ПРОЛОГ
2028 год по летоисчислению Внешнего Мира,
1235 год от Переплетения Миров.
Сарнавар. Баркат.
Площадь перед Дворцом.
Утро венчания на царство нового, избранного народом правителя — Исарана Таор-Дзмарива.
В маленькой комнате, недалеко от центральных ворот, перед простым деревянным распятием духовник благословил его на правление. Слова молитвы звучали привычно. Слишком привычно для этого утра. Исаран не слушал их до конца. Он знал текст наизусть. Знал, где нужно склонить голову, где — ответить. Тело делало всё правильно. Внутри было пусто. Или слишком шумно — он не мог разобрать.
Они закончили молитву, и почти сразу в дверь постучали. Эко вошёл, не дожидаясь ответа, и схватил его за рукав.
— Исар. Ну? Ты готов?
Готов. Слово отозвалось внутри глухо, как удар по пустой деревянной плошке.
Исаран опустил руку в карман. Нашёл фигурку лошади. Пальцы сами начали перебирать гладкие, знакомые края.
— Всё, — сказал Эко. — Пойдём.
— Пойдём.
— А где Лайна?
Вопрос вырвался сам.
Эко на секунду замер. Потом отмахнулся.
— Нет времени. Всё потом. Пошли. Сарнавар ждёт.
Галерея встретила его тишиной. Слева — зеркала. Справа — лица. Предыдущие эскани смотрели с лёгким весельем, почти доброжелательным превосходством.
«О, новенький. Не бит ещё, не стреля?н…»
Он задержался на секунду. В отражении — напряжённое лицо. Сжатые челюсти. Взгляд слишком жёсткий. Так нельзя выходить к людям.
Исаран медленно выдохнул. Плечи опустились. Лицо стало спокойнее.
Портреты сменяли друг друга. Разные эпохи. Разные одежды. Одинаковые взгляды.
Он не замедлил шаг.
На секунду показалось — в зеркале кто-то идёт за ним. Чуть позади. Слишком близко. Шаг в шаг.
Он резко обернулся. Никого. Только пустая галерея и собственное дыхание. Слишком громкое.
В конце его ждали. Старик, эскани Панерван IV, стоял неподвижно. Смотрел внимательно. Без улыбки.
Исаран опустился на одно колено.
Старческая ладонь легла на макушку — лёгкая, почти невесомая. И всё же тяжёлая, как печать.
— Я служил стране, — сказал Панерван. — Ты говоришь, что я служил плохо.
— Значит, служи лучше.
«Площадь шумела — приглушённо, как море перед штормом», — записал в заметки стоящий в толпе журналист.
Тысячи людей. Слишком много лиц. Слишком много взглядов.
Дроны висели в воздухе. Камеры поворачивались вслед за каждым движением. Голоса комментаторов текли в наушниках переводчиков:
— Мы в прямом эфире из Барката…
— …выборная монархия…
— …обычно церемония закрытая…
— …но сегодня…
— отречение от семейного плетения обычная формальность...
— но не для нового эскани, который ничего не делает наполовину...
— ведь его дар: "разрушение лжи"...
На Исаране простая серая одежда с тонким зелёным поясом. На запястье — плетёный браслет сирот. Дом Дзмарива. Последняя связь.
Один из дронов спикировал слишком низко, подчиняясь алгоритму поиска лучшего ракурса, но наткнулся на невидимую стену защитного купола площади — древнее плетение, которое комментаторы Внешнего Мира упорно называли "аномальным электростатическим полем Сарнаварского разлома". Искра. Дрон вильнул и вернулся в строй.
Он на секунду сжал его пальцами. Холодный. Реальный. В отличие от всего остального.
Исаран поднял взгляд. Не на камеры. Не на делегации. В толпу. Вглубь.
Там было что-то ещё. Не просто ожидание. Напряжение. Слишком много людей. Слишком плотно. Слишком…
Поздно.
— У меня нет семейного плетения, — сказал он.
Голос прозвучал ровно. Чужим.
— Ни отца, ни матери. Ни связей по браку. Ни долгов по рождению.Моё плетение — Сарнавар.
Он снял браслет. На мгновение задержал его в руках.
Если он сейчас остановится — всё можно будет вернуть. Можно. Можно струсить, пустить всё по течению… Двести лет плыли — и ещё поплывём… Неплохо ведь всё?
Он коснулся браслета губами. Положил у ног. Перешагнул.
— Он сделал это…
— Да. Он сделал это…
Голоса из эфира дрогнули.
Тишина стала полной. Плотной.
И в этой тишине что-то сломалось.
Сначала — звук. Слишком резкий. Потом — свет.
Взрыв.
Удар пришёл мгновенно. Один из охранников метнулся вперёд, закрывая его собой. Развернулся спиной. Тело приняло удар.
Мир разорвался.
Грохот. Крик. Камень. Кровь.
Что-то ударило Исарана в бок. В лицо. В глаз.
Он упал. Воздух исчез.
На мраморе рядом лежала нога. Отдельно.
Кто-то кричал. Много голосов. Слишком много.
Паника накрыла площадь волной.
Исаран попытался вдохнуть. Не получилось.
Левый глаз ничего не видел. Только тёмное и красное.
Он заставил себя пошевелиться.
Значит — жив.
— Он жив! — крикнул кто-то.
— Он ещё жив!
Имя ударило сквозь шум:
— Исаран!
Он увидел как над ним склонились люди. Лица... Лица с портретов. Бывшие эскани обступили его, один из них протянул руку.
— Слышит нас ... Видит. Ну наконец-то!
Нестройный шум голосов.
— Первый за двести лет, кто клятву не переврал, умничка, отдыхай...
— Так... Сосредоточимся и запомни...
— Он не сможет запомнить! Активация не до...
— Отдыхай. Отдыхай, мальчик. Мы ещё встретимся.
ГЛАВА 1
За три месяца до венчания Исарана на царство.
Северный вокзал. Сарнавар.
Прибытие скорого поезда княжество Остирави —Баркат.
Платформа гудела, как улей.
Высокие башни отбрасывали узкие тени на пыльный кафель — от старого вокзального корпуса к новому стеклянному куполу.
Над толпой ворковали голуби, дроны лениво скользили в небе, фиксируя лица. Ворон с кольцом на лапе, на котором выгравирован знак Плетения Чистоты спикировал вниз, поднял с пола оброненную кем-то бумажку, подлетел к мусорному баку, выкинул ее и басовито каркнул. Из маленького окошечка сбоку мусорного бака высыпались для него угощение. Ворон склевал его и взлетел.
Молодой мужчина лет тридцати — тридцати пяти, коренастый, в дорогом костюме смешанного покроя: полувнешнемирного полунационального проводил его взглядом. И посмотрел на свою спутницу.
Безупречный внешнемирный стиль: лаконичное чёрное платье, серебряная брошь, шляпка с вуалью, перчатки. Элегантная, выверенная — как портрет кисти старого мастера.
Она говорила тихо, не в силах удержать иронию.
— Ангел Последнего Рубежа? Серьёзно, Эко? Не слишком ли поэтично для политика?
Мужчина фыркнул, по склонился к колонне, скрестил руки на груди:
— А что, поэзия теперь монополия художников?
Он на секунду замолчал, затем мягче:
— Лайна… будь с ним добрее, а? Меньше ной, больше слушай, ты конечно звезда вернисажей, но он ведь тоже...
Лайна отвернулась к платформе. В её взгляде не было ни злости, ни жалости.
— Он не писал мне почти месяц, Эко. Ни письма. Ни сообщения. Ни даже дешёвой открытки.
— Потому что был под наблюдением, — спокойно ответил тот. — Потому что, когда уговариваешь чужих генералов не нажимать красную кнопку, не до писем.
— Конечно. Он идеален, а я балласт...
Эко закатил глаза.
— Иногда я жалею что познакомил вас... Лайна, ты...
— Что? Не вышло из меня трофейной жены для великого политика?
— И причем здесь это? Не вплетай свою вину в чужую нить... Вообще-то и он тебе трофейный муж!
— Вот и женился бы на нем сам, раз он такой у тебя замечательный...
— Лайна...
Эко взял ее за руку, заглянул в глаза:
— Ну пожалуйста, давай без этого всего... Ну некрасиво же.
Она вздохнула, отвела глаза.
Поезд вошёл на платформу с глухим гулом. Бело-серый, с зелёными полосами, со знаком Плетения Пути на боку.
Он остановился. Двери раскрылись с сухим щелчком. Исаран вышел на перрон. Высокий, худой, широкоплечий. Тут же споткнулся, чуть не уронил телефон, упустил чемодан. Удивился тому, что чемодан уезжает. Эко фыркнул. Ну конечно. Исар уже забыл, что у него был чемодан. Чуть ссутулился. Эко сразу определил в каком он из двух своих режимов. Рабочем или нет. Его всегда умиляло это в побратиме: в обычной жизни он был неловким, несуразным, смешным. Но работа превращала его в опасное совершенство. Рыжие волосы собраны в хвост, кожа обветрилась. На запястье — сиротский браслет.
Он увидел их сразу и остановился.
— Лайна, — тихо сказал он.
Она не ответила, не сделала ни шага. Он не улыбался, она не плакала. Они стояли — трое среди множества лиц.
Эко нарушил паузу:
— Ангел, тебя там не кормили?
Исарен усмехнулся уголком рта:
— Ещё раз услышу это прозвище — вызову тебя на дуэль.
— Ого. Ты там тренировался, что ли?
— Нет. — Он выдохнул. — Но злости накопил достаточно.Насчёт еды: я ел три раза в день. Иногда два.
— Насчёт еды это риторический вопрос.
— А я устал от риторических вопросов.
Эко быстро, по-мальчишески усмехнулся и окинул его взглядом — взглядом друга, почти брата.
— Тебя надо покормить. Дать выспаться. Потом к психологу. Потом к духовнику. Или наоборот — по убыванию важности.
— Мне надо во Дворец, — тихо, но твёрдо сказал Исаран. — К эскани.
Эко приподнял бровь:
— Ты только сошёл с поезда. И первое, что ты хочешь — это увидеть эскани?
— Это не «хочу». Это надо. — Он поправил ремень сумки. — Плетение этого дела не закончено.
— Детали? — быстро спросил Эко. — Я мог бы взять речь на себя. Представитель плетения Дзмарива как докладчик разве не предпочтительнее сироты?
— Хочешь совершить политическое самоубийство? — дёрнул плечом Исаран. — Дело в моем даре. Я см себе гарант.
Сзади послышались шаги. Лайна развернулась и пошла прочь, не сказав ни слова. Исаран долго смотрел ей вслед. Эко положил руку ему на плечо:
— У тебя будет шанс всё объяснить. Сейчас — поехали. Машина ждёт.
Они направились к выходу, но их настигли.
— Нтавар Исаран! Пару слов!
— Одно фото, прошу!
— Как вы оцениваете ситуацию в…
— Саммит в Остирави— прокомментируете?
Камеры уже работали. Дрон завис, наводя объектив на лицо Исарана.
Он остановился.
— Одно фото. Один вопрос. Коротко.
Щёлкнула вспышка.
— Вы вернулись. Что дальше?
— Правда, — сказал он. — Которая возможно кому-то будет стоить чести. А кому-то уже стоила жизни.
Он повернулся к Эко:
— Теперь точно — поехали.
***
В машине они сидели рядом. Эко устроился впереди, оставив их вдвоём. Молчание было вязким, неуютным.Лайна изящно скрестила ноги. Безупречная, отрешённая.
С тем самым взглядом — как на прессу: с готовностью улыбнуться, если включится камера. Исаран достал из внутреннего кармана серого пальто маленькую коробочку, обёрнутую в ткань с восточным узором.
— Я привёз тебе кое-что. Из Гёреме. Счастливый камень. Говорят, помогает найти путь назад. Я сам вырезал символ Плетения.
Лайна взяла. На ладони — браслет: кожаный шнурок, песочно-серый камень, грубоватая гравировка.На долю секунды её лицо дрогнуло.
— Это… мило.
Потом отвернулась. Влияние дара Исарана таково, что люди при нем говорят правду. Лайна может хотела бы быть мягче. Но она говорит то что думает. И он это понимает и принимает. И любит ее такую. И обнимает. И целует в висок. Ей хочется накинулся на него с кулаками и хорошенько поколотить. "Дурак! Я! Месяц! Ничего! Не! Знала!"
— Я не нашёл ничего по-настоящему ценного. Хотел… чтобы это было от меня.
Она аккуратно завернула браслет обратно.
— У меня завтра интервью с «Зеркалом Плетения». Они просили показать, что ты привёз. Подписчики ждут.
Он замер.
— Подписчики?
— Да. — лёгкое пожатие плеч. — Кольцо. Браслет. Ожерелье. Что-то настоящее. Что можно показать. Что говорит: я важна тебе.Не камень на кожаном шнурке.
Исаран отвёл взгляд к окну.
— Я думал не про соцсети. Я думал про тебя. Прости.
Она не ответила. Машина въехала под арку. Снаружи уже ждали охранники.
Лайна смотрела на коробочку на коленях. И чувствовала, как внутри поднимается обида. Она — красива, узнаваема, важна.
А он привёз ей камень. Он мог хотя бы спросить, что она хочет.
Как только машина свернула к её дому, Лайна достала телефон. Открыла «Нить».
Полмиллиона подписчиков. Смахнула — профиль Исарана.
Семейное плетение: сирота, под покровительством семейного плетения Дзмарива.
Дар: «разрушение лжи».
Плетение службы: дипломатический корпус.
Плетение смысла: чтение, скрипка.
Плетение тела: фехтование, велоспорт.
Плетение служения: заморожено по причине невозможности совместить с плетением службы.
И закреплённое сообщение крупными буквами:
"Не Всегда посты выкладываю я, простите. Часто нет ни времени ни желания. Спасибо моей невесте, Лайне Вертхайа не дающей мне утонуть в цифровом океане".
Исаран... Что с него взять?
Она включила камеру. Щёлк.
Свет на скуле. Полуприкрытые глаза. Размытый фон.
Лайна Вартхайа
Баркат
«Иногда тишина говорит больше слов.
Но мне всё же не хватает кольца.»
Лайки посыпались сразу.
Следом — пост от его имени. Пароль он конечно давным давно ей сказал. Эко и Исаран с мальчишеской непосредственностью скинули на нее личные Соцсети Исарана: "ты больше в этом разбираешься. Ну и ты же хочешь вспомнить что такое сарнаварский стиль жизни. Три дела, да? Так вот тебе дело служения. " Соцсети мало его волновали. Дай ему волю и до сих пор бы была здесь та студенческая фотография с дурацкой стрижкой. И ничего больше.
Исаран Таор-Дзмарива
Северный вокзал
«Почти сплетено дело об окончании конфликта между княжествами Гажени и Ирайя.
Спасибо тем, кто ждал.
Я вернулся.»
Фото — он со спины, на фоне уходящего поезда. Герой.
Он даже не знал, что она его снимает. Лайна откинулась на сиденье. Экран погас.
В том числе потому, что она — вовремя — выкладывает посты.
***
Она несколько раз вздохнула. Исаран... Трофейный муж трофейной жены. Подруги ей говорили что она дура и не понимает своего счастья. Попробовали бы они с этим счастьем каждый день. Или когда он там, где опасно. Не звонит и не пишет и никто не удосужился ей сказать где он. И он молчит.
Ладно... Извинятся она не будет. Словами. Исар и так поймет.
А его подарок... Если его правильно оформить. Этот милый неловкий подарок от влиятельного мужчины... Тоже актив.
***
Эко стоял рядом с Исараном под аркой служебного выхода из дворца и мрачно смотрел на парковку.
Он всё ещё не понимал, зачем согласился на это.
Потому что Исаран не взял на себя труд что-то объяснять.
Просто сутки назад он скинул отцу Эко список имен. Отец же и вызвал его и проследил чтобы Эко обзвонил всех по списку.
— Всех? — спросил тогда Эко. Список был внушительный и весьма пестрый.
Некоторые имена заставили его поморщиться сразу, понять неприятную вещь. Какое-то там глупое соперничество или даже вражда Исарана мало интересовали, и отца, внезапно, тоже. Среди тех кто в списке были их соперники, и лично Экр и Исарана. И семейного плетения Дзмарива в целом.
Исаран специально не дал ему выбирать или иметь возможность вычеркнуть кого-то.
Просто список.
И теперь часть этого цифрового цирка перед ним. Близнецы Мархан и Мурхан, вроде как фрики, про которых даже точно никто не знал, сестры они или братья...
Поп-певец подавшийся в политику. Ещё парочка столь же неожиданных персонажей. Исаран конечно со своей христианской терпимостью не делает разницы между серьезными игроками и этим... Вот.
Все присутствующие - в совете. Все потенциальные кандидаты в эскани.
Потом появилась Тахо. В красно-черном как всегда. Лично с Исараном она прежде знакома не была и смотрела на разрушителя лжи с интересом.
— Если это очередная твоя загадочная катастрофа, — сказала она вместо приветствия, — я тебя ударю.
