Я посмотрела, куда он указывал. По спине опять побежали мурашки.
Нет, в ту сторону я не пойду… Нельзя мне в ту сторону… Я…
- Ася?
- Давай лучше сходим направо!
Вцепившись в локоть своего спутника, я потащила его прочь от места, показавшегося опять до жути знакомым. Это бред. Галлюцинации. Разыгралась фантазия.
Мало ли на свете старинных кладбищ и замшелых надгробий! Они все одинаковы! И деревья везде одинаковы, они же - деревья! А когда на небо полезет луна, это будет просто – луна, ничего более, это же ясно!
Надо заканчивать прогулку. В следующий раз приглашу мужчину мечты в Диснейленд, лучше там поищем кого-нибудь. И экстрима там хоть отбавляй! Прижмусь к груди любимого на каком-нибудь аттракционе, и пусть держит меня крепко-крепко…
Сдавленный хрип заставил меня стремительно обернуться. Мужчина мечты, благородный герой, на груди которого я думала обрести спасение, пятился, будто в гипнотическом трансе, не отрывая взгляда от крупного пса неопределенной наружности.
- Осторожно! – воскликнула я, заметив за спиной Андрея большущую яму. Поздно: элегантный аристократ в сияющей белизной рубашке неуклюже оступился и рухнул в рыжую грязь приготовленной для кого-то могилы.
Пес заинтересованно придвинулся ближе.
- Фу! – донесся из ямы душераздирающий стон Андрея. – Пожалуйста, ФУ!
М-да… А я-то гадала, где взять экстрим.
- Тебе помочь? – осторожно окликнула пребывающего в шоке принца.
- Ну, если ты знаешь какие-нибудь собачьи команды…
- Конечно, знаю: апорт, фас…
- НЕТ!!!
- Хорошо, хорошо, не волнуйся. Слушай план: сейчас я кину палочку, пес побежит за ней, а мы с тобой рванем в другую сторону.
- А пес развернется и помчится вдогонку, чтобы эту палочку нам отдать? Плохой план!
- Экий ты привередливый.
Я присела на корточки, заглядывая собаке в глаза:
- Миленький, лохматенький, шел бы ты отсюда, а? Вечер близится, мы устали. Завтра снова спектакль. Понимаешь? Балет! – я изобразила руками Жизель.
Пес одобрительно завилял хвостом, ожидая продолжения концерта.
- Эх, ты, морда нахальная… Испортил мне свидание, - прошептала я укоризненно.
Пес пренебрежительно покосился на измазанного грязью Андрея. Мол, было бы, о чем переживать.
- Ну, знаешь ли! – вспыхнула я. – Не тебе судить. Видел бы ты его на сцене!
Пес ничего не ответил. Развернулся и потрусил прочь. Но почему-то осталось ощущение, что я сильно упала в его глазах.
Андрей выбрался из ямы. О, это было ужасно! Мой принц - воплощение элегантности – сейчас больше напоминал рудокопа. Некоторое время мы просто стояли и молча смотрели друг на друга.
- Кажется, пора домой, - выдавила, наконец, я.
Обратная дорога прошла в молчании. И зачем я придумала это свидание? Продолжала бы обожать издали… А теперь мировая звезда, кумир публики и мечта поклонниц, совершенный и недосягаемый Андрей Дивилин угодил в идиотскую ситуацию, показал себя жалким трусом, вывалялся в грязи - и сидит со мной рядом в самом непрезентабельном виде.
Такого не прощают.
Андрей доехал со мной до отеля, но выходить из такси не стал. Вежливо распрощался и назвал водителю новый адрес. Наверно, не хочет, чтобы кто-нибудь заметил его в таком непотребном виде. Бережет репутацию. Не удивлюсь, если он отправится за несколько кварталов отсюда, чтобы зайти в магазин и купить себе новую белоснежную рубашку, а вместе с ней идеально чистые брюки. Переоденется вдали от назойливых глаз и вернется в отель совершенством. Имидж обязывает.
Я шагнула в раскрытую дверь, нарочито шаркая растоптанными сандалиями, словно из чувства протеста. Ненавижу понятие «имидж».
Прошла мимо рецепции, покивав портье. Хотела направиться к лифту, но в углу у окна заметила Эдика. Долговязая фигура неловко примостилась на краешке солидного кожаного дивана. Низкий журнальный столик заставил парня окончательно скрючиться, острые лопатки выступали под футболкой зачатками крыльев. Под столиком, раззявив широкий рот, валялся его рюкзак.
Стоящий перед Эдиком кофе давно остыл, зато ноутбук в его руках почти дымился – парень прожигал сосредоточенным взглядом экран. Незамеченная, я присела напротив. Подняла чашку, сделала глоток. Поморщилась – холодный кофе был на вкус отвратительным.
Эдик поднял голову:
- Ася! Я и не знал, что ты здесь, - он смущенно поправил очки.
- Извини, надо было тебя окликнуть. Но выглядел таким увлеченным.
- Отстаю от рабочего графика, - поморщился Эдик.
- Наверно, не стоит тебе мешать...
- Я был бы не против, если бы ты мне мешала почаще! – А улыбка у него милая. – Что-то случилось?
- Нет, все в порядке.
Парень взглянул на меня недоверчиво, но от комментариев удержался. Я постаралась сосредоточить беседу на нем:
- Почему ты устроился в холле?
- В номерах такой слабый вай фай, совершенно невозможно работать!
- А над чем ты работаешь?
- Ерунда, дизайн сайта о путешествиях. Думал закончить еще до Парижа, но у заказчиков все новые и новые идеи. Вот и приходится доделывать на коленке.
Отодвинув ноутбук, Эдик с наслаждением выпрямил спину. Снял очки, положил их на столик. Пожмурил глаза. Тоже отхлебнул кофе из чашки:
- Гадость, - вынес свой вердикт Эдик.
- Гадость, - согласилась я. Перехватила у него чашку и сделала еще глоток.
- Взять новый?
- Да ладно, какая разница.
Мы хлебали по очереди холодный кофе и болтали ни о чем и обо всем. Как же просто мне с Эдиком! Не нужно выдумывать себе «имидж», или прилагать усилия, чтобы казаться умнее, чем есть. Если бы Эдик свалился в яму, мы хохотали бы, как сумасшедшие…
В носу защипало. Почему так хочется плакать?
- Эдик, как думаешь, отчего стонут кулики?
- Ну, гагары тоже стонут, - задумчиво произнес мой друг.
- Что?! – растерялась я.
- Им, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни. Гром ударов их пугает, - невозмутимо пояснил Эдик.
- Ах, конечно, – сообразила я. – «Чайки стонут перед бурей…»
- Ага.
- А про куликов у Горького ни слова. На болотах бывают сильные бури?
Эдик заглянул мне в глаза:
- Тебя действительно интересуют кулики?
- Не знаю, - я жалобно шмыгнула. - Как хоть они выглядят?
- Сейчас выясним.
Какой он хороший… Вот бы кого полюбить!
- Кулики, - между тем бормотал компьютерный гений. – Подотряд птиц отряда ржанкообразных. Кулик-дутыш, кулик-воробей, кулик-лопатень, кулик-сорока черный… Тебе какой нужен?
- Не знаю, - я виновато моргнула.
- Понятно. – Эдик закрыл ноутбук и зачем-то полез в свой рюкзак, почти скрываясь под столиком. – Зато я знаю, что тебе сейчас нужно.
Вынырнул он с шоколадкой.
- С орешками, - прошептала я благоговейно.
Эдик зашуршал оберткой:
- Налетай.
Я отломила кусочек и засунула в рот. Жевать шоколад не нужно, пусть долго тает на языке. Лучше лекарство от стресса.
- А ты?
- Не хочу, - отмахнулся Эдик.
- Всегда носишь с собой шоколад, но почему-то его не ешь.
- О, я делаю это тайком, наедине со своими мыслями. И не переношу, когда кто-то подглядывает! – скорчил страшную рожу Эдик.
Снова захотелось заплакать. Я знаю, зачем Эдик таскает в рюкзаке шоколад. Для меня. Вдруг мне понадобится утешение и поддержка?
От Танюшки пришло сообщение. Без намека на деликатность, подруга требовала позвонить ей, как только вернусь со свидания. Оставив Эдика заканчивать работу, я поднялась в номер и ее набрала:
- Ты почему не с Дровэ? Помирилась с Лешкой?
- Нет. Мы с Жаном договорились на завтра.
Все еще дает мужу шанс.
- Лучше скажи, как твои дела? – продолжала подруга.
- Плохо, - честно призналась я.
- Иду, - коротко ответила Танюшка и повесила трубку. Не прошло и пары минут, а она уже стояла у меня на пороге. С чайничком в руке. Впрочем, возиться с ним Танюшка не стала, сунула в раковину под кран, так и не пустив из него воду, сама же поспешно уселась ко мне на кровать:
- Ну? – вопросила подруга, прилагая титанические усилия, чтобы не лопнуть от любопытства.
- Ну, - в тон ей отозвалась я, пытаясь собрать разбегающиеся мысли, -бродячая собака загнала звезду мирового балета в могилу.
Танюшка в ужасе зажала рот рукой.
- Зато я освоила танки, - продолжала я в меланхолии.
- Танки? – затрясла дуреющей головой Танюшка. – Ты пальнула из танка в собаку за то, что она загрызла Андрея?
Я досадливо отмахнулась:
- Еще не хватало! Я пыталась с помощью японской артиллерии покорить сердце месье Дивилина. «И одинокий кулик, озаренный луной, пролетит мимо Эйфелевой башни», что-то в этом роде. Но он оказался трусом… - я все-таки всхлипнула. – А букет моей бабушки… то есть, сестры моей бабушки… теперь лежит во сырой земле, забытый и затоптанный…
Танюшка внезапно вскочила и выбежала из номера. Проняло. Неужели вызовет санитаров?
Подруга вернулась с пузырьком успокоительного:
- Не волнуйся, все будет хорошо. Сейчас я налью тебе критическую дозу.
- Отнеси лучше Дивилину, он, небось, до сих пор салатного оттенка.
- Так Андрей жив! – просияла Танюшка.
- Разумеется. Я прогнала чудовище и освободила несчастного принца.
- С помощью артиллерии? – уточнила Танюшка. – Ладно, подруга, хватит издеваться, рассказывай все по порядку, не то я лично затопчу тебя «во сыру землю».
И я рассказала. Танюшка сочувственно охала, тараща глаза, а потом объявила:
- Да, переборщила ты с кладбищем. К такому мужчине другой подход нужен. Его бы в музей… Предложи ему завтра.
- Что предложить?! Поискать сестру моей бабушки в Лувре, среди древнеегипетских саркофагов?!
- Зачем сразу Лувр, - Татьяна проигнорировала мою истерику. - Недалеко от отеля находится центр современного искусства. Вот и прогуляйтесь.
- Прекрати! – я закопалась поглубже в подушку. Как она не понимает, что все пропало?
- Сдалась после первой попытки? – презрительно прищурилась Танюшка. – Думала, ты сильнее.
- А я думала, ты меня пожалеешь, - пробурчала я с настоящей обидой.
- Не раскисай, - смягчила голос подруга. – Классную закрутила историю, парень втянулся, тебе помогает. Нужно просто не останавливаться, - она закатила глаза к потолку в поисках вдохновения: - Говоришь, муж сестры твоей бабушки был художником? Значит, она вполне могла бы ему позировать. Поищите прекрасную бабулю на живописном полотне, чтобы узнать фамилию ее супруга!
- Тебе бы романы писать.
На Танюшку мой сарказм не подействовал:
- Экстрим на самотек пускать не будем, надо заранее подготовиться, - увлеченно бормотала подруга, что-то прикидывая в уме.
- Надеюсь, в музее не держат собак?
- Нет, только контролеров. Но не думаю, что им захочется вас облаять. Если, конечно, ты не дашь повода.
- Гениально. Мы побродим по залам, а потом похитим портрет моей бабушки…
- «Похитим, похитим»! Уголовница, ты уже грабила какую-то лавку, - припомнила мне подруга недавний сон. - Слушай внимательно: в музее у тебя разрежут сумочку и стащат все деньги. И рыдай себе на здоровье на груди любимого!
- Кто разрежет? – растерялась я.
- Ты разрежешь, горе мое! Маникюрными ножницами. Не забудь захватить их с собой.
- Ну уж нет, сумку жалко, она дорогая.
Танюшка одарила меня возмущенным взглядом:
- Мелочная душонка! Возьмешь мою. Полгода собираюсь новую купить, да все откладываю. Теперь будет уважительный повод.
Сокрушительный напор великодушия! Лучше б она с Лешкой своим разобралась. Заела бедную рутина семейной жизни, так она на мою голову приключения выдумывает…
Звезды закружились над Парижем, подмигивая влюбленным и вдохновляя мечтателей. Я на них не смотрела: мне снился Андрей. Он лежал в своем номере, укутанный одеялом до самого подбородка, и выглядел одиноким и беззащитным.
Так вот он какой, настоящий?
Беспредельная нежность заполнила душу. Я присела на краешек его кровати. Андрей продолжал спать, не чувствуя, что я рядом.
- Прости, - прошептала я грустно. – Наше свидание прошло так нелепо. Мне жаль.
Ресницы Андрея дрогнули. Я на миг испугалась: что, если он меня обнаружит возле своей постели? Но он лишь повернулся удобнее, задышав снова ровно и глубоко. Возле брови залегла горькая складочка, которой я никогда не видела днем. Андрей Дивилин без маски. Захотелось положить руку ему на лоб, согреть эту одинокую складочку. Нельзя. Как бы снова все не испортить.
До чего ранимым он кажется без защиты своих белых рубашек…
- Ты придумал себе роль Совершенства. Как же это, наверно, трудно! Знаешь, вовсе не стыдно бояться собак, или где-то случайно испачкаться…
Я все же коснулась тихонько его щеки. Складочка у брови дернулась, стала на мгновение глубже – а потом немного разгладилась.
- И танцуешь ты только принцев. А вот я, представляешь, начинала с Мартышки в «Докторе Айболите»! Может ли Принц полюбить Мартышку?
Вот, опять я дурачусь, это мой способ защищаться от мира. Признаю, далекий от совершенства. А принцессами я тоже была - магия театра позволяет быть, кем угодно. Лишь бы хватило таланта.
Ах, Андрей…
- Нужно стать для тебя Совершенством? Недостаточно просто Любить?
Бомм! – в голове загудело, и раздался знакомый до раздражения голос:
«Ле…»
- Нет! – перебила я его, не дослушав. Снова «зов»?! Хватит уже с меня кладбищ: – Никуда сегодня не полечу, и заставить меня не получится: я приняла снотворное!
Не удержалась и показала в окошко язык. Жива во мне та Мартышка.
«Твоя воля!» - кажется, «зов» обиделся.
- Вот именно, что моя. А сейчас не мешай, я хочу побыть возле любимого.
Я повернулась к Андрею. «Зов» умолк, и я просто сидела, любуясь чертами его лица. Удивительно получилось: прогнала свой сон, припугнув его внутри сна тем, что перед сном приняла снотворное. Фразочка для Танюшки.
Андрей заворочался, сдвигая подушку. Я ее придержала. А потом все внезапно исчезло. «Значит, вот как действует это снотворное», - мелькнула последняя, не совсем логичная мысль.
Спустя пару часов тишину ночи прорезал душераздирающий крик. Я его не слышала. Услыхала пара французов - мирные пенсионеры из Леона, выбравшие для отдыха тот же отель.
Жуткая новость настигла труппу за завтраком. После активного выходного в Париже артисты пытались себя пробудить навстречу новому рабочему дню, когда на пороге ресторана появился донельзя взбудораженный Марик и, обведя зал лихорадочным взглядом, крикнул во всю мощь тренированных легких, перекрывая звяканье вилок-тарелок:
- Господа, французская полиция просит всех собраться в конференц-зале. Случилось… – он неожиданно запнулся, будто забыл приготовленный текст, но тут же взял себя в руки и закончил еще громогласнее: - Произошло убийство!
Головы присутствующих повернулись к нему.
- Не смешно, - отозвался кто-то - и все снова уткнулись в тарелки. Иностранцы, не понимающие русскую речь, взирали на нарушителя спокойствия с осуждением: мове тон, эти русские совсем не умеют себя вести!
- Да вставайте же, - взорвался Марик, - хватит челюстями перетирать, тут человека убили! Клянусь! – и он изобразил жест, которым на сцене Альберт клялся Жизели в любви. Почему-то это подействовало:
- Ох, - выдохнула Танюшка, проливая на стол диетический йогурт.
Труппа очнулась от утренней апатии. Толкаясь и опрокидывая на ходу стулья, все кинулись к Марику, требуя подробностей:
- Отравили?
- Задушили?
- Застрелили?
- И, наверно, изнасиловали?
- Не знаю, ничего не знаю! – беспомощно отбрыкивался тот.
Нет, в ту сторону я не пойду… Нельзя мне в ту сторону… Я…
- Ася?
- Давай лучше сходим направо!
Вцепившись в локоть своего спутника, я потащила его прочь от места, показавшегося опять до жути знакомым. Это бред. Галлюцинации. Разыгралась фантазия.
Мало ли на свете старинных кладбищ и замшелых надгробий! Они все одинаковы! И деревья везде одинаковы, они же - деревья! А когда на небо полезет луна, это будет просто – луна, ничего более, это же ясно!
Надо заканчивать прогулку. В следующий раз приглашу мужчину мечты в Диснейленд, лучше там поищем кого-нибудь. И экстрима там хоть отбавляй! Прижмусь к груди любимого на каком-нибудь аттракционе, и пусть держит меня крепко-крепко…
Сдавленный хрип заставил меня стремительно обернуться. Мужчина мечты, благородный герой, на груди которого я думала обрести спасение, пятился, будто в гипнотическом трансе, не отрывая взгляда от крупного пса неопределенной наружности.
- Осторожно! – воскликнула я, заметив за спиной Андрея большущую яму. Поздно: элегантный аристократ в сияющей белизной рубашке неуклюже оступился и рухнул в рыжую грязь приготовленной для кого-то могилы.
Пес заинтересованно придвинулся ближе.
- Фу! – донесся из ямы душераздирающий стон Андрея. – Пожалуйста, ФУ!
М-да… А я-то гадала, где взять экстрим.
- Тебе помочь? – осторожно окликнула пребывающего в шоке принца.
- Ну, если ты знаешь какие-нибудь собачьи команды…
- Конечно, знаю: апорт, фас…
- НЕТ!!!
- Хорошо, хорошо, не волнуйся. Слушай план: сейчас я кину палочку, пес побежит за ней, а мы с тобой рванем в другую сторону.
- А пес развернется и помчится вдогонку, чтобы эту палочку нам отдать? Плохой план!
- Экий ты привередливый.
Я присела на корточки, заглядывая собаке в глаза:
- Миленький, лохматенький, шел бы ты отсюда, а? Вечер близится, мы устали. Завтра снова спектакль. Понимаешь? Балет! – я изобразила руками Жизель.
Пес одобрительно завилял хвостом, ожидая продолжения концерта.
- Эх, ты, морда нахальная… Испортил мне свидание, - прошептала я укоризненно.
Пес пренебрежительно покосился на измазанного грязью Андрея. Мол, было бы, о чем переживать.
- Ну, знаешь ли! – вспыхнула я. – Не тебе судить. Видел бы ты его на сцене!
Пес ничего не ответил. Развернулся и потрусил прочь. Но почему-то осталось ощущение, что я сильно упала в его глазах.
Андрей выбрался из ямы. О, это было ужасно! Мой принц - воплощение элегантности – сейчас больше напоминал рудокопа. Некоторое время мы просто стояли и молча смотрели друг на друга.
- Кажется, пора домой, - выдавила, наконец, я.
Обратная дорога прошла в молчании. И зачем я придумала это свидание? Продолжала бы обожать издали… А теперь мировая звезда, кумир публики и мечта поклонниц, совершенный и недосягаемый Андрей Дивилин угодил в идиотскую ситуацию, показал себя жалким трусом, вывалялся в грязи - и сидит со мной рядом в самом непрезентабельном виде.
Такого не прощают.
Глава 14, в которой вечер
Андрей доехал со мной до отеля, но выходить из такси не стал. Вежливо распрощался и назвал водителю новый адрес. Наверно, не хочет, чтобы кто-нибудь заметил его в таком непотребном виде. Бережет репутацию. Не удивлюсь, если он отправится за несколько кварталов отсюда, чтобы зайти в магазин и купить себе новую белоснежную рубашку, а вместе с ней идеально чистые брюки. Переоденется вдали от назойливых глаз и вернется в отель совершенством. Имидж обязывает.
Я шагнула в раскрытую дверь, нарочито шаркая растоптанными сандалиями, словно из чувства протеста. Ненавижу понятие «имидж».
Прошла мимо рецепции, покивав портье. Хотела направиться к лифту, но в углу у окна заметила Эдика. Долговязая фигура неловко примостилась на краешке солидного кожаного дивана. Низкий журнальный столик заставил парня окончательно скрючиться, острые лопатки выступали под футболкой зачатками крыльев. Под столиком, раззявив широкий рот, валялся его рюкзак.
Стоящий перед Эдиком кофе давно остыл, зато ноутбук в его руках почти дымился – парень прожигал сосредоточенным взглядом экран. Незамеченная, я присела напротив. Подняла чашку, сделала глоток. Поморщилась – холодный кофе был на вкус отвратительным.
Эдик поднял голову:
- Ася! Я и не знал, что ты здесь, - он смущенно поправил очки.
- Извини, надо было тебя окликнуть. Но выглядел таким увлеченным.
- Отстаю от рабочего графика, - поморщился Эдик.
- Наверно, не стоит тебе мешать...
- Я был бы не против, если бы ты мне мешала почаще! – А улыбка у него милая. – Что-то случилось?
- Нет, все в порядке.
Парень взглянул на меня недоверчиво, но от комментариев удержался. Я постаралась сосредоточить беседу на нем:
- Почему ты устроился в холле?
- В номерах такой слабый вай фай, совершенно невозможно работать!
- А над чем ты работаешь?
- Ерунда, дизайн сайта о путешествиях. Думал закончить еще до Парижа, но у заказчиков все новые и новые идеи. Вот и приходится доделывать на коленке.
Отодвинув ноутбук, Эдик с наслаждением выпрямил спину. Снял очки, положил их на столик. Пожмурил глаза. Тоже отхлебнул кофе из чашки:
- Гадость, - вынес свой вердикт Эдик.
- Гадость, - согласилась я. Перехватила у него чашку и сделала еще глоток.
- Взять новый?
- Да ладно, какая разница.
Мы хлебали по очереди холодный кофе и болтали ни о чем и обо всем. Как же просто мне с Эдиком! Не нужно выдумывать себе «имидж», или прилагать усилия, чтобы казаться умнее, чем есть. Если бы Эдик свалился в яму, мы хохотали бы, как сумасшедшие…
В носу защипало. Почему так хочется плакать?
- Эдик, как думаешь, отчего стонут кулики?
- Ну, гагары тоже стонут, - задумчиво произнес мой друг.
- Что?! – растерялась я.
- Им, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни. Гром ударов их пугает, - невозмутимо пояснил Эдик.
- Ах, конечно, – сообразила я. – «Чайки стонут перед бурей…»
- Ага.
- А про куликов у Горького ни слова. На болотах бывают сильные бури?
Эдик заглянул мне в глаза:
- Тебя действительно интересуют кулики?
- Не знаю, - я жалобно шмыгнула. - Как хоть они выглядят?
- Сейчас выясним.
Какой он хороший… Вот бы кого полюбить!
- Кулики, - между тем бормотал компьютерный гений. – Подотряд птиц отряда ржанкообразных. Кулик-дутыш, кулик-воробей, кулик-лопатень, кулик-сорока черный… Тебе какой нужен?
- Не знаю, - я виновато моргнула.
- Понятно. – Эдик закрыл ноутбук и зачем-то полез в свой рюкзак, почти скрываясь под столиком. – Зато я знаю, что тебе сейчас нужно.
Вынырнул он с шоколадкой.
- С орешками, - прошептала я благоговейно.
Эдик зашуршал оберткой:
- Налетай.
Я отломила кусочек и засунула в рот. Жевать шоколад не нужно, пусть долго тает на языке. Лучше лекарство от стресса.
- А ты?
- Не хочу, - отмахнулся Эдик.
- Всегда носишь с собой шоколад, но почему-то его не ешь.
- О, я делаю это тайком, наедине со своими мыслями. И не переношу, когда кто-то подглядывает! – скорчил страшную рожу Эдик.
Снова захотелось заплакать. Я знаю, зачем Эдик таскает в рюкзаке шоколад. Для меня. Вдруг мне понадобится утешение и поддержка?
***
От Танюшки пришло сообщение. Без намека на деликатность, подруга требовала позвонить ей, как только вернусь со свидания. Оставив Эдика заканчивать работу, я поднялась в номер и ее набрала:
- Ты почему не с Дровэ? Помирилась с Лешкой?
- Нет. Мы с Жаном договорились на завтра.
Все еще дает мужу шанс.
- Лучше скажи, как твои дела? – продолжала подруга.
- Плохо, - честно призналась я.
- Иду, - коротко ответила Танюшка и повесила трубку. Не прошло и пары минут, а она уже стояла у меня на пороге. С чайничком в руке. Впрочем, возиться с ним Танюшка не стала, сунула в раковину под кран, так и не пустив из него воду, сама же поспешно уселась ко мне на кровать:
- Ну? – вопросила подруга, прилагая титанические усилия, чтобы не лопнуть от любопытства.
- Ну, - в тон ей отозвалась я, пытаясь собрать разбегающиеся мысли, -бродячая собака загнала звезду мирового балета в могилу.
Танюшка в ужасе зажала рот рукой.
- Зато я освоила танки, - продолжала я в меланхолии.
- Танки? – затрясла дуреющей головой Танюшка. – Ты пальнула из танка в собаку за то, что она загрызла Андрея?
Я досадливо отмахнулась:
- Еще не хватало! Я пыталась с помощью японской артиллерии покорить сердце месье Дивилина. «И одинокий кулик, озаренный луной, пролетит мимо Эйфелевой башни», что-то в этом роде. Но он оказался трусом… - я все-таки всхлипнула. – А букет моей бабушки… то есть, сестры моей бабушки… теперь лежит во сырой земле, забытый и затоптанный…
Танюшка внезапно вскочила и выбежала из номера. Проняло. Неужели вызовет санитаров?
Подруга вернулась с пузырьком успокоительного:
- Не волнуйся, все будет хорошо. Сейчас я налью тебе критическую дозу.
- Отнеси лучше Дивилину, он, небось, до сих пор салатного оттенка.
- Так Андрей жив! – просияла Танюшка.
- Разумеется. Я прогнала чудовище и освободила несчастного принца.
- С помощью артиллерии? – уточнила Танюшка. – Ладно, подруга, хватит издеваться, рассказывай все по порядку, не то я лично затопчу тебя «во сыру землю».
И я рассказала. Танюшка сочувственно охала, тараща глаза, а потом объявила:
- Да, переборщила ты с кладбищем. К такому мужчине другой подход нужен. Его бы в музей… Предложи ему завтра.
- Что предложить?! Поискать сестру моей бабушки в Лувре, среди древнеегипетских саркофагов?!
- Зачем сразу Лувр, - Татьяна проигнорировала мою истерику. - Недалеко от отеля находится центр современного искусства. Вот и прогуляйтесь.
- Прекрати! – я закопалась поглубже в подушку. Как она не понимает, что все пропало?
- Сдалась после первой попытки? – презрительно прищурилась Танюшка. – Думала, ты сильнее.
- А я думала, ты меня пожалеешь, - пробурчала я с настоящей обидой.
- Не раскисай, - смягчила голос подруга. – Классную закрутила историю, парень втянулся, тебе помогает. Нужно просто не останавливаться, - она закатила глаза к потолку в поисках вдохновения: - Говоришь, муж сестры твоей бабушки был художником? Значит, она вполне могла бы ему позировать. Поищите прекрасную бабулю на живописном полотне, чтобы узнать фамилию ее супруга!
- Тебе бы романы писать.
На Танюшку мой сарказм не подействовал:
- Экстрим на самотек пускать не будем, надо заранее подготовиться, - увлеченно бормотала подруга, что-то прикидывая в уме.
- Надеюсь, в музее не держат собак?
- Нет, только контролеров. Но не думаю, что им захочется вас облаять. Если, конечно, ты не дашь повода.
- Гениально. Мы побродим по залам, а потом похитим портрет моей бабушки…
- «Похитим, похитим»! Уголовница, ты уже грабила какую-то лавку, - припомнила мне подруга недавний сон. - Слушай внимательно: в музее у тебя разрежут сумочку и стащат все деньги. И рыдай себе на здоровье на груди любимого!
- Кто разрежет? – растерялась я.
- Ты разрежешь, горе мое! Маникюрными ножницами. Не забудь захватить их с собой.
- Ну уж нет, сумку жалко, она дорогая.
Танюшка одарила меня возмущенным взглядом:
- Мелочная душонка! Возьмешь мою. Полгода собираюсь новую купить, да все откладываю. Теперь будет уважительный повод.
Сокрушительный напор великодушия! Лучше б она с Лешкой своим разобралась. Заела бедную рутина семейной жизни, так она на мою голову приключения выдумывает…
***
Звезды закружились над Парижем, подмигивая влюбленным и вдохновляя мечтателей. Я на них не смотрела: мне снился Андрей. Он лежал в своем номере, укутанный одеялом до самого подбородка, и выглядел одиноким и беззащитным.
Так вот он какой, настоящий?
Беспредельная нежность заполнила душу. Я присела на краешек его кровати. Андрей продолжал спать, не чувствуя, что я рядом.
- Прости, - прошептала я грустно. – Наше свидание прошло так нелепо. Мне жаль.
Ресницы Андрея дрогнули. Я на миг испугалась: что, если он меня обнаружит возле своей постели? Но он лишь повернулся удобнее, задышав снова ровно и глубоко. Возле брови залегла горькая складочка, которой я никогда не видела днем. Андрей Дивилин без маски. Захотелось положить руку ему на лоб, согреть эту одинокую складочку. Нельзя. Как бы снова все не испортить.
До чего ранимым он кажется без защиты своих белых рубашек…
- Ты придумал себе роль Совершенства. Как же это, наверно, трудно! Знаешь, вовсе не стыдно бояться собак, или где-то случайно испачкаться…
Я все же коснулась тихонько его щеки. Складочка у брови дернулась, стала на мгновение глубже – а потом немного разгладилась.
- И танцуешь ты только принцев. А вот я, представляешь, начинала с Мартышки в «Докторе Айболите»! Может ли Принц полюбить Мартышку?
Вот, опять я дурачусь, это мой способ защищаться от мира. Признаю, далекий от совершенства. А принцессами я тоже была - магия театра позволяет быть, кем угодно. Лишь бы хватило таланта.
Ах, Андрей…
- Нужно стать для тебя Совершенством? Недостаточно просто Любить?
Бомм! – в голове загудело, и раздался знакомый до раздражения голос:
«Ле…»
- Нет! – перебила я его, не дослушав. Снова «зов»?! Хватит уже с меня кладбищ: – Никуда сегодня не полечу, и заставить меня не получится: я приняла снотворное!
Не удержалась и показала в окошко язык. Жива во мне та Мартышка.
«Твоя воля!» - кажется, «зов» обиделся.
- Вот именно, что моя. А сейчас не мешай, я хочу побыть возле любимого.
Я повернулась к Андрею. «Зов» умолк, и я просто сидела, любуясь чертами его лица. Удивительно получилось: прогнала свой сон, припугнув его внутри сна тем, что перед сном приняла снотворное. Фразочка для Танюшки.
Андрей заворочался, сдвигая подушку. Я ее придержала. А потом все внезапно исчезло. «Значит, вот как действует это снотворное», - мелькнула последняя, не совсем логичная мысль.
Спустя пару часов тишину ночи прорезал душераздирающий крик. Я его не слышала. Услыхала пара французов - мирные пенсионеры из Леона, выбравшие для отдыха тот же отель.
Глава 15, в которой мы узнаем об убийстве
Жуткая новость настигла труппу за завтраком. После активного выходного в Париже артисты пытались себя пробудить навстречу новому рабочему дню, когда на пороге ресторана появился донельзя взбудораженный Марик и, обведя зал лихорадочным взглядом, крикнул во всю мощь тренированных легких, перекрывая звяканье вилок-тарелок:
- Господа, французская полиция просит всех собраться в конференц-зале. Случилось… – он неожиданно запнулся, будто забыл приготовленный текст, но тут же взял себя в руки и закончил еще громогласнее: - Произошло убийство!
Головы присутствующих повернулись к нему.
- Не смешно, - отозвался кто-то - и все снова уткнулись в тарелки. Иностранцы, не понимающие русскую речь, взирали на нарушителя спокойствия с осуждением: мове тон, эти русские совсем не умеют себя вести!
- Да вставайте же, - взорвался Марик, - хватит челюстями перетирать, тут человека убили! Клянусь! – и он изобразил жест, которым на сцене Альберт клялся Жизели в любви. Почему-то это подействовало:
- Ох, - выдохнула Танюшка, проливая на стол диетический йогурт.
Труппа очнулась от утренней апатии. Толкаясь и опрокидывая на ходу стулья, все кинулись к Марику, требуя подробностей:
- Отравили?
- Задушили?
- Застрелили?
- И, наверно, изнасиловали?
- Не знаю, ничего не знаю! – беспомощно отбрыкивался тот.
