Смрад исходил от колючего войлочного плаща, в который её замотали с головой, чтобы было легче нести. Руки были свободны, значит, оставался шанс добраться до кулона — она чувствовала ремешок на шее. На затылке вздулась ещё одна шишка, вдобавок к полученной при падении с мопеда. В отличии от Хэла, никакого плана у Зарины не было. Сквозь плащ, как будто издалека, глухо доносились голоса — двое пререкались громким шёпотом. Потом его заглушил шум горной реки. Похититель дважды оступался, но не уронил свою ношу. Потом за войлок цеплялись колючие ветви. Наконец человек, тащивший на плече Зарину, остановился. И тут добавился третий голос, клокочущий яростью.
-А ну положи девушку и отойди от неё!
Похититель подчинился мгновенно — без колебаний и споров. Кто-то развернул свёрток, и растрёпанная, бледная от гнева Зарина увидела всю мизансцену при тусклом свете зари.
На небольшой полянке собралась компания самого причудливого вида. Похитиель оказался на редкость грязным мужиком неопределённого возраста, до самых глаз заросшим клочковатой бородой. На нём — засаленная рубаха до колен, подпоясанная вервием. Он переминался с ноги на ногу, зябко поджимая пальцы босых ног, не знавших башмаков, и явно понимал, в какую попал неприятность.
Его держали под прицелом два лучника, оба не старше восемнадцати, видимо, близнецы — так неотличимо похожи. Эти были хотя бы обуты и одеты по погоде.
У ног оборванца, нервно поправляя живописные лохмотья, уже давно не скрывавшие её сморщенные прелести, тоже давно ставшие лохмотьями, корчилась всклоченная простоволосая старуха. Раскачиваясь в отупляющем отчаянье, она что-то бессвязно бормотала.
-И ты здесь, кликуша! Ну как бы без тебя обошлось? Зря Риан Оуран был к тебе милосерден и отпустил на все четыре стороны! Это и есть твоя страшная месть? - невысокий дядька лет сорока, единственный из всех — в стёганке и шлеме, ткнул старуху в бок алым древком тяжёлого копья. Старуха, казалось, этого не заметила, провалившись в своё горе.
-Здесь вши! - взвизгнула молодая женщина, помогавшая Зарине выбраться.
Зарина отскочила на пару шагов и, выхватив клинок из кулона, приставила лезвие к своему горлу. Её жизнь была слишком большой ценностью, чтобы ей рисковали.
Копьеносец почтительно склонил голову. В эту заминку сумасшедшая старуха, продолжая бормотать себе под нос, отползла от греха подальше. Молодая женщина тоже поклонилась. Лучники остались неподвижны.
- Ладно! - Зарина опустила нож и сказала на древнеирландском, насколько могла внятно. - Зачем вы на меня напали?
-Тебя никто больше пальцем не тронет! - женщина подняла руку в отвращающем жесте. - Мы — люди Кормака Птицелова, ард-ри Лохланнской пятины. Мы здесь, чтобы тебя встретить и защитить.
Хэл был прав: больше всего язык походил на среднеирландский, и падежей определённо не два. Слава Богу, она понимала речь — правда, не была уверена, что сможет свободно объясниться! Если сосредоточиться, удавалось нить разговора удержать: не тот случай, когда в ушах звучат одни предлоги и союзы и не поймёшь, кто на ком стоял.
-Ри Кормак зовёт тебя в гости, а дальше — как получится. Тебя никто не будет ни к чему принуждать, милостивица - копьеносец вёл себя подчёркнуто почтительно.
Принцев, графьёв и герцогов с маркизами в ГиБрашил явно не завезли. Ри, которого в европейской традиции приравняли бы к королю, во время, свободное от государственных забот, вполне мог сторожить стадо. Но, хотя бы, жернова крутить не заставят, и жизнь не будет совсем беспросветной с самого начала. Могло быть и хуже.
-Она с вами не пойдёт! Она была с ним в гроте у Мёртвых вод! Они предались безрассудной страсти! - вдруг тонко заверещала старуха, тыча в сторону Зарины кривым пальцем и брызгая слюной.
-Чего? Да я её пальцем не... - свинопас посерел от ужаса, голос сорвался в хрип.
-Благородную женщину? Быдло! - воин метнул копьё, пригвоздив обидчика к дереву, как жука булавкой.
Зарина отвернулась. Она уже видела, как умирают насильственной смертью, и ей не хотелось обнаружить слабость перед местными жителями. Самым отвратительным было то, что свинопас продолжал кряхтеть и натужно дышать, бессмысленно таращась в пустоту перед собой. Старуха не унималась. Её голос, скрипучий и неприятный, полз по поляне:
-Да не с этим, с братом своим. У него на спине наколот Ворон Морриган. Они вышли из могилы Орлы вчера на рассвете. И купались в Мёртвой воде, и им не было никакой беды от этого. А потом он получил от Ласар всё, что хотел, а хотел он многого...
-А вы вдвоём сидели и смотрели? Много нового увидели? - воин попытался выдернуть копьё, но оно увязло намертво: древко хрустнуло и отломилось во втулке. - Вот незадача...
Со стороны реки бесшумно подошёл ещё один лучник.
-К броду идёт шайка саксов. Насчитал пятерых.
- Уходим! - воин подхватил Зарину под локоть и потащил в лес.
-Подождите, там же Бран! - выкрикнула Зарина, пытаясь вырваться.
Воин на миг замер, обернулся. В его глазах промелькнуло сомнение — и тут же погасло.
-Насчёт брата твоего приказа не было, милостивица. Пусть сам о себе позаботится, раз уж он воин и мужчина. Я должен беречь тебя.
-Дорнол будет болтать, - предупредила обладательница ошейника.
-Да кто ей поверит? А свинопас — не жилец, - отмахнулся воин.
-Там, где я росла, говорят: что знают двое, знает и свинья: свинья скажет борову, а боров — всему околотку, - переиначила Зарина известную поговорку. Что-то прозвучало неправильно: воин скривился. Служанка, сметливее, перевела. Недоразумение растаяло.
-Сомневаюсь, что кто-то потянет меня в суд: сыновья против меня — не свидетели. Шед вообще-то рабыня, а ты — всего лишь женщина, хоть и высокородная, не тот повод, чтоб тебя слушать. Из-за какого-то свинопаса? Да с ними вечно какие-то приключения: то свинья сожрёт, то разбойники умыкнут. Говорят, их даже заколдовать можно во что-то полезное: в порося, там, или в бычка. Он не понял бы твоей доброты. Бегом отсюда, пока нас не заметили! Теряем время!
-И всё-таки я не болтала бы о том, что учудил твой брат, - тихо и бесстрастно сказала Шед, поправляя медный ошейник. - В жизни и не такое случается, конечно. Только о нём подумают плохо, а он — единственный родственник. Нужно торопиться. Не упрямься!
Зарина шла, как во сне, через лес, опутанный колючими лианами, пропитанный туманом. Мысли расплывались, как дым: она не вполне отдавала себе отчёт в том, что делает, просто выживала. Похитители... или спасители? Они создавали иллюзию защиты. Желание как можно дальше оказаться от опасного места затмевало всё: уколы совести, тревогу за Хэла, даже страх неизвестности. А ещё в памяти звучали его слова: «Ты не баба, а погибель какая-то. Насытиться тобой невозможно, всё равно что хорошим виски — чем больше пьёшь, тем больше хочется, только крышу сносит напрочь. Я чувствую, ты вот-вот вытрясешь из меня душу... И странно, что мне от этого хорошо, только дух захватывает.» И в тон ему почему-то из «Следов твоей крови на снегу» Маркеса: «те, кто успели увидеть покойницу, не уставали повторять, что никогда не видели женщины прекрасней, ни живой, ни мёртвой». Её больше не торопили. Даже не прикасались без необходимости. Лишь Шед подавала руку, когда перебирались через упавшее дерево и прыгали через канавы.
На крутом берегу обнаружилась тропа. Узкая, извилистая, она карабкалась по склону, перепрыгивая с уступа на уступ. Предводитель воинов двигался впереди, то и дело оборачиваясь. Когда путь становился особенно крутым, он без слов подставлял. Зарине то колено, то сложенные в замок руки — молчаливое, почти рыцарское содействие.
Когда небольшой отряд уже выбрался на бровку берегового обрыва, Зарине за шумом реки померещились голоса, и она упёрлась, не желая двигаться дальше. Потом стреляли очередями.
-Господи! Генри! - охнула Зарина и рванулась назад. - Послушайте, нельзя его там оставлять!
-Мы спешим, - воин, стиснул её плечо и удержал на месте.
-Разве не бесчестье — бросить моего брата, когда его убивают ни за что про что? - голос Зарины дрогнул, но звучал твёрдо.
-Милостивица, - воин чуть смягчил тон, но не ослабил хватку, -здесь каждый день где-то кого-то убивают. Сегодня вот — свинопаса. Замешкаемся — убьют нас.
Он сделал паузу, взвешивая слова.
-Жаль, если саксы поймают твоего брата, уж очень завидная доля ему предсказана. Но насчёт него приказа не было. А тебя велено доставить к шатру Кормака МакИнтайра, ард-ри Лохланнской пятины, целой и невредимой, и чтобы чести твоей при этом не учинить урона.
Он развернул её лицом к тропе, настойчиво подталкивая вперёд.
-Если я пойду воевать против пятерых саксов с тремя лучниками и без копья, очень будет умно, а полезно-то как: колдовство — не по моей части. Мы даже подобраться к ним на выстрел не успеем, нас прежде угомонят. А ты даже не знаешь, из-за чего переполох. А если они напали не на твоего брата, а на другого бедолагу? А если свинопас у них наследил? Знаешь, сколько желающих к тебе посвататься? Среди них есть опасные и нехорошие люди.
Желающих, возможно, было много. С обрыва было вовсе не видно, что происходит на берегу: кроны деревьев надёжно скрыли поле боя. Зарина понимала, что ничего не сможет сделать и впредь ей придётся жить с памятью об этом — не кстати тревожащей, как заноза. Паузы между выстрелами были вечностью, а каждая очередь — приговором. Она не позволила себя увести, пока стрельба не стихла.
-Пока не покажут могилу или голову, думай о брате, как о живом, - Шед обняла Зарину за плечи.
Зарина дрожала не столько от холода, сколько от внутреннего озноба. Её глаза были сухими, и в этой сухости чувствовалась пустота: будто слёзы выжгло изнутри.
-Хоть бы представился! - она со смешанным чувством смотрела на своего защитника.
-Росс, сын Дермота, внук Эрка из МакБрэнахов, лохланнец, ри Подгорных МакИнтайров, поединщик и страж двери дома ри Лохланнской пятины, - буднично, ровно, без тени хвастовства отрекомендовался он и, сделав паузу, чтобы дать время осмыслить имена и титулы, продолжил. - Милостивица, когда мы доберёмся до безопасного места, все мы тебя утешим приятной беседой. Но сейчас нам нужно идти. Это просьба.
Судя по всему, эта титулатура относилась к начальнику охраны властодержца. «Где нить, там и иголка» - мелькнуло в голове. Значит, и сам ри где-то поблизости, но подставлять голову под неприятности не захотел — не царское дело. «Очень рыцарственно, конечно» - с горечью подумала Зарина.
В движении хотя бы как-то удавалось согреться, но стоило остановиться, и от холода зуб на зуб не попадал. Росс изволил заметить, как изорвано её платье, тонка джинсовая куртка, и как отчаянно она мёрзнет.
-Отдай ей плащ, Дайре! - велел отец одному из близнецов.
Юноша без возражений стянул с плеч колючее сукно. От плаща тянуло запахом мокрой шерсти и пота — резким, почти осязаемым. Когда он остался в одной замшевой безрукавке поверх туники и коротких бриджей, его загорелые плечи тут же покрылись гусиной кожей. Такая одежда для здешнего холода — не более чем видимость защиты.
Зарина натянула плащ. Он был тяжёлым, грубым, но даже сквозь колючую ткань чувствовалось, как понемногу отступает ледяной озноб. Она запахнулась плотнее и молча кивнула в знак благодарности. Дайре лишь коротко улыбнулся в ответ — без слов, но с пониманием.
Росс, наблюдая эту молчаливую сцену, чуть смягчил взгляд.
—Теперь идём. И держись ближе.
Сон не заканчивался, перетекая в столь же дурную явь. Едва заметная тропа несла отряд сквозь посеребрённую паутину по мягким перьям пожелтевшего папоротника, мимо белесых стволов буков. Зарине не давали передохнуть.
Шок почти прошёл, но сосредоточиться, выстроить хотя бы какую-то линию поведения никак не получалось. В сознании навязчиво всплывали образы: нарядная беременная женщина, сгибающаяся под тяжестью полных кожаные вёдер на каменистой тропе; другая - у ручной зернотёрки, вращает тяжёлый жернов.
Утро дарило последнюю улыбку бабьего лета: солнце согрело землю, оживились птицы.
А позади — медленно, неумолимо — растворялись в прошлом могильный холм, грот, бассейн с мёртвой водой .
Вдруг лучник, шедший последним, пронзительно свистнул.
Росс среагировал мгновенно. Столкнул Зарину и Шед с тропы, он выхватил меч. Шед схватила девушку за руку и рванула в заросли.
Мимо просвистел камень. Следующий ударил Шед в спину — глухой удар через толстый шерстяной плащ. Рабыня скрипнула зубами, но не отпустила руку.
Загудели тетивы, запели стрелы. Сзади - крик боли, воинственный клич, лязг металла по металлу.
Прислонившись спиной к стволу дерева, Шед тяжело переводила дух. Зарина рухнула на землю. Дыхание сбилось, в ушах стоял звон.
-Нельзя так. Дальние камни прилетают сверху, - прошептала рабыня и заставила еле живую Зарину встать. Прижав палец к губам, она без слов призвала к молчанию.
Рядом раздался двойной свист.
-Выходите! Пронесло, - Росс вытирал меч о полу плаща. Стёганка на плече была разрублена, на груди зиял разрез: из-под распоротой ткани блестели нашитые на подкладку металлические пластины, как будто жуткая гротескная улыбка открыла железные зубы. - Видишь, сколько народа жаждет тебя увидеть, милостивица, и щедро платит за это.
-Кого-то убили? - Зарина никак не могла отдышаться.
-Хорошо бы! Когда муме удирали, они были утыканы стрелами, как ёжики иглами. Я бился с одним и, кажется, ранил.
-Сам-то не ранен? - забеспокоилась Шед.
-Это не моя кровь.
Подтянулись лучники. Все были целы.
-Стрелы собрали? - спросил Росс.
-Четыре штуки, остальные в цели, - отозвался старший сын, перебирая оперенные древки.
-Плохо, - нахмурился Росс.
Шед медленно обошла место стычки, присматриваясь к каждой детали: к примятой траве, к ободранной коре и тёмным каплям, пятнавшим сухие листья.
-Кого-то не иначе как уволокли, - заключила она, - и на кустах следы крови. Не вернутся.
-Знать бы, сколько их ещё в лесу, - пробормотал Росс.
-Дыру в небе над их крышей! - вырвалось у Шед. Она резко выдохнула, прогоняя раздражение.
-Что с плечом? - буднично спросил Росс.
-Зацепили камнем. Пустое! - отмахнулась она, но по тому, как бережётся, было ясно: боль давала о себе знать.
Теперь продвигались вперёд ещё осторожнее, и Росс по-прежнему не позволял отдыхать. Единственный раз он остановился, чтобы пустить по кругу объёмистую флягу со сладковатым слабым пивом, и начал, естественно, с Зарины. Она невозмутимо сделала несколько глотков, смиряясь: этим непотребным пойлом, похоже, ей предстоит запивать пищу и иногда заменять воду всю оставшуюся жизнь. Запоминать дорогу было бессмысленно.
К полудню их встретил конный дозор.
Росс сразу повеселел: перевес сил теперь был на его стороне, и разбойников он больше не боялся. Стремян у всадников не было, а сёдла — только у двоих, остальные обходились стёгаными потниками.
Зарину посадили на добродушную соловую кобылу под полосатой попоной. Седлом служило креслице, обтянутое пятнистой оленьей шкурой. Слуга взял лошадь под уздцы, и процессия тронулась. Росс ехал на корпус впереди. Шед терпеливо шагала рядом. Зарина внимательно пригляделась: рабыня была бледна и украдкой кривилась от боли.
-Стойте! - у Зарины прорезался командирский голос. - Шед, поедешь со мной верхом.
-А ну положи девушку и отойди от неё!
Похититель подчинился мгновенно — без колебаний и споров. Кто-то развернул свёрток, и растрёпанная, бледная от гнева Зарина увидела всю мизансцену при тусклом свете зари.
На небольшой полянке собралась компания самого причудливого вида. Похитиель оказался на редкость грязным мужиком неопределённого возраста, до самых глаз заросшим клочковатой бородой. На нём — засаленная рубаха до колен, подпоясанная вервием. Он переминался с ноги на ногу, зябко поджимая пальцы босых ног, не знавших башмаков, и явно понимал, в какую попал неприятность.
Его держали под прицелом два лучника, оба не старше восемнадцати, видимо, близнецы — так неотличимо похожи. Эти были хотя бы обуты и одеты по погоде.
У ног оборванца, нервно поправляя живописные лохмотья, уже давно не скрывавшие её сморщенные прелести, тоже давно ставшие лохмотьями, корчилась всклоченная простоволосая старуха. Раскачиваясь в отупляющем отчаянье, она что-то бессвязно бормотала.
-И ты здесь, кликуша! Ну как бы без тебя обошлось? Зря Риан Оуран был к тебе милосерден и отпустил на все четыре стороны! Это и есть твоя страшная месть? - невысокий дядька лет сорока, единственный из всех — в стёганке и шлеме, ткнул старуху в бок алым древком тяжёлого копья. Старуха, казалось, этого не заметила, провалившись в своё горе.
-Здесь вши! - взвизгнула молодая женщина, помогавшая Зарине выбраться.
Зарина отскочила на пару шагов и, выхватив клинок из кулона, приставила лезвие к своему горлу. Её жизнь была слишком большой ценностью, чтобы ей рисковали.
Копьеносец почтительно склонил голову. В эту заминку сумасшедшая старуха, продолжая бормотать себе под нос, отползла от греха подальше. Молодая женщина тоже поклонилась. Лучники остались неподвижны.
- Ладно! - Зарина опустила нож и сказала на древнеирландском, насколько могла внятно. - Зачем вы на меня напали?
-Тебя никто больше пальцем не тронет! - женщина подняла руку в отвращающем жесте. - Мы — люди Кормака Птицелова, ард-ри Лохланнской пятины. Мы здесь, чтобы тебя встретить и защитить.
Хэл был прав: больше всего язык походил на среднеирландский, и падежей определённо не два. Слава Богу, она понимала речь — правда, не была уверена, что сможет свободно объясниться! Если сосредоточиться, удавалось нить разговора удержать: не тот случай, когда в ушах звучат одни предлоги и союзы и не поймёшь, кто на ком стоял.
-Ри Кормак зовёт тебя в гости, а дальше — как получится. Тебя никто не будет ни к чему принуждать, милостивица - копьеносец вёл себя подчёркнуто почтительно.
Принцев, графьёв и герцогов с маркизами в ГиБрашил явно не завезли. Ри, которого в европейской традиции приравняли бы к королю, во время, свободное от государственных забот, вполне мог сторожить стадо. Но, хотя бы, жернова крутить не заставят, и жизнь не будет совсем беспросветной с самого начала. Могло быть и хуже.
-Она с вами не пойдёт! Она была с ним в гроте у Мёртвых вод! Они предались безрассудной страсти! - вдруг тонко заверещала старуха, тыча в сторону Зарины кривым пальцем и брызгая слюной.
-Чего? Да я её пальцем не... - свинопас посерел от ужаса, голос сорвался в хрип.
-Благородную женщину? Быдло! - воин метнул копьё, пригвоздив обидчика к дереву, как жука булавкой.
Зарина отвернулась. Она уже видела, как умирают насильственной смертью, и ей не хотелось обнаружить слабость перед местными жителями. Самым отвратительным было то, что свинопас продолжал кряхтеть и натужно дышать, бессмысленно таращась в пустоту перед собой. Старуха не унималась. Её голос, скрипучий и неприятный, полз по поляне:
-Да не с этим, с братом своим. У него на спине наколот Ворон Морриган. Они вышли из могилы Орлы вчера на рассвете. И купались в Мёртвой воде, и им не было никакой беды от этого. А потом он получил от Ласар всё, что хотел, а хотел он многого...
-А вы вдвоём сидели и смотрели? Много нового увидели? - воин попытался выдернуть копьё, но оно увязло намертво: древко хрустнуло и отломилось во втулке. - Вот незадача...
Со стороны реки бесшумно подошёл ещё один лучник.
-К броду идёт шайка саксов. Насчитал пятерых.
- Уходим! - воин подхватил Зарину под локоть и потащил в лес.
-Подождите, там же Бран! - выкрикнула Зарина, пытаясь вырваться.
Воин на миг замер, обернулся. В его глазах промелькнуло сомнение — и тут же погасло.
-Насчёт брата твоего приказа не было, милостивица. Пусть сам о себе позаботится, раз уж он воин и мужчина. Я должен беречь тебя.
-Дорнол будет болтать, - предупредила обладательница ошейника.
-Да кто ей поверит? А свинопас — не жилец, - отмахнулся воин.
-Там, где я росла, говорят: что знают двое, знает и свинья: свинья скажет борову, а боров — всему околотку, - переиначила Зарина известную поговорку. Что-то прозвучало неправильно: воин скривился. Служанка, сметливее, перевела. Недоразумение растаяло.
-Сомневаюсь, что кто-то потянет меня в суд: сыновья против меня — не свидетели. Шед вообще-то рабыня, а ты — всего лишь женщина, хоть и высокородная, не тот повод, чтоб тебя слушать. Из-за какого-то свинопаса? Да с ними вечно какие-то приключения: то свинья сожрёт, то разбойники умыкнут. Говорят, их даже заколдовать можно во что-то полезное: в порося, там, или в бычка. Он не понял бы твоей доброты. Бегом отсюда, пока нас не заметили! Теряем время!
-И всё-таки я не болтала бы о том, что учудил твой брат, - тихо и бесстрастно сказала Шед, поправляя медный ошейник. - В жизни и не такое случается, конечно. Только о нём подумают плохо, а он — единственный родственник. Нужно торопиться. Не упрямься!
Зарина шла, как во сне, через лес, опутанный колючими лианами, пропитанный туманом. Мысли расплывались, как дым: она не вполне отдавала себе отчёт в том, что делает, просто выживала. Похитители... или спасители? Они создавали иллюзию защиты. Желание как можно дальше оказаться от опасного места затмевало всё: уколы совести, тревогу за Хэла, даже страх неизвестности. А ещё в памяти звучали его слова: «Ты не баба, а погибель какая-то. Насытиться тобой невозможно, всё равно что хорошим виски — чем больше пьёшь, тем больше хочется, только крышу сносит напрочь. Я чувствую, ты вот-вот вытрясешь из меня душу... И странно, что мне от этого хорошо, только дух захватывает.» И в тон ему почему-то из «Следов твоей крови на снегу» Маркеса: «те, кто успели увидеть покойницу, не уставали повторять, что никогда не видели женщины прекрасней, ни живой, ни мёртвой». Её больше не торопили. Даже не прикасались без необходимости. Лишь Шед подавала руку, когда перебирались через упавшее дерево и прыгали через канавы.
На крутом берегу обнаружилась тропа. Узкая, извилистая, она карабкалась по склону, перепрыгивая с уступа на уступ. Предводитель воинов двигался впереди, то и дело оборачиваясь. Когда путь становился особенно крутым, он без слов подставлял. Зарине то колено, то сложенные в замок руки — молчаливое, почти рыцарское содействие.
Когда небольшой отряд уже выбрался на бровку берегового обрыва, Зарине за шумом реки померещились голоса, и она упёрлась, не желая двигаться дальше. Потом стреляли очередями.
-Господи! Генри! - охнула Зарина и рванулась назад. - Послушайте, нельзя его там оставлять!
-Мы спешим, - воин, стиснул её плечо и удержал на месте.
-Разве не бесчестье — бросить моего брата, когда его убивают ни за что про что? - голос Зарины дрогнул, но звучал твёрдо.
-Милостивица, - воин чуть смягчил тон, но не ослабил хватку, -здесь каждый день где-то кого-то убивают. Сегодня вот — свинопаса. Замешкаемся — убьют нас.
Он сделал паузу, взвешивая слова.
-Жаль, если саксы поймают твоего брата, уж очень завидная доля ему предсказана. Но насчёт него приказа не было. А тебя велено доставить к шатру Кормака МакИнтайра, ард-ри Лохланнской пятины, целой и невредимой, и чтобы чести твоей при этом не учинить урона.
Он развернул её лицом к тропе, настойчиво подталкивая вперёд.
-Если я пойду воевать против пятерых саксов с тремя лучниками и без копья, очень будет умно, а полезно-то как: колдовство — не по моей части. Мы даже подобраться к ним на выстрел не успеем, нас прежде угомонят. А ты даже не знаешь, из-за чего переполох. А если они напали не на твоего брата, а на другого бедолагу? А если свинопас у них наследил? Знаешь, сколько желающих к тебе посвататься? Среди них есть опасные и нехорошие люди.
Желающих, возможно, было много. С обрыва было вовсе не видно, что происходит на берегу: кроны деревьев надёжно скрыли поле боя. Зарина понимала, что ничего не сможет сделать и впредь ей придётся жить с памятью об этом — не кстати тревожащей, как заноза. Паузы между выстрелами были вечностью, а каждая очередь — приговором. Она не позволила себя увести, пока стрельба не стихла.
-Пока не покажут могилу или голову, думай о брате, как о живом, - Шед обняла Зарину за плечи.
Зарина дрожала не столько от холода, сколько от внутреннего озноба. Её глаза были сухими, и в этой сухости чувствовалась пустота: будто слёзы выжгло изнутри.
-Хоть бы представился! - она со смешанным чувством смотрела на своего защитника.
-Росс, сын Дермота, внук Эрка из МакБрэнахов, лохланнец, ри Подгорных МакИнтайров, поединщик и страж двери дома ри Лохланнской пятины, - буднично, ровно, без тени хвастовства отрекомендовался он и, сделав паузу, чтобы дать время осмыслить имена и титулы, продолжил. - Милостивица, когда мы доберёмся до безопасного места, все мы тебя утешим приятной беседой. Но сейчас нам нужно идти. Это просьба.
Судя по всему, эта титулатура относилась к начальнику охраны властодержца. «Где нить, там и иголка» - мелькнуло в голове. Значит, и сам ри где-то поблизости, но подставлять голову под неприятности не захотел — не царское дело. «Очень рыцарственно, конечно» - с горечью подумала Зарина.
В движении хотя бы как-то удавалось согреться, но стоило остановиться, и от холода зуб на зуб не попадал. Росс изволил заметить, как изорвано её платье, тонка джинсовая куртка, и как отчаянно она мёрзнет.
-Отдай ей плащ, Дайре! - велел отец одному из близнецов.
Юноша без возражений стянул с плеч колючее сукно. От плаща тянуло запахом мокрой шерсти и пота — резким, почти осязаемым. Когда он остался в одной замшевой безрукавке поверх туники и коротких бриджей, его загорелые плечи тут же покрылись гусиной кожей. Такая одежда для здешнего холода — не более чем видимость защиты.
Зарина натянула плащ. Он был тяжёлым, грубым, но даже сквозь колючую ткань чувствовалось, как понемногу отступает ледяной озноб. Она запахнулась плотнее и молча кивнула в знак благодарности. Дайре лишь коротко улыбнулся в ответ — без слов, но с пониманием.
Росс, наблюдая эту молчаливую сцену, чуть смягчил взгляд.
—Теперь идём. И держись ближе.
Сон не заканчивался, перетекая в столь же дурную явь. Едва заметная тропа несла отряд сквозь посеребрённую паутину по мягким перьям пожелтевшего папоротника, мимо белесых стволов буков. Зарине не давали передохнуть.
Шок почти прошёл, но сосредоточиться, выстроить хотя бы какую-то линию поведения никак не получалось. В сознании навязчиво всплывали образы: нарядная беременная женщина, сгибающаяся под тяжестью полных кожаные вёдер на каменистой тропе; другая - у ручной зернотёрки, вращает тяжёлый жернов.
Утро дарило последнюю улыбку бабьего лета: солнце согрело землю, оживились птицы.
А позади — медленно, неумолимо — растворялись в прошлом могильный холм, грот, бассейн с мёртвой водой .
Вдруг лучник, шедший последним, пронзительно свистнул.
Росс среагировал мгновенно. Столкнул Зарину и Шед с тропы, он выхватил меч. Шед схватила девушку за руку и рванула в заросли.
Мимо просвистел камень. Следующий ударил Шед в спину — глухой удар через толстый шерстяной плащ. Рабыня скрипнула зубами, но не отпустила руку.
Загудели тетивы, запели стрелы. Сзади - крик боли, воинственный клич, лязг металла по металлу.
Прислонившись спиной к стволу дерева, Шед тяжело переводила дух. Зарина рухнула на землю. Дыхание сбилось, в ушах стоял звон.
-Нельзя так. Дальние камни прилетают сверху, - прошептала рабыня и заставила еле живую Зарину встать. Прижав палец к губам, она без слов призвала к молчанию.
Рядом раздался двойной свист.
-Выходите! Пронесло, - Росс вытирал меч о полу плаща. Стёганка на плече была разрублена, на груди зиял разрез: из-под распоротой ткани блестели нашитые на подкладку металлические пластины, как будто жуткая гротескная улыбка открыла железные зубы. - Видишь, сколько народа жаждет тебя увидеть, милостивица, и щедро платит за это.
-Кого-то убили? - Зарина никак не могла отдышаться.
-Хорошо бы! Когда муме удирали, они были утыканы стрелами, как ёжики иглами. Я бился с одним и, кажется, ранил.
-Сам-то не ранен? - забеспокоилась Шед.
-Это не моя кровь.
Подтянулись лучники. Все были целы.
-Стрелы собрали? - спросил Росс.
-Четыре штуки, остальные в цели, - отозвался старший сын, перебирая оперенные древки.
-Плохо, - нахмурился Росс.
Шед медленно обошла место стычки, присматриваясь к каждой детали: к примятой траве, к ободранной коре и тёмным каплям, пятнавшим сухие листья.
-Кого-то не иначе как уволокли, - заключила она, - и на кустах следы крови. Не вернутся.
-Знать бы, сколько их ещё в лесу, - пробормотал Росс.
-Дыру в небе над их крышей! - вырвалось у Шед. Она резко выдохнула, прогоняя раздражение.
-Что с плечом? - буднично спросил Росс.
-Зацепили камнем. Пустое! - отмахнулась она, но по тому, как бережётся, было ясно: боль давала о себе знать.
Теперь продвигались вперёд ещё осторожнее, и Росс по-прежнему не позволял отдыхать. Единственный раз он остановился, чтобы пустить по кругу объёмистую флягу со сладковатым слабым пивом, и начал, естественно, с Зарины. Она невозмутимо сделала несколько глотков, смиряясь: этим непотребным пойлом, похоже, ей предстоит запивать пищу и иногда заменять воду всю оставшуюся жизнь. Запоминать дорогу было бессмысленно.
К полудню их встретил конный дозор.
Росс сразу повеселел: перевес сил теперь был на его стороне, и разбойников он больше не боялся. Стремян у всадников не было, а сёдла — только у двоих, остальные обходились стёгаными потниками.
Зарину посадили на добродушную соловую кобылу под полосатой попоной. Седлом служило креслице, обтянутое пятнистой оленьей шкурой. Слуга взял лошадь под уздцы, и процессия тронулась. Росс ехал на корпус впереди. Шед терпеливо шагала рядом. Зарина внимательно пригляделась: рабыня была бледна и украдкой кривилась от боли.
-Стойте! - у Зарины прорезался командирский голос. - Шед, поедешь со мной верхом.
