Я переступила порог и очутилась в помещении с бетонными стенами, невысоким потолком и земляным полом. Здесь даже стояла кое-какая мебель, вроде железного стола с такими же стульями и большого шкафа, тоже железного. На полках шкафа лежала нехитрая домашняя утварь, несколько мисок и какая-то одежда. На полу у стен были разбросаны лежанки – три штуки. Представляли они собой что-то вроде меховых шуб, застеленных каким-то тряпьем, довольно чистым, впрочем, хоть и сильно потертым. Дневной свет тяжело пробирался сюда через заросли клена, и в комнате царил полумрак, но для глаз сверхчеловека это, конечно же, не играло особой роли.
Майка прошла мимо меня, взяла из миски на столе два больших зеленых яблока, в одно вгрызлась сама, а другое протянула мне. Я взяла яблоко и, следуя привычке из далекого детства, подышала на него, потерла о свою футболку, а затем откусила. Яблоко оказалось вкусным – слегка кисловатым и очень сочно.
- Спасибо! – спохватившись, поблагодарила я.
- Вот так мы и живем, - усмехнулась Анжела. Она уселась за стол, подперла голову руками и дружелюбно посмотрела на меня. – Едим да спим.
- Еще купаемся, - улыбнулась Лаки, садясь на другой стул. – И еще шатаемся по окрестностям.
- Вам что-то не нравится? – с набитым ртом возмутилась Майка, глядя на них. – Можете обе валить в поход, никто вас здесь не держит! Сходите на запад или на север. Или еще куда-нибудь! Это же так здорово – тащиться черт знает куда без еды и воды!
Анжела и Лаки рассмеялись.
- Можно, конечно, - сказала Анжела, лукаво посмотрев на Майку. – Но только если вместе с тобой
- Нет уж, спасибо! – фыркнула Майка. – Я уже ходила в поход с одной ящерицей, которой не сиделось на месте! Больше не хочется!
При этих словах Лаки виновато потупила взгляд.
- Да ладно тебе, не расстраивайся, - ласково сказала ей Майка. – Я не хотела тебя обидеть. Да и не виновата ты ни в чем. Все ведь кончилось благополучно.
- Благодаря мне! – Самодовольно ухмыльнулась Анжела, глядя на Майку, и закинула ногу на ногу.
- Ой, только не лопни от собственной важности! – съязвила Майка.
Я грызла яблоко и с удовольствием слушала их болтовню. Мною вдруг овладело безумно приятное чувство меланхоличного покоя и дружеской атмосферы. Уже очень давно я не испытывала ничего подобного, и поэтому сейчас наслаждалась каждой минутой моего пребывания в этом затерявшемся посреди разрушенного мира маленьком уголке домашнего уюта. Рассеянно осматриваясь, я заметила, что в некоторых местах стены изрисованы разноцветным мелом. Я подошла ближе, чтобы лучше рассмотреть рисунки.
В основном, на гладком бетоне стен были изображены всякие звери и птицы – белые чайки, совы, лисицы и даже, кажется, еноты. Нарисовано было просто ужасно, почти что карикатурно, и я невольно начала смеяться, пытаясь угадать, что за животное пытался нарисовать художник на очередном рисунке.
Майка подошла ко мне и ткнула пальцем в стену.
- Это – Анжела! – с гордостью талантливого творца сообщила она, указывая на рисунок зеленым мелом, изображающий что-то отдаленно похожее на ящерицу с чересчур длинным хвостом и красным раздвоенным языком, высовывающимся из зубастой пасти. Вид у ящерицы был довольно нелепый и забавный.
Анжела привстала со стула и отвесила Майке несильный подзатыльник, взлохматив ее вьющиеся волосы. Очень довольная Майка обернулась и показала ей язык.
- Так это все – твоих рук дело? – с улыбкой посмотрела я на нее.
- Ага! – самодовольно задрала нос кверху Майка.
- Я тоже когда-то любила рисовать, - с легкой грустью проговорила я. – Давно, правда, это было. Очень давно… – И тут меня вдруг осенило. – А у вас есть мел?
- Да, - кивнула Лаки и, подойдя к шкафу, достала и протянула мне небольшую металлическую коробочку. – Вот.
Я взяла коробку и открыла ее. Внутри лежали большие прямоугольные брусочки разноцветного мела, все едва начатые. Восемь цветов. Не густо, конечно, но вполне достаточно.
- Можно? – поинтересовалась я у Лаки и кивнула на стену.
- Это Майкин мел, - улыбнулась Лаки. – Спрашивай у нее.
Я посмотрела на Майку.
- А ты не много истратишь? – тут же озабоченно спросила она, видимо, почувствовав, что я настроена серьезно, и обеспокоено на меня поглядела.
- Нет, - успокоила я ее. – Для твоих будущих картин хватит еще с лихвой.
- Тогда – ладно! – Разрешила Майка. – Рисуй.
Я отодвинула стол от чистого участка стены и взялась за мел. Я училась рисовать еще в детстве, когда мне не было и десяти лет. У меня получалось очень даже неплохо, и все прочили мне призвание художника, но началась война, и всем стало не до рисования. А сейчас, спустя столько лет после того, как я держала в руках кисти, мне впервые пригодились мои навыки изобразительного искусства.
Я быстро наносила штрихи на гладкий бетон, часто меняя мелки и заполняя всю середину стены сплошным цветом. Я рисовала их троих – в натуральную величину, от макушки до бедер. Лаки я изобразила в легкой белой рубашке, более изящной, чем ее собственная и с целыми пуговицами; Анжелу – в темной приталенной куртке с металлическими пряжками и заклепками; а между ними – Майку, в зеленой футболке с большим цветком ромашки на груди. Затем вокруг я накидала фоном пляж, озеро, развалины города вдалеке и голубое небо. Получилось, конечно, не шедеврально, но, в целом, неплохо, насколько я могла судить. Тогда я бросила последний мелок обратно в коробку и повернулась.
Все трое смотрели на мою картину, слегка приоткрыв рты от восхищения.
- Обалдеть!.. - пробормотала Анжела.
- Здорово ты рисуешь, - улыбнулась Лаки.
А Майка ничего не сказала, она соскочила с кровати и порывисто обняла меня. Видимо, в знак благодарности.
- Держи, - вручила я ей коробку. – Истрачено примерно пятнадцать процентов. Нравится?
- Спасибо тебе! – прошептала Майка. – Но почему ты не нарисовала себя? Нарисуй!
- Нет, - мягко возразила я. – Я буду лишней на этом рисунке. Меня вы и так запомните.
- Ты что, уже уходишь? – тут же спросила Майка, сразу помрачнев.
- Ну, не прямо сейчас, но скоро, - честно ответила я. – Мне еще многое предстоит сделать.
- Ясно… - грустно прошептала Майка и скорбно вздохнула.
- Да не расстраивайся ты так, - улыбнулась я. – Когда-нибудь я, наверное, навещу вас опять.
- Ну, хорошо! – сказала Майка, немного приободрившись. – Только не забудь!
- Ладно, не забуду, - кивнула я с усмешкой.
Мне почему-то и впрямь не хотелось навсегда расставаться с этими девчонками, и мысленно я дала себе обещание заглянуть сюда на обратном пути. Если он, конечно, будет.
- Может, искупаемся? – предложила я. – Я очень давно не купалась в реке или озере.
- Точно! – обрадовалась Майка. – Пойдемте!
И мы пошли к озеру.
Я оставила на песке свои ботинки и штаны, стянула через голову футболку и вместе со всеми бросилась в озеро. Мы долго плескались и дурачились в прозрачной, нагретой солнцем воде, топили друг дружку, отфыркивались, смеялись, плавали наперегонки, ныряли…
Когда я, ощущая приятную усталость во всем теле, вышла на берег, солнце уже клонилось к закату. Я села на свои штаны, чтобы не стать в крапинку и отжала волосы. Лаки, Майка и Анжела расположились рядом со мной. Они тоже были утомившиеся и довольные, и, в отличие от меня, не боялись, что песок налипнет на мокрое тело.
И внезапно одна сумасшедшая мысль пришла мне в голову. Она была настолько нелепа и бессмысленна, что сначала я даже отбросила ее с брезгливой усмешкой. Но с каждой минутой она все больше и больше завладевала моим сознанием. И, уже полностью одевшись, я, наконец, решилась.
Я повернулась к Лаки и с каким-то невольным отчаянием посмотрела в ее умные серые глаза.
- Прошу тебя, позволь мне увидеть твои воспоминания! – попросила я.
- Как это? – немного удивленно спросила Лаки.
- Через этот браслет, - сказала я, и сняла браслет со своего запястья.
Я сделала это первый раз за много лет. Впервые за все время операции я осталась совершенно беззащитной. Сейчас меня легко могли убить эти девчонки, возникни у них такое желание, или же какой-нибудь дикарь, затаившись в лесу, мог бы пристрелить меня, если бы попал в голову. Это чувство полной незащищенности было каким-то новым, странным и непривычным, но совсем не страшным. И хоть передо мной и стояли трое обитателей бесконечно чужого мне мира, я совсем их не боялась. Наверное, потому, что верила им. И, наверное, потому, что в них поверил он.
- Тебе нужно будет только надеть его на руку, и он возьмет каплю твоей крови – это совсем не больно. А потом передаст мне.
- И что? – недоверчиво посмотрела на меня Лаки. – Ты будешь знать все, что знаю я?
- Да, - кивнула я. – Этот способ не позволяет делать избирательную выборку памяти, поэтому, если у тебя есть какие-то сокровенные тайны, я их узнаю… Но я клянусь тебе всем, что мне дорого, что никогда и никому ничего не расскажу. Я хочу только увидеть его еще раз. – Я умоляюще посмотрела на Лаки. – Пожалуйста, дай мне эту возможность!
- Глупости! – фыркнула вдруг Майка. – Мы с Лаки обменивались кровью на ранках, но нам не передались воспоминания друг друга.
Я слабо улыбнулась и постаралась объяснить доступным языком.
- Для того, чтобы передать человеческую память через кровь, ее нужно сначала перестроить. Для этого существует специальная технология, без нее ничего не получится. В этом браслете есть такое устройство.
- Хорошо! – внезапно проговорила Лаки, глядя мне прямо в глаза. – Я согласна. Я отдам тебе свою память. Но только с одним условием.
- Каким? – спросила я, готовая на все.
- Сначала ты отдашь мне свою, - сказала Лаки.
Я оторопела. Майка и Анжела тоже глядели на Лаки с недоумением. Анжела даже с едва заметным восхищением качнула головой.
- Зачем? – удивленно спросила я.
- Ты не хочешь? – с улыбкой прищурилась Лаки.
- Дело не в том, что не хочу, - проговорила я, пытаясь подобрать нужные слова, - мне, по большому счету, все равно, просто… Поверь, тебе это совсем не нужно! Ведь я пришла из мира, который на много веков опередил ваш мир по развитию, и в моей памяти очень много такого, чего ты просто не поймешь, не сумеешь понять! И, скорее всего, тебя это будет мучить всю оставшуюся жизнь, а жизни ваши, поверьте, будут очень и очень длинными. Я даже не знаю, с чем сравнить ту ношу, которую ты хочешь на себя взять. Это все равно, что…
- Неважно, - мягко проговорила Лаки. – Не беспокойся об этом.
- Ты точно этого хочешь? – помолчав, спросила я, хотя уже прочла ответ в ее пытливых серых глазах.
- Да.
- Хорошо. Я согласна.
Я снова надела браслет на руку и включила режим извлечения личной памяти из пользователя. Запястье кольнуло, и игла сканера задержалась в моем теле на несколько секунд. Потом все закончилось. Я сняла браслет и надела его на руку Лаки.
- Точно? – в последний раз спросила я, с некоторой тревогой глядя ей в глаза.
- Точно, - успокаивающе улыбнулась мне Лаки, и я действительно успокоилась.
Я ввела команду на передачу своей памяти, а затем извлечения памяти Лаки, и через несколько секунд все было кончено. Я сняла браслет. Выражение лица Лаки застыло.
- Ты как? – с беспокойством спросила я ее. – В порядке?..
- Да, - ответила Лаки на моем языке. – Ой!.. То есть… - Лаки уставилась на меня ошарашенным взглядом.
- Привыкай, - сказала я сочувственно и потрепала ее по плечу. – А теперь, если вы не против…
Я села прямо на песок, надела браслет на запястье и, почувствовав укол, закрыла глаза и погрузилась в себя.
Вместе с кровью Лаки в меня влилось целое море ее мыслей, эмоций, сокровенных надежд и мечтаний. Но сильнее всего было безграничное чувство доброты и преданности, которое она испытывала к двум самым близким ей людям. Она легко и без раздумий отдала бы свою жизнь за Майю и Анжелу, и, узнав об этом, я невольно преклонилась перед такой чистой и невероятно доброй душою этой золотоволосой девушки. А потом я увидела Мака и забыла обо всем на свете.
Он стоял посреди полуразрушенного города и смотрел на заходящее солнце. Он был почти таким же, каким я запомнила его много лет назад. Изменился лишь взгляд его серо-зеленых глаз, он стал задумчивее и печальней. И еще изменился его голос – он стал тихим и спокойным, словно шелест листвы от легкого дуновения ветра. Мак говорил что-то об осени, о закате цивилизации и еще о чем-то, и слезы радости струились по моим щекам, когда я слышала его речь. Потом он пропал. А я по-прежнему сидела на песке с закрытыми глазами и боялась их открыть.
- Мак… - прошептала я, словно в полусне, и очнулась от звука собственного голоса.
Я медленно поднялась на ноги, тяжело вздохнула и благодарно улыбнулась приходящей в себя Лаки.
- Спасибо тебе, - сказала я.
Лаки с какой-то неуверенностью на лице медленно кивнула.
Я взяла с песка свои сапоги, отряхнула их и натянула на ноги.
- Обменяйся со мной! – воскликнула вдруг Майка. – Я тоже видела Мака! Только мне не нужна твоя память, дай мне что-нибудь интересное!
- Ты видела то же самое, что и Лаки, - пренебрежительно сказала Анжела Майке. – И кроме этого, ничего стоящего в твоей голове нет. Или ты думаешь, кому-то интересны твои десять способов поимки ящериц?
- Сейчас получишь у меня! – обиженно крикнула ей Майка.
Я подошла к ней и взяла ее руки в свои.
- Майя, - сказала я с виноватой улыбкой, - я в любом случае не смогу взять твои воспоминания. Дело в том, что человеческий мозг рассчитан только на свою собственную память. Если перегрузить его жизнями других людей, то все знания, впечатления и чувства могут просто перемешаться и превратиться в кашу, и тогда уже трудно будет различить, где твоя собственная личность, а где – чужая память. А в моей голове и так уже полный кавардак.
- Ну ладно… - немного разочарованно протянула Майка.
- Если хочешь, я просто так с радостью оставлю тебе что-нибудь из своих вещей на память.
- Правда? – искренне обрадовалась Майка, сделав меня этой радостью чуточку счастливей. – А что у тебя есть?
Я вдруг вспомнила, что у меня полно всякого барахла – для установления контактов с аборигенами, для защиты от аборигенов, для запугивания аборигенов и для подкупа аборигенов. Но все это – осталось в глиссере. Я пошарила по карманам своих штанов, но в них ничего не оказалось. Я растерянно поглядела на свой браслет и вдруг увидела на пальце кольцо, которое уже давно перестала замечать. Кольцо Платинового Хранителя – я носила его по старой привычке. Обычная тоненькая полоска из платины с гравировкой на внутренней стороне. Я не раздумывая стянула кольцо с пальца и, взяв Майкину руку, положила ей на ладонь.
- Вот! – с улыбкой сказала я. – Это тебе. Только не потеряй.
Майка с любопытством повертела кольцо в пальцах. Было видно, что подарок ей понравился.
- А что здесь за значки? – спросила Майка, глядя на надпись на внутренней стороне.
Майка прошла мимо меня, взяла из миски на столе два больших зеленых яблока, в одно вгрызлась сама, а другое протянула мне. Я взяла яблоко и, следуя привычке из далекого детства, подышала на него, потерла о свою футболку, а затем откусила. Яблоко оказалось вкусным – слегка кисловатым и очень сочно.
- Спасибо! – спохватившись, поблагодарила я.
- Вот так мы и живем, - усмехнулась Анжела. Она уселась за стол, подперла голову руками и дружелюбно посмотрела на меня. – Едим да спим.
- Еще купаемся, - улыбнулась Лаки, садясь на другой стул. – И еще шатаемся по окрестностям.
- Вам что-то не нравится? – с набитым ртом возмутилась Майка, глядя на них. – Можете обе валить в поход, никто вас здесь не держит! Сходите на запад или на север. Или еще куда-нибудь! Это же так здорово – тащиться черт знает куда без еды и воды!
Анжела и Лаки рассмеялись.
- Можно, конечно, - сказала Анжела, лукаво посмотрев на Майку. – Но только если вместе с тобой
- Нет уж, спасибо! – фыркнула Майка. – Я уже ходила в поход с одной ящерицей, которой не сиделось на месте! Больше не хочется!
При этих словах Лаки виновато потупила взгляд.
- Да ладно тебе, не расстраивайся, - ласково сказала ей Майка. – Я не хотела тебя обидеть. Да и не виновата ты ни в чем. Все ведь кончилось благополучно.
- Благодаря мне! – Самодовольно ухмыльнулась Анжела, глядя на Майку, и закинула ногу на ногу.
- Ой, только не лопни от собственной важности! – съязвила Майка.
Я грызла яблоко и с удовольствием слушала их болтовню. Мною вдруг овладело безумно приятное чувство меланхоличного покоя и дружеской атмосферы. Уже очень давно я не испытывала ничего подобного, и поэтому сейчас наслаждалась каждой минутой моего пребывания в этом затерявшемся посреди разрушенного мира маленьком уголке домашнего уюта. Рассеянно осматриваясь, я заметила, что в некоторых местах стены изрисованы разноцветным мелом. Я подошла ближе, чтобы лучше рассмотреть рисунки.
В основном, на гладком бетоне стен были изображены всякие звери и птицы – белые чайки, совы, лисицы и даже, кажется, еноты. Нарисовано было просто ужасно, почти что карикатурно, и я невольно начала смеяться, пытаясь угадать, что за животное пытался нарисовать художник на очередном рисунке.
Майка подошла ко мне и ткнула пальцем в стену.
- Это – Анжела! – с гордостью талантливого творца сообщила она, указывая на рисунок зеленым мелом, изображающий что-то отдаленно похожее на ящерицу с чересчур длинным хвостом и красным раздвоенным языком, высовывающимся из зубастой пасти. Вид у ящерицы был довольно нелепый и забавный.
Анжела привстала со стула и отвесила Майке несильный подзатыльник, взлохматив ее вьющиеся волосы. Очень довольная Майка обернулась и показала ей язык.
- Так это все – твоих рук дело? – с улыбкой посмотрела я на нее.
- Ага! – самодовольно задрала нос кверху Майка.
- Я тоже когда-то любила рисовать, - с легкой грустью проговорила я. – Давно, правда, это было. Очень давно… – И тут меня вдруг осенило. – А у вас есть мел?
- Да, - кивнула Лаки и, подойдя к шкафу, достала и протянула мне небольшую металлическую коробочку. – Вот.
Я взяла коробку и открыла ее. Внутри лежали большие прямоугольные брусочки разноцветного мела, все едва начатые. Восемь цветов. Не густо, конечно, но вполне достаточно.
- Можно? – поинтересовалась я у Лаки и кивнула на стену.
- Это Майкин мел, - улыбнулась Лаки. – Спрашивай у нее.
Я посмотрела на Майку.
- А ты не много истратишь? – тут же озабоченно спросила она, видимо, почувствовав, что я настроена серьезно, и обеспокоено на меня поглядела.
- Нет, - успокоила я ее. – Для твоих будущих картин хватит еще с лихвой.
- Тогда – ладно! – Разрешила Майка. – Рисуй.
Я отодвинула стол от чистого участка стены и взялась за мел. Я училась рисовать еще в детстве, когда мне не было и десяти лет. У меня получалось очень даже неплохо, и все прочили мне призвание художника, но началась война, и всем стало не до рисования. А сейчас, спустя столько лет после того, как я держала в руках кисти, мне впервые пригодились мои навыки изобразительного искусства.
Я быстро наносила штрихи на гладкий бетон, часто меняя мелки и заполняя всю середину стены сплошным цветом. Я рисовала их троих – в натуральную величину, от макушки до бедер. Лаки я изобразила в легкой белой рубашке, более изящной, чем ее собственная и с целыми пуговицами; Анжелу – в темной приталенной куртке с металлическими пряжками и заклепками; а между ними – Майку, в зеленой футболке с большим цветком ромашки на груди. Затем вокруг я накидала фоном пляж, озеро, развалины города вдалеке и голубое небо. Получилось, конечно, не шедеврально, но, в целом, неплохо, насколько я могла судить. Тогда я бросила последний мелок обратно в коробку и повернулась.
Все трое смотрели на мою картину, слегка приоткрыв рты от восхищения.
- Обалдеть!.. - пробормотала Анжела.
- Здорово ты рисуешь, - улыбнулась Лаки.
А Майка ничего не сказала, она соскочила с кровати и порывисто обняла меня. Видимо, в знак благодарности.
- Держи, - вручила я ей коробку. – Истрачено примерно пятнадцать процентов. Нравится?
- Спасибо тебе! – прошептала Майка. – Но почему ты не нарисовала себя? Нарисуй!
- Нет, - мягко возразила я. – Я буду лишней на этом рисунке. Меня вы и так запомните.
- Ты что, уже уходишь? – тут же спросила Майка, сразу помрачнев.
- Ну, не прямо сейчас, но скоро, - честно ответила я. – Мне еще многое предстоит сделать.
- Ясно… - грустно прошептала Майка и скорбно вздохнула.
- Да не расстраивайся ты так, - улыбнулась я. – Когда-нибудь я, наверное, навещу вас опять.
- Ну, хорошо! – сказала Майка, немного приободрившись. – Только не забудь!
- Ладно, не забуду, - кивнула я с усмешкой.
Мне почему-то и впрямь не хотелось навсегда расставаться с этими девчонками, и мысленно я дала себе обещание заглянуть сюда на обратном пути. Если он, конечно, будет.
- Может, искупаемся? – предложила я. – Я очень давно не купалась в реке или озере.
- Точно! – обрадовалась Майка. – Пойдемте!
И мы пошли к озеру.
Я оставила на песке свои ботинки и штаны, стянула через голову футболку и вместе со всеми бросилась в озеро. Мы долго плескались и дурачились в прозрачной, нагретой солнцем воде, топили друг дружку, отфыркивались, смеялись, плавали наперегонки, ныряли…
Когда я, ощущая приятную усталость во всем теле, вышла на берег, солнце уже клонилось к закату. Я села на свои штаны, чтобы не стать в крапинку и отжала волосы. Лаки, Майка и Анжела расположились рядом со мной. Они тоже были утомившиеся и довольные, и, в отличие от меня, не боялись, что песок налипнет на мокрое тело.
И внезапно одна сумасшедшая мысль пришла мне в голову. Она была настолько нелепа и бессмысленна, что сначала я даже отбросила ее с брезгливой усмешкой. Но с каждой минутой она все больше и больше завладевала моим сознанием. И, уже полностью одевшись, я, наконец, решилась.
Я повернулась к Лаки и с каким-то невольным отчаянием посмотрела в ее умные серые глаза.
- Прошу тебя, позволь мне увидеть твои воспоминания! – попросила я.
- Как это? – немного удивленно спросила Лаки.
- Через этот браслет, - сказала я, и сняла браслет со своего запястья.
Я сделала это первый раз за много лет. Впервые за все время операции я осталась совершенно беззащитной. Сейчас меня легко могли убить эти девчонки, возникни у них такое желание, или же какой-нибудь дикарь, затаившись в лесу, мог бы пристрелить меня, если бы попал в голову. Это чувство полной незащищенности было каким-то новым, странным и непривычным, но совсем не страшным. И хоть передо мной и стояли трое обитателей бесконечно чужого мне мира, я совсем их не боялась. Наверное, потому, что верила им. И, наверное, потому, что в них поверил он.
- Тебе нужно будет только надеть его на руку, и он возьмет каплю твоей крови – это совсем не больно. А потом передаст мне.
- И что? – недоверчиво посмотрела на меня Лаки. – Ты будешь знать все, что знаю я?
- Да, - кивнула я. – Этот способ не позволяет делать избирательную выборку памяти, поэтому, если у тебя есть какие-то сокровенные тайны, я их узнаю… Но я клянусь тебе всем, что мне дорого, что никогда и никому ничего не расскажу. Я хочу только увидеть его еще раз. – Я умоляюще посмотрела на Лаки. – Пожалуйста, дай мне эту возможность!
- Глупости! – фыркнула вдруг Майка. – Мы с Лаки обменивались кровью на ранках, но нам не передались воспоминания друг друга.
Я слабо улыбнулась и постаралась объяснить доступным языком.
- Для того, чтобы передать человеческую память через кровь, ее нужно сначала перестроить. Для этого существует специальная технология, без нее ничего не получится. В этом браслете есть такое устройство.
- Хорошо! – внезапно проговорила Лаки, глядя мне прямо в глаза. – Я согласна. Я отдам тебе свою память. Но только с одним условием.
- Каким? – спросила я, готовая на все.
- Сначала ты отдашь мне свою, - сказала Лаки.
Я оторопела. Майка и Анжела тоже глядели на Лаки с недоумением. Анжела даже с едва заметным восхищением качнула головой.
- Зачем? – удивленно спросила я.
- Ты не хочешь? – с улыбкой прищурилась Лаки.
- Дело не в том, что не хочу, - проговорила я, пытаясь подобрать нужные слова, - мне, по большому счету, все равно, просто… Поверь, тебе это совсем не нужно! Ведь я пришла из мира, который на много веков опередил ваш мир по развитию, и в моей памяти очень много такого, чего ты просто не поймешь, не сумеешь понять! И, скорее всего, тебя это будет мучить всю оставшуюся жизнь, а жизни ваши, поверьте, будут очень и очень длинными. Я даже не знаю, с чем сравнить ту ношу, которую ты хочешь на себя взять. Это все равно, что…
- Неважно, - мягко проговорила Лаки. – Не беспокойся об этом.
- Ты точно этого хочешь? – помолчав, спросила я, хотя уже прочла ответ в ее пытливых серых глазах.
- Да.
- Хорошо. Я согласна.
Я снова надела браслет на руку и включила режим извлечения личной памяти из пользователя. Запястье кольнуло, и игла сканера задержалась в моем теле на несколько секунд. Потом все закончилось. Я сняла браслет и надела его на руку Лаки.
- Точно? – в последний раз спросила я, с некоторой тревогой глядя ей в глаза.
- Точно, - успокаивающе улыбнулась мне Лаки, и я действительно успокоилась.
Я ввела команду на передачу своей памяти, а затем извлечения памяти Лаки, и через несколько секунд все было кончено. Я сняла браслет. Выражение лица Лаки застыло.
- Ты как? – с беспокойством спросила я ее. – В порядке?..
- Да, - ответила Лаки на моем языке. – Ой!.. То есть… - Лаки уставилась на меня ошарашенным взглядом.
- Привыкай, - сказала я сочувственно и потрепала ее по плечу. – А теперь, если вы не против…
Я села прямо на песок, надела браслет на запястье и, почувствовав укол, закрыла глаза и погрузилась в себя.
Вместе с кровью Лаки в меня влилось целое море ее мыслей, эмоций, сокровенных надежд и мечтаний. Но сильнее всего было безграничное чувство доброты и преданности, которое она испытывала к двум самым близким ей людям. Она легко и без раздумий отдала бы свою жизнь за Майю и Анжелу, и, узнав об этом, я невольно преклонилась перед такой чистой и невероятно доброй душою этой золотоволосой девушки. А потом я увидела Мака и забыла обо всем на свете.
Он стоял посреди полуразрушенного города и смотрел на заходящее солнце. Он был почти таким же, каким я запомнила его много лет назад. Изменился лишь взгляд его серо-зеленых глаз, он стал задумчивее и печальней. И еще изменился его голос – он стал тихим и спокойным, словно шелест листвы от легкого дуновения ветра. Мак говорил что-то об осени, о закате цивилизации и еще о чем-то, и слезы радости струились по моим щекам, когда я слышала его речь. Потом он пропал. А я по-прежнему сидела на песке с закрытыми глазами и боялась их открыть.
- Мак… - прошептала я, словно в полусне, и очнулась от звука собственного голоса.
Я медленно поднялась на ноги, тяжело вздохнула и благодарно улыбнулась приходящей в себя Лаки.
- Спасибо тебе, - сказала я.
Лаки с какой-то неуверенностью на лице медленно кивнула.
Я взяла с песка свои сапоги, отряхнула их и натянула на ноги.
- Обменяйся со мной! – воскликнула вдруг Майка. – Я тоже видела Мака! Только мне не нужна твоя память, дай мне что-нибудь интересное!
- Ты видела то же самое, что и Лаки, - пренебрежительно сказала Анжела Майке. – И кроме этого, ничего стоящего в твоей голове нет. Или ты думаешь, кому-то интересны твои десять способов поимки ящериц?
- Сейчас получишь у меня! – обиженно крикнула ей Майка.
Я подошла к ней и взяла ее руки в свои.
- Майя, - сказала я с виноватой улыбкой, - я в любом случае не смогу взять твои воспоминания. Дело в том, что человеческий мозг рассчитан только на свою собственную память. Если перегрузить его жизнями других людей, то все знания, впечатления и чувства могут просто перемешаться и превратиться в кашу, и тогда уже трудно будет различить, где твоя собственная личность, а где – чужая память. А в моей голове и так уже полный кавардак.
- Ну ладно… - немного разочарованно протянула Майка.
- Если хочешь, я просто так с радостью оставлю тебе что-нибудь из своих вещей на память.
- Правда? – искренне обрадовалась Майка, сделав меня этой радостью чуточку счастливей. – А что у тебя есть?
Я вдруг вспомнила, что у меня полно всякого барахла – для установления контактов с аборигенами, для защиты от аборигенов, для запугивания аборигенов и для подкупа аборигенов. Но все это – осталось в глиссере. Я пошарила по карманам своих штанов, но в них ничего не оказалось. Я растерянно поглядела на свой браслет и вдруг увидела на пальце кольцо, которое уже давно перестала замечать. Кольцо Платинового Хранителя – я носила его по старой привычке. Обычная тоненькая полоска из платины с гравировкой на внутренней стороне. Я не раздумывая стянула кольцо с пальца и, взяв Майкину руку, положила ей на ладонь.
- Вот! – с улыбкой сказала я. – Это тебе. Только не потеряй.
Майка с любопытством повертела кольцо в пальцах. Было видно, что подарок ей понравился.
- А что здесь за значки? – спросила Майка, глядя на надпись на внутренней стороне.
