- Нет, в аквариумах плавают рыбки, - заспорила я, проснувшись.
- Ну, может, то был террариум, - сбилась с мысли Танюшка. - Я не особо-то разбираюсь.
Она помолчала - и выдала с мукой в голосе:
- Ася! Мне кажется, у него тараканы.
- В голове? Так это у многих.
- Нет, настоящие.
- Корм для игуаны, в террариуме? Или в кадках с растениями, вредители?
- Нет! В посуде, на кухне. Гадость!
- Фу… - и правда, противно.
- Понимаешь, - заспешила Танюшка, - Жан предложил выпить вина. А я к тому времени что-то разволновалась. Близнецов своих вспомнила. Они у меня такие… такие хорошие… Сашка больше на меня похож, а Витюшка на Лешку. Только не все это различают. А я даже с закрытыми глазами чувствую, кто из них ко мне подошел. Представляешь, когда Лешка принес домой кубики с азбукой…
- Значит, Дровэ предложил тебе выпить вина, - безжалостно вернула я подругу в парижскую мансарду.
- Ага, - сникла Танюшка. - Предложил. А я сижу и понимаю, что ничего уже не хочу, только бы выбраться оттуда скорее. Стыдно до ужаса! Ну, я и говорю: «Может, лучше чайку?» Чтобы хоть на кухню перебраться из комнаты.
- Очень хитрый маневр.
Подруга пожала плечами:
- Знаешь, Жан даже обрадовался. У него целая коллекция чайных сортов, и о каждом он готов часами рассказывать. Такой зануда! В общем, ткнула я пальцем в какую-то банку. Жан полез в шкаф за посудой, и вдруг блюдце у него в руках как крутанется! Чуть не разбилось.
Татьяна в недоумении помолчала, вспоминая ту сценку:
- Он в блюдце вцепился, глазки забегали, кричит: «Ун минют!» - и бегом в ванную, воду включать. А зачем, если и на кухне есть мойка? Я и подумала: может, таракана увидел прилипшего? Застеснялся…
- Ммм…
В рассуждениях подруги не всегда имеется логика. Хотя, будем честными: не мне критиковать чью-то логику.
- Заперся Дровэ в ванной и не выходит, - продолжала меж тем Татьяна. - Водичка журчит, а я вспоминаю, как мы с Лешкой мальчишек купали, когда они только родились. Сашка сразу барахтаться начал, ему в ванне понравилось. А Витюшка испугался. Если бы Лешка не был таким терпеливым…
- Тань!
- Извини, - подруга поерзала по подушке. - В общем, сижу я зачем-то в чужой квартире. Одна. Среди ночи. А на меня из комнаты игуана смотрит, смотрит… - она всхлипнула. - И не мигает!
- Жуть какая, - представила я. Могла бы и подмигнуть. Чудовище бессердечное.
- Я не выдержала, постучала в дверь ванной, говорю: «Жан, уже поздно. Мне бы домой». Он воду выключил, вышел ко мне. Блюдце так там и оставил. Весь какой-то дерганый, нервный. Вызвал такси. И все шампанского налить порывался. Хорошо, машина быстро приехала. - Танюшка развела руками: - Вот такое получилось свидание. Нелепое, как моя жизнь.
Милый мой человечек!
- Знаешь, Танюш, а я рада, что ты не смогла изменить Лешке, - сказала я искренне.
- Завтра его разблокирую, - печально улыбнулась подруга.
Мы улеглись на широкой постели моего одноместного номера. Танюшка беспокойно крутилась, иногда начиная что-то бессвязно, но горячо бормотать, а затем так же внезапно стихая. Я ожидала, что увижу во сне ее глупого Лешку, разлюбезную свекровь или Дровэ, зеленеющего среди тараканов. Но сновидения не появились. Хоть Танюшка и металась под боком, эта ночь оказалась спокойнее предыдущих.
Кстати, подруга ни разу не стащила с меня одеяла!
Утро выдалось пасмурным. Серые тучи вяло сочились тусклой моросью. От похмелья и недосыпа мутило, Танюшка так и вовсе первым делом бросилась в ванную и долго из нее не выходила.
Еще пасмурнее погоды было настроение в труппе. Юленька Петровна изо всех сил старалась взбодрить помятых артистов, из профессиональной ответственности приползших-таки на класс, но ее деланно-строгий голос ни на кого не производил впечатления. Н-да, Херувимычу понадобилась бы всего пара уничтожительных реплик, чтобы привести коллектив в рабочее состояние.
Чудо смог совершить концертмейстер, наш Игорь Арнольдович, шестидесятилетний мужчина с пышной копной седеющих волос. Когда вместо привычных безликих этюдов, призванных задавать нужный ритм у станка, он вдруг заиграл для гранд-батмана «Смуглянку», артисты встрепенулись, ноги замелькали в воздухе сами собой. Далее последовали мелодии из старых советских комедий. Мы ностальгически пережили «Служебный роман» и окончательно развеселились, когда вдруг, «как в сказке, скрипнула дверь».
- А «Мурку» можешь? – завопил Марик.
Игорь Арнольдович мог. «Мурка» замечательно подошла для батман-тандю, исполнять которые мы отправились на середину зала. К облегчению Юленьки Петровны, бледно-зеленые лица порозовели, а в глаза вернулась осмысленность. И, что самое удивительное, после станка почти никто не сбежал!
Пару комбинаций мы отработали под Цоя, потому что «Цой жив», а потом Игоря Арнольдовича так засыпали заказами, что почтенный концертмейстер возмутился:
- Молодежь, вы мне тут еще рэп предложите! Чай, не в караоке пришли, чтобы песенки перебирать.
И дальше мы работали исключительно под Гребенщикова, потому что его творчество Игорь Арнольдович очень любил. Даже временами начинал примурлыкивать себе под нос хорошо поставленным баритоном:
Одна женщина преподавала язык Атлантиды,
Сидя на крыше.
Соседи видели, как каждую ночь
К ней слетаются йоги и летучие мыши…
Андрей держался особняком. В разговоры ни с кем не вступал, песенок не заказывал, со мной даже взглядами старался не пересекаться. Краску с волос и лица он чем-то сумел оттереть. Пострадавший глаз все еще был немного заплывшим.
Инга откровенно кокетничала с Мариком. Поминки вчера удались.
Отзвучал последний аккорд, Юленька Петровна с чувством обняла концертмейстера и упорхнула в буфет, перед этим напомнив кордебалету расписание репетиций. Артисты снимали пуанты, натягивали шерстянки, повязывали толстовки и пили водичку. Кто-то добродушно переговаривался, кто-то сразу нырнул в телефон. Я уже направлялась к выходу, когда дорогу неожиданно преградила Инга. Выражение лица юной Жизели мне не понравилось:
- Андрюшенька, - начала она приторным голосом, глядя при этом на меня. - Что же ты не предупредил, у тебя теперь новая партнерша?
- О чем ты? – напрягся Дивилин, не успевший уйти из зала.
На нас стали оборачиваться. Виолетта вытянула длинную шею, будто невзначай придвигаясь поближе. Обвиняющим жестом Инга выкинула вперед руку с телефоном, демонстрируя экран всем желающим посмотреть:
- Звезда русского балета спасает шедевр в центре Помпиду, - громко процитировала Инга заголовок. Ее палец уткнулся в подпись к фотографии: - Подруга и партнерша Андрея Дивилина оказывает пострадавшему первую помощь.
Я тихо охнула. Снимок демонстрировал крупным планом перекошенное лицо Андрея; я с видом влюбленной наседки вцепилась в его руку, пытаясь ткнуть пальцем в слипшийся глаз. Даже в кабинете администрации нас кто-то снимал!
Народ загудел и полез в телефоны:
- Ого, а парень-то жжет! А казался такой амебой.
- Дивилин, я на тебя подпишусь!
- Да это не его канал, блог какого-то француза…
- А вот на английском. Уже пол миллиона просмотров, с ума сойти! А на родине пока тишина.
- Сейчас и туда отправим. Андрюха, респект!
Мне даже не пришлось доставать телефон, Инга продолжила презентацию, держа свой у меня перед носом. Вот напоминающий исчадие ада Дивилин что-то орет, потрясая кулаком в сторону испуганных подростков – я на заднем плане трепетно всплескиваю руками; «истекающий кровью» герой в смущении внимает крикам толпы – я, разумеется, за его плечом; гений классического балета скрючился на мотоцикле, вцепившись в бока бородатого байкера – ну, хоть тут меня не оказалось…
Андрей пошел красными пятнами:
- Наш разговор о гастролях в Америке был преждевременным, - прошипел он мне в бешенстве. – Такой пиар для меня чересчур!
Лихо развернувшись, Дивилин выбежал из зала. Я осталась стоять, будто оплеванная.
- Разговор о гастролях в Америке? – вытаращила глаза Инга. – А ты не теряешь времени даром.
- Ты была с ним в музее? – растерянно заморгал Эдик.
- Партнерша Дивилина! – горько скривился Марик. – Звучит гордо. Наш Небольшой театр стал тебе тесноват.
Ненавижу Дивилина!
- Я не… Подождите, вы неправильно поняли! – вышла я из ступора, но в этот момент в зал стремительно влетел Тигрыч и забил в гроб моей репутации последний гвоздь:
- Иванова, я правильно понял, что ты нас покидаешь? Тебе что, предложили контракт, нужно искать замену?
- Крысы бегут с корабля! В такой сложный момент, когда мы лишились художественного руководителя! – лицемерно заголосила Виолетта. Острые лопатки Эдика сжались, мешая парню дышать.
Да будь проклят это главный звездун… звездец… классического балета!
«Ты наслала на меня проклятие, ведьма?»
Тьфу, я с ним скоро тоже неадекватной стану.
- Прекратите, нет никакого контракта! – вклинилась я во всеобщий галдеж. – Это правда, что Андрей говорил о гастролях в Америке, но я даже слушать не стала…
- Цену себе набиваешь? – саркастически усмехнулась Инга.
Да уж, мои оправдания звучат нелепо. Зачем я вообще оправдываюсь?
- Что вы взъелись на Аську, будто она преступление совершила! – вступилась Танюшка. – Даже если…
- Ой! - пискнула Инга, глядя куда-то за наши спины: в зал заходила полиция. – Ты что, правда его совершила?! Я знала, я чувствовала, что ради карьеры ты готова на все!
Воцарилась мгновенная тишина. Было слышно, как поскрипывают ботинки полицейского, когда тот переминается с ноги на ногу. Рядом с ним стоял переводчик, знакомый нам по предыдущему дню допросов. Полицейский просканировал взглядом зал, заметил Танюшку, решительно прищурился - и направился прямо к ней:
- Мадам Гвоздецкая?
- Да…
- Как удачно, что мы вас нашли. А вы ее соседка по комнате? – углядел он поблизости Виолетту. До чего хорошая память, профессионал!
- Я?! Я не соседка! – пошла вдруг в отказ Виола. - То есть, соседка, но я вообще ее не знаю. То есть, знаю, но понятия не имею, чем она тут занимается. Например, сегодня она вообще в номере не ночевала!
- О, это интересно, – выслушав переводчика, полицейский что-то пометил в блокноте. - А где сегодня ночевала мадам?
- У меня! – хором выпалили Эдик и Марик. Вот ведь, рыцари; а подумать? Половина труппы всю ночь тусила с ними на поминках по худруку, и все знают, что Танюшки там не было!
- Нет-нет, мадам Гвоздецкая ночевала у меня, пожалуйста, не переводите господину офицеру это небольшое недоразумение, - заспешила я с поправками к свидетельским показаниям.
- А в чем, собственно, дело? – насупился Тигрыч. Своих он без боя сдавать не привык.
- Мы должны задать мадам несколько вопросов. Прошу! – жестом, не допускающим возражений, полицейский указал Татьяне следовать за ним. И без перевода стало понятно, что дело – дрянь.
- Наверно, я перешла улицу на красный свет, - попыталась пошутить растерянная Танюшка, машинально заправляя за ухо упавшую на лоб прядку. Аккуратнее прическа не стала. Тогда она просто стянула резинку, удерживавшую пучок. Длинные, светлые волосы рассыпались по плечам.
- Ну, и что это было? – озадаченно произнес Марик.
Вокруг Семена Тиграновича стало стягиваться кольцо недовольных артистов, народ требовал разъяснений.
- Да не знаю я ничего! – отмахивался Тигрыч, огорченный таким упущением. – Уж Татьяне-то зачем убивать Херувимыча?
- Может быть… - начал Виолетта.
- Не может! – рявкнула я, закипая от злости. – А тебе бы вообще научиться молчать, кто за язык тянул? «Ночевала, не ночевала…»
- Не ночевала! – упрямо взвизгнула Виолетта. – И она блондинка! А за лжесвидетельство полагается…
- Не убивала никого Танюшка! А вот тебя я сейчас и правда пристукну, пусть сажают, не жалко! – я размахнулась сумкой с пуантами. Кстати, тяжелая.
- Девочки, успокойтесь! – Тигрыч вклинился между нами. – Давайте-ка по порядку: где все-таки сегодня ночевала Татьяна?
- У меня, пусть хоть отпечатки голов с подушек берут, - я бросила сумку с пуантами на пол и укоризненно посмотрела на Марика с Эдиком: - Только вряд ли теперь мне поверят, после вашего идиотского благородства!
- Хотелось помочь, - стушевался Эдик.
И тут зазвонил телефон. Он звонил и звонил, и приплясывал на деревянном полу под веселенькую мелодию. Танюшкин телефон возле Танюшкиной сумки. На экране вовсю улыбался счастливый Танюшкин Лешка.
Скорбное молчание было ему ответом. Все даже шевелиться перестали. Так и дождались, не шевелясь, когда Лешка исчезнет с экрана. Тогда я отмерла, схватила Танюшкин мобильник и упрятала в ее сумку. Не дай бог, Лешка начнет перезванивать, сил не хватит смотреть на его улыбку.
- Нужно выяснить, что происходит, - крякнул Тигрыч и деловито направился прочь.
Народ не спешил расходиться. Наоборот, в зал стекались все новые личности, сожалеющие, что пропустили такие события. Прихватив Танюшкину сумку, чтобы не оставлять ее без присмотра, я направилась к автомату купить бутылку воды.
Почему полиция прицепилась к Танюшке? Мало ли в нашей труппе блондинок! Неужели весь шум из-за волоса? Глупость. Можно сделать тест ДНК и узнать, кто был в номере худрука. Не умеют эти французы работать…
Размышления об особенностях национальных характеров прервала Инга. Пристроилась рядом у автомата, вроде как тоже пришла за водой:
- Да, - протянула Жизель, сейчас вовсе не похожая на крестьянскую девушку. - Понимаю, почему тебе хочется сменить место работы. Не спокойная у вас тут атмосфера.
- Уж тебя-то наши проблемы не должны волновать.
- О, я не волнуюсь! – глянцево улыбнулась Инга. - Твои проблемы так и останутся твоими проблемами, потому что с Дивилиным у тебя ничего не получится. Тебе не позволят отправиться с ним на гастроли. Ты же не думаешь, что он может сам распоряжаться такими вещами?
- О чем ты? – последняя фраза насторожила.
- Его покровительница из министерства культуры вряд ли обрадуется, что у Андрюшеньки появилась «подруга». Эти снимки… Она будет очень, очень расстроена!
- Покровительница?
- Неужели не знаешь? Регина Аркадьевна, дама из министерства культуры, с еще более высокопоставленным супругом и очаровательным Альфонсиком, чей талант ее так вдохновляет!
Мир пошатнулся.
- Андрею не нужны покровительницы, все видят его талант…
- Талант нужно холить и лелеять, чтобы он расцветал. Подумай сама: такой стремительный взлет – сразу после училища получает ведущие партии в лучшем театре страны, одну за другой! А ведь талантов в театре не мало. Глядишь, такими темпами в свои двадцать пять и звание получит!
Бутылка шмякнулась о дно автомата. Выудив ее тонкой рукой, Инга насмешливо мне подмигнула и танцующей походкой направилась к раздевалкам.
Она врет. Это все обыкновенная зависть. Регина Аркадьевна из министерства – я ее видела! На сколько лет она старше Андрея? На пятнадцать? На двадцать? В матери годится… Не может такого быть; Инга испугалась, что может лишиться звездного партнера, и теперь наговаривает! У Андрея настоящий талант, а она всего лишь технична; таким-то и бывают нужны покровители, чтобы выбраться из толпы…
В Танюшкиной сумке опять зазвонил телефон. Я с трудом перетерпела веселую мелодию. Лешка. Проснулся. Довел жену до Дровэ, а теперь названивает…
Телефон помолчал всего пять секунд, а потом снова начал шуметь и вибрировать. Ну, Лешенька, сам напросился; я не в том настроении, чтобы молчать:
- Ну, может, то был террариум, - сбилась с мысли Танюшка. - Я не особо-то разбираюсь.
Она помолчала - и выдала с мукой в голосе:
- Ася! Мне кажется, у него тараканы.
- В голове? Так это у многих.
- Нет, настоящие.
- Корм для игуаны, в террариуме? Или в кадках с растениями, вредители?
- Нет! В посуде, на кухне. Гадость!
- Фу… - и правда, противно.
- Понимаешь, - заспешила Танюшка, - Жан предложил выпить вина. А я к тому времени что-то разволновалась. Близнецов своих вспомнила. Они у меня такие… такие хорошие… Сашка больше на меня похож, а Витюшка на Лешку. Только не все это различают. А я даже с закрытыми глазами чувствую, кто из них ко мне подошел. Представляешь, когда Лешка принес домой кубики с азбукой…
- Значит, Дровэ предложил тебе выпить вина, - безжалостно вернула я подругу в парижскую мансарду.
- Ага, - сникла Танюшка. - Предложил. А я сижу и понимаю, что ничего уже не хочу, только бы выбраться оттуда скорее. Стыдно до ужаса! Ну, я и говорю: «Может, лучше чайку?» Чтобы хоть на кухню перебраться из комнаты.
- Очень хитрый маневр.
Подруга пожала плечами:
- Знаешь, Жан даже обрадовался. У него целая коллекция чайных сортов, и о каждом он готов часами рассказывать. Такой зануда! В общем, ткнула я пальцем в какую-то банку. Жан полез в шкаф за посудой, и вдруг блюдце у него в руках как крутанется! Чуть не разбилось.
Татьяна в недоумении помолчала, вспоминая ту сценку:
- Он в блюдце вцепился, глазки забегали, кричит: «Ун минют!» - и бегом в ванную, воду включать. А зачем, если и на кухне есть мойка? Я и подумала: может, таракана увидел прилипшего? Застеснялся…
- Ммм…
В рассуждениях подруги не всегда имеется логика. Хотя, будем честными: не мне критиковать чью-то логику.
- Заперся Дровэ в ванной и не выходит, - продолжала меж тем Татьяна. - Водичка журчит, а я вспоминаю, как мы с Лешкой мальчишек купали, когда они только родились. Сашка сразу барахтаться начал, ему в ванне понравилось. А Витюшка испугался. Если бы Лешка не был таким терпеливым…
- Тань!
- Извини, - подруга поерзала по подушке. - В общем, сижу я зачем-то в чужой квартире. Одна. Среди ночи. А на меня из комнаты игуана смотрит, смотрит… - она всхлипнула. - И не мигает!
- Жуть какая, - представила я. Могла бы и подмигнуть. Чудовище бессердечное.
- Я не выдержала, постучала в дверь ванной, говорю: «Жан, уже поздно. Мне бы домой». Он воду выключил, вышел ко мне. Блюдце так там и оставил. Весь какой-то дерганый, нервный. Вызвал такси. И все шампанского налить порывался. Хорошо, машина быстро приехала. - Танюшка развела руками: - Вот такое получилось свидание. Нелепое, как моя жизнь.
Милый мой человечек!
- Знаешь, Танюш, а я рада, что ты не смогла изменить Лешке, - сказала я искренне.
- Завтра его разблокирую, - печально улыбнулась подруга.
Мы улеглись на широкой постели моего одноместного номера. Танюшка беспокойно крутилась, иногда начиная что-то бессвязно, но горячо бормотать, а затем так же внезапно стихая. Я ожидала, что увижу во сне ее глупого Лешку, разлюбезную свекровь или Дровэ, зеленеющего среди тараканов. Но сновидения не появились. Хоть Танюшка и металась под боком, эта ночь оказалась спокойнее предыдущих.
Кстати, подруга ни разу не стащила с меня одеяла!
Глава 22: «ля фам» нашли?
Утро выдалось пасмурным. Серые тучи вяло сочились тусклой моросью. От похмелья и недосыпа мутило, Танюшка так и вовсе первым делом бросилась в ванную и долго из нее не выходила.
Еще пасмурнее погоды было настроение в труппе. Юленька Петровна изо всех сил старалась взбодрить помятых артистов, из профессиональной ответственности приползших-таки на класс, но ее деланно-строгий голос ни на кого не производил впечатления. Н-да, Херувимычу понадобилась бы всего пара уничтожительных реплик, чтобы привести коллектив в рабочее состояние.
Чудо смог совершить концертмейстер, наш Игорь Арнольдович, шестидесятилетний мужчина с пышной копной седеющих волос. Когда вместо привычных безликих этюдов, призванных задавать нужный ритм у станка, он вдруг заиграл для гранд-батмана «Смуглянку», артисты встрепенулись, ноги замелькали в воздухе сами собой. Далее последовали мелодии из старых советских комедий. Мы ностальгически пережили «Служебный роман» и окончательно развеселились, когда вдруг, «как в сказке, скрипнула дверь».
- А «Мурку» можешь? – завопил Марик.
Игорь Арнольдович мог. «Мурка» замечательно подошла для батман-тандю, исполнять которые мы отправились на середину зала. К облегчению Юленьки Петровны, бледно-зеленые лица порозовели, а в глаза вернулась осмысленность. И, что самое удивительное, после станка почти никто не сбежал!
Пару комбинаций мы отработали под Цоя, потому что «Цой жив», а потом Игоря Арнольдовича так засыпали заказами, что почтенный концертмейстер возмутился:
- Молодежь, вы мне тут еще рэп предложите! Чай, не в караоке пришли, чтобы песенки перебирать.
И дальше мы работали исключительно под Гребенщикова, потому что его творчество Игорь Арнольдович очень любил. Даже временами начинал примурлыкивать себе под нос хорошо поставленным баритоном:
Одна женщина преподавала язык Атлантиды,
Сидя на крыше.
Соседи видели, как каждую ночь
К ней слетаются йоги и летучие мыши…
Андрей держался особняком. В разговоры ни с кем не вступал, песенок не заказывал, со мной даже взглядами старался не пересекаться. Краску с волос и лица он чем-то сумел оттереть. Пострадавший глаз все еще был немного заплывшим.
Инга откровенно кокетничала с Мариком. Поминки вчера удались.
Отзвучал последний аккорд, Юленька Петровна с чувством обняла концертмейстера и упорхнула в буфет, перед этим напомнив кордебалету расписание репетиций. Артисты снимали пуанты, натягивали шерстянки, повязывали толстовки и пили водичку. Кто-то добродушно переговаривался, кто-то сразу нырнул в телефон. Я уже направлялась к выходу, когда дорогу неожиданно преградила Инга. Выражение лица юной Жизели мне не понравилось:
- Андрюшенька, - начала она приторным голосом, глядя при этом на меня. - Что же ты не предупредил, у тебя теперь новая партнерша?
- О чем ты? – напрягся Дивилин, не успевший уйти из зала.
На нас стали оборачиваться. Виолетта вытянула длинную шею, будто невзначай придвигаясь поближе. Обвиняющим жестом Инга выкинула вперед руку с телефоном, демонстрируя экран всем желающим посмотреть:
- Звезда русского балета спасает шедевр в центре Помпиду, - громко процитировала Инга заголовок. Ее палец уткнулся в подпись к фотографии: - Подруга и партнерша Андрея Дивилина оказывает пострадавшему первую помощь.
Я тихо охнула. Снимок демонстрировал крупным планом перекошенное лицо Андрея; я с видом влюбленной наседки вцепилась в его руку, пытаясь ткнуть пальцем в слипшийся глаз. Даже в кабинете администрации нас кто-то снимал!
Народ загудел и полез в телефоны:
- Ого, а парень-то жжет! А казался такой амебой.
- Дивилин, я на тебя подпишусь!
- Да это не его канал, блог какого-то француза…
- А вот на английском. Уже пол миллиона просмотров, с ума сойти! А на родине пока тишина.
- Сейчас и туда отправим. Андрюха, респект!
Мне даже не пришлось доставать телефон, Инга продолжила презентацию, держа свой у меня перед носом. Вот напоминающий исчадие ада Дивилин что-то орет, потрясая кулаком в сторону испуганных подростков – я на заднем плане трепетно всплескиваю руками; «истекающий кровью» герой в смущении внимает крикам толпы – я, разумеется, за его плечом; гений классического балета скрючился на мотоцикле, вцепившись в бока бородатого байкера – ну, хоть тут меня не оказалось…
Андрей пошел красными пятнами:
- Наш разговор о гастролях в Америке был преждевременным, - прошипел он мне в бешенстве. – Такой пиар для меня чересчур!
Лихо развернувшись, Дивилин выбежал из зала. Я осталась стоять, будто оплеванная.
- Разговор о гастролях в Америке? – вытаращила глаза Инга. – А ты не теряешь времени даром.
- Ты была с ним в музее? – растерянно заморгал Эдик.
- Партнерша Дивилина! – горько скривился Марик. – Звучит гордо. Наш Небольшой театр стал тебе тесноват.
Ненавижу Дивилина!
- Я не… Подождите, вы неправильно поняли! – вышла я из ступора, но в этот момент в зал стремительно влетел Тигрыч и забил в гроб моей репутации последний гвоздь:
- Иванова, я правильно понял, что ты нас покидаешь? Тебе что, предложили контракт, нужно искать замену?
- Крысы бегут с корабля! В такой сложный момент, когда мы лишились художественного руководителя! – лицемерно заголосила Виолетта. Острые лопатки Эдика сжались, мешая парню дышать.
Да будь проклят это главный звездун… звездец… классического балета!
«Ты наслала на меня проклятие, ведьма?»
Тьфу, я с ним скоро тоже неадекватной стану.
- Прекратите, нет никакого контракта! – вклинилась я во всеобщий галдеж. – Это правда, что Андрей говорил о гастролях в Америке, но я даже слушать не стала…
- Цену себе набиваешь? – саркастически усмехнулась Инга.
Да уж, мои оправдания звучат нелепо. Зачем я вообще оправдываюсь?
- Что вы взъелись на Аську, будто она преступление совершила! – вступилась Танюшка. – Даже если…
- Ой! - пискнула Инга, глядя куда-то за наши спины: в зал заходила полиция. – Ты что, правда его совершила?! Я знала, я чувствовала, что ради карьеры ты готова на все!
Воцарилась мгновенная тишина. Было слышно, как поскрипывают ботинки полицейского, когда тот переминается с ноги на ногу. Рядом с ним стоял переводчик, знакомый нам по предыдущему дню допросов. Полицейский просканировал взглядом зал, заметил Танюшку, решительно прищурился - и направился прямо к ней:
- Мадам Гвоздецкая?
- Да…
- Как удачно, что мы вас нашли. А вы ее соседка по комнате? – углядел он поблизости Виолетту. До чего хорошая память, профессионал!
- Я?! Я не соседка! – пошла вдруг в отказ Виола. - То есть, соседка, но я вообще ее не знаю. То есть, знаю, но понятия не имею, чем она тут занимается. Например, сегодня она вообще в номере не ночевала!
- О, это интересно, – выслушав переводчика, полицейский что-то пометил в блокноте. - А где сегодня ночевала мадам?
- У меня! – хором выпалили Эдик и Марик. Вот ведь, рыцари; а подумать? Половина труппы всю ночь тусила с ними на поминках по худруку, и все знают, что Танюшки там не было!
- Нет-нет, мадам Гвоздецкая ночевала у меня, пожалуйста, не переводите господину офицеру это небольшое недоразумение, - заспешила я с поправками к свидетельским показаниям.
- А в чем, собственно, дело? – насупился Тигрыч. Своих он без боя сдавать не привык.
- Мы должны задать мадам несколько вопросов. Прошу! – жестом, не допускающим возражений, полицейский указал Татьяне следовать за ним. И без перевода стало понятно, что дело – дрянь.
- Наверно, я перешла улицу на красный свет, - попыталась пошутить растерянная Танюшка, машинально заправляя за ухо упавшую на лоб прядку. Аккуратнее прическа не стала. Тогда она просто стянула резинку, удерживавшую пучок. Длинные, светлые волосы рассыпались по плечам.
Глава 23, в которой даже не понятно, что ставить в заглавие
- Ну, и что это было? – озадаченно произнес Марик.
Вокруг Семена Тиграновича стало стягиваться кольцо недовольных артистов, народ требовал разъяснений.
- Да не знаю я ничего! – отмахивался Тигрыч, огорченный таким упущением. – Уж Татьяне-то зачем убивать Херувимыча?
- Может быть… - начал Виолетта.
- Не может! – рявкнула я, закипая от злости. – А тебе бы вообще научиться молчать, кто за язык тянул? «Ночевала, не ночевала…»
- Не ночевала! – упрямо взвизгнула Виолетта. – И она блондинка! А за лжесвидетельство полагается…
- Не убивала никого Танюшка! А вот тебя я сейчас и правда пристукну, пусть сажают, не жалко! – я размахнулась сумкой с пуантами. Кстати, тяжелая.
- Девочки, успокойтесь! – Тигрыч вклинился между нами. – Давайте-ка по порядку: где все-таки сегодня ночевала Татьяна?
- У меня, пусть хоть отпечатки голов с подушек берут, - я бросила сумку с пуантами на пол и укоризненно посмотрела на Марика с Эдиком: - Только вряд ли теперь мне поверят, после вашего идиотского благородства!
- Хотелось помочь, - стушевался Эдик.
И тут зазвонил телефон. Он звонил и звонил, и приплясывал на деревянном полу под веселенькую мелодию. Танюшкин телефон возле Танюшкиной сумки. На экране вовсю улыбался счастливый Танюшкин Лешка.
Скорбное молчание было ему ответом. Все даже шевелиться перестали. Так и дождались, не шевелясь, когда Лешка исчезнет с экрана. Тогда я отмерла, схватила Танюшкин мобильник и упрятала в ее сумку. Не дай бог, Лешка начнет перезванивать, сил не хватит смотреть на его улыбку.
- Нужно выяснить, что происходит, - крякнул Тигрыч и деловито направился прочь.
Народ не спешил расходиться. Наоборот, в зал стекались все новые личности, сожалеющие, что пропустили такие события. Прихватив Танюшкину сумку, чтобы не оставлять ее без присмотра, я направилась к автомату купить бутылку воды.
Почему полиция прицепилась к Танюшке? Мало ли в нашей труппе блондинок! Неужели весь шум из-за волоса? Глупость. Можно сделать тест ДНК и узнать, кто был в номере худрука. Не умеют эти французы работать…
Размышления об особенностях национальных характеров прервала Инга. Пристроилась рядом у автомата, вроде как тоже пришла за водой:
- Да, - протянула Жизель, сейчас вовсе не похожая на крестьянскую девушку. - Понимаю, почему тебе хочется сменить место работы. Не спокойная у вас тут атмосфера.
- Уж тебя-то наши проблемы не должны волновать.
- О, я не волнуюсь! – глянцево улыбнулась Инга. - Твои проблемы так и останутся твоими проблемами, потому что с Дивилиным у тебя ничего не получится. Тебе не позволят отправиться с ним на гастроли. Ты же не думаешь, что он может сам распоряжаться такими вещами?
- О чем ты? – последняя фраза насторожила.
- Его покровительница из министерства культуры вряд ли обрадуется, что у Андрюшеньки появилась «подруга». Эти снимки… Она будет очень, очень расстроена!
- Покровительница?
- Неужели не знаешь? Регина Аркадьевна, дама из министерства культуры, с еще более высокопоставленным супругом и очаровательным Альфонсиком, чей талант ее так вдохновляет!
Мир пошатнулся.
- Андрею не нужны покровительницы, все видят его талант…
- Талант нужно холить и лелеять, чтобы он расцветал. Подумай сама: такой стремительный взлет – сразу после училища получает ведущие партии в лучшем театре страны, одну за другой! А ведь талантов в театре не мало. Глядишь, такими темпами в свои двадцать пять и звание получит!
Бутылка шмякнулась о дно автомата. Выудив ее тонкой рукой, Инга насмешливо мне подмигнула и танцующей походкой направилась к раздевалкам.
Она врет. Это все обыкновенная зависть. Регина Аркадьевна из министерства – я ее видела! На сколько лет она старше Андрея? На пятнадцать? На двадцать? В матери годится… Не может такого быть; Инга испугалась, что может лишиться звездного партнера, и теперь наговаривает! У Андрея настоящий талант, а она всего лишь технична; таким-то и бывают нужны покровители, чтобы выбраться из толпы…
В Танюшкиной сумке опять зазвонил телефон. Я с трудом перетерпела веселую мелодию. Лешка. Проснулся. Довел жену до Дровэ, а теперь названивает…
Телефон помолчал всего пять секунд, а потом снова начал шуметь и вибрировать. Ну, Лешенька, сам напросился; я не в том настроении, чтобы молчать:
