим детям, госпожа. Ваш брат пожелал, чтобы мы приехали сюда, но нам не место здесь.
Дис сочувственно подумала, что на месте Велены думала так же. И все же… кровь не вода.
— В нем течет кровь моего брата, а он был сыном и первенцем моего отца, принца Трайна, – спокойно сказала она. – И этого достаточно. У Торина нет детей, мои же сыновья… Торин хотел бы объявить наследником Фили… но это убьёт мальчика.
Велена невольно вздрогнула, осознав, что Дис ей не врет.
— И твоего сына он наследником не объявит, – неохотно продолжила Дис. – Думаю, я должна тебе объяснить… наш клан слаб, и утратил власть и Корону. У нас много врагов и более того кровников. Никто не станет убивать детей, но стоит им стать взрослыми и принять право Наследовать Торину… и их жизнь станет не угодна почти всем. Никто не желает, что бы кто-то с кровью Трора Великого захотел утвердить свое право на Верховную Корону. Пока Торин не женат… они тешат себя надеждами.
— Что он возьмет в жены… – понятливо проговорила Велена, тут же оборвав себя.
Дис утвердительно кивнула, задумчиво и остро взглянув на одичалую.
— Верно. Жена из враждебного клана, могла бы упрочить наше положение… но куда более вероятнее, это стало бы нашим концом. Один клан примириться, другие ощерятся еще более. Торин никогда не жениться. И на тебе, прости, тоже.
Странно, но при этих словах в глазах Велены вспыхнула надежда.
— Госпожа, прошу вас, я не желаю ничего подобного, поверьте! Помогите мне и сыну уйти, и мы никогда не побеспокоим вас!
Дис с сожалением посмотрела на неё.
— Велена, ты хочешь потерять еще одного сына?
Велена вздрогнула и побледнела, как от удара.
— Ты не выживешь одна, – с жалостью, но твердо продолжила Дис. – В горах не безопасно. На равнине – ты сама знаешь! – могут быть еще живые мертвецы! Кто защитит вас? Тебя, Милрада? За этими стенами вы в большей безопасности. А Торин… он не зло во плоти.
Велена обречено опустила взор, а за дверью послышался тихий шум.
Дис невесело улыбнулась и обернулась:
— Фили, Кили, зайдите, – позвала она и угадала.
Мальчишки, преисполненные любопытства, ввалились в комнату.
— Мальчики, подойдите и познакомьтесь. Это госпожа Велена, ваша тётя.
— Здравствуйте! – хором выпалили мальчишки, с любопытством косясь на Милрада.
— Милрад, – обратилась к мальчику Дис. – Это Фили, а это Кили. Они твои двоюродные братья. Я надеюсь, вы подружитесь.
— Дядя сказал, что твой папа, был нам дядей, – наивно сказал Кили, во все глаза смотря на нового братца. – А ты его помнишь?
— Кого? – растерянно спросил Милрад, удивившись.
— Ну, кого-кого? – досадливо спросил Кили. – Папу! Вот Фили папу помнит, а я нет. А ты своего помнишь?
— Нет, – напряженно ответил Милрад.
— Я тоже плохо помню… – признался тут Фили, нахмурившись. – По-правде, почти совсем не помню.
— Не-е-т! – возмутился Кили, замотав головой. – Ты помнишь! Ты сам говорил, что у папы были вот такенные усы!
Дис и Велена молча переглянулись. Может в их жизни и не все будет гладко, но мальчики… ради них стоит держаться.
Двалина в Эред Луине не было.
Выяснил это встревоженный Балин очень скоро. Для этого оказалось достаточно переговорить с их среднем братом, Сезаром, который на дух не переносил Двалина.
— Не упоминай при мне этого! – огрызнулся средний Фундин. – Век бы его глаза не видели! Нет его здесь, нашел о ком думать!
— Он твой брат, Сезар, – с досадой упрекнул его Балин. – Когда ты забудешь свои обиды к нему?
— Обиды? – переспросил его брат. – Балин, он убил моего сына!
— Не он, – помрачнел Балин. – Его приняли за Фили…
— Да, – едко огрызнулся Сезар, сжав кулаки. – Забыл почему?! Потому что Двалин одел его в одежды сына Дис! И вытолкнул вперед на церемонии! Детская шутка-озорство, дети сами поменялись местами, а убийца опознался! Можешь говорить все угодно, но ОН ЗНАЛ! Знал, об убийце, знал, что кровник Торина проник на церемонию Представления мальчиков Предкам! Знал, и осознанно подставил Виллана под стрелу! Да пусть сгниет в орочьем говне, тварь!
— Сезар…
— Оставь меня! – рыкнул зло Сезар, в ярости оттолкнув его и уходя прочь.
Балин с горечью вздохнул. После смерти Виллана остальные братья негласно приняли сторону Сезара, оборвав отношения с Двалином… и никто не хотел говорить с Балином об этом. Семья и прежде дружные братья Фундины оказались расколоты.
Вряд ли Двалин хотел смерти племяннику… он думал, что успеет вычислить убийцу до его удара…
И просто опоздал.
Балин устало посмотрел вслед среднему брату. Ненависть Сезара не утихала… и Балин боялся, что однажды Сезар и Двалин схватятся на смерть.
А может…?
Балин поспешно отбросил это страшное подозрение. Быть братоцбийцей это из страшнейших преступлений. Сезар не пошел бы на это…
Вздохнув, Балин направился к тому, кого хотел навестить вторым по возвращении. Лекарь оказался на месте и выслушал его.
— А что узбад? – спросил он.
— Торин не хочет присутствовать при этом. Но он знает наши обычаи. И это обезопасит мальчиков. У нашего клана много врагов, – ответил, не сказав ни слова лжи, Балин.
Торин и правда знал их обычаи, хоть и неоправданно тянул с их исполнением. И он бы не хотел присутствовать при этом. И врагов у них много… и мальчики, став кастратами, станут безраличны в глазах врагов. Потому как возможность продолжить Род и взять себе власть у них будет уничтожена.
— Значит, он уедет? – понимающе спросил лекарь.
— Да, уедет, – со вздохом кивнул Балин. – Он хотел проверить на днях северную границу с Эред Луином… вы сделаете это в его отсутствие. Прежде всего Фили, а потом другие мальчики.
Лекарь кивнул.
— Как скажете. Только как их мать? И та женщина?
Балин спокойно положил кошелек с деньгами на стол у свечи.
— Не беспокойтесь. Они останутся в своих комнатах, и я успокою их. Жизни мальчиков это не угрожает. Леди Дис достаточно мудра, чтобы это понять. Это для благо их Рода.
Дис опасалась возвращения брата. По правде сказать, свою несвободу при нём гномка ощущала куда острей, чем в его отсутствие. И не скажешь, что Торин во всем следил за ней, но вот его власть над сыновья Дис тревожила и мучила, Возможно, это говорила в ней мать, но на сердце было тяжело и обидно. Обидно, что с каждым месяцем её отодвигали все дальше от мальчиков, не позволяя проявлять ни «излишней» своей любви, ни заботы. Подарки не приветствовались, тревога по поводу чернильных и багровых синяков после занятий… не высмеивалось, но это снисхождение во взоре Торина, явно воспринимавшего ее беспокойство глупыми и неразумными, женскими… это уязвляло.
Она вздохнула свободно, когда он уехал с Фрерином. Несколько недель она наслаждалась детством своих мальчиков, жадно пытаясь хоть как-то восполнить все те ограничения, введенные братом. И мальчики радовались ее вниманию, с радостью и восторгом слушая по вечерам ее сказки, получая подарки и объедаясь сладостями.
Она сама чувствовала, что излишне сорвалась, потакая прежде своим желаниям… но ничего не могла поделать с собой.
Брат вернется и она вновь будет стоять в тени, лишь наблюдая за детьми.
И её опасения во многом оправдались.
— Мам? – Фили с виноватым видом стоял в дверях, держа в руках тряпичного кота.
Дис в одно мгновение все поняла, лишь взглянув на мальчика. В синих глазах застыла тревога и даже страх. Не за себя, а за детскую игрушку, что он крепко обнимал. Фили уже был «большим» мальчиком и по твердому убеждению Торина он не нуждался в подобных глупостях, как игрушки. Не девочка же, а будущий воин и его наследник. В мальчике надо взращивать твердость, ответственность и приучать к дисциплине. Но не потакать слабостям и капризам. И если Кили Торин еще мог простить стремление к игрушкам и к играм, то к старшему сыну сестры он относился с твердостью, подчас граничившей с излишней холодностью.
Это было понятно, объяснимо, оправдано самой их жизнью… но иногда Дис не могла соглашаться и поддерживать решения Торина.
— Да, милый, – мягко сказала она, протянув к мальчику руку, и сын тут же подошел, чуть смущенно и неловко прижавшись к ее боку. Дис с грустной улыбкой провела рукой по золотистым кудрям. Благодаря ее брату, ее сын начал стеснятся проявлять свою привязанность к ней. «Ласкаться» положено лишь малышам и маленьким девочкам.
— Что случилось? – мягко спросила она.
Фили горько вздохнул.
— Ты не будешь сердиться? – пробормотал он.
— Нет, не стану.
— А… дяде Торину не скажешь? – опасливо спросил он вновь, смотря на нее серьезными синими глазами.
— Думаю, у нас с тобой могут быть маленькие тайны, – решилась Дис. Сев на низенькую лавочку у камина, она усадила Фили себе на колени, крепко обняв, и поцеловала золотоволосую макушку.
— Мам… – засмущался окончательно ее первенец, но облегченно выдохнул и доверчиво опустил головенку ей на плечо. – Он опять будет ругаться… за баловство.
— А мы ему не скажем, – весело улыбнулась ему мать. – И когда мы одни, можно иногда нарушить правила. Согласен?
— Угу, – согласился Фили, окончательно разнежившись в объятьях Дис.
Дис с горечью подумала, что ее первенцу слишком мало досталось ее объятий и любви. Временами ей чудилось, что всех мальчиков с рождения обделяли вниманием. Не оттого ли, несмотря на то, что мальчиков всегда рождалось больше, к старости доживало меньшинство? Войны, поединки чести, опасные дороги большого мира – жадно отбирали их жизни. С мужчин спрашивают больше с самого раннего возраста. Взять хотя бы Торина… Дис была ненамного старше брата, но не помнит из их детства беззаботности и открытости со стороны брата. Не было ни единого воспоминания, когда бы Торин просто весело бы смеялся или дурачился… вот о Фрерине эти воспоминания были.
Фили крепко держал своего игрушечного кота, а женщина, вспоминая прошлое, не могла вспомнить любимой игрушки брата. Кажется, как только он научился ходить, за его пояском всегда был тяжелый деревянный меч… может у него и были какие-то детские вещицы, дорогие для мальчишеского сердца мелочи, но она их не помнила.
— Мама, можно я положу Тако в твой сундук? – негромко спросил Фили. – Я не хочу, чтобы дядя приказал его сжечь.
О, Махал…
— Конечно, давай его спрячем, – согласилась она.
Она точно знала, что Фили давно перестал играть с Тако, но привязанность к старой игрушке не ушла. Как и потребность иногда быть просто мальчиком… он прятал игрушку под кроватью, чтобы никто о ней не знал. Но Дис знала. Да и Кили, смотря на брата, прятал кое-что (только уже сласти, бусины, стеклышки и гвозди) под кровать в сундучок. Не смотря на возраст, – а Кили был заметнее проще и наивнее в силу младшего возраста, – он уморительно серьезно хранил секрет брата и не «сдавал» его Торину.
— Все, мама, пусти, – невесело попросил Фили. – Дядя сказал, чтобы я к нему пришел. Он хочет проверить, чему я научился, пока его не было. Он точно разозлится, если я опоздаю.
Фили нехотя слез с колен матери. Кот был спрятан в сундук, и чуть успокоенный этим первенец Дис покинул ее комнату.
За пояском мальчика был выщербленный, тяжелый деревянный меч… такой же, какой был у самого Торина и его младшего брата.
Почему материнское сердце так болит, когда у него отбирают сыновей?
Очень скоро, Торин жесткой рукой навел прежние порядки. И Дис с Веленой, вполне ожидаемо, оказались задвинуты в тень. Так и живут в основном горные женщины. Мужчины правят, воюют, торгуют и путешествуют, а женщины живут за их спинами, занимаясь лишь семьей и детьми. Иногда им позволено заниматься ремеслом, но лишь бедным и незнатным, из безысходности. Да еще позволяют сказать, желают ли они выйти за того или другого мужчину. Некоторые даже решаются родить ребенка по договору, за плату… только лишь из-за того, что это позволяло стать полностью свободной от власти своих мужчин-родичей. Так поступила и Эрин, вторая дочь ткача Эрнарда Большеглава. Не желая подчиняться отцу, зависеть от кого-то из мужчин, она ушла из дома.
Но на подобное решались единицы. Это было почти изгнанием, потому как становишься во вне семьи, породившей тебя, но утрачиваешь надежду на обретение своего дома, мужа и детей.
Завидовала ли Дис своей служанке? Нет, нисколько. Слишком велика была пропасть между двумя гномками. Между Дис и прочими женщинами её народа всегда была невидимая грань, отсекающая её от прочих. И подчас это стояние во вне было тяжело для нее. Но с объявлением Велены, Дис обрела некоторую отдушину. Кто сможет понять и разделить ее горести, как не такая же мать? Велена и сама, может поневоле, тянулась к ней. Женщинам было о чем говорить, было о чем тревожиться и переживать, и конечно их сблизили дети.
В первый же день Милрада поселили отдельно от матери, а в спальне Фили и Кили поставили третью кроватку. И если сыновья Дис отнеслись к этому спокойно, то Милраду было тяжело оторваться от матери. Он привык к тому, что рядом с ним всегда спал Верен и что мама, даже ночью, рядом. Но теперь он оказался один в чужой комнате, за дубовой дверью, а Велена была далеко, за целый длинный коридор от сына.
— Велена? – эхом спросила Дис и, все поняв, отбросив приличествующие манеры, обняла ее. – Не говори ничего. Идем со мной.
И Дис увела Велену и ее сына в замок. Подальше от чужих ушей и глаз.
*** *** *** *** *** *** ***
Дис получила письмо от Балина, и конечно приготовила покои, что просил Торин. Но в письме Балин умолчал, почему брат просил об этом. Для нее было полной неожиданностью появление Велены и ее сына. С другой стороны она очень хорошо знала о собственичестве Торина и его поступок укладывался в ее представление о нем. Вряд ли Велена могла сказать ему нет, а отдать сына… какая мать поступит так?
— Мне жаль, – негромко сказала Дис, сочувственно накрыв ладонь Велены своей. Женщина к тихой радости Дис оказалась довольно разумной – не билась в истерике и слезах, позволив себе проронить лишь одну слезу, рассказывая о смерти своего сына.
Верен… какое необычное имя.
— Мне жаль, что так случилось, – повторила Дис. – У меня тоже сыновья и если бы… мне правда жаль, Велена. Но у вас есть еще один сын.
Гномка ободряюще улыбнулась мальчику, опасливо стоящему у матери.
— Как тебя зовут? – мягко спросила она.
Мальчик взглянул на мать, а затем смущенно опустил глаза:
— Милрад… – прошептал он.
— Милрад, – проговорила Дис это имя, перекатывая непривычное имя на языке. – Это красивое имя. Достойное правнука короля.
— Он всего лишь мальчик, – надтреснутым голосом возразила, отчаявшаяся Велена. – Но ни как не внук короля. Он не ровня вашим детям, госпожа. Ваш брат пожелал, чтобы мы приехали сюда, но нам не место здесь.
Дис сочувственно подумала, что на месте Велены думала так же. И все же… кровь не вода.
— В нем течет кровь моего брата, а он был сыном и первенцем моего отца, принца Трайна, – спокойно сказала она. – И этого достаточно. У Торина нет детей, мои же сыновья… Торин хотел бы объявить наследником Фили… но это убьёт мальчика.
Велена невольно вздрогнула, осознав, что Дис ей не врет.
— И твоего сына он наследником не объявит, – неохотно продолжила Дис. – Думаю, я должна тебе объяснить… наш клан слаб, и утратил власть и Корону. У нас много врагов и более того кровников. Никто не станет убивать детей, но стоит им стать взрослыми и принять право Наследовать Торину… и их жизнь станет не угодна почти всем. Никто не желает, что бы кто-то с кровью Трора Великого захотел утвердить свое право на Верховную Корону. Пока Торин не женат… они тешат себя надеждами.
— Что он возьмет в жены… – понятливо проговорила Велена, тут же оборвав себя.
Дис утвердительно кивнула, задумчиво и остро взглянув на одичалую.
— Верно. Жена из враждебного клана, могла бы упрочить наше положение… но куда более вероятнее, это стало бы нашим концом. Один клан примириться, другие ощерятся еще более. Торин никогда не жениться. И на тебе, прости, тоже.
Странно, но при этих словах в глазах Велены вспыхнула надежда.
— Госпожа, прошу вас, я не желаю ничего подобного, поверьте! Помогите мне и сыну уйти, и мы никогда не побеспокоим вас!
Дис с сожалением посмотрела на неё.
— Велена, ты хочешь потерять еще одного сына?
Велена вздрогнула и побледнела, как от удара.
— Ты не выживешь одна, – с жалостью, но твердо продолжила Дис. – В горах не безопасно. На равнине – ты сама знаешь! – могут быть еще живые мертвецы! Кто защитит вас? Тебя, Милрада? За этими стенами вы в большей безопасности. А Торин… он не зло во плоти.
Велена обречено опустила взор, а за дверью послышался тихий шум.
Дис невесело улыбнулась и обернулась:
— Фили, Кили, зайдите, – позвала она и угадала.
Мальчишки, преисполненные любопытства, ввалились в комнату.
— Мальчики, подойдите и познакомьтесь. Это госпожа Велена, ваша тётя.
— Здравствуйте! – хором выпалили мальчишки, с любопытством косясь на Милрада.
— Милрад, – обратилась к мальчику Дис. – Это Фили, а это Кили. Они твои двоюродные братья. Я надеюсь, вы подружитесь.
— Дядя сказал, что твой папа, был нам дядей, – наивно сказал Кили, во все глаза смотря на нового братца. – А ты его помнишь?
— Кого? – растерянно спросил Милрад, удивившись.
— Ну, кого-кого? – досадливо спросил Кили. – Папу! Вот Фили папу помнит, а я нет. А ты своего помнишь?
— Нет, – напряженно ответил Милрад.
— Я тоже плохо помню… – признался тут Фили, нахмурившись. – По-правде, почти совсем не помню.
— Не-е-т! – возмутился Кили, замотав головой. – Ты помнишь! Ты сам говорил, что у папы были вот такенные усы!
Дис и Велена молча переглянулись. Может в их жизни и не все будет гладко, но мальчики… ради них стоит держаться.
*** *** *** *** *** *** ***
Двалина в Эред Луине не было.
Выяснил это встревоженный Балин очень скоро. Для этого оказалось достаточно переговорить с их среднем братом, Сезаром, который на дух не переносил Двалина.
— Не упоминай при мне этого! – огрызнулся средний Фундин. – Век бы его глаза не видели! Нет его здесь, нашел о ком думать!
— Он твой брат, Сезар, – с досадой упрекнул его Балин. – Когда ты забудешь свои обиды к нему?
— Обиды? – переспросил его брат. – Балин, он убил моего сына!
— Не он, – помрачнел Балин. – Его приняли за Фили…
— Да, – едко огрызнулся Сезар, сжав кулаки. – Забыл почему?! Потому что Двалин одел его в одежды сына Дис! И вытолкнул вперед на церемонии! Детская шутка-озорство, дети сами поменялись местами, а убийца опознался! Можешь говорить все угодно, но ОН ЗНАЛ! Знал, об убийце, знал, что кровник Торина проник на церемонию Представления мальчиков Предкам! Знал, и осознанно подставил Виллана под стрелу! Да пусть сгниет в орочьем говне, тварь!
— Сезар…
— Оставь меня! – рыкнул зло Сезар, в ярости оттолкнув его и уходя прочь.
Балин с горечью вздохнул. После смерти Виллана остальные братья негласно приняли сторону Сезара, оборвав отношения с Двалином… и никто не хотел говорить с Балином об этом. Семья и прежде дружные братья Фундины оказались расколоты.
Вряд ли Двалин хотел смерти племяннику… он думал, что успеет вычислить убийцу до его удара…
И просто опоздал.
Балин устало посмотрел вслед среднему брату. Ненависть Сезара не утихала… и Балин боялся, что однажды Сезар и Двалин схватятся на смерть.
А может…?
Балин поспешно отбросил это страшное подозрение. Быть братоцбийцей это из страшнейших преступлений. Сезар не пошел бы на это…
Вздохнув, Балин направился к тому, кого хотел навестить вторым по возвращении. Лекарь оказался на месте и выслушал его.
— А что узбад? – спросил он.
— Торин не хочет присутствовать при этом. Но он знает наши обычаи. И это обезопасит мальчиков. У нашего клана много врагов, – ответил, не сказав ни слова лжи, Балин.
Торин и правда знал их обычаи, хоть и неоправданно тянул с их исполнением. И он бы не хотел присутствовать при этом. И врагов у них много… и мальчики, став кастратами, станут безраличны в глазах врагов. Потому как возможность продолжить Род и взять себе власть у них будет уничтожена.
— Значит, он уедет? – понимающе спросил лекарь.
— Да, уедет, – со вздохом кивнул Балин. – Он хотел проверить на днях северную границу с Эред Луином… вы сделаете это в его отсутствие. Прежде всего Фили, а потом другие мальчики.
Лекарь кивнул.
— Как скажете. Только как их мать? И та женщина?
Балин спокойно положил кошелек с деньгами на стол у свечи.
— Не беспокойтесь. Они останутся в своих комнатах, и я успокою их. Жизни мальчиков это не угрожает. Леди Дис достаточно мудра, чтобы это понять. Это для благо их Рода.
Глава 16(ч.3)
Дис опасалась возвращения брата. По правде сказать, свою несвободу при нём гномка ощущала куда острей, чем в его отсутствие. И не скажешь, что Торин во всем следил за ней, но вот его власть над сыновья Дис тревожила и мучила, Возможно, это говорила в ней мать, но на сердце было тяжело и обидно. Обидно, что с каждым месяцем её отодвигали все дальше от мальчиков, не позволяя проявлять ни «излишней» своей любви, ни заботы. Подарки не приветствовались, тревога по поводу чернильных и багровых синяков после занятий… не высмеивалось, но это снисхождение во взоре Торина, явно воспринимавшего ее беспокойство глупыми и неразумными, женскими… это уязвляло.
Она вздохнула свободно, когда он уехал с Фрерином. Несколько недель она наслаждалась детством своих мальчиков, жадно пытаясь хоть как-то восполнить все те ограничения, введенные братом. И мальчики радовались ее вниманию, с радостью и восторгом слушая по вечерам ее сказки, получая подарки и объедаясь сладостями.
Она сама чувствовала, что излишне сорвалась, потакая прежде своим желаниям… но ничего не могла поделать с собой.
Брат вернется и она вновь будет стоять в тени, лишь наблюдая за детьми.
И её опасения во многом оправдались.
— Мам? – Фили с виноватым видом стоял в дверях, держа в руках тряпичного кота.
Дис в одно мгновение все поняла, лишь взглянув на мальчика. В синих глазах застыла тревога и даже страх. Не за себя, а за детскую игрушку, что он крепко обнимал. Фили уже был «большим» мальчиком и по твердому убеждению Торина он не нуждался в подобных глупостях, как игрушки. Не девочка же, а будущий воин и его наследник. В мальчике надо взращивать твердость, ответственность и приучать к дисциплине. Но не потакать слабостям и капризам. И если Кили Торин еще мог простить стремление к игрушкам и к играм, то к старшему сыну сестры он относился с твердостью, подчас граничившей с излишней холодностью.
Это было понятно, объяснимо, оправдано самой их жизнью… но иногда Дис не могла соглашаться и поддерживать решения Торина.
— Да, милый, – мягко сказала она, протянув к мальчику руку, и сын тут же подошел, чуть смущенно и неловко прижавшись к ее боку. Дис с грустной улыбкой провела рукой по золотистым кудрям. Благодаря ее брату, ее сын начал стеснятся проявлять свою привязанность к ней. «Ласкаться» положено лишь малышам и маленьким девочкам.
— Что случилось? – мягко спросила она.
Фили горько вздохнул.
— Ты не будешь сердиться? – пробормотал он.
— Нет, не стану.
— А… дяде Торину не скажешь? – опасливо спросил он вновь, смотря на нее серьезными синими глазами.
— Думаю, у нас с тобой могут быть маленькие тайны, – решилась Дис. Сев на низенькую лавочку у камина, она усадила Фили себе на колени, крепко обняв, и поцеловала золотоволосую макушку.
— Мам… – засмущался окончательно ее первенец, но облегченно выдохнул и доверчиво опустил головенку ей на плечо. – Он опять будет ругаться… за баловство.
— А мы ему не скажем, – весело улыбнулась ему мать. – И когда мы одни, можно иногда нарушить правила. Согласен?
— Угу, – согласился Фили, окончательно разнежившись в объятьях Дис.
Дис с горечью подумала, что ее первенцу слишком мало досталось ее объятий и любви. Временами ей чудилось, что всех мальчиков с рождения обделяли вниманием. Не оттого ли, несмотря на то, что мальчиков всегда рождалось больше, к старости доживало меньшинство? Войны, поединки чести, опасные дороги большого мира – жадно отбирали их жизни. С мужчин спрашивают больше с самого раннего возраста. Взять хотя бы Торина… Дис была ненамного старше брата, но не помнит из их детства беззаботности и открытости со стороны брата. Не было ни единого воспоминания, когда бы Торин просто весело бы смеялся или дурачился… вот о Фрерине эти воспоминания были.
Фили крепко держал своего игрушечного кота, а женщина, вспоминая прошлое, не могла вспомнить любимой игрушки брата. Кажется, как только он научился ходить, за его пояском всегда был тяжелый деревянный меч… может у него и были какие-то детские вещицы, дорогие для мальчишеского сердца мелочи, но она их не помнила.
— Мама, можно я положу Тако в твой сундук? – негромко спросил Фили. – Я не хочу, чтобы дядя приказал его сжечь.
О, Махал…
— Конечно, давай его спрячем, – согласилась она.
Она точно знала, что Фили давно перестал играть с Тако, но привязанность к старой игрушке не ушла. Как и потребность иногда быть просто мальчиком… он прятал игрушку под кроватью, чтобы никто о ней не знал. Но Дис знала. Да и Кили, смотря на брата, прятал кое-что (только уже сласти, бусины, стеклышки и гвозди) под кровать в сундучок. Не смотря на возраст, – а Кили был заметнее проще и наивнее в силу младшего возраста, – он уморительно серьезно хранил секрет брата и не «сдавал» его Торину.
— Все, мама, пусти, – невесело попросил Фили. – Дядя сказал, чтобы я к нему пришел. Он хочет проверить, чему я научился, пока его не было. Он точно разозлится, если я опоздаю.
Фили нехотя слез с колен матери. Кот был спрятан в сундук, и чуть успокоенный этим первенец Дис покинул ее комнату.
За пояском мальчика был выщербленный, тяжелый деревянный меч… такой же, какой был у самого Торина и его младшего брата.
Почему материнское сердце так болит, когда у него отбирают сыновей?
*** *** *** *** *** *** *** *** *** ***
Очень скоро, Торин жесткой рукой навел прежние порядки. И Дис с Веленой, вполне ожидаемо, оказались задвинуты в тень. Так и живут в основном горные женщины. Мужчины правят, воюют, торгуют и путешествуют, а женщины живут за их спинами, занимаясь лишь семьей и детьми. Иногда им позволено заниматься ремеслом, но лишь бедным и незнатным, из безысходности. Да еще позволяют сказать, желают ли они выйти за того или другого мужчину. Некоторые даже решаются родить ребенка по договору, за плату… только лишь из-за того, что это позволяло стать полностью свободной от власти своих мужчин-родичей. Так поступила и Эрин, вторая дочь ткача Эрнарда Большеглава. Не желая подчиняться отцу, зависеть от кого-то из мужчин, она ушла из дома.
Но на подобное решались единицы. Это было почти изгнанием, потому как становишься во вне семьи, породившей тебя, но утрачиваешь надежду на обретение своего дома, мужа и детей.
Завидовала ли Дис своей служанке? Нет, нисколько. Слишком велика была пропасть между двумя гномками. Между Дис и прочими женщинами её народа всегда была невидимая грань, отсекающая её от прочих. И подчас это стояние во вне было тяжело для нее. Но с объявлением Велены, Дис обрела некоторую отдушину. Кто сможет понять и разделить ее горести, как не такая же мать? Велена и сама, может поневоле, тянулась к ней. Женщинам было о чем говорить, было о чем тревожиться и переживать, и конечно их сблизили дети.
В первый же день Милрада поселили отдельно от матери, а в спальне Фили и Кили поставили третью кроватку. И если сыновья Дис отнеслись к этому спокойно, то Милраду было тяжело оторваться от матери. Он привык к тому, что рядом с ним всегда спал Верен и что мама, даже ночью, рядом. Но теперь он оказался один в чужой комнате, за дубовой дверью, а Велена была далеко, за целый длинный коридор от сына.
