– А вы быстро нашли мне замену. А говорили, что у вас все кончено с миссис Лонгман.
– Я не намерен отчитываться перед вами. Вы тоже, смотрю, не горюете. Я рад, что вольно или невольно помог вам выполнить ваше задание.
– Ирвин,– у меня прервался голос,– я прошу прощения. Я очень, очень сожалею, что сделала это.
– А в какой момент вы начали сожалеть? Когда прыгнули ко мне в постель или когда украли важные документы?
Я стала придвигаться к нему ближе, потому что это был разговор не для посторонних ушей, а к нам уже прислушивались остальные гуляющие.
– Ирвин, пожалуйста, позволь мне все объяснить не здесь. Давай поедем к тебе или ко мне и спокойно обо всем поговорим. Уверяю тебя, все не так, как ты думаешь. Я расскажу тебе все. Ты в опасности.
– Не беспокойтесь, за свои поступки я всегда привык отвечать сам. Хотя,– он снова развернулся уходить,– я не о чем не жалею. У каждого приятного момента есть своя цена.
Я потянулась своими эмоциями к нему и почувствовала сдерживаемую ярость, и сожаление, и боль (даже сердце стало колоть). Все! Хватит! Мне на все плевать!
– Ирвин, – я подбежала к нему и практически повисла у него на шее, слезы полились у меня из глаз,– не уходи, я люблю тебя. Черт возьми, я безумно тебя люблю. Я никогда не предала бы тебя, если бы не эта чертова казнь, если бы не Хельга.
– Казнь? Какая казнь? Какая Хельга? Ты о чем?– его голос дрогнул, он испытывающе заглянул мне в глаза,– Габи, какая Хельга?
А я, обнимая его за шею, вдыхая родной и любимый запах, буквально забыв обо всем, роняла и роняла слезы.
– Ирвин! В чем дело? Ты не мог подождать меня в зале?– послышался женский голос.
Мы одновременно обернулись на него. Ильза Лонгман пылала праведным гневом – глаза сверкали, щеки румянились, грудь вздымалась. За ней с виноватой физиономией стоял мой «миленький дружочек Стефан». Поймав мой взгляд, он только пожал плечами и поднял глаза к потолку.
Мне пришлось снять руки с шеи Ирвина.
– Я не обязан отчитываться перед тобой, Ильза,– спокойно, чеканя слова, отозвался Ирвин,– не забывай, о чем мы с тобой договаривались.
– Но ты со мной пришел на этот прием, а обнимаешься по углам с этой шлюхой.
– Ильза,– голос Ирвина просто замораживал,– ты не имеешь права обзывать мисс Вареску. На твоем месте я бы извинился.
– Вот еще, много чести. Никогда не думала, что тебя потянет на низкопробных шлюх.
– Мне кажется, у вас где–то заело,– вступила я в светский разговор.– Шлюху можно еще назвать проститутка, дешевка, шалава и так далее. Только на вашем месте, пока этот факт не доказан, я бы попридержала язык. Два свидетеля у меня есть, я могу подать на вас в суд за оскорбление в общественном месте.
Ильза взвизгнула и ринулась ко мне. Уж и не знаю, что она собиралась сделать – вцепиться в волосы, выцарапать глаза или еще что, но Брайс одним движением сгреб ее в охапку и поднял над полом.
– Ты опять пила?– спросил он вполголоса.
– Это тебя не касается, – с истерическими интонациями заверещала вдова нефтяного магната.
Вокруг нас стали собираться люди. Стефан моментально оказался около меня и предложил мне руку. Из общего зала стал прибывать народ. Мистер Брайс невозмутимо перекинул брыкающуюся Ильзу на плечо, и с этой ношей стал пробираться к выходу.
Я видела, как к нему подбежал испанский посол и рысцой проследовал за ним, пока Ирвин широкими шагами преодолевал дорогу к выходу из зала. Наконец, он скрылся из вида. Я взглянула на Стефана, его губы подозрительно морщились. Этот пройдоха еле сдерживал рвущийся смех.
– Это все ты устроил?– я просто не могла поверить в это.
– Я режиссер, Габи,– гордо ответил этот засранец, – уж что–что, а срежиссировать скандал как–нибудь смогу. Ты успела поговорить с Брайсом?
– Не знаю. Все вышло так сумбурно и быстро. Я ничего не успела толком ему объяснить. Только про Хельгу.
– Про какую Хельгу? Ту, с которой ты всегда разговаривала шепотом, боясь, что я услышу? А кто она, кстати? Сестра? Подруга?
– Почти мать.
–О–о–у! Я думал, что ты сирота.
– Долго объяснять, Стефан, но этот скандал все испортил. Теперь я просто не знаю, где мне его искать.
Стефан рассмеялся беззаботно и весело.
– Габи, Габи, да после сегодняшнего скандала, он сам будет искать тебя. Ты видела, как он на тебя смотрел? Я молодец, я гений, только скажи хоть слово против! Я оставил тебя здесь, вошел в зал, и сразу..гммм… почти сразу, подошел к нему поблагодарить за Баррингтона и этого толстого банкира (ты думаешь, я не понял, откуда ветер дует?). Смотрю, а он с таким выражением смотрит на Теодора, который пробирается к балкону с двумя бокалами шампанского, что вот– вот подбежит к нему и убьет на месте, а зубами заскрежетал так, что я думал, челюсть себе свернет наш мистер Снеговик.
– А Баррингтона, случайно, не ты подговорил угостить меня шампанским?– я подозрительно уставилась на Голдена.
– Ну а кто же еще?– Стефан довольно щурился.– И миссис Лонгман я довел до кондиции, всего несколько раз подлил ей неразбавленный джин в бокал с шампанским.
– А почему она сразу не побежала за Ирвиным?
– О–о–о, это высший пилотаж. Потому что я рассказывал ей о нашей свадьбе.
–Что? О какой свадьбе?
– О нашей. Я просил совета у светской львицы, как и где нам лучше провести нашу свадьбу. Она так приободрилась после этого, Габи, что мне право же, жаль было ее разочаровывать.
– Ты несносный, наглый, хамоватый… я люблю тебя, Стефан. Спасибо тебе. Ты просто проявил чудеса изобретательности. Жаль, что это не поможет.
– Выше нос, Габи. Все еще может получиться. Ну, а если не получилось сегодня, этих приемов до конца сезона еще хренова туча. Я достану приглашения, и мы еще что–нибудь придумаем.
–Не знаю, хватит ли у меня сил еще раз на такой подвиг. Поедем домой, господин гениальный режиссер, я так устала. Скандалы выматывают, знаете ли?
Стефан привез меня домой и хотел, уже было, расположиться в моей квартирке, но я решительно выгнала его. Побурчав для видимости и сто раз спросив, не передумаю ли я, он все же ушел, а я пошла в душ, предаваться всемирной скорби.
Вода приятно охлаждала тело, голова прояснялась и, сотворив в конце купания контрастный душ, я почти вернула себе самообладание. Выйдя из ванной комнаты в одном полотенце, я услышала звонок. Кого там принесла нелегкая? Стефан что ли вернулся? Ступая босыми ногами по прохладному полу, я быстро открыла дверь и, не посмотрев кто пришел, бросила:
– Проходи, горе луковое,– я была уверена, что это вернулся Стефан.
–Это я, Габи,– послышался с порога любимый голос.
Я обернулась. На пороге стоял Ирвин.
– О–о–о–о.
Глупая фраза, правда? Но это единственное, что я смогла произнести в данный момент. Мало того, руки у меня непроизвольно опустились, полотенце упало на пол. Вот так вполоборота и абсолютно голая, я и стояла перед мистером Брайсом. Поймала его заинтересованный взгляд, заметалась, не зная, что мне делать: то ли полотенце поднимать, то ли бежать в спальню, чтобы одеть хотя бы халат.
Я как загипнотизированная не могла оторвать глаз от Ирвина, а его глаза невообразимым образом стали менять цвет: голубовато– серые, серебристо–серые, темно– темно– серые, каре – серые, черные… Я услышала горловой звук – то ли хрип, то ли вскрик, и Ирвин, шагнув ко мне, подхватил меня на руки и впился в мой рот.
У меня быстро– быстро застучало сердце, я расслабилась и, ловя его эмоции, почувствовала снова ту необыкновенную легкость, парение над миром и щемящую нежность. Это его или мое? А, какая разница, в конце концов? Главное, что он здесь, что я в его объятиях, а впереди у нас длинная, длинная ночь. А, может быть, и день с ночью, а, может быть, целая, целая жизнь?
Мое сердце ликовало, а тело просто пело. Я чувствовала себя необыкновенно живой, наполненной и любимой. Посмотрев на часы, поняла, что наша встреча с Ирвиным длиться уже шесть часов. Я лежала у него на груди и бездумно смотрела в потолок.
– Ты ушла от Стефана?– это был первый осмысленный вопрос с его стороны.
– Да. Сразу же после того как вернулась от тебя.
– И какие теперь у тебя планы?– его вопрос прозвучал как–то настороженно.
–Ты о чем?– мне пришлось вспомнить неоднозначность этой ситуации.
– Чем думаешь заняться?
–Думаю сходить на кухню, посмотреть, что там у меня есть в холодильнике. Ну, и кофе сварить, в конце концов. Кофе будешь?
– Да, буду.
–Ну, вот и ладненько. Пошли на кухню.
Я накинула халат, Ирвин натянул брюки. Он, кстати, пришел ко мне все в том же костюме, в котором был на приеме в посольстве. Я порыскала по холодильнику, нашла холодное мясо и сыр, сделала несколько бутербродов и принялась варить кофе.
Было уже ранее–ранее утро, в мое кухонное окно пробивался серый утренний свет. Я не стала включать люстру, обойдясь лишь подсветкой над кухонной поверхностью.
Волшебный аромат колумбийского кофе заполнил собой пространство. Разлив его по чашкам, я уселась напротив Ирвина за столик.
– Я хотела поговорить с тобой.
Ирвин напрягся, его взгляд сразу стал цепким, чужим.
– Что ты там говорила про казнь? Какая казнь? Кто такая Хельга?– вопросы он задавал отрывисто, как бы нехотя, а глаза, напротив, просто впивались в меня.
– Я сразу должна была тебе позвонить, когда прилетела, но я не взяла номер телефона виллы, опомнилась только приехав домой.
– Габи, будет лучше, если ты мне все расскажешь. Я знаю, что ты похитила документы. Больше некому. Зачем они тебе? Эти документы не нужны ни одному человеку. Они … ммм… как бы тебе сказать…
– Я знаю, Ирвин. Я знаю, что это за документы. Вернее, я не знаю, что телепортировала, я схватила листики из стопки наугад, и даже не посмотрела, что беру.
– Телепортировала? Ты о чем?
Я вздохнула. Наступил мой самый страшный кошмар, но мне просто необходимо было пойти до конца.
– Ирвин, я не Габриэлла Вареску, я – герцогиня ванн Рей. Не перебивай меня, выслушай, пожалуйста, до конца мою историю, а потом уже суди.
Мой рассказ был не очень–то и долгим, и даже не очень эмоциональным. Я не позволила себе оправдываться и объяснять свои действия. Только голые факты.
Надо отдать должное Ирвину: он слушал не перебивая, отставив чашку с кофе в сторону. Все это время, я находилась под прицелом его внимательных глаз. Когда закончила, он издал какой–то веселый смешок, снова схватил чашку и сделал большой глоток.
– Чудесный кофе, Габи. Если ты будешь каждое утро варить мне такой же, я пожалуй, смогу простить тебе все на свете.
Я открыла рот.
– Да, я могу. То есть, ты меня прощаешь? То есть, ты не злишься на меня? Тьфу, ты! Ирвин, я ничего не понимаю! Скажи мне, что ты думаешь по этому поводу?
– У меня будет к тебе еще парочка вопросов, а потом я скажу, что я думаю по поводу всего этого безобразия. Ты собираешься за кого–нибудь замуж? За Стефана? Или еще за кого–нибудь?
– Нет,– я возмущенно замахала руками,– ты о чем?
– Ты выйдешь за меня замуж?
– Ирвин! Это уже не смешно! Я тебе тут такое рассказала, а ты – замуж, замуж. При чем тут замуж?
– А при том, моя любимая, глупенькая, запутавшаяся девочка. Сразу, как ты уехала, я получил телефонограмму. В ней было сказано, что Габриэлла Вареску – штатная служащая разведки от мира Валии. То, что ты являешься уроженкой этого мира, было благополучно опущено. Знаешь, по роду своей службы, я сталкиваюсь с такими фактами очень часто. Люди нашего мира удивительные существа, им всегда чего– то не хватает, им всегда хочется чего–то большего или крайне противоположного от того, что они имеют. Я бы даже сказал, что в них заложен момент саморазрушения. Мало, кто доволен своей судьбой, и абсолютно счастливых людей я не видел. Все иномиряне, находящиеся здесь, знают эту нашу особенность, поэтому завербовать любого из людей не проблема, надо только предложить ему то, что он хочет в данный момент. Скорее всего, так великий Гете написал своего великого «Фауста». Этот всемогущий и таинственный Мефистофель, видимо, был гостем из другого мира, предложивший землянину поработать на него. Хотя уверен, что основатель вербовки землян скрыт где–то в древних эпохах.
– Что? Что там было еще в этой телефонограмме? Кто ее послал?– Я жадно смотрела на Ирвина и удивлялась его спокойствию.
– Телефонограмма была от нашего ведомства, но информацию, как я уже понимаю, слил все тот же вездесущий Сэм Фрид.
– Ты собирал на меня информацию? Зачем?
– Нет. Это был обычный отчет нашего департамента. Мне часто приходят отчеты о тех или иных людях, попадающих в поле нашего зрения. Докладная записка была очень информативной и любопытной. Уже после того, как ты уехала, меня предупредили, что ты шпионка от мира Валии, а также передали твое полное досье. Только теперь я понимаю, что это была дезинформация.
– Так что там такого было, черт возьми?
– По всему выходило, что ты шпионила в пользу своего тайного любовника и будущего мужа, с которым после исполнения задания, собираешься отбыть в его мир, то есть в Валию.
Я аж задохнулась от возмущения.
– Ну, мистер Фрид, что– то мне уже не терпится поговорить с вами!
– Не надо, Габи. Я разберусь с ним сам.
– Ирвин, есть еще одно «но».
– Говори.
– Я сейчас рассказала тебе не все, только о себе и своей роли в этих событиях. Я дала магическую клятву и не знаю, что могу и что не могу тебе рассказать о том, что услышала от Фрида. Мне кажется это очень важно, и оно должно тебе помочь, но….
– Подожди. Подожди. Молчи. Я слышал о магических клятвах, у них очень своеобразный откат. Я никак не хочу навредить тебе, поэтому, давай я сначала все узнаю, а потом, если это будет нужно и безопасно для тебя, ты начнешь говорить.
– Но как же нам быть?– я беспомощно оглянулась.
Ирвин встал, схватил меня снова на руки и понес в спальню, приговаривая на ходу:
– У нас еще есть время. Кофе был очень питательным и полезным, поэтому давай еще несколько часов проведем в постели. Я чувствую, что у меня очень много лишних сил, мне просто необходимо поделиться с тобой.
– Как скажешь, дорогой. Какая дура откажется от такого?
Ближе к обеду стали раздаваться звонки мобильников. Нас потеряли. Не знаю, кто там звонил Ирвину, а я получила три звонка от Фрида, двенадцать от Стефана и два с совершенно незнакомого номера.
– Ну, что пора вставать?– я потянулась и уставилась на голого Ирвина.
– Когда ты переедешь ко мне?
Я замерла.
– Ты этого хочешь?
– Я слишком долго тебя ждал, Габи, я не хочу больше отпускать тебя,– он сел на кровати.– После смерти Мэл, я думал, что уже никогда не буду чувствовать чего– то подобного к другой женщине. Нет, нет,– поспешно добавил он,– это, конечно, не одно и то же. Она – это она. Ты – это ты. И чувства свои я вряд ли объясню.
– Попробуй, Ирвин, попробуй. Мне важно знать, что именно ты чувствуешь(мне, действительно, было это необходимо, чтобы проверить совпадают ли мои ощущения с его).
Он встал, подошел к окну. Я видела только его могучую спину.
– Кто же скажет, что такое любовь? Она или есть или ее нет. Химическая реакция, о которой говорят ученые, это скорее всего страсть – феромоны, запахи, внешний вид объекта, то, что возбуждает в нас инстинкт продолжения рода.
– Я не намерен отчитываться перед вами. Вы тоже, смотрю, не горюете. Я рад, что вольно или невольно помог вам выполнить ваше задание.
– Ирвин,– у меня прервался голос,– я прошу прощения. Я очень, очень сожалею, что сделала это.
– А в какой момент вы начали сожалеть? Когда прыгнули ко мне в постель или когда украли важные документы?
Я стала придвигаться к нему ближе, потому что это был разговор не для посторонних ушей, а к нам уже прислушивались остальные гуляющие.
– Ирвин, пожалуйста, позволь мне все объяснить не здесь. Давай поедем к тебе или ко мне и спокойно обо всем поговорим. Уверяю тебя, все не так, как ты думаешь. Я расскажу тебе все. Ты в опасности.
– Не беспокойтесь, за свои поступки я всегда привык отвечать сам. Хотя,– он снова развернулся уходить,– я не о чем не жалею. У каждого приятного момента есть своя цена.
Я потянулась своими эмоциями к нему и почувствовала сдерживаемую ярость, и сожаление, и боль (даже сердце стало колоть). Все! Хватит! Мне на все плевать!
– Ирвин, – я подбежала к нему и практически повисла у него на шее, слезы полились у меня из глаз,– не уходи, я люблю тебя. Черт возьми, я безумно тебя люблю. Я никогда не предала бы тебя, если бы не эта чертова казнь, если бы не Хельга.
– Казнь? Какая казнь? Какая Хельга? Ты о чем?– его голос дрогнул, он испытывающе заглянул мне в глаза,– Габи, какая Хельга?
А я, обнимая его за шею, вдыхая родной и любимый запах, буквально забыв обо всем, роняла и роняла слезы.
– Ирвин! В чем дело? Ты не мог подождать меня в зале?– послышался женский голос.
Мы одновременно обернулись на него. Ильза Лонгман пылала праведным гневом – глаза сверкали, щеки румянились, грудь вздымалась. За ней с виноватой физиономией стоял мой «миленький дружочек Стефан». Поймав мой взгляд, он только пожал плечами и поднял глаза к потолку.
Мне пришлось снять руки с шеи Ирвина.
– Я не обязан отчитываться перед тобой, Ильза,– спокойно, чеканя слова, отозвался Ирвин,– не забывай, о чем мы с тобой договаривались.
– Но ты со мной пришел на этот прием, а обнимаешься по углам с этой шлюхой.
– Ильза,– голос Ирвина просто замораживал,– ты не имеешь права обзывать мисс Вареску. На твоем месте я бы извинился.
– Вот еще, много чести. Никогда не думала, что тебя потянет на низкопробных шлюх.
– Мне кажется, у вас где–то заело,– вступила я в светский разговор.– Шлюху можно еще назвать проститутка, дешевка, шалава и так далее. Только на вашем месте, пока этот факт не доказан, я бы попридержала язык. Два свидетеля у меня есть, я могу подать на вас в суд за оскорбление в общественном месте.
Ильза взвизгнула и ринулась ко мне. Уж и не знаю, что она собиралась сделать – вцепиться в волосы, выцарапать глаза или еще что, но Брайс одним движением сгреб ее в охапку и поднял над полом.
– Ты опять пила?– спросил он вполголоса.
– Это тебя не касается, – с истерическими интонациями заверещала вдова нефтяного магната.
Вокруг нас стали собираться люди. Стефан моментально оказался около меня и предложил мне руку. Из общего зала стал прибывать народ. Мистер Брайс невозмутимо перекинул брыкающуюся Ильзу на плечо, и с этой ношей стал пробираться к выходу.
Я видела, как к нему подбежал испанский посол и рысцой проследовал за ним, пока Ирвин широкими шагами преодолевал дорогу к выходу из зала. Наконец, он скрылся из вида. Я взглянула на Стефана, его губы подозрительно морщились. Этот пройдоха еле сдерживал рвущийся смех.
– Это все ты устроил?– я просто не могла поверить в это.
– Я режиссер, Габи,– гордо ответил этот засранец, – уж что–что, а срежиссировать скандал как–нибудь смогу. Ты успела поговорить с Брайсом?
– Не знаю. Все вышло так сумбурно и быстро. Я ничего не успела толком ему объяснить. Только про Хельгу.
– Про какую Хельгу? Ту, с которой ты всегда разговаривала шепотом, боясь, что я услышу? А кто она, кстати? Сестра? Подруга?
– Почти мать.
–О–о–у! Я думал, что ты сирота.
– Долго объяснять, Стефан, но этот скандал все испортил. Теперь я просто не знаю, где мне его искать.
Стефан рассмеялся беззаботно и весело.
– Габи, Габи, да после сегодняшнего скандала, он сам будет искать тебя. Ты видела, как он на тебя смотрел? Я молодец, я гений, только скажи хоть слово против! Я оставил тебя здесь, вошел в зал, и сразу..гммм… почти сразу, подошел к нему поблагодарить за Баррингтона и этого толстого банкира (ты думаешь, я не понял, откуда ветер дует?). Смотрю, а он с таким выражением смотрит на Теодора, который пробирается к балкону с двумя бокалами шампанского, что вот– вот подбежит к нему и убьет на месте, а зубами заскрежетал так, что я думал, челюсть себе свернет наш мистер Снеговик.
– А Баррингтона, случайно, не ты подговорил угостить меня шампанским?– я подозрительно уставилась на Голдена.
– Ну а кто же еще?– Стефан довольно щурился.– И миссис Лонгман я довел до кондиции, всего несколько раз подлил ей неразбавленный джин в бокал с шампанским.
– А почему она сразу не побежала за Ирвиным?
– О–о–о, это высший пилотаж. Потому что я рассказывал ей о нашей свадьбе.
–Что? О какой свадьбе?
– О нашей. Я просил совета у светской львицы, как и где нам лучше провести нашу свадьбу. Она так приободрилась после этого, Габи, что мне право же, жаль было ее разочаровывать.
– Ты несносный, наглый, хамоватый… я люблю тебя, Стефан. Спасибо тебе. Ты просто проявил чудеса изобретательности. Жаль, что это не поможет.
– Выше нос, Габи. Все еще может получиться. Ну, а если не получилось сегодня, этих приемов до конца сезона еще хренова туча. Я достану приглашения, и мы еще что–нибудь придумаем.
–Не знаю, хватит ли у меня сил еще раз на такой подвиг. Поедем домой, господин гениальный режиссер, я так устала. Скандалы выматывают, знаете ли?
ГЛАВА 37
Стефан привез меня домой и хотел, уже было, расположиться в моей квартирке, но я решительно выгнала его. Побурчав для видимости и сто раз спросив, не передумаю ли я, он все же ушел, а я пошла в душ, предаваться всемирной скорби.
Вода приятно охлаждала тело, голова прояснялась и, сотворив в конце купания контрастный душ, я почти вернула себе самообладание. Выйдя из ванной комнаты в одном полотенце, я услышала звонок. Кого там принесла нелегкая? Стефан что ли вернулся? Ступая босыми ногами по прохладному полу, я быстро открыла дверь и, не посмотрев кто пришел, бросила:
– Проходи, горе луковое,– я была уверена, что это вернулся Стефан.
–Это я, Габи,– послышался с порога любимый голос.
Я обернулась. На пороге стоял Ирвин.
– О–о–о–о.
Глупая фраза, правда? Но это единственное, что я смогла произнести в данный момент. Мало того, руки у меня непроизвольно опустились, полотенце упало на пол. Вот так вполоборота и абсолютно голая, я и стояла перед мистером Брайсом. Поймала его заинтересованный взгляд, заметалась, не зная, что мне делать: то ли полотенце поднимать, то ли бежать в спальню, чтобы одеть хотя бы халат.
Я как загипнотизированная не могла оторвать глаз от Ирвина, а его глаза невообразимым образом стали менять цвет: голубовато– серые, серебристо–серые, темно– темно– серые, каре – серые, черные… Я услышала горловой звук – то ли хрип, то ли вскрик, и Ирвин, шагнув ко мне, подхватил меня на руки и впился в мой рот.
У меня быстро– быстро застучало сердце, я расслабилась и, ловя его эмоции, почувствовала снова ту необыкновенную легкость, парение над миром и щемящую нежность. Это его или мое? А, какая разница, в конце концов? Главное, что он здесь, что я в его объятиях, а впереди у нас длинная, длинная ночь. А, может быть, и день с ночью, а, может быть, целая, целая жизнь?
***
Мое сердце ликовало, а тело просто пело. Я чувствовала себя необыкновенно живой, наполненной и любимой. Посмотрев на часы, поняла, что наша встреча с Ирвиным длиться уже шесть часов. Я лежала у него на груди и бездумно смотрела в потолок.
– Ты ушла от Стефана?– это был первый осмысленный вопрос с его стороны.
– Да. Сразу же после того как вернулась от тебя.
– И какие теперь у тебя планы?– его вопрос прозвучал как–то настороженно.
–Ты о чем?– мне пришлось вспомнить неоднозначность этой ситуации.
– Чем думаешь заняться?
–Думаю сходить на кухню, посмотреть, что там у меня есть в холодильнике. Ну, и кофе сварить, в конце концов. Кофе будешь?
– Да, буду.
–Ну, вот и ладненько. Пошли на кухню.
Я накинула халат, Ирвин натянул брюки. Он, кстати, пришел ко мне все в том же костюме, в котором был на приеме в посольстве. Я порыскала по холодильнику, нашла холодное мясо и сыр, сделала несколько бутербродов и принялась варить кофе.
Было уже ранее–ранее утро, в мое кухонное окно пробивался серый утренний свет. Я не стала включать люстру, обойдясь лишь подсветкой над кухонной поверхностью.
Волшебный аромат колумбийского кофе заполнил собой пространство. Разлив его по чашкам, я уселась напротив Ирвина за столик.
– Я хотела поговорить с тобой.
Ирвин напрягся, его взгляд сразу стал цепким, чужим.
– Что ты там говорила про казнь? Какая казнь? Кто такая Хельга?– вопросы он задавал отрывисто, как бы нехотя, а глаза, напротив, просто впивались в меня.
– Я сразу должна была тебе позвонить, когда прилетела, но я не взяла номер телефона виллы, опомнилась только приехав домой.
– Габи, будет лучше, если ты мне все расскажешь. Я знаю, что ты похитила документы. Больше некому. Зачем они тебе? Эти документы не нужны ни одному человеку. Они … ммм… как бы тебе сказать…
– Я знаю, Ирвин. Я знаю, что это за документы. Вернее, я не знаю, что телепортировала, я схватила листики из стопки наугад, и даже не посмотрела, что беру.
– Телепортировала? Ты о чем?
Я вздохнула. Наступил мой самый страшный кошмар, но мне просто необходимо было пойти до конца.
– Ирвин, я не Габриэлла Вареску, я – герцогиня ванн Рей. Не перебивай меня, выслушай, пожалуйста, до конца мою историю, а потом уже суди.
Мой рассказ был не очень–то и долгим, и даже не очень эмоциональным. Я не позволила себе оправдываться и объяснять свои действия. Только голые факты.
Надо отдать должное Ирвину: он слушал не перебивая, отставив чашку с кофе в сторону. Все это время, я находилась под прицелом его внимательных глаз. Когда закончила, он издал какой–то веселый смешок, снова схватил чашку и сделал большой глоток.
– Чудесный кофе, Габи. Если ты будешь каждое утро варить мне такой же, я пожалуй, смогу простить тебе все на свете.
Я открыла рот.
– Да, я могу. То есть, ты меня прощаешь? То есть, ты не злишься на меня? Тьфу, ты! Ирвин, я ничего не понимаю! Скажи мне, что ты думаешь по этому поводу?
– У меня будет к тебе еще парочка вопросов, а потом я скажу, что я думаю по поводу всего этого безобразия. Ты собираешься за кого–нибудь замуж? За Стефана? Или еще за кого–нибудь?
– Нет,– я возмущенно замахала руками,– ты о чем?
– Ты выйдешь за меня замуж?
– Ирвин! Это уже не смешно! Я тебе тут такое рассказала, а ты – замуж, замуж. При чем тут замуж?
– А при том, моя любимая, глупенькая, запутавшаяся девочка. Сразу, как ты уехала, я получил телефонограмму. В ней было сказано, что Габриэлла Вареску – штатная служащая разведки от мира Валии. То, что ты являешься уроженкой этого мира, было благополучно опущено. Знаешь, по роду своей службы, я сталкиваюсь с такими фактами очень часто. Люди нашего мира удивительные существа, им всегда чего– то не хватает, им всегда хочется чего–то большего или крайне противоположного от того, что они имеют. Я бы даже сказал, что в них заложен момент саморазрушения. Мало, кто доволен своей судьбой, и абсолютно счастливых людей я не видел. Все иномиряне, находящиеся здесь, знают эту нашу особенность, поэтому завербовать любого из людей не проблема, надо только предложить ему то, что он хочет в данный момент. Скорее всего, так великий Гете написал своего великого «Фауста». Этот всемогущий и таинственный Мефистофель, видимо, был гостем из другого мира, предложивший землянину поработать на него. Хотя уверен, что основатель вербовки землян скрыт где–то в древних эпохах.
– Что? Что там было еще в этой телефонограмме? Кто ее послал?– Я жадно смотрела на Ирвина и удивлялась его спокойствию.
– Телефонограмма была от нашего ведомства, но информацию, как я уже понимаю, слил все тот же вездесущий Сэм Фрид.
– Ты собирал на меня информацию? Зачем?
– Нет. Это был обычный отчет нашего департамента. Мне часто приходят отчеты о тех или иных людях, попадающих в поле нашего зрения. Докладная записка была очень информативной и любопытной. Уже после того, как ты уехала, меня предупредили, что ты шпионка от мира Валии, а также передали твое полное досье. Только теперь я понимаю, что это была дезинформация.
– Так что там такого было, черт возьми?
– По всему выходило, что ты шпионила в пользу своего тайного любовника и будущего мужа, с которым после исполнения задания, собираешься отбыть в его мир, то есть в Валию.
Я аж задохнулась от возмущения.
– Ну, мистер Фрид, что– то мне уже не терпится поговорить с вами!
– Не надо, Габи. Я разберусь с ним сам.
– Ирвин, есть еще одно «но».
– Говори.
– Я сейчас рассказала тебе не все, только о себе и своей роли в этих событиях. Я дала магическую клятву и не знаю, что могу и что не могу тебе рассказать о том, что услышала от Фрида. Мне кажется это очень важно, и оно должно тебе помочь, но….
– Подожди. Подожди. Молчи. Я слышал о магических клятвах, у них очень своеобразный откат. Я никак не хочу навредить тебе, поэтому, давай я сначала все узнаю, а потом, если это будет нужно и безопасно для тебя, ты начнешь говорить.
– Но как же нам быть?– я беспомощно оглянулась.
Ирвин встал, схватил меня снова на руки и понес в спальню, приговаривая на ходу:
– У нас еще есть время. Кофе был очень питательным и полезным, поэтому давай еще несколько часов проведем в постели. Я чувствую, что у меня очень много лишних сил, мне просто необходимо поделиться с тобой.
– Как скажешь, дорогой. Какая дура откажется от такого?
ГЛАВА 38
Ближе к обеду стали раздаваться звонки мобильников. Нас потеряли. Не знаю, кто там звонил Ирвину, а я получила три звонка от Фрида, двенадцать от Стефана и два с совершенно незнакомого номера.
– Ну, что пора вставать?– я потянулась и уставилась на голого Ирвина.
– Когда ты переедешь ко мне?
Я замерла.
– Ты этого хочешь?
– Я слишком долго тебя ждал, Габи, я не хочу больше отпускать тебя,– он сел на кровати.– После смерти Мэл, я думал, что уже никогда не буду чувствовать чего– то подобного к другой женщине. Нет, нет,– поспешно добавил он,– это, конечно, не одно и то же. Она – это она. Ты – это ты. И чувства свои я вряд ли объясню.
– Попробуй, Ирвин, попробуй. Мне важно знать, что именно ты чувствуешь(мне, действительно, было это необходимо, чтобы проверить совпадают ли мои ощущения с его).
Он встал, подошел к окну. Я видела только его могучую спину.
– Кто же скажет, что такое любовь? Она или есть или ее нет. Химическая реакция, о которой говорят ученые, это скорее всего страсть – феромоны, запахи, внешний вид объекта, то, что возбуждает в нас инстинкт продолжения рода.
