Хэл рассеянно подумал, что такую допотопную бытовую электронику должны были давно в утиль отправить, а смартфон, которым хозяева так бесцеремонно завладели, хотя и был неплох, но не из самых навороченных.
-Это что такое?
-У них теперь такие мобильники. Без кнопок, вместо экрана тачскрин, - с удовольствием произнёс Хобарт, явно гордясь тем, что выучил новое слово. - Такой только у коменданта и у Диггера.
-Вообще-то телефон для того, чтобы звонить, предназначен. Какой только дряни не придумают, - проворчал старик.
-А это что за фантики? - Хобарт крутил в руках купюры, будто надеясь, что портрет седовласой дамы в короне вот-вот подмигнёт и объяснит, зачем она тут нарисована.
-Фунты английские, чтоб его, - взгляд старика скользнул по пригоршне презервативов. - Это на кой тебе столько резины?
-Вот дьявол, я про них напрочь забыл, - Хэл добродушно расхохотался.
-Тебя как зовут, придурок?
-Хэл Шилдс. Я американец, как и вы.
-Я уже не уверен, кто я. А Хобарт так вообще янки местного разлива. И откуда ты такой выискался, Хэл Шилдс?
-Я бы и рад объяснить, да и сам ничего не понимаю. Поругался с подружкой, в баре подрался, с кем — убейте, не помню. Ушёл на холм и напился там до зелёных чертей. Проснулся в лесу. А в лесу мины. Еле нашёл дорогу сюда, весь день выбирался... А вы меня приняли, как шпиона. Понимаю: это не Канзас. Но и не Англия, так ведь?
-Значит, один пил, а перед тем в баре дрался? - уточнил старик, проигнорировав вопрос.
Хэл продолжал гнуть свою линию.
-Ну да.
-Вид у тебя бывалый, только непохоже, чтоб ты был с похмелья. Пойми меня правильно: приходишь из леса на ночь глядя, одежда перемазана кровью и землёй. Излагаешь складно, но что-то не сходится. В карманах — английские деньги, а акцента британского нет. И документов при себе никаких. Кто тебя заслал, ненормальный?
-Почему у меня должен быть британский акцент, если я из Арконсы?
-Не мог ты сюда дойти от Могильных холмов. Три дня назад я обновлял растяжки - все были целы, - Хобарт, скрестив на груди руки, стоял у Хэла за спиной. Старик метнул в него грозный взгляд, и лицо его стало действительно страшным.
-Каких ещё Могильных холмов? А растяжки — сначала ставить научись! Все на виду... Ты поставил — я снял. Я сказал правду. И на допросе, если вы меня передадите полиции, то же самое слово в слово повторю, даже под пытками.
-Ну, пытать тебя не будут. Ни к чему это, — успокоил старик.
-Пароль сними! — потребовал Хобарт, протягивая пленнику смартфон.
-Это зачем?
-Надо посмотреть!
Хэл разблокировал экран, холодея от ужаса. Хобарт с жадным вниманием углубился в изучение галереи.
Старик сбавил напор.
-Понимаешь, приятель, ты оказался не вовремя и не в том месте. До сих пор сюда попадали только через шлюз Форта, исключительно люди проверенные и надёжные, о которых всё известно. Ворота открыты всего одну ночь в году — едва хватает времени, чтоб пополнить запасы. А новых лиц уже, почитай, три года не видели. Мы только рады, если ты обнаружил новый проход. Здесь война, как ты успел заметить. Кельты совсем заели. Кое-как мы их вытеснили за речку, дальше пока не получается. Занять территорию — дело нехитрое, сложно её контролировать. Осенью, как река обмелеет, открываются броды — и тут начинаются гости. То патруль вырежут, то ферму сожгут, то бабу уволокут за реку, то скотину угонят. Это у них спорт, вроде бейсбола. С ними не договоришься. Мы для них вроде чертей— значит, по их разумению, должны жить в аду кромешном. А, между прочим, мы их лечили и учили задаром, растолковывали, что такое достойная жизнь. У них до сих пор, представь, рабство не отменили... Ладно, мучить тебя дальше смысла нет. Марта, накорми его и переодень, пока он мне всю мебель не изгадил.
У плиты суетилась некрасивая женщина средних лет. Молча она поставила на барную стойку глубокую тарелку и вывалила в неё внушительную порцию бобов с жареным беконом. Есть и пить в этом доме было категорически нельзя — как ни сосало под ложечкой. Всё ещё ощущая присутствие Хобарта за спиной, Хэл поплёлся в кухонный угол. Марта упорно норовила усадить гостя поближе к гудящей вытяжке. Хобарт отстал — вернее, наблюдал вполглаза, прислушиваясь к разговору старика. Старик куда-то звонил. Естественно, он должен был поставить в известность полицию или комендатуру. Люди часто выдают себя, когда обсуждают дела при свидетелях. Если в начале разговора хозяин прятал страх за сварливостью, то к концу выражение его грубоватого лица смягчилось, как будто опасность, державшая его в заложниках, сменилась облегчением.
Руки женщины дрожали. Хобарт с неприятной ухмылкой показывал хозяину видео в смартфоне. Старик удовлетворённо хмыкнул и кивнул головой.
-Мне показалось, или меня хотят убить? — тихо спросил Хэл, не открывая взгляда от тарелки.
-Не показалось. Напрасно ты включал телефон. Всю округу почти сразу обзвонили. Велено было тебя задержать — заманить куда-нибудь, где двери крепки, и посадить под замок. Нам сообщили, что ты — преступник и наёмный убийца. Повезло тебе, что твой путь нынче открылся вместе с Вратами, в Форте все заняты на разгрузке и погрузке, людей, чтобы за тобой послать, попросту нет. За тобой приедут утром, и тогда пожалеешь, что на свет родился.
-Как отсюда выбраться?
-Если вернуться, то никак. Портал не пускает назад ничего живого. Всё рассыпается в пыль — и люди, и звери, только вещи остаются.
-Почему? Кто вы? Вы тут зачем?
-Кто? Да так, обыватели. Кто-то приехал ради денег, кто-то — науки ради. Потом дети родились. Теперь целая колония, но без завоза нам не выжить.
Версия показалась Хэлу не слишком убедительной, и он задумался.
-Может, ты и натворил что-то дома, только путь сюда просто так не откроется кому попало. Тебя ждут каждый год в Неделю Безвременья — с тех пор как мы здесь. Не прикидывайся. Зря ты не ел — не отравлено. Отправлю тебя в постирочную — найдёшь себе что-нибудь в корзине утеплиться, и обувку подбери. Я спрятала там же немного еды для твоей сестры — она, поди, тоже голодная. Окно будет открыто, но ты сверни, пожалуйста, замок — иначе мне несдобровать. Там невысоко: спрыгнешь сразу на поле. Как только пустишь воду — как она течёт в трубе, тут слышно, я пойду кормить собак. У тебя будет пять минут. И храни тебя Бог!
-Меня с кем-то путают.
-Хватит дурака валять!
-Зачем ты мне помогаешь?
-Я верю в кельтское пророчество. Многие верят. Думаешь, здесь райская жизнь? Чего ты ждёшь от места, где Хэлоуин — главный праздник? Многим осточертело прятаться, бояться и сидеть взаперти. Многие верят, что ты закроешь Ворота. Тогда, быть может, мы наконец, выйдем на свободу — или умрём, быть может. Наш мир умирает, а твой — вот-вот умрёт.
-Может хватит болтать? - забеспокоился Хобарт.
-Я просто хотел быть вежливым! - заступился Хэл.
-Жри своё пойло. Велено было тебя помыть.
-Пусть моется в постирочной под краном. В душевой слив засорился, - предупредила Марта.
-Опять? - Хобарт чертыхнулся. - Только вчера прочистили!
Во дворе залаяли собаки.
-Кларк с Сэмом вернулись. Пойду посмотрю! - старик засобирался на улицу, но перед тем, как выйти, шепнул что-то на ухо Хобарту.
Хэл, для виду поковыряв угощение, отодвинул тарелку.
-Спасибо, больше мне не осилить, — пользуясь сумятицей, он незаметно сунул в карман джинсов нож для чистки овощей — без особой надежды пустить его в ход.
-Вперёд по коридору! - Хобарт кивнул на открытую дверь. На пороге постирочной он остановил Хэла и велел показать спину.
-Да имел я тебя! - Хэл оттолкнул конвоира и захлопнул дверь у него под носом.
Марта не поскупилась: в корзине лежала еда, сигареты, зажигалка, спички в зип-пакете и фонарик с запасной батарейкой. Хэл с отвращением натянул два несвежих свитера. На сушилке для обуви отдыхали башмаки, среди них — пара армейских берцев на размер больше. Выбирать не приходилось.
Хэл пустил воду. Постирочную заволокло паром. Марта смазала замок. Окно поддалось беззвучно и неожиданно легко. Створки открывались наружу. Напоследок Хэл исполнил просьбу женщины и сломал шпингалет.
До земли было метра четыре, Хэл тяжело спрыгнул вниз и побежал так быстро, как мог, будто уже слышал за собой топот собаки. Но всё было тихо.
Луна залила мир серебром и чернилами, от чередования света и теней рябило в глазах. Хэл безо всякой надежды проверил схрон. Там было пусто.
Хорошо, что у Ангелочка пистолет остался — или им и об этом известно?
Будут ждать утра. Никто не рвался углубляться в ночной лес, опутанный растяжками. Это давало совсем небольшую фору.
Обратный путь превратился в настоящий кошмар. Включить фонарик — самоубийство;
глаза болели от бликов и теней, а демаскирующие знаки толком не разглядеть. Двигаться на ощупь — смертельно опасно.
Дорога всё не кончалась. Хэл потерял счёт времени. Голова раскалывалась то ли от пережитого ужаса, то ли от усталости и недосыпа.
Он казнил себя за суетное любопытство: ведь всего на секунду включил смартфон — и тут же выдал себя с головой. Не было никакой нужды искать его и Ангелочка — он сам явился на расправу, погубив и себя, и бедную девушку, доверившую жизнь конченному неудачнику.
Его просчитали до последнего шага. Благополучно дождались.
«Впрочем, какая разница? - мысленно усмехнулся Хэл - Если с самого начала нас ждали только для того, чтобы уничтожить?»
Ценой смертельного риска он ничего не добился. О месте, где оказался, знал немногим больше, чем в самом начале.
Вопросы роились в голове.
Почему портал не пропускает назад живых, но пропускает вещи?
Ради какой науки появились здесь эти люди и почему превратили свой новый дом в осаждённую крепость?
Из-за чего такая вражда?
Почему его не заперли сразу, начали беседы вести?
Что сподвигло Марту подложить такую свинью хозяину, кем бы ни приходилась ему эта женщина?
Теперь осталось одно — положиться на милость реки, потому что лучше ужасный конец, чем нескончаемый ужас.
Пересечь поток практически невозможно, он знал это. Дети Арагога тоже знали.
Вчера целый день он говорил с Ангелочком о чём угодно — но только не о том, что действительно важно. Что ещё ей было известно об этом месте? Почему она боялась встречи с «цивилизованными», но не боялась туземцев?
Ему почудился лай собаки. Вот и холм. Фонарик едва светил — должно быть, батарейки попались несвежие.
Ручей переливался через дамбу в кромешной тьме. Хэл крикнул совой. Тишину нарушал только жестяной шелест сухих листьев, отдалённый гул реки да монотонный звук падающей воды. На всякий случай Хэл крикнул ещё раз. В гроте было пусто.
Умирающий свет фонарика поднял из тьмы приметы недолгой борьбы. В пыли отпечатались следы босых ног. Хэл подобрал зажигалку — она валялась у очага рядом с камнем, на котором темнела свернувшаяся кровь. Хотелось верить, что мёртвая девушка в качестве трофея никому не нужна. Бог знает, куда делся пистолет.
Хэл в бессильном отчаянье рухнул ничком на разметанную кучу листьев. Вскоре он так ослабел от слёз, что задремал.
Разбудил его близкий лай собаки, закончившийся коротким визгом — пса одёрнули. Сон налил мышцы свинцовой тяжестью и ноющей болью. Хэл с трудом поднялся и заставил себя спуститься к ручью.
Он повторил свой дневной путь тихо и быстро, невзирая на усталость. У места разряженной ловушки Хэл задержался: он забрал из тайника три осколочные гранаты — больше за пазухой не поместилось.
Луна скрылась за облаками. Река утопала во мраке. И Хэлу, и охотникам был нужен рассвет — только свет мог расставить фигуры для последней партии на этой доске. Собаку сбивали с толку посторонние запахи: чужие башмаки, миазмы сероводорода пополам с речной сыростью. Хэл пытался шёпотом читать «Отче наш» и на середине сбивался, всякий раз на новом месте. Не вспомнил он и «Символ веры». Бог его оставил.
Едва развиднелось, Хэл шагнул на галечник через порог засохшего бурьяна и, как во сне, побрёл через реку — оступаясь, скользя на каменистом дне неглубоких рукавов. Наконец беглец вошёл по щиколотку в обжигающе холодную воду главного русла, тут же ощутив безумную мощь течения. Плыть никак невозможно, возвращаться — некуда.
Хэл опустился на мокрую гальку и закрыл лицо руками. Рассвело. Он ждал выстрела, не смея посмотреть в глаза смерти.
Из оцепенения его вывел пронзительный свист — едва различимый в рокоте потока.
Преследователи собрались на берегу ближайшего островка. Они были совсем рядом — чисто для проформы прятались среди кустов тальника. Девять ребят в камуфляже. Они смеялись над его отчаяньем, ждали команды, чтобы изрешетить живую мишень.
У него был шанс забрать с собой добрую половину. Достаточно подкинуть гранату им под ноги. Но геройство никогда не входило в число добродетелей Хэла. Мысль о пулях, проходящих насквозь, вырывая клочья плоти и терзая внутренности, ему претила. Хотя бы в выборе смерти он до сих пор был волен.
Почему-то он перестал бояться, напротив, не спеша распечатал пачку сигарет и прикурил от зажигалки. Один из охотников — видимо, их предводитель — повёл стволом. Хэл не видел лица, только глаза спокойно и внимательно смотрели сквозь разрез балаклавы. Они показались Хэлу светлыми, хотя из-за расстояния с уверенностью было не разобрать.
Преследователи общались жестами — то ли из-за шума потока, то ли по привычке. Устраивать облавы на безоружных и завершать их у реки им было не в новинку. Хобарт показал на себя, на Хэла и на собаку. Светлоглазый кивнул.
Хэл спрятал пачку сигарет в карман. Хобарт шёл на него, держа на коротком поводке натужно пыхтящую чёрную овчарку. Он не знал о гранатах и не подозревал, что ступил на край бездны.
Хэл улыбнулся и с наслаждением затянулся. Он понял их расчёт: им непременно нужно было предъявить тело. Пуля опрокинет его в поток — и течение унесёт под противоположный берег; они знают об этом и думают, что он не догадается.
-Не дури! Здесь брода нет. Утонешь, - Хобарт остановился метрах в пяти, поигрывая наручниками. - Девку куда дел?
Хэлу стало смешно. Он сделал три шага назад и, подражая Терминатору, чётко произнёс:
-Я вернусь!
В тот же миг собака сорвалась с поводка.
Хэл потерял равновесие. Вода доходила до бёдер, дальше по своей воле он не посмел бы и шагу ступить. Река охладила пыл овчарки, хват не удался: клыки лишь оцарапали запястье. Человек и зверь неуклюже рухнули в воду, и течение мгновенно поволокло их по дну на стремнину.
Хобарт ловко укрылся за камнями. Преследователи замешкались — боялись зацепить собаку. Драгоценные секунды были упущены.
Хэл ушёл под воду с головой. От ледяного шока на секунду остановилось сердце. Когда он вынырнул, перекрёстный огонь помешал сделать полный вдох. Плечо обожгло болью. Ботинки, набрав воды, тянули ко дну. Он уже почти захлебнулся, когда его плашмя с силой ударило о скалистый берег — и потащило по камням.
Здоровенная ольха во время паводка упала кроной в реку. Хэл застрял под ветвями. Теперь стреляли вслепую, но ему было уже всё-равно.
Под прикрытием дерева он выкарабкался на берег и заполз в яму под вывернутыми корнями. Беспорядочная пальба не прекращалась. Хэла рвало пеной. Сознание погасло — он не успел понять, что остался жив.
Зарина очнулась от тошнотворной смеси вонищи мокрой шерсти, свиного сарая и месяцами немытого человеческого тела.
-Это что такое?
-У них теперь такие мобильники. Без кнопок, вместо экрана тачскрин, - с удовольствием произнёс Хобарт, явно гордясь тем, что выучил новое слово. - Такой только у коменданта и у Диггера.
-Вообще-то телефон для того, чтобы звонить, предназначен. Какой только дряни не придумают, - проворчал старик.
-А это что за фантики? - Хобарт крутил в руках купюры, будто надеясь, что портрет седовласой дамы в короне вот-вот подмигнёт и объяснит, зачем она тут нарисована.
-Фунты английские, чтоб его, - взгляд старика скользнул по пригоршне презервативов. - Это на кой тебе столько резины?
-Вот дьявол, я про них напрочь забыл, - Хэл добродушно расхохотался.
-Тебя как зовут, придурок?
-Хэл Шилдс. Я американец, как и вы.
-Я уже не уверен, кто я. А Хобарт так вообще янки местного разлива. И откуда ты такой выискался, Хэл Шилдс?
-Я бы и рад объяснить, да и сам ничего не понимаю. Поругался с подружкой, в баре подрался, с кем — убейте, не помню. Ушёл на холм и напился там до зелёных чертей. Проснулся в лесу. А в лесу мины. Еле нашёл дорогу сюда, весь день выбирался... А вы меня приняли, как шпиона. Понимаю: это не Канзас. Но и не Англия, так ведь?
-Значит, один пил, а перед тем в баре дрался? - уточнил старик, проигнорировав вопрос.
Хэл продолжал гнуть свою линию.
-Ну да.
-Вид у тебя бывалый, только непохоже, чтоб ты был с похмелья. Пойми меня правильно: приходишь из леса на ночь глядя, одежда перемазана кровью и землёй. Излагаешь складно, но что-то не сходится. В карманах — английские деньги, а акцента британского нет. И документов при себе никаких. Кто тебя заслал, ненормальный?
-Почему у меня должен быть британский акцент, если я из Арконсы?
-Не мог ты сюда дойти от Могильных холмов. Три дня назад я обновлял растяжки - все были целы, - Хобарт, скрестив на груди руки, стоял у Хэла за спиной. Старик метнул в него грозный взгляд, и лицо его стало действительно страшным.
-Каких ещё Могильных холмов? А растяжки — сначала ставить научись! Все на виду... Ты поставил — я снял. Я сказал правду. И на допросе, если вы меня передадите полиции, то же самое слово в слово повторю, даже под пытками.
-Ну, пытать тебя не будут. Ни к чему это, — успокоил старик.
-Пароль сними! — потребовал Хобарт, протягивая пленнику смартфон.
-Это зачем?
-Надо посмотреть!
Хэл разблокировал экран, холодея от ужаса. Хобарт с жадным вниманием углубился в изучение галереи.
Старик сбавил напор.
-Понимаешь, приятель, ты оказался не вовремя и не в том месте. До сих пор сюда попадали только через шлюз Форта, исключительно люди проверенные и надёжные, о которых всё известно. Ворота открыты всего одну ночь в году — едва хватает времени, чтоб пополнить запасы. А новых лиц уже, почитай, три года не видели. Мы только рады, если ты обнаружил новый проход. Здесь война, как ты успел заметить. Кельты совсем заели. Кое-как мы их вытеснили за речку, дальше пока не получается. Занять территорию — дело нехитрое, сложно её контролировать. Осенью, как река обмелеет, открываются броды — и тут начинаются гости. То патруль вырежут, то ферму сожгут, то бабу уволокут за реку, то скотину угонят. Это у них спорт, вроде бейсбола. С ними не договоришься. Мы для них вроде чертей— значит, по их разумению, должны жить в аду кромешном. А, между прочим, мы их лечили и учили задаром, растолковывали, что такое достойная жизнь. У них до сих пор, представь, рабство не отменили... Ладно, мучить тебя дальше смысла нет. Марта, накорми его и переодень, пока он мне всю мебель не изгадил.
У плиты суетилась некрасивая женщина средних лет. Молча она поставила на барную стойку глубокую тарелку и вывалила в неё внушительную порцию бобов с жареным беконом. Есть и пить в этом доме было категорически нельзя — как ни сосало под ложечкой. Всё ещё ощущая присутствие Хобарта за спиной, Хэл поплёлся в кухонный угол. Марта упорно норовила усадить гостя поближе к гудящей вытяжке. Хобарт отстал — вернее, наблюдал вполглаза, прислушиваясь к разговору старика. Старик куда-то звонил. Естественно, он должен был поставить в известность полицию или комендатуру. Люди часто выдают себя, когда обсуждают дела при свидетелях. Если в начале разговора хозяин прятал страх за сварливостью, то к концу выражение его грубоватого лица смягчилось, как будто опасность, державшая его в заложниках, сменилась облегчением.
Руки женщины дрожали. Хобарт с неприятной ухмылкой показывал хозяину видео в смартфоне. Старик удовлетворённо хмыкнул и кивнул головой.
-Мне показалось, или меня хотят убить? — тихо спросил Хэл, не открывая взгляда от тарелки.
-Не показалось. Напрасно ты включал телефон. Всю округу почти сразу обзвонили. Велено было тебя задержать — заманить куда-нибудь, где двери крепки, и посадить под замок. Нам сообщили, что ты — преступник и наёмный убийца. Повезло тебе, что твой путь нынче открылся вместе с Вратами, в Форте все заняты на разгрузке и погрузке, людей, чтобы за тобой послать, попросту нет. За тобой приедут утром, и тогда пожалеешь, что на свет родился.
-Как отсюда выбраться?
-Если вернуться, то никак. Портал не пускает назад ничего живого. Всё рассыпается в пыль — и люди, и звери, только вещи остаются.
-Почему? Кто вы? Вы тут зачем?
-Кто? Да так, обыватели. Кто-то приехал ради денег, кто-то — науки ради. Потом дети родились. Теперь целая колония, но без завоза нам не выжить.
Версия показалась Хэлу не слишком убедительной, и он задумался.
-Может, ты и натворил что-то дома, только путь сюда просто так не откроется кому попало. Тебя ждут каждый год в Неделю Безвременья — с тех пор как мы здесь. Не прикидывайся. Зря ты не ел — не отравлено. Отправлю тебя в постирочную — найдёшь себе что-нибудь в корзине утеплиться, и обувку подбери. Я спрятала там же немного еды для твоей сестры — она, поди, тоже голодная. Окно будет открыто, но ты сверни, пожалуйста, замок — иначе мне несдобровать. Там невысоко: спрыгнешь сразу на поле. Как только пустишь воду — как она течёт в трубе, тут слышно, я пойду кормить собак. У тебя будет пять минут. И храни тебя Бог!
-Меня с кем-то путают.
-Хватит дурака валять!
-Зачем ты мне помогаешь?
-Я верю в кельтское пророчество. Многие верят. Думаешь, здесь райская жизнь? Чего ты ждёшь от места, где Хэлоуин — главный праздник? Многим осточертело прятаться, бояться и сидеть взаперти. Многие верят, что ты закроешь Ворота. Тогда, быть может, мы наконец, выйдем на свободу — или умрём, быть может. Наш мир умирает, а твой — вот-вот умрёт.
-Может хватит болтать? - забеспокоился Хобарт.
-Я просто хотел быть вежливым! - заступился Хэл.
-Жри своё пойло. Велено было тебя помыть.
-Пусть моется в постирочной под краном. В душевой слив засорился, - предупредила Марта.
-Опять? - Хобарт чертыхнулся. - Только вчера прочистили!
Во дворе залаяли собаки.
-Кларк с Сэмом вернулись. Пойду посмотрю! - старик засобирался на улицу, но перед тем, как выйти, шепнул что-то на ухо Хобарту.
Хэл, для виду поковыряв угощение, отодвинул тарелку.
-Спасибо, больше мне не осилить, — пользуясь сумятицей, он незаметно сунул в карман джинсов нож для чистки овощей — без особой надежды пустить его в ход.
-Вперёд по коридору! - Хобарт кивнул на открытую дверь. На пороге постирочной он остановил Хэла и велел показать спину.
-Да имел я тебя! - Хэл оттолкнул конвоира и захлопнул дверь у него под носом.
Марта не поскупилась: в корзине лежала еда, сигареты, зажигалка, спички в зип-пакете и фонарик с запасной батарейкой. Хэл с отвращением натянул два несвежих свитера. На сушилке для обуви отдыхали башмаки, среди них — пара армейских берцев на размер больше. Выбирать не приходилось.
Хэл пустил воду. Постирочную заволокло паром. Марта смазала замок. Окно поддалось беззвучно и неожиданно легко. Створки открывались наружу. Напоследок Хэл исполнил просьбу женщины и сломал шпингалет.
До земли было метра четыре, Хэл тяжело спрыгнул вниз и побежал так быстро, как мог, будто уже слышал за собой топот собаки. Но всё было тихо.
Луна залила мир серебром и чернилами, от чередования света и теней рябило в глазах. Хэл безо всякой надежды проверил схрон. Там было пусто.
Хорошо, что у Ангелочка пистолет остался — или им и об этом известно?
Будут ждать утра. Никто не рвался углубляться в ночной лес, опутанный растяжками. Это давало совсем небольшую фору.
Обратный путь превратился в настоящий кошмар. Включить фонарик — самоубийство;
глаза болели от бликов и теней, а демаскирующие знаки толком не разглядеть. Двигаться на ощупь — смертельно опасно.
Дорога всё не кончалась. Хэл потерял счёт времени. Голова раскалывалась то ли от пережитого ужаса, то ли от усталости и недосыпа.
Он казнил себя за суетное любопытство: ведь всего на секунду включил смартфон — и тут же выдал себя с головой. Не было никакой нужды искать его и Ангелочка — он сам явился на расправу, погубив и себя, и бедную девушку, доверившую жизнь конченному неудачнику.
Его просчитали до последнего шага. Благополучно дождались.
«Впрочем, какая разница? - мысленно усмехнулся Хэл - Если с самого начала нас ждали только для того, чтобы уничтожить?»
Ценой смертельного риска он ничего не добился. О месте, где оказался, знал немногим больше, чем в самом начале.
Вопросы роились в голове.
Почему портал не пропускает назад живых, но пропускает вещи?
Ради какой науки появились здесь эти люди и почему превратили свой новый дом в осаждённую крепость?
Из-за чего такая вражда?
Почему его не заперли сразу, начали беседы вести?
Что сподвигло Марту подложить такую свинью хозяину, кем бы ни приходилась ему эта женщина?
Теперь осталось одно — положиться на милость реки, потому что лучше ужасный конец, чем нескончаемый ужас.
Пересечь поток практически невозможно, он знал это. Дети Арагога тоже знали.
Вчера целый день он говорил с Ангелочком о чём угодно — но только не о том, что действительно важно. Что ещё ей было известно об этом месте? Почему она боялась встречи с «цивилизованными», но не боялась туземцев?
Ему почудился лай собаки. Вот и холм. Фонарик едва светил — должно быть, батарейки попались несвежие.
Ручей переливался через дамбу в кромешной тьме. Хэл крикнул совой. Тишину нарушал только жестяной шелест сухих листьев, отдалённый гул реки да монотонный звук падающей воды. На всякий случай Хэл крикнул ещё раз. В гроте было пусто.
Умирающий свет фонарика поднял из тьмы приметы недолгой борьбы. В пыли отпечатались следы босых ног. Хэл подобрал зажигалку — она валялась у очага рядом с камнем, на котором темнела свернувшаяся кровь. Хотелось верить, что мёртвая девушка в качестве трофея никому не нужна. Бог знает, куда делся пистолет.
Хэл в бессильном отчаянье рухнул ничком на разметанную кучу листьев. Вскоре он так ослабел от слёз, что задремал.
Разбудил его близкий лай собаки, закончившийся коротким визгом — пса одёрнули. Сон налил мышцы свинцовой тяжестью и ноющей болью. Хэл с трудом поднялся и заставил себя спуститься к ручью.
Он повторил свой дневной путь тихо и быстро, невзирая на усталость. У места разряженной ловушки Хэл задержался: он забрал из тайника три осколочные гранаты — больше за пазухой не поместилось.
Луна скрылась за облаками. Река утопала во мраке. И Хэлу, и охотникам был нужен рассвет — только свет мог расставить фигуры для последней партии на этой доске. Собаку сбивали с толку посторонние запахи: чужие башмаки, миазмы сероводорода пополам с речной сыростью. Хэл пытался шёпотом читать «Отче наш» и на середине сбивался, всякий раз на новом месте. Не вспомнил он и «Символ веры». Бог его оставил.
Едва развиднелось, Хэл шагнул на галечник через порог засохшего бурьяна и, как во сне, побрёл через реку — оступаясь, скользя на каменистом дне неглубоких рукавов. Наконец беглец вошёл по щиколотку в обжигающе холодную воду главного русла, тут же ощутив безумную мощь течения. Плыть никак невозможно, возвращаться — некуда.
Хэл опустился на мокрую гальку и закрыл лицо руками. Рассвело. Он ждал выстрела, не смея посмотреть в глаза смерти.
Из оцепенения его вывел пронзительный свист — едва различимый в рокоте потока.
Преследователи собрались на берегу ближайшего островка. Они были совсем рядом — чисто для проформы прятались среди кустов тальника. Девять ребят в камуфляже. Они смеялись над его отчаяньем, ждали команды, чтобы изрешетить живую мишень.
У него был шанс забрать с собой добрую половину. Достаточно подкинуть гранату им под ноги. Но геройство никогда не входило в число добродетелей Хэла. Мысль о пулях, проходящих насквозь, вырывая клочья плоти и терзая внутренности, ему претила. Хотя бы в выборе смерти он до сих пор был волен.
Почему-то он перестал бояться, напротив, не спеша распечатал пачку сигарет и прикурил от зажигалки. Один из охотников — видимо, их предводитель — повёл стволом. Хэл не видел лица, только глаза спокойно и внимательно смотрели сквозь разрез балаклавы. Они показались Хэлу светлыми, хотя из-за расстояния с уверенностью было не разобрать.
Преследователи общались жестами — то ли из-за шума потока, то ли по привычке. Устраивать облавы на безоружных и завершать их у реки им было не в новинку. Хобарт показал на себя, на Хэла и на собаку. Светлоглазый кивнул.
Хэл спрятал пачку сигарет в карман. Хобарт шёл на него, держа на коротком поводке натужно пыхтящую чёрную овчарку. Он не знал о гранатах и не подозревал, что ступил на край бездны.
Хэл улыбнулся и с наслаждением затянулся. Он понял их расчёт: им непременно нужно было предъявить тело. Пуля опрокинет его в поток — и течение унесёт под противоположный берег; они знают об этом и думают, что он не догадается.
-Не дури! Здесь брода нет. Утонешь, - Хобарт остановился метрах в пяти, поигрывая наручниками. - Девку куда дел?
Хэлу стало смешно. Он сделал три шага назад и, подражая Терминатору, чётко произнёс:
-Я вернусь!
В тот же миг собака сорвалась с поводка.
Хэл потерял равновесие. Вода доходила до бёдер, дальше по своей воле он не посмел бы и шагу ступить. Река охладила пыл овчарки, хват не удался: клыки лишь оцарапали запястье. Человек и зверь неуклюже рухнули в воду, и течение мгновенно поволокло их по дну на стремнину.
Хобарт ловко укрылся за камнями. Преследователи замешкались — боялись зацепить собаку. Драгоценные секунды были упущены.
Хэл ушёл под воду с головой. От ледяного шока на секунду остановилось сердце. Когда он вынырнул, перекрёстный огонь помешал сделать полный вдох. Плечо обожгло болью. Ботинки, набрав воды, тянули ко дну. Он уже почти захлебнулся, когда его плашмя с силой ударило о скалистый берег — и потащило по камням.
Здоровенная ольха во время паводка упала кроной в реку. Хэл застрял под ветвями. Теперь стреляли вслепую, но ему было уже всё-равно.
Под прикрытием дерева он выкарабкался на берег и заполз в яму под вывернутыми корнями. Беспорядочная пальба не прекращалась. Хэла рвало пеной. Сознание погасло — он не успел понять, что остался жив.
Глава 4. Долгожданная невеста
Зарина очнулась от тошнотворной смеси вонищи мокрой шерсти, свиного сарая и месяцами немытого человеческого тела.
