- Этот плащ был загодя изготовлен в Бругге из альмайнской пушнины для свадьбы твоей сестры со мной. Случилось так, что узелки уже завязаны, и у меня не осталось средств для пира. Буду рад увидеть плащ властодержца на твоих плечах, и желаю, чтобы тебе почаще выпадал повод надевать его.
-Я слышал, что ты поиздержался, - укоризненно покачал головой Аковран, - но чтобы до такой степени, чтоб отказаться от свадьбы! Как ты женился на Ите, не знаю, молод был, но вот пир в честь бракосочетания с Бан Ви вошёл в поговорку.
-Когда я женился на Ите, ты был не молод, а мал. Бан Ви любит всё делать с шумом и пересудами, и чем закончилось? К тому же, пристало ли вспоминать моих прежних жён, живых и покойных, при родиче невесты?
-Простите. Дальше давай!
Кихмуйна небрежно бросил на серебристый мех железную безрукавку, сплетённую из перьев.
-Чешуйчатый доспех римской работы, - пояснил Финварр. - Когда-то его носил богатый и знатный человек, наверное, начальник над воинами. Эта вещь досталась кому-то из кимрских пиратов в качестве добычи, она точно не из нашего мира — посмотри на клейма. Подкладку меняли два года назад. Чешуя не защитит от стрелы, но зарезать тебя будет сложно. В последнем бою поединщик Ардала, кажется, его звали Лиарн, сын Легана-поэта, разбил остриём копья два пера на правом боку. Не давай чешую в починку местным мастерам. Я думаю, в Прибрежном Уладе нашёлся бы кузнец, умеющий работать с горшечной сталью. Наши могут испортить.
Хэл бережно взял панцирь — тот мелодично зазвенел в руках. Между перьями и подкладкой чувствовалось плетение из металлических колец. Защита оказалась прочнее, чем выглядела: вещь была примитивной, но вполне понятной — древний бронежилет, предмет в неспокойное время абсолютно необходимый.
-Я надену? - Хэлу было глубоко безразлично, что подумают о поспешном желании примерить обнову.
-Панцирь носят под платьем! - презрительно скривился Кихмуйна.
-Тоже мне, сложность! - Хэл скинул лейну, не заботясь, что исподнего под ней нет.
Аковран невозмутимо оценил взглядом атлетическую фигуру нового знакомца. Финварр улыбнулся. Голова Хэла прошла через ворот с некоторым усилием, Ивли заволновался, что труды его не выстоят. Он ошибся.
Чешуя едва прикрывала живот и защищала только головки плеч — бронёй для боя вряд ли служила, скорее её носили ради статуса. Тем не менее обнова порадовала Хэла — в ней было не больше семи килограммов веса, ни одного шва снаружи, ворот и проймы подшиты мягкой подкладкой, что же касалось прочности, ножа он боялся больше, чем пропущенного удара. Первый владелец был мужчиной крупным, в плечах не уже Хэла, но уже начавшим полнеть — в талии изделие несколько провисало.
-Что будешь делать, когда тебя разнесёт с годами? - поинтересовался Аковран.
-Меня — не разнесёт. Я слежу за весом.
-Ну конечно. Посидишь в яме на голодном пайке... - вид чужого тренированного тела расстроил Аковрана.
-Оденься, пожалуйста. Мы не закончили, - Финварр забеспокоился, опасаясь, что свойственник затеет ссору.
Хэл обделил Аковрана ответом. Он спохватился, что не подарки получает, и загрустил. Тем временем Охайд медленно и неохотно отдал отцу золотой наскнид с головками в виде собачьих голов. У ожерелья имелась застёжка: челюсти зверей сжимали стерженёк.
-Это сокровище известно в нашем мире как ожерелье Бов, сестры Морриган, второй из трёх. По преданию, оно защищает носящего от смертельных ран, но у него есть и ещё одно необычное свойство. Оно знает хозяина.
Хэл пытался поправить лейну так, чтобы в ворот не видно было чешую. Он был настолько равнодушен к украшениям и так увлечён, что не заметил, как Финварр, слегка уязвлённый, защёлкнул замки.
-Попробуй открыть!
Хэл задумчиво повертел в руках старинное украшение. Оно было лёгким, видимо, пустотелым, очень нарядным и изящным. К тому же, на него пошло золото трёх цветов — зеленоватое, белое и соломенно-жёлтое, что сделало рисунок орнамента не только рельефным, но и ярким. Собаки следили за Хэлом бездонными зрачками совершенно живых глаз, сквозь белую эмаль ощеренных зубов виднелись алые языки. Тугой замок поддался без особых ухищрений.
-Странно! - удивился Финварр.
-Можно, я попробую? - оживился Аковран.
Ему не удалось вытянуть стержень ни на волос.
-Однако! - Охайд забыл о своей обиде.
-Эта вещь знает своего хозяина и защищает того, кто её носит. Его может открыть только законный владелец, и передают его всегда при жизни, чтобы оно признало нового. Я ещё жив, но Стражи подчинились тебе. Весьма странно.
-Открой-ка! - предложил Аковран Финварру.
-Зачем?
-Ты, похоже, отдаёшь Брану его собственную вещь.
-Я только что, у тебя на глазах... - Финварр растерялся.
-Не спорьте. Теперь это моё, - Хэл невозмутимо надел второй наскнид. - И закончим с делами.
-Финварр, это слабая сделка! - Аковран покачал головой. - Я не хотел бы утвердить её.
-С чего бы? - Финварр напрягся.
-Пусть возьмёт что-нибудь другое! Да хоть мой колг! - воодушевился Охайд.
-Колг мне ни к чему, - возразил Хэл. - Вот второй клайв я бы взял, если сталь хорошая. Что же до наскнида, он же - дар Бов, а я её внучатый племянник. На меня колдовство не действует. Выкуп уплачен, я доволен, Финварр — тем более. Что тебе не нравится, законник?
-Да Энгуса он боится, так боится, что не хочет исполнить закон, - с горечью сказал филид. - Дай мне попробовать замок, Бран. Иначе наш договор пропал.
Хэл нехотя вернул наскнид. Финварр держался спокойно, но руки его тряслись. Со второй попытки он открыл защёлку и вытер обильную испарину.
-У тебя ещё сомнения, Аковран? - Хэлу стало весело.
-Всё-равно, сделка слабая. Ты не вполне вменяем, тебе предложили твою же...
-А как же Кормак выкупил мою сестру землёй моего отца? Это в Лохланне называется добрая сделка?
-Мидиру принадлежит холм, точнее, то, что внутри холма... - Аковран заёрзал.
-Выдумщики вы. Точнее — жулики. То есть, мошенники. Как вам выгодно, так и поворачиваете, а это нехорошо. Я получил всё, что мне причитается. Пусть Финварр заберёт сестру в свой дом и живёт с ней счастливо, пока не умрёт. И детишек им побольше. Если тебе не нравится, найдём другого законника, попроще.
-Я не оспорил сделку - какое я имею право? Я только предупредил, что она плохая. Если ты поймёшь это, а это случится непременно, ты вправе от неё отказаться, а мой друг Финварр останется в дураках.
-Ты меня не знаешь. Я, конечно, выпивоха и задира, но подлостей не делаю, тут Финварр может быть спокоен. Кстати, придётся мне идти на пир в меховом плаще: свой я ненароком порвал. Одежда на мне просто горит. Как бы застегнуть его обычной брошью? - Хэл вытащил из поясной сумки своё единственное достояние.
Ивли помог ему разобраться с завязками, которыми меха крепили летом, когда они служили не для тепла, а для красоты, - освободив правое плечо, бок и правую руку. Для броши на плаще имелся специальный кожаный ремешок с петлёй, чтобы не мять остриё фибулы и уберечь дорогую подкладку. Аковран наблюдал из-за плеча и укоризненно качал головой.
-Что опять не так? - возмутился Хэл.
-Сравни узор на броши и ожерелье Бов!
Финварр тоже заметил, что орнаменты повторяются в мельчайших деталях, будто сделаны одним мастером.
-Не понимаю, что происходит? Сделка до сих пор не закреплена! - забеспокоился Финварр.
-Да закреплю я её, угомонись ты! - отмахнулся Аковран. - Где пояс твоего шурина?
-Зачем тогда вытряхивать из нас душу? - буркнул Хэл.
-Погоди, сударь, набрюшник нужно застегнуть по-другому, - спохватился Ивли — Тебе же придётся ослабить пряжки без помощи слуг на пиру.
Хэл вовсе не чувствовал, что вечер тёплый. Его знобило, и меховой плащ был как нельзя кстати.
Для пира по поводу заключения мировой наспех подготовили Длинный дом. Это было единственное прямоугольное строение на острове, впрочем, для таких зданий в его архитектуре не было ничего необычного: когда требовалось получить наибольшую площадь, форму и пропорции зала определит длина брёвен, пошедших на балки перекрытий.
Кровлю починить не успели, и в обширные прорехи виднелось небо. Зато дым свободно выходил наружу: в большом зале легко дышалось, и было бы прохладно — ожидалась первая по-настоящему летняя ночь. Сознание того, что скоро, даже завтра, все неприятности закончатся, прибавило бодрости духа лохланнским вождям и подсластило горечь поражения. К тому же, дом не мог вместить всех, и у насмешек Ардала было меньше свидетелей — а значит, вероятность стычки сводилась к нулю.
Больше всех радовалась Гэлиш: ей нашлось место на хорах, вместе с Рошин, которую не выпускали на люди из-за разноцветного синяка на лице и ссадины на щеке.
Зарину предупредили, что пойти на пир придётся, и её мирило с неизбежным то, что хоры — крыша галереи альковов — тянулись только вдоль длинных стен, и удалось занять местечко не рядом, а напротив хитроумной жены Ныне ри. Зарине рассказали, что жених уединился с братом, и позже к ним присоединился Аковран. Она видела, как законник, вполне трезвый, входил в Длинный дом, но с Финварром разминулась.
Что поделывает Хэл, её сильно беспокоило — настолько, что тревога передалась плоду, который начал буянить, и женщина никак не могла принять удобную позу.
Гэлиш обратилась в слух, пытаясь не пропустить ни единого слова. Альков Энгуса находился прямо под её креслом. Монотонное гудение невыразительного голоса Ныне ри мешало сосредоточиться.
Зарина рассеянно разглядывала посланцев Сухой котловины — молчаливых горцев, восседавших в своём полуалькове с царственным безразличием, будто не на признание капитуляции их позвали, а на скучноватое представление. Они сильно отличались от лохланнов: у них были узкие лица с резкими острыми подбородками, переносица плавно перетекала в высокий лоб, кожа была очень смуглой, зато глаза светлыми. Ростом они уступали даже подгорцам, а держались так, словно были Гуливерами в стране лилипутов.
Зарина не заметила, как её окружила целая свита. К ней подсели служанки Блаин под предводительством нянюшки и, последней, объявилась сама жена Росса, часто моргая опухшими красными веками. Нянюшка кивнула ей с явным вопросом. Блаин покачала головой, явно обозначив отказ.
Ардал также опоздал. Он величаво прошествовал к своему креслу, сверкая начищенным металлом ожерелья и браслетов. В долгополой лейне он был неловок, а наивное желание показать бицепсы, напялив одежду с коротким рукавом, вызывало улыбку — только собравшимся было не до смеха.
Торг был коротким. Энгус от лица всей Лохланнской пятины соглашался с тем, что Кормак Птицелов имел умысел напасть на Горных Муме, а значит северяне защищались, и война была справедливой. Победу Мумепризнавали безоговорочно.
А, дабы не случилось желания отыграться и чтоб войско Ардала спокойно вернулось домой, все лохланнские племена должны были выдать заложников — всего по количеству девять: двоих от Филтиарнов, двоих от Гаинвеат, двоих — от Мак-Маэлов, четверых — от МакИнтайров как закопёрщиков и родственников недостойного ри. И, самое главное, Ардал получал в своё полное распоряжение нерождённого сына Кормака.
-Где её брат? - голос Блаин сорвался.
Собрание гудело, будто слышало впервые то, о чём было загодя сговорено. Зарина кусала губы. Исполнять уродские требования Энгуса она не собиралась.
Финварр голос не подал, да Зарина и не могла припомнить, видела ли жениха в зале. Женщину охватило ощущение полёта — будто пол хоров распахнулся под ней. Она не слышала имён сестры гостеприимца Филтиарнов и внука ри Айнах, племянницы и сына Баррфина, сына Аода Мак-Маэла...
Кто-то вломился в северные двери, растолкав придворных, толпившихся на входе. Возникла заминка. Раздосадованный Энгус прервал свою подготовленную речь и с нескрываемой досадой спросил:
-А обувь ты снять не хочешь?
-Как я её потом искать буду — среди такой горы башмаков? Об заклад бьюсь, половина из вас уйдёт не в своих, а вторая — в разных, - ответил выпивший, но вполне вменяемый Хэл, вешая портупейный пояс с мечом на крюк, на котором уже красовалось оружие Ардала, и оглядывая собрание в поисках свободного места подальше от Ныне ард-ри.
Муме, уязвлённые на ровном месте, подобрались, чтоб проучить наглеца, и ждали только отмашки от своего повелителя. Ардал на секунду опешил. Мест не было, Хэл продолжал бестолково озираться. Он, очевидно, не понимал, где находится, и не собирался не только соблюдать протокол, но и придерживаться элементарных приличий.
Зарине стало стыдно за него и жалко его — вульгарная непосредственность, толкающая американцев на экстравагантные выходки, здесь могла закончиться не дипломатическим скандалом, а простой поножовщиной. Зарина вспомнила, что в рукопашной Хэлу, по его собственному признанию, грош цена, и его сразу сомнут.
Ри Мумеподтолкнул молодого поединщика, сидевшего от господина по левую руку, и шепнул ему что-то на ухо. Тут же отступил за кресло и карлик — любимый шут, всё время крутившийся подле хозяина.
-Эй, Меченый Лоб! Не сильно-то привечают тебя бывшие родичи: на пир позвали, а местечка не дали. Иди сюда! Раз уж нашим мечам сегодня делить вешала, так и хозяевам не быть в ссоре, сидеть рядом и есть с одного блюда! - Ардал проявил великодушие.
-Спасибо! Хоть один порядочный человек нашёлся! - широко улыбнулся Хэл.
Пружинистой походкой, каким-то чудом не цепляя никого краем красного плаща, подбитого горностаем, внук Морриган — исхудавший, но не утративший задора — направился к ри Муме. Со времён Карибре Ниа Фера ни в Старой Ирландии, ни в ГиБрашиле не подобралось бы и пяти случаев столь эффектного появления посторонних на важных публичных мероприятиях.
Энгус кожей чувствовал, как трещат по швам выстраданные им соглашения. Теперь в зале уж точно был человек, имевший к старому интригану куда больше претензий, нежели сам Аод МакМаэл. Собрание шепталось, только горцы из Сухой котловины были невозмутимы, как фарфоровые китайские болванчики.
Гэлиш подскочила. На лице её Зарина неожиданно для себя увидела тень надежды.
Туша кабана сбоку от стола Ардала преградила путь Хэлу. Ардал с любопытством ждал, что предпримет странный тип: полезет через блюда или станет долго пропихиваться через подавальщиков и прочую сволочь. Хэл оценил свободное пространство и, подобрав плащ и подол, бодро проскользнул по краю очага. Искра прожгла лейну.
-Только сегодня надел, - посетовал Хэл, присаживаясь на освободившееся место и ладонью сбивая горячий пепел с дымящихся подошв. - Ничего не могу с собой поделать: горят на мне вещи.
Ардал пододвинул к нему своё блюдо.
-Угощайся. Предупреждаю сразу: свиные хвосты не брать. Убью!
-Да я, вообще-то, от стола. Это я так, общество поддержать.
К нему уже подскочил служка с тазиком и полотенцем. Хэл с готовностью вымыл руки и потёр их, разворачиваясь к горе угощений.
-Пусть заложников приведут, и закончим с этим! - Ардал не позволил Энгусу возобновить речи.
Хэл вытащил столовый нож — подарок Росса, простоватый и грубый по сравнению с прибором ри муме, воткнутый в доску рядом с горкой жирных свиных хвостов. Ри Мумепонравилось, что внук Морриган не стесняется бедности и не кичится кровью.
Ардал даже не посмотрел в сторону людей, которых отдавали ему в обеспечение договора.
-Я слышал, что ты поиздержался, - укоризненно покачал головой Аковран, - но чтобы до такой степени, чтоб отказаться от свадьбы! Как ты женился на Ите, не знаю, молод был, но вот пир в честь бракосочетания с Бан Ви вошёл в поговорку.
-Когда я женился на Ите, ты был не молод, а мал. Бан Ви любит всё делать с шумом и пересудами, и чем закончилось? К тому же, пристало ли вспоминать моих прежних жён, живых и покойных, при родиче невесты?
-Простите. Дальше давай!
Кихмуйна небрежно бросил на серебристый мех железную безрукавку, сплетённую из перьев.
-Чешуйчатый доспех римской работы, - пояснил Финварр. - Когда-то его носил богатый и знатный человек, наверное, начальник над воинами. Эта вещь досталась кому-то из кимрских пиратов в качестве добычи, она точно не из нашего мира — посмотри на клейма. Подкладку меняли два года назад. Чешуя не защитит от стрелы, но зарезать тебя будет сложно. В последнем бою поединщик Ардала, кажется, его звали Лиарн, сын Легана-поэта, разбил остриём копья два пера на правом боку. Не давай чешую в починку местным мастерам. Я думаю, в Прибрежном Уладе нашёлся бы кузнец, умеющий работать с горшечной сталью. Наши могут испортить.
Хэл бережно взял панцирь — тот мелодично зазвенел в руках. Между перьями и подкладкой чувствовалось плетение из металлических колец. Защита оказалась прочнее, чем выглядела: вещь была примитивной, но вполне понятной — древний бронежилет, предмет в неспокойное время абсолютно необходимый.
-Я надену? - Хэлу было глубоко безразлично, что подумают о поспешном желании примерить обнову.
-Панцирь носят под платьем! - презрительно скривился Кихмуйна.
-Тоже мне, сложность! - Хэл скинул лейну, не заботясь, что исподнего под ней нет.
Аковран невозмутимо оценил взглядом атлетическую фигуру нового знакомца. Финварр улыбнулся. Голова Хэла прошла через ворот с некоторым усилием, Ивли заволновался, что труды его не выстоят. Он ошибся.
Чешуя едва прикрывала живот и защищала только головки плеч — бронёй для боя вряд ли служила, скорее её носили ради статуса. Тем не менее обнова порадовала Хэла — в ней было не больше семи килограммов веса, ни одного шва снаружи, ворот и проймы подшиты мягкой подкладкой, что же касалось прочности, ножа он боялся больше, чем пропущенного удара. Первый владелец был мужчиной крупным, в плечах не уже Хэла, но уже начавшим полнеть — в талии изделие несколько провисало.
-Что будешь делать, когда тебя разнесёт с годами? - поинтересовался Аковран.
-Меня — не разнесёт. Я слежу за весом.
-Ну конечно. Посидишь в яме на голодном пайке... - вид чужого тренированного тела расстроил Аковрана.
-Оденься, пожалуйста. Мы не закончили, - Финварр забеспокоился, опасаясь, что свойственник затеет ссору.
Хэл обделил Аковрана ответом. Он спохватился, что не подарки получает, и загрустил. Тем временем Охайд медленно и неохотно отдал отцу золотой наскнид с головками в виде собачьих голов. У ожерелья имелась застёжка: челюсти зверей сжимали стерженёк.
-Это сокровище известно в нашем мире как ожерелье Бов, сестры Морриган, второй из трёх. По преданию, оно защищает носящего от смертельных ран, но у него есть и ещё одно необычное свойство. Оно знает хозяина.
Хэл пытался поправить лейну так, чтобы в ворот не видно было чешую. Он был настолько равнодушен к украшениям и так увлечён, что не заметил, как Финварр, слегка уязвлённый, защёлкнул замки.
-Попробуй открыть!
Хэл задумчиво повертел в руках старинное украшение. Оно было лёгким, видимо, пустотелым, очень нарядным и изящным. К тому же, на него пошло золото трёх цветов — зеленоватое, белое и соломенно-жёлтое, что сделало рисунок орнамента не только рельефным, но и ярким. Собаки следили за Хэлом бездонными зрачками совершенно живых глаз, сквозь белую эмаль ощеренных зубов виднелись алые языки. Тугой замок поддался без особых ухищрений.
-Странно! - удивился Финварр.
-Можно, я попробую? - оживился Аковран.
Ему не удалось вытянуть стержень ни на волос.
-Однако! - Охайд забыл о своей обиде.
-Эта вещь знает своего хозяина и защищает того, кто её носит. Его может открыть только законный владелец, и передают его всегда при жизни, чтобы оно признало нового. Я ещё жив, но Стражи подчинились тебе. Весьма странно.
-Открой-ка! - предложил Аковран Финварру.
-Зачем?
-Ты, похоже, отдаёшь Брану его собственную вещь.
-Я только что, у тебя на глазах... - Финварр растерялся.
-Не спорьте. Теперь это моё, - Хэл невозмутимо надел второй наскнид. - И закончим с делами.
-Финварр, это слабая сделка! - Аковран покачал головой. - Я не хотел бы утвердить её.
-С чего бы? - Финварр напрягся.
-Пусть возьмёт что-нибудь другое! Да хоть мой колг! - воодушевился Охайд.
-Колг мне ни к чему, - возразил Хэл. - Вот второй клайв я бы взял, если сталь хорошая. Что же до наскнида, он же - дар Бов, а я её внучатый племянник. На меня колдовство не действует. Выкуп уплачен, я доволен, Финварр — тем более. Что тебе не нравится, законник?
-Да Энгуса он боится, так боится, что не хочет исполнить закон, - с горечью сказал филид. - Дай мне попробовать замок, Бран. Иначе наш договор пропал.
Хэл нехотя вернул наскнид. Финварр держался спокойно, но руки его тряслись. Со второй попытки он открыл защёлку и вытер обильную испарину.
-У тебя ещё сомнения, Аковран? - Хэлу стало весело.
-Всё-равно, сделка слабая. Ты не вполне вменяем, тебе предложили твою же...
-А как же Кормак выкупил мою сестру землёй моего отца? Это в Лохланне называется добрая сделка?
-Мидиру принадлежит холм, точнее, то, что внутри холма... - Аковран заёрзал.
-Выдумщики вы. Точнее — жулики. То есть, мошенники. Как вам выгодно, так и поворачиваете, а это нехорошо. Я получил всё, что мне причитается. Пусть Финварр заберёт сестру в свой дом и живёт с ней счастливо, пока не умрёт. И детишек им побольше. Если тебе не нравится, найдём другого законника, попроще.
-Я не оспорил сделку - какое я имею право? Я только предупредил, что она плохая. Если ты поймёшь это, а это случится непременно, ты вправе от неё отказаться, а мой друг Финварр останется в дураках.
-Ты меня не знаешь. Я, конечно, выпивоха и задира, но подлостей не делаю, тут Финварр может быть спокоен. Кстати, придётся мне идти на пир в меховом плаще: свой я ненароком порвал. Одежда на мне просто горит. Как бы застегнуть его обычной брошью? - Хэл вытащил из поясной сумки своё единственное достояние.
Ивли помог ему разобраться с завязками, которыми меха крепили летом, когда они служили не для тепла, а для красоты, - освободив правое плечо, бок и правую руку. Для броши на плаще имелся специальный кожаный ремешок с петлёй, чтобы не мять остриё фибулы и уберечь дорогую подкладку. Аковран наблюдал из-за плеча и укоризненно качал головой.
-Что опять не так? - возмутился Хэл.
-Сравни узор на броши и ожерелье Бов!
Финварр тоже заметил, что орнаменты повторяются в мельчайших деталях, будто сделаны одним мастером.
-Не понимаю, что происходит? Сделка до сих пор не закреплена! - забеспокоился Финварр.
-Да закреплю я её, угомонись ты! - отмахнулся Аковран. - Где пояс твоего шурина?
-Зачем тогда вытряхивать из нас душу? - буркнул Хэл.
-Погоди, сударь, набрюшник нужно застегнуть по-другому, - спохватился Ивли — Тебе же придётся ослабить пряжки без помощи слуг на пиру.
Хэл вовсе не чувствовал, что вечер тёплый. Его знобило, и меховой плащ был как нельзя кстати.
Глава 30. Козни Ардала
Для пира по поводу заключения мировой наспех подготовили Длинный дом. Это было единственное прямоугольное строение на острове, впрочем, для таких зданий в его архитектуре не было ничего необычного: когда требовалось получить наибольшую площадь, форму и пропорции зала определит длина брёвен, пошедших на балки перекрытий.
Кровлю починить не успели, и в обширные прорехи виднелось небо. Зато дым свободно выходил наружу: в большом зале легко дышалось, и было бы прохладно — ожидалась первая по-настоящему летняя ночь. Сознание того, что скоро, даже завтра, все неприятности закончатся, прибавило бодрости духа лохланнским вождям и подсластило горечь поражения. К тому же, дом не мог вместить всех, и у насмешек Ардала было меньше свидетелей — а значит, вероятность стычки сводилась к нулю.
Больше всех радовалась Гэлиш: ей нашлось место на хорах, вместе с Рошин, которую не выпускали на люди из-за разноцветного синяка на лице и ссадины на щеке.
Зарину предупредили, что пойти на пир придётся, и её мирило с неизбежным то, что хоры — крыша галереи альковов — тянулись только вдоль длинных стен, и удалось занять местечко не рядом, а напротив хитроумной жены Ныне ри. Зарине рассказали, что жених уединился с братом, и позже к ним присоединился Аковран. Она видела, как законник, вполне трезвый, входил в Длинный дом, но с Финварром разминулась.
Что поделывает Хэл, её сильно беспокоило — настолько, что тревога передалась плоду, который начал буянить, и женщина никак не могла принять удобную позу.
Гэлиш обратилась в слух, пытаясь не пропустить ни единого слова. Альков Энгуса находился прямо под её креслом. Монотонное гудение невыразительного голоса Ныне ри мешало сосредоточиться.
Зарина рассеянно разглядывала посланцев Сухой котловины — молчаливых горцев, восседавших в своём полуалькове с царственным безразличием, будто не на признание капитуляции их позвали, а на скучноватое представление. Они сильно отличались от лохланнов: у них были узкие лица с резкими острыми подбородками, переносица плавно перетекала в высокий лоб, кожа была очень смуглой, зато глаза светлыми. Ростом они уступали даже подгорцам, а держались так, словно были Гуливерами в стране лилипутов.
Зарина не заметила, как её окружила целая свита. К ней подсели служанки Блаин под предводительством нянюшки и, последней, объявилась сама жена Росса, часто моргая опухшими красными веками. Нянюшка кивнула ей с явным вопросом. Блаин покачала головой, явно обозначив отказ.
Ардал также опоздал. Он величаво прошествовал к своему креслу, сверкая начищенным металлом ожерелья и браслетов. В долгополой лейне он был неловок, а наивное желание показать бицепсы, напялив одежду с коротким рукавом, вызывало улыбку — только собравшимся было не до смеха.
Торг был коротким. Энгус от лица всей Лохланнской пятины соглашался с тем, что Кормак Птицелов имел умысел напасть на Горных Муме, а значит северяне защищались, и война была справедливой. Победу Мумепризнавали безоговорочно.
А, дабы не случилось желания отыграться и чтоб войско Ардала спокойно вернулось домой, все лохланнские племена должны были выдать заложников — всего по количеству девять: двоих от Филтиарнов, двоих от Гаинвеат, двоих — от Мак-Маэлов, четверых — от МакИнтайров как закопёрщиков и родственников недостойного ри. И, самое главное, Ардал получал в своё полное распоряжение нерождённого сына Кормака.
-Где её брат? - голос Блаин сорвался.
Собрание гудело, будто слышало впервые то, о чём было загодя сговорено. Зарина кусала губы. Исполнять уродские требования Энгуса она не собиралась.
Финварр голос не подал, да Зарина и не могла припомнить, видела ли жениха в зале. Женщину охватило ощущение полёта — будто пол хоров распахнулся под ней. Она не слышала имён сестры гостеприимца Филтиарнов и внука ри Айнах, племянницы и сына Баррфина, сына Аода Мак-Маэла...
Кто-то вломился в северные двери, растолкав придворных, толпившихся на входе. Возникла заминка. Раздосадованный Энгус прервал свою подготовленную речь и с нескрываемой досадой спросил:
-А обувь ты снять не хочешь?
-Как я её потом искать буду — среди такой горы башмаков? Об заклад бьюсь, половина из вас уйдёт не в своих, а вторая — в разных, - ответил выпивший, но вполне вменяемый Хэл, вешая портупейный пояс с мечом на крюк, на котором уже красовалось оружие Ардала, и оглядывая собрание в поисках свободного места подальше от Ныне ард-ри.
Муме, уязвлённые на ровном месте, подобрались, чтоб проучить наглеца, и ждали только отмашки от своего повелителя. Ардал на секунду опешил. Мест не было, Хэл продолжал бестолково озираться. Он, очевидно, не понимал, где находится, и не собирался не только соблюдать протокол, но и придерживаться элементарных приличий.
Зарине стало стыдно за него и жалко его — вульгарная непосредственность, толкающая американцев на экстравагантные выходки, здесь могла закончиться не дипломатическим скандалом, а простой поножовщиной. Зарина вспомнила, что в рукопашной Хэлу, по его собственному признанию, грош цена, и его сразу сомнут.
Ри Мумеподтолкнул молодого поединщика, сидевшего от господина по левую руку, и шепнул ему что-то на ухо. Тут же отступил за кресло и карлик — любимый шут, всё время крутившийся подле хозяина.
-Эй, Меченый Лоб! Не сильно-то привечают тебя бывшие родичи: на пир позвали, а местечка не дали. Иди сюда! Раз уж нашим мечам сегодня делить вешала, так и хозяевам не быть в ссоре, сидеть рядом и есть с одного блюда! - Ардал проявил великодушие.
-Спасибо! Хоть один порядочный человек нашёлся! - широко улыбнулся Хэл.
Пружинистой походкой, каким-то чудом не цепляя никого краем красного плаща, подбитого горностаем, внук Морриган — исхудавший, но не утративший задора — направился к ри Муме. Со времён Карибре Ниа Фера ни в Старой Ирландии, ни в ГиБрашиле не подобралось бы и пяти случаев столь эффектного появления посторонних на важных публичных мероприятиях.
Энгус кожей чувствовал, как трещат по швам выстраданные им соглашения. Теперь в зале уж точно был человек, имевший к старому интригану куда больше претензий, нежели сам Аод МакМаэл. Собрание шепталось, только горцы из Сухой котловины были невозмутимы, как фарфоровые китайские болванчики.
Гэлиш подскочила. На лице её Зарина неожиданно для себя увидела тень надежды.
Туша кабана сбоку от стола Ардала преградила путь Хэлу. Ардал с любопытством ждал, что предпримет странный тип: полезет через блюда или станет долго пропихиваться через подавальщиков и прочую сволочь. Хэл оценил свободное пространство и, подобрав плащ и подол, бодро проскользнул по краю очага. Искра прожгла лейну.
-Только сегодня надел, - посетовал Хэл, присаживаясь на освободившееся место и ладонью сбивая горячий пепел с дымящихся подошв. - Ничего не могу с собой поделать: горят на мне вещи.
Ардал пододвинул к нему своё блюдо.
-Угощайся. Предупреждаю сразу: свиные хвосты не брать. Убью!
-Да я, вообще-то, от стола. Это я так, общество поддержать.
К нему уже подскочил служка с тазиком и полотенцем. Хэл с готовностью вымыл руки и потёр их, разворачиваясь к горе угощений.
-Пусть заложников приведут, и закончим с этим! - Ардал не позволил Энгусу возобновить речи.
Хэл вытащил столовый нож — подарок Росса, простоватый и грубый по сравнению с прибором ри муме, воткнутый в доску рядом с горкой жирных свиных хвостов. Ри Мумепонравилось, что внук Морриган не стесняется бедности и не кичится кровью.
Ардал даже не посмотрел в сторону людей, которых отдавали ему в обеспечение договора.
