Надо что-то ответить… Почему я опять немею?! Я же Мирта, вторая Нижинский! Второй Нижинский… Какой я Нижинский? Ох, что-то мысли путаются...
- Такой Мирты нет даже в нашем театре, - продолжал «главный принц мирового балета». - Почему не переходишь к нам в труппу?
Заставляя сердце биться ровнее, подбираю ответ:
- Лучше быть первой в деревне, чем последней в городе.
- Ты способна стать первой в городе!
Серые глаза лучатся улыбкой. Неужели он и правда так думает? Может, это просто любезность… Аристократам положено произносить комплименты при светском общении…
- Ты меня поразила, - словно не замечая моего смятения, произносит Андрей. – Сегодня ты была…
- Миртой, - подсказываю я. Ох, что за глупость; будто он сам не знает, кем я была в спектакле!
– Повелительницей. Королевой.
Вот. Ему нужна королева. Разве может понравиться принцу смешная девчонка? Срочно вызываем в памяти образ Мари!
Киваю величественно:
- Так приятно, что ты оценил.
Смотрю ему прямо в глаза. Не буду смущаться!
И беседа вдруг потекла. Робкая девочка спряталась в уголочке сознания и с восхищением подглядывала, как «королева» и «повелительница» разговаривает с ее кумиром.
Пузырьки эйфории, притворяясь шампанским, устроили в голове триумфальную пляску. Сегодня на сцене я уплыла за кулисы, покоряясь воле создателей спектакля. Но я не согласна исчезнуть из жизни Андрея, не оставив в ней и следа!
Однако, по возвращении с гастролей исчезнет он: вернется в свой знаменитый театр и растворится в собственной жизни…
Нет. Париж – место силы, «город любви». Мужчину требуется заинтриговать? Попросить о помощи? Запросто!
Бабушка, подруженька, поддержи внучку на извилистом пути любовной аферистки…
Я уже собиралась ложиться, когда в дверь постучала Танюшка. Неудержимо зевая и заметно покачиваясь, пошла ей отворять.
- Салют. А где твой Дровэ? Уже на травэ? - я снова зевнула. – Или просто во дворэ?
Татьяна поджала губы:
- Ты, Аська, слишком любишь выпендриваться. Ну, Дворэ и Дворэ, отличная фамилия, ничем не хуже Ивановой! – она внезапно запнулась: – Тьфу, сбила ты меня с толку. Как правильно: Дворэ или Дровэ?
Я расхохоталась, для устойчивости положения опускаясь попой на тумбочку:
- Травэ, Танюш, Травэ; он же «зеленый»!
Подруга начала свирепеть. Я поспешно сменила тон:
- А откуда он так хорошо знает русский? Предки - эмигранты?
- Нет, просто бывал в Москве по делам эко.. экологической ассоциации, - Танюшка устало присела прямо на мой чемодан, немного не дотянув до стула.
- Проверял, не обижают ли медведей, гуляющих по Красной площади, - понимающе протянула я. – Ты ему подскажи, пусть в Японию съездит. У них там с куликами проблемы, все стонут и стонут. Может, хоть он разберется в ситуации, возьмет бедных пташек под защиту своей асо… ас-со-циации.
Татьяна лишь укоризненно вздохнула.
- Между прочим, Жан пригласил меня в ресторан.
- А Жак? – заинтересовалась я.
- Жак тоже! Они друг без друга не ходят.
Подруга рассеянно покрутила мобильник. Надо же, не потеряла нигде, весь день с собой таскаючи…
- Вот возьму и соглашусь. Буду пить «Бордо» и жрать лягушек.
- Ну, пожрать-то тебе не помешает, - поддакнула я.
Мы помолчали.
- Что, Лешка так и не позвонил?
- Не позвонил…
- Тань, а может, у него какая конфе… кон-ференция? Замотался?
- Годовщина свадьбы у него, а не конференция! – Танюшка яростно подскочила на моем чемодане. Ох, не выдержат его хлипкие стенки. – И черт с ним! Начну скитаться с Дровэ по белу свету и прыгать с дымящих труб на зеленом парашюте! В знак протеста против загрязнения окружающей среды!
- Он и правда таким занимается? – изумилась я.
- Пока не уточняла. – Татьяна жалобно шмыгнула носом. Чемодан скрипнул. - Лучше скажи, как у тебя с Андреем. Есть новости?
- О, все отлично, – я расплылась в лучезарной улыбке: – Завтра будем искать мою бабушку!
Я как раз отыскала удобное положение на животе, в котором перестало тянуть защемленную где-то в районе крестца мышцу, как в голове раздался торжественный голос:
«Пора!»
- Что? Опять куда-то лететь?! – застонала я. – Не могу, устала…
«Лети!» - настаивал голос.
- Нет, - уперлась я, - пусть сегодня мне снится море. Буду лежать на пляже под ласковым ветерком и…
«ЛЕТИ!» - загудел зов набатом.
- А я говорю, буду лежать и… - руки сами откинули одеяло, и одним упругим толчком мое тело вознеслось на подоконник.
- До чего навязчивое сновидение, - проворчала я. – Надо было принять снотворное.
И я прыгнула ввысь. Только кофту успела прихватить со стула, чтоб не мерзнуть снова в одной пижаме.
В этот раз я не петляла над Парижем, разглядывая достопримечательности. Точно знала, куда лететь: темное кладбище к югу от города, заросшая могила у самого края.
Виллисы были в сборе. Шумные, веселые, в растерзанных «по-модному» древних саванах. Ингрид глубокомысленно орудовала ножницами, состригая под корень шикарные локоны Джованны.
- Опять опаздываешь! – крикнула мне итальянка. – Держи-ка, взбодрись!
Я едва успела среагировать, чтобы поймать на лету запотевшую банку пива.
- Что это?!
- Классная вещь, попробуй.
- Откуда оно у вас?
- Из такого огромного-преогромного магазина. Он гораздо больше вчерашнего! Называется супер… хм…
- Супермаркет?
- Да!
- Супер.
- Там столько интересного, - продолжала Джованна, - но мы и с половиной не разобрались. Решили дождаться тебя, чтоб объяснила, что к чему.
- Разбойницы, - потрясенно пробормотала я, опускаясь на прохладный камень могилки. – Грабительницы… Вандалки…
Джованна расхохоталась, беспечно тряхнув наполовину обстриженной головой. В некотором оцепенении я наблюдала, как одна из виллис приделывает к савану пышную розу, свернутую из фольги из-под чипсов. Другая заботливо продевала в ноздрю канцелярскую скрепку. Третья красила ногти фиолетовым маркером.
- А где же Мари? – спросила я беспомощно. – Опять занята спиритизмом?
- Нет, она ищет какую-то особую ветвь. Но никак не может найти.
- Понятно, - покивала я, размышляя о том, что фантазия моего «бессознательного» чересчур разыгралась.
Ингрид последний раз щелкнула ножницами и отступила на шаг, чтобы полюбоваться плодами своих трудов. На голове Джованны кособоко топорщился обглоданный ежик. Виллисы обступили красавицу со всех сторон, восторженно всплескивая руками:
- Ах, как это свежо!
- Как это… сейчас вспомню… гламурно!
- Совсем как на картинке.
- Йа, - удовлетворенно констатировала Ингрид.
Джованна протянула мне страницу, выдранную из какого-то глянцевого журнала:
- Похоже? – изогнулась она, стараясь скопировать позу модели, рекламирующей нижнее белье.
- Н-да… Не отличить, - выдавила я, стараясь сохранить серьезность. Грех потешаться над давно усопшей.
- Вот только вещиц таких у меня нет, - вздохнула Джованна, завистливо разглядывая бюстгальтер. – Не знаешь, где раздобыть?
Ответить я не успела. По рядам виллис пронесся легкий трепет, и они торопливо расступились, глядя на кого-то за моей спиной. Я обернулась. В паре метров от нас, прямо в туманном воздухе кладбища, в величественном молчании застыла Мари.
Медленно и торжественно она опустилась на землю. В глазах призрака светился необъяснимый восторг. В полной тишине Мари приблизилась и остановилась, не отрывая взгляда от моего лица:
- Мирта, - почтительно произнесла она – и склонила голову.
- Ася, - возразила я. – Сейчас я Ася, можешь особо не кланяться.
Мари резко выпрямилась. Голубые ледышки пронзили меня жутью неземного сияния:
- Что ты хочешь этим сказать? Я была на спектакле. Я поняла, что значит быть Миртой. Ты – наша повелительница. Повелевай!
Я устало вздохнула:
- Марусь, спектакль закончился! Дай отдохнуть человеку.
Призрак продолжал смотреть с непониманием. Я пустилась в пространные объяснения:
- То, что ты видела - лишь сценический образ. В моем репертуаре много спектаклей, и в каждом из них я разная. Раньше, к примеру, я исполняла Жизель и вовсе не пыталась никем повелевать.
- Не может быть, - убежденно сказала Мари. – Ты – Мирта. Я видела это своими глазами.
- Так это ты белела под потолком? – с запозданием осенило меня. – А остальные виллисы тоже смотрели спектакль?
- Нет, я не стала их звать, - отмахнулась Мари. - Решила не менять привычный режим.
- О, это мудро, - усмехнулась я понимающе. – В общем, должна тебя разочаровать. Спектакль – это просто игра, а актер – живой человек, и зачастую он весьма отличается от создаваемого на сцене образа. Мы превращаемся на время в кого-то другого, а потом снова становимся собой. Такая вот «магия театра», понимаешь?
- Какая опасная магия, - прищурилась Мари.
- Наоборот, очень благородная магия! Театр помогает людям осмыслить сложные темы, лучше понять себя и друг друга.
– Но, если актеры все время надевают на себя чужие личины – это коварство и подлость, им нельзя доверять!
- Да почему же, мы хорошие люди… ну, или плохие, тоже бывает. – Я раздраженно махнула рукой. Да зачем я вообще с ней беседую? Это ж все мой собственный сон!
Мари продолжала сверлить меня взглядом. Настырное у меня «бессознательное». Вот возьму, и проснусь!
Виллисы придвинулись ближе, ловя каждое слово. Свернутая из пакетика роза тихонько шуршала на ветерке, скрепка сверкнула в лунном сиянии. Смешные. Ладно, побуду с ними еще.
- В общем, я говорю, что нельзя смешивать человека и роль, которую он исполняет. Самоотверженная Жизель в жизни может оказаться весьма прагматичной особой, восходящей к вершинам карьеры по трупам коллег. А негодяй из спектакля будет, напротив, благородным и великодушным…
- Ты имеешь в виду Альберта? – напряженно перебила меня Мари. – Выходит, он не подлец, и достоин великой любви?
- Ну… - стушевалась я, живо представив Андрея, мою собственную великую любовь. Еще не хватало его обсуждать. – Давай не будем переходить на личности.
Мари помолчала, что-то деловито обдумывая:
- Так ты отказываешься быть нашей повелительницей?
- Клянусь, что буду повелевать виллисами только на сцене! – заверила я дотошного призрака. – На кладбище можешь командовать ты. Вообще, если хочешь знать, роль Мирты мне досталась случайно. Ее должна была танцевать другая артистка, но она повредила на репетиции ногу. – И я поведала о скандале, учиненном нашим худруком.
И тут Мари начала хохотать. Она хохотала так, будто вот-вот разорвется, захлебываясь и хлопая себя по коленкам. И это – сдержанная, ледяная Мари! От ее дикого хохота у меня тоскливо засосало под ложечкой. Что-то жуткое таилось в этом веселье.
Мари прекратила смеяться так же неожиданно, как начала. Обвела виллис сверкающим взглядом и заговорила, взволнованно и убежденно, едва сдерживая ликование:
- Слушайте все! Наконец-то я знаю, зачем нам дано существование после смерти. Мы - виллисы, а это значит, что у нас есть великое предназначение. Благородная цель. И я готова вас к ней вести! Я стану истинной Миртой!
- Да ты и так Мирта, - пожала я плечами. – Просто раньше не знала, как это называется.
- О, странная девушка Ася, раньше мы много не знали, - зловеще протянула Мари. – Но теперь мы это исправим.
- А что нужно делать? – проявила активность Джованна. – Что все-таки было на этом спектакле? Расскажи, нам надоело скучать.
- Скучно не будет, - убежденно пообещала Мари. – Знайте: мы, виллисы, наделены огромным могуществом. И оно поможет нам в достижении цели.
- А какая у нас цель?
- Месть, - выдохнула Мари. Виллисы взволнованно зашумели. – Месть всем мужчинам, которые попадутся на нашем пути! Этим лживым, подлым существам, предательство которых довело каждую из нас до могилы!
- Йа, - зачарованно вымолвила Ингрид. – Смерть предателям!
- Смерть? Смерть, смерть! – загудели виллисы.
- О, mamma mia… - восторженно стиснула руки Джованна.
- Минуточку, - поспешила вмешаться я. – Не все мужчины – предатели.
- Но все они мужчины, - резонно возразила Мари. – Виллисы должны закружить каждого путника, зашедшего ночью на кладбище.
- Смерть мужчинам! – в азарте подскакивали над могилами воодушевленные призраки.
- Но по нашему кладбищу ночью никто не ходит, - возмущенно вскричала Джованна.
- Да, проблема, - согласилась Мари. – Как бы нам заманить на кладбище путников?
- Рекламное объявление повесьте, - фыркнула я. – «Ночные экскурсии для экстремалов. Адреналин гарантирован».
- Думаешь, сработает? – на полном серьезе заинтересовалась Мари.
- Думаю, это бессовестно – убивать каждого, кто попадется на глаза. Нужно сначала разобраться, виноват он в чем-нибудь, или нет.
- Мужчина всегда виноват, - отмахнулась Мари.
- Суд должен быть объективным, - парировала я. – Мужчина - тоже человек.
- Зато мы не люди, - разъяренно прошипела повелительница виллис.
- А я с Асей согласна, - неожиданно вмешалась Джованна. – Убивать подлецов приятнее, чем абы кого.
- Йа, - поддержала невозмутимая Ингрид. – Не волнуйся, Мари. Подлецов вокруг много. Скучать не придется.
Мари взлетела на камень надгробия:
- Да будет так. Смерть негодяям!
- Смерть! Смерть! - воодушевленно откликнулись виллисы.
Эк их разобрало…
Энтузиазм призраков мне не понравился. Магия театра должна пробуждать чувства возвышенные и вести на путь добра, очищая души. А эти души… духи… привидения кладбищенские воспылали вдруг кровожадностью и жгучей ненавистью к роду людскому. Ладно, не ко всему: к роду мужскому. Но тоже ведь бедствие!
Может, зря я им рассказала о балете «Жизель»?
Я предприняла попытку переключить внимание призраков:
- А что, хороводы водить больше не будете?
- Сколько можно водить хороводы, – подскочила Джованна – и, к удивлению Мари (да и моему тоже), завопила: – Даешь хип-хоп!
Вот же умничка! Родственная душа, желание танцевать затмевает для нее все остальные материи.
- Йа, хип-хоп, - церемонно произнесла Ингрид. – Ася, ты обещала нас научить.
Я едва сдержала улыбку: сложно представить эту монолитную и добропорядочную особу исполняющей что-нибудь в духе современных уличных направлений.
Проводить очередной мастер-класс не хотелось, давила усталость. Я попробовала отвертеться:
- Девчат, вам еще «латину» закрепить нужно, чтоб не забылась.
- Хип-хоп, хип-хоп! – принялись скандировать виллисы, притопывая полупрозрачными ногами.
- Ладно, уговорили. Но будьте внимательны, повторять не стану.
Показав пару связок из Танюшкиного арсенала, я постелила на камень надгробия кофточку и присела рядом с Мари. Вот, так гораздо комфортнее! Сегодня мерзнуть не буду. Поджала босые ноги, скрестив «по-турецки». Жалько, успела их намочить, почему в моем сне столько росы!
Новоиспеченная Мирта не танцевала. Прикрыв ледяные глаза, она с невыразимым блаженством предавалась честолюбивым мечтаниям:
- Я должна отыскать волшебную ветвь, - бормотала Мари. – И тогда…
Глаза призрака распахнулись:
- Поведай мне, Мирта-притворщица, как тебе удалось раздобыть волшебную ветвь? Ты чего-то не договариваешь. Рядовой смертной такую могущественную вещь никто бы не доверил.
- Бутафория, - ответила я честно. – Нужна только для красоты.
- Но я чувствовала ее силу!
- Магия театра, - пожала я плечами и, не удержавшись, зевнула.
Мари недоверчиво хмыкнула, но допрос прекратила. Магия и магия, все этим сказано.
- Такой Мирты нет даже в нашем театре, - продолжал «главный принц мирового балета». - Почему не переходишь к нам в труппу?
Заставляя сердце биться ровнее, подбираю ответ:
- Лучше быть первой в деревне, чем последней в городе.
- Ты способна стать первой в городе!
Серые глаза лучатся улыбкой. Неужели он и правда так думает? Может, это просто любезность… Аристократам положено произносить комплименты при светском общении…
- Ты меня поразила, - словно не замечая моего смятения, произносит Андрей. – Сегодня ты была…
- Миртой, - подсказываю я. Ох, что за глупость; будто он сам не знает, кем я была в спектакле!
– Повелительницей. Королевой.
Вот. Ему нужна королева. Разве может понравиться принцу смешная девчонка? Срочно вызываем в памяти образ Мари!
Киваю величественно:
- Так приятно, что ты оценил.
Смотрю ему прямо в глаза. Не буду смущаться!
И беседа вдруг потекла. Робкая девочка спряталась в уголочке сознания и с восхищением подглядывала, как «королева» и «повелительница» разговаривает с ее кумиром.
Пузырьки эйфории, притворяясь шампанским, устроили в голове триумфальную пляску. Сегодня на сцене я уплыла за кулисы, покоряясь воле создателей спектакля. Но я не согласна исчезнуть из жизни Андрея, не оставив в ней и следа!
Однако, по возвращении с гастролей исчезнет он: вернется в свой знаменитый театр и растворится в собственной жизни…
Нет. Париж – место силы, «город любви». Мужчину требуется заинтриговать? Попросить о помощи? Запросто!
Бабушка, подруженька, поддержи внучку на извилистом пути любовной аферистки…
***
Я уже собиралась ложиться, когда в дверь постучала Танюшка. Неудержимо зевая и заметно покачиваясь, пошла ей отворять.
- Салют. А где твой Дровэ? Уже на травэ? - я снова зевнула. – Или просто во дворэ?
Татьяна поджала губы:
- Ты, Аська, слишком любишь выпендриваться. Ну, Дворэ и Дворэ, отличная фамилия, ничем не хуже Ивановой! – она внезапно запнулась: – Тьфу, сбила ты меня с толку. Как правильно: Дворэ или Дровэ?
Я расхохоталась, для устойчивости положения опускаясь попой на тумбочку:
- Травэ, Танюш, Травэ; он же «зеленый»!
Подруга начала свирепеть. Я поспешно сменила тон:
- А откуда он так хорошо знает русский? Предки - эмигранты?
- Нет, просто бывал в Москве по делам эко.. экологической ассоциации, - Танюшка устало присела прямо на мой чемодан, немного не дотянув до стула.
- Проверял, не обижают ли медведей, гуляющих по Красной площади, - понимающе протянула я. – Ты ему подскажи, пусть в Японию съездит. У них там с куликами проблемы, все стонут и стонут. Может, хоть он разберется в ситуации, возьмет бедных пташек под защиту своей асо… ас-со-циации.
Татьяна лишь укоризненно вздохнула.
- Между прочим, Жан пригласил меня в ресторан.
- А Жак? – заинтересовалась я.
- Жак тоже! Они друг без друга не ходят.
Подруга рассеянно покрутила мобильник. Надо же, не потеряла нигде, весь день с собой таскаючи…
- Вот возьму и соглашусь. Буду пить «Бордо» и жрать лягушек.
- Ну, пожрать-то тебе не помешает, - поддакнула я.
Мы помолчали.
- Что, Лешка так и не позвонил?
- Не позвонил…
- Тань, а может, у него какая конфе… кон-ференция? Замотался?
- Годовщина свадьбы у него, а не конференция! – Танюшка яростно подскочила на моем чемодане. Ох, не выдержат его хлипкие стенки. – И черт с ним! Начну скитаться с Дровэ по белу свету и прыгать с дымящих труб на зеленом парашюте! В знак протеста против загрязнения окружающей среды!
- Он и правда таким занимается? – изумилась я.
- Пока не уточняла. – Татьяна жалобно шмыгнула носом. Чемодан скрипнул. - Лучше скажи, как у тебя с Андреем. Есть новости?
- О, все отлично, – я расплылась в лучезарной улыбке: – Завтра будем искать мою бабушку!
Глава 12, в которой я все еще думаю, что все это сон
Я как раз отыскала удобное положение на животе, в котором перестало тянуть защемленную где-то в районе крестца мышцу, как в голове раздался торжественный голос:
«Пора!»
- Что? Опять куда-то лететь?! – застонала я. – Не могу, устала…
«Лети!» - настаивал голос.
- Нет, - уперлась я, - пусть сегодня мне снится море. Буду лежать на пляже под ласковым ветерком и…
«ЛЕТИ!» - загудел зов набатом.
- А я говорю, буду лежать и… - руки сами откинули одеяло, и одним упругим толчком мое тело вознеслось на подоконник.
- До чего навязчивое сновидение, - проворчала я. – Надо было принять снотворное.
И я прыгнула ввысь. Только кофту успела прихватить со стула, чтоб не мерзнуть снова в одной пижаме.
В этот раз я не петляла над Парижем, разглядывая достопримечательности. Точно знала, куда лететь: темное кладбище к югу от города, заросшая могила у самого края.
Виллисы были в сборе. Шумные, веселые, в растерзанных «по-модному» древних саванах. Ингрид глубокомысленно орудовала ножницами, состригая под корень шикарные локоны Джованны.
- Опять опаздываешь! – крикнула мне итальянка. – Держи-ка, взбодрись!
Я едва успела среагировать, чтобы поймать на лету запотевшую банку пива.
- Что это?!
- Классная вещь, попробуй.
- Откуда оно у вас?
- Из такого огромного-преогромного магазина. Он гораздо больше вчерашнего! Называется супер… хм…
- Супермаркет?
- Да!
- Супер.
- Там столько интересного, - продолжала Джованна, - но мы и с половиной не разобрались. Решили дождаться тебя, чтоб объяснила, что к чему.
- Разбойницы, - потрясенно пробормотала я, опускаясь на прохладный камень могилки. – Грабительницы… Вандалки…
Джованна расхохоталась, беспечно тряхнув наполовину обстриженной головой. В некотором оцепенении я наблюдала, как одна из виллис приделывает к савану пышную розу, свернутую из фольги из-под чипсов. Другая заботливо продевала в ноздрю канцелярскую скрепку. Третья красила ногти фиолетовым маркером.
- А где же Мари? – спросила я беспомощно. – Опять занята спиритизмом?
- Нет, она ищет какую-то особую ветвь. Но никак не может найти.
- Понятно, - покивала я, размышляя о том, что фантазия моего «бессознательного» чересчур разыгралась.
Ингрид последний раз щелкнула ножницами и отступила на шаг, чтобы полюбоваться плодами своих трудов. На голове Джованны кособоко топорщился обглоданный ежик. Виллисы обступили красавицу со всех сторон, восторженно всплескивая руками:
- Ах, как это свежо!
- Как это… сейчас вспомню… гламурно!
- Совсем как на картинке.
- Йа, - удовлетворенно констатировала Ингрид.
Джованна протянула мне страницу, выдранную из какого-то глянцевого журнала:
- Похоже? – изогнулась она, стараясь скопировать позу модели, рекламирующей нижнее белье.
- Н-да… Не отличить, - выдавила я, стараясь сохранить серьезность. Грех потешаться над давно усопшей.
- Вот только вещиц таких у меня нет, - вздохнула Джованна, завистливо разглядывая бюстгальтер. – Не знаешь, где раздобыть?
Ответить я не успела. По рядам виллис пронесся легкий трепет, и они торопливо расступились, глядя на кого-то за моей спиной. Я обернулась. В паре метров от нас, прямо в туманном воздухе кладбища, в величественном молчании застыла Мари.
Медленно и торжественно она опустилась на землю. В глазах призрака светился необъяснимый восторг. В полной тишине Мари приблизилась и остановилась, не отрывая взгляда от моего лица:
- Мирта, - почтительно произнесла она – и склонила голову.
- Ася, - возразила я. – Сейчас я Ася, можешь особо не кланяться.
Мари резко выпрямилась. Голубые ледышки пронзили меня жутью неземного сияния:
- Что ты хочешь этим сказать? Я была на спектакле. Я поняла, что значит быть Миртой. Ты – наша повелительница. Повелевай!
Я устало вздохнула:
- Марусь, спектакль закончился! Дай отдохнуть человеку.
Призрак продолжал смотреть с непониманием. Я пустилась в пространные объяснения:
- То, что ты видела - лишь сценический образ. В моем репертуаре много спектаклей, и в каждом из них я разная. Раньше, к примеру, я исполняла Жизель и вовсе не пыталась никем повелевать.
- Не может быть, - убежденно сказала Мари. – Ты – Мирта. Я видела это своими глазами.
- Так это ты белела под потолком? – с запозданием осенило меня. – А остальные виллисы тоже смотрели спектакль?
- Нет, я не стала их звать, - отмахнулась Мари. - Решила не менять привычный режим.
- О, это мудро, - усмехнулась я понимающе. – В общем, должна тебя разочаровать. Спектакль – это просто игра, а актер – живой человек, и зачастую он весьма отличается от создаваемого на сцене образа. Мы превращаемся на время в кого-то другого, а потом снова становимся собой. Такая вот «магия театра», понимаешь?
- Какая опасная магия, - прищурилась Мари.
- Наоборот, очень благородная магия! Театр помогает людям осмыслить сложные темы, лучше понять себя и друг друга.
– Но, если актеры все время надевают на себя чужие личины – это коварство и подлость, им нельзя доверять!
- Да почему же, мы хорошие люди… ну, или плохие, тоже бывает. – Я раздраженно махнула рукой. Да зачем я вообще с ней беседую? Это ж все мой собственный сон!
Мари продолжала сверлить меня взглядом. Настырное у меня «бессознательное». Вот возьму, и проснусь!
Виллисы придвинулись ближе, ловя каждое слово. Свернутая из пакетика роза тихонько шуршала на ветерке, скрепка сверкнула в лунном сиянии. Смешные. Ладно, побуду с ними еще.
- В общем, я говорю, что нельзя смешивать человека и роль, которую он исполняет. Самоотверженная Жизель в жизни может оказаться весьма прагматичной особой, восходящей к вершинам карьеры по трупам коллег. А негодяй из спектакля будет, напротив, благородным и великодушным…
- Ты имеешь в виду Альберта? – напряженно перебила меня Мари. – Выходит, он не подлец, и достоин великой любви?
- Ну… - стушевалась я, живо представив Андрея, мою собственную великую любовь. Еще не хватало его обсуждать. – Давай не будем переходить на личности.
Мари помолчала, что-то деловито обдумывая:
- Так ты отказываешься быть нашей повелительницей?
- Клянусь, что буду повелевать виллисами только на сцене! – заверила я дотошного призрака. – На кладбище можешь командовать ты. Вообще, если хочешь знать, роль Мирты мне досталась случайно. Ее должна была танцевать другая артистка, но она повредила на репетиции ногу. – И я поведала о скандале, учиненном нашим худруком.
И тут Мари начала хохотать. Она хохотала так, будто вот-вот разорвется, захлебываясь и хлопая себя по коленкам. И это – сдержанная, ледяная Мари! От ее дикого хохота у меня тоскливо засосало под ложечкой. Что-то жуткое таилось в этом веселье.
Мари прекратила смеяться так же неожиданно, как начала. Обвела виллис сверкающим взглядом и заговорила, взволнованно и убежденно, едва сдерживая ликование:
- Слушайте все! Наконец-то я знаю, зачем нам дано существование после смерти. Мы - виллисы, а это значит, что у нас есть великое предназначение. Благородная цель. И я готова вас к ней вести! Я стану истинной Миртой!
- Да ты и так Мирта, - пожала я плечами. – Просто раньше не знала, как это называется.
- О, странная девушка Ася, раньше мы много не знали, - зловеще протянула Мари. – Но теперь мы это исправим.
- А что нужно делать? – проявила активность Джованна. – Что все-таки было на этом спектакле? Расскажи, нам надоело скучать.
- Скучно не будет, - убежденно пообещала Мари. – Знайте: мы, виллисы, наделены огромным могуществом. И оно поможет нам в достижении цели.
- А какая у нас цель?
- Месть, - выдохнула Мари. Виллисы взволнованно зашумели. – Месть всем мужчинам, которые попадутся на нашем пути! Этим лживым, подлым существам, предательство которых довело каждую из нас до могилы!
- Йа, - зачарованно вымолвила Ингрид. – Смерть предателям!
- Смерть? Смерть, смерть! – загудели виллисы.
- О, mamma mia… - восторженно стиснула руки Джованна.
- Минуточку, - поспешила вмешаться я. – Не все мужчины – предатели.
- Но все они мужчины, - резонно возразила Мари. – Виллисы должны закружить каждого путника, зашедшего ночью на кладбище.
- Смерть мужчинам! – в азарте подскакивали над могилами воодушевленные призраки.
- Но по нашему кладбищу ночью никто не ходит, - возмущенно вскричала Джованна.
- Да, проблема, - согласилась Мари. – Как бы нам заманить на кладбище путников?
- Рекламное объявление повесьте, - фыркнула я. – «Ночные экскурсии для экстремалов. Адреналин гарантирован».
- Думаешь, сработает? – на полном серьезе заинтересовалась Мари.
- Думаю, это бессовестно – убивать каждого, кто попадется на глаза. Нужно сначала разобраться, виноват он в чем-нибудь, или нет.
- Мужчина всегда виноват, - отмахнулась Мари.
- Суд должен быть объективным, - парировала я. – Мужчина - тоже человек.
- Зато мы не люди, - разъяренно прошипела повелительница виллис.
- А я с Асей согласна, - неожиданно вмешалась Джованна. – Убивать подлецов приятнее, чем абы кого.
- Йа, - поддержала невозмутимая Ингрид. – Не волнуйся, Мари. Подлецов вокруг много. Скучать не придется.
Мари взлетела на камень надгробия:
- Да будет так. Смерть негодяям!
- Смерть! Смерть! - воодушевленно откликнулись виллисы.
Эк их разобрало…
Энтузиазм призраков мне не понравился. Магия театра должна пробуждать чувства возвышенные и вести на путь добра, очищая души. А эти души… духи… привидения кладбищенские воспылали вдруг кровожадностью и жгучей ненавистью к роду людскому. Ладно, не ко всему: к роду мужскому. Но тоже ведь бедствие!
Может, зря я им рассказала о балете «Жизель»?
Я предприняла попытку переключить внимание призраков:
- А что, хороводы водить больше не будете?
- Сколько можно водить хороводы, – подскочила Джованна – и, к удивлению Мари (да и моему тоже), завопила: – Даешь хип-хоп!
Вот же умничка! Родственная душа, желание танцевать затмевает для нее все остальные материи.
- Йа, хип-хоп, - церемонно произнесла Ингрид. – Ася, ты обещала нас научить.
Я едва сдержала улыбку: сложно представить эту монолитную и добропорядочную особу исполняющей что-нибудь в духе современных уличных направлений.
Проводить очередной мастер-класс не хотелось, давила усталость. Я попробовала отвертеться:
- Девчат, вам еще «латину» закрепить нужно, чтоб не забылась.
- Хип-хоп, хип-хоп! – принялись скандировать виллисы, притопывая полупрозрачными ногами.
- Ладно, уговорили. Но будьте внимательны, повторять не стану.
Показав пару связок из Танюшкиного арсенала, я постелила на камень надгробия кофточку и присела рядом с Мари. Вот, так гораздо комфортнее! Сегодня мерзнуть не буду. Поджала босые ноги, скрестив «по-турецки». Жалько, успела их намочить, почему в моем сне столько росы!
Новоиспеченная Мирта не танцевала. Прикрыв ледяные глаза, она с невыразимым блаженством предавалась честолюбивым мечтаниям:
- Я должна отыскать волшебную ветвь, - бормотала Мари. – И тогда…
Глаза призрака распахнулись:
- Поведай мне, Мирта-притворщица, как тебе удалось раздобыть волшебную ветвь? Ты чего-то не договариваешь. Рядовой смертной такую могущественную вещь никто бы не доверил.
- Бутафория, - ответила я честно. – Нужна только для красоты.
- Но я чувствовала ее силу!
- Магия театра, - пожала я плечами и, не удержавшись, зевнула.
Мари недоверчиво хмыкнула, но допрос прекратила. Магия и магия, все этим сказано.
